Chapter Text
Боль и удушье были последним, что мелькнуло в отключающемся мозгу. Потом накрыла темнота. И ощущение пустоты. Которое сменилось незнакомым пейзажем. Вера обнаружила себя на лавочке под фонарём. Недалеко виднелся двухэтажный кирпичный домик – на нём девушка разобрала надпись «Амбулатория». И туда и направилась, как только смогла встать.
Шла, конечно, еле-еле. Голова кружилась. Вера с трудом отворила двери и ввалилась внутрь. К ней подбежали дежурные медики. Объяснить, что случилось, она толком не смогла.
Там, впрочем, уже поняли, что переселенка. На шее виднелся багровый след от верёвки… Судя по всему, сама.
– Кто вы? – спросил доктор, глядя поверх очков. Вера сидела на кушетке в приёмном, а врач у себя за столом. На котором высилась груда каких-то карточек и справок. На кармашке халата доктора висела картонка с именем и фамилией: Пауль Грейс.
– Вера Клейторн, бывшая гувернантка… А где я?
– Стормхолд. Судя по всему, вы у себя умерли, раз сюда попали.
– Ну так да. Но я как-то по-другому себе представляла жизнь после смерти. Тела что, лечить всё равно приходится?
– А куда деваться, девушка?
– Да просто странно, разве души не должны быть бесплотными?
Ответить он не успел. В коридоре послышался шум.
– Извините, я сейчас, – доктор высунулся в коридор. Ему сказали, что привезли ещё одного раненого. И тоже переселенца…
Вера выглянула вслед за врачом – будто что подтолкнуло. Увидела раненого на каталке и ахнула.
– Вы знакомы? – спросил Грейс.
– Да. И вообще-то он умер раньше меня.
– Странно. Ну, бывает и так. Заносите его в смотровую. Тут раны быстрей заживают. И жив ваш знакомый, скоро очнётся, – обратился Грейс к Вере.
– Это я его убила.
Доктор удивлённо посмотрел на Веру. И протянул:
– В любом случае Хранители разберутся.
– Кто?
– Хранители. Те, кто и занимается перемещениями и магией. Специалисты по паранормальным явлениям.
– Ну… ладно, – это её заботило в целом меньше, чем то, что скажет Филипп Ломбард, когда её увидит.
…Тот тоже постепенно очнулся и огляделся. Вроде больница. Потом обратил внимание на женщину:
– ВЫ? Какого чёрта вы меня…
– Так это же вы нас всех!.. Вам место в аду!
– Я? Вы в своём уме? Я к вашим смертям вообще никакого отношения не имею!
– А ведь он правду говорит, – заметил странный загробный доктор.
– Тогда кто всё это затеял? С этими обвинениями? Кто собрал нас всех на острове?
– Этого не знаю, – знал, конечно, но не был в курсе, можно ли разглашать. – Может, мы узнали бы, если бы у вас не сдали нервы.
И занялся первой помощью обоим. Как-то всё у него получалось необычайно быстро, чуть ли не от одних касаний всё проходило. Переселенцы только и успевали, что хлопать глазами в изумлении. И лишь иногда возвращались к тому, что волновало, и по новой бросали друг другу обвинения.
– Что вы так кричите? – в дверях появилась одетая в чёрное женская фигура. – Аж на улице слышно.
– Да тут у нас герои одного очень известного произведения.
– Ваши имена, господа? – пристально вгляделась в прибывших чернявая.
– Филипп Ломбард, а это вот Вера Клейторн.
Незнакомка осмотрела прибывших внимательно.
– Ну что ж. Я частично в курсе ваших злоключений… негритята, – и хмыкнула. – С доктором я разберусь, а вы ждите меня на улице. Думаю, истории болезни он на вас завести ещё не успел. Пусть пишет, вы ему ещё потом покажетесь.
– Ну ладно, – они переглянулись.
Потом, уже в автомобиле, эта важная тётка спросила:
– Так какие обвинения беспочвенные вам предъявили? – она-то знала, но хотела услышать от своих пассажиров.
– А куда вы нас везёте? – подозрительно спросил несколько отмерший Ломбард. – Ну лично я даже не отпираюсь от обвинений, я в Африке оставил на верную смерть отряд чернокожих, ну, так получилось…
– Куда? В резиденцию губернатора! – ответила чернявая. – В мою, то есть. Знаете, случайно целый отряд людей убить… мда. Или у вас так принято?
– Ничего я не говорил про «случайно», если уж быть точным.
– Разберёмся! – губернаторша резко притормозила у подъезда дворца.
Резво подбежал охранник, открыл двери, а потом отогнал машину в гараж, когда пассажиры вышли.
– Это такой теперь загробный суд? – снова хмыкнул Ломбард.
– Вас же доктор предупреждал, что с вами Хранители поработают? – губернатор со спутниками зашла в кабинет и предложила им присесть, сама устроилась за столом. – Я и есть одна из Хранителей. Нам интересны ваши мотивы. Особенно ваши, мистер Ломбард. Мотивы убийства стольких людей…
– Ушёл за подмогой, вовремя не вернулся.
– А, может, и не планировали? – на её губах появилась насмешливая ухмылка. Явно этой даме хотелось вывести его на честность.
Филипп хмыкнул:
– Ну, как сказать. Своя шкура дороже, конечно.
– Ну да, в вашем духе, – запнулась, а, видимо, хотела добавить, в национальном, мол. Повернулась к Вере: – А вы, сударыня?
– Не досмотрела за воспитанником, уплыл далеко и утонул. Пыталась спасти, но не успела. А так совпало – если бы этого мальчика не было или он был бы девочкой, мой возлюбленный не остался бы нищим и без наследства. Но когда всё случилось, он – как ты могла, я любил этого мальчика…
– А от наследства, однако, не отказался же? Что ж, за всех говорить не буду, но вот такие фрукты реально вымораживают. Честно…Возлюбленный… я бы не была так уверена…
– Думаете, он мне нарочно вскружил голову?
– Я бы тоже так сказал, – влез Ломбард, – если бы не видел сам, на что способна эта женщина.
– Поясните!
В это время дверь открылась и вошёл Роланд:
– Ваше превосходительство, к вам королева!
– Ух ты, лично заинтересовалась!
Попаданцы изумлённо уставились сперва на королеву, потом на губернатора – близнецы, как есть! Невольные гости даже забыли встать и поклониться.
Королева ухмыльнулась и прошла во главу стола, а за ней ещё одна женщина, постарше, фамильное сходство с которой тоже бросилось в глаза, и ещё какие-то, видимо, официальные лица.
– Её величество королева Ингеборг, герцогиня Маргит и малый совет Хранителей, – перешла губернаторша на более официальный тон. Хотя королева по-прежнему держалась совсем просто.
– Не переживайте, у нас только беседа. Не для протокола, – проговорила она, когда устроилась в кресле.
– А у вас это так работает? – Ломбард всегда был человеком бесцеремонным.
– У нас много чего работает, – проговорила женщина в годах.
– Ну что ж, мы готовы…
– Красной нитью в ваших историях прошла якобы случайность. Вы, мисс, явились причиной гибели ребёнка. Ну, а вы, – Инге оглядела Ломбарда с головы до ног, – угробили аж целую группу людей. И каждый из вас не чувствует вины за собой…
– Вину я как раз чувствую, – вздохнула Вера.
– И я свою не отрицаю, – снова заметил Ломбард.
– Но ведь кто-то предъявил вам обвинение там, на острове…
– Мне он предъявил справедливо, мне просто сделать за это ничего было нельзя, потому что я это совершил не в Англии.
– В моём случае тоже недоказуемо, не могут же плохие мысли утопить ребёнка!
– Вы считаете, кто смерть кто-то подстроил?
– Я считаю, это был несчастный случай, а я поздно заметила, потому что была вся в мыслях – мол, как печально, что только этот мальчик стоит между моим женихом и наследством.
– Все думают только о наследстве, на людей плевать, – горько усмехнулась величество.
– Я думала про человека. А вот он, видимо, да. Когда мальчик погиб, он всё свалил на меня и бросил.
По поводу «женишка» Янка просто сжала кулаки. Но сдержалась:
– Конечно, нельзя по одному идиоту судить обо всех. Да он и не нужен вам был особо и цепляться за него не стоило вообще. А в вашем случае, сэр, вы должны были вернуться или вообще не покидать лагерь. Но да, вы же не считали африканцев людьми? Или как вам ваша душа подсказывала?
– Ну, не слишком считал, а ещё заблудился.
«Что скажешь, мам?»
«Они тут поближе к пьесе, где Кристи их сделала невиновными, в отличие от остальных «негритят». Но все не святые, разумеется».
Янка вопросительно посмотрела на Хану. Она-то какого мнения? Та сразу отозвалась:
«Ломбард брал бы обаянием, но на нас не сработает. Скользкий тип, но вообще-то они любят друг друга, это прямо как у Марютки и Вадима».
– В душе вот такое чувство, что вы не особо и виновны, – проговорила вдруг Инге. – Но меня гложут сомнения…
«Сама-то ты считаешь их виновными?»
«Его да, её нет, её мне всегда жалко было. Но ведь обоих сюда занесло…»
«Ну, его раньше по логике должно – ведь она его убила, потом повесилась».
«Я не про то – у меня тут чистилище, а не ад, раз ко мне попали – значит, не вовсе конченные».
– А в чём сомнения-то? – подозрительно спросил Филипп.
– Достойны ли вы лучшего мира.
– Вот как? Значит, у вас тут не Рай ещё? – усмехнулся Ломбард.
– Рай и Ад у каждого человека свой, – проговорила Янка. – Он называется Совесть.
– У кого её хватает – тот пойдёт выше, – кивнула Хана.
– Это само собой. У человека на уровне генов заложено понятие о Добре и Зле. А индейцы говорили, в зависимости от того, какого волка ты кормишь, ты можешь быть Добрым или Злым.
– Я точно кормила какого не надо, – грустно сказала Вера.
– Самый Страшный суд – это когда судишь себя сам… как вы сами чувствуете, искупили вы свои деяния?
«Говорю, как судья».
«Ну так ты и королева, тебе положено».
– Пока было нечем искупать. Но есть ли возможность?
– А… простите нескромный вопрос, как ваши личные отношения друг с другом?
– У нас завязался роман, но потом она решила, что раз мы последние – значит, это я всех убил. Ясное дело, я начал думать на неё.
– А она на вас подумала, – проговорила Хана. – И однажды всё же убила вас.
– Ну а что мы оба должны были думать… если только там кто-то третий был…
– Сами вы кого подозревали? Кто вас всех мог собрать в одну кучу?
– Всех же убили до нас.
«Но мы же знаем, кто это был», – передала Маргит.
«Мы-то знаем, но говорить ли нашим гостям?» – Янка говорила, а сама чувствовала незримую поддержку своей сестры.
– А сами-то вы как думаете?
– Был кто-то одиннадцатый и хорошо прятался.
– А может, он один из вас? И специально именно среди вас и прятался?
– Но мы всех видели мёртвыми.
«Яночка, я запуталась, тебе там нормально?»
«Вполне нормально, милая. Я тебе потом всё объясню».
«Хорошо, родная».
– Но вы же не проверяли пульс у каждого, – намекнула Маргит.
– Вы думаете, что кто-то мог притворяться?
– А долго ли притвориться дохленьким и какое-то время не дышать? – парировала Инге.
– Мы покойников разносили по комнатам… И потом к ним не совались…
«Вот так судья и очухался, и скрылся до поры».
– Вот и зря, – сказала Хана.
– Ну так очень страшно было.
– Бояться надо живых, особенно в том мире, откуда вы пришли. Мёртвые – это что? Это просто оболочка. «Пальто». Вы же не страдаете по снятой верхней одежде, когда в свой дом заходите? Не боитесь своего пальто?
– С другой стороны, мы как раз так и думали. И хоронить их не имели возможности. Потому, из вашей логики, могли упустить фальшивого покойника.
– Вот. Он дождался, пока все вымрут, и очнулся. Мне кажется, именно кажется, что каждый из вас имел дело с этим неизвестным в своё время. И он желал бы поступить с вами по совести, а не по закону.
– Или ему про вас рассказали, – добавила Маргит, – а это уже некоторые искажения.
«В романе было именно так».
– А любой рассказ можно исказить до крайности. Это всё зависит от того, кто мог рассказать. Вот вы, мистер Ломбард. Вы знаете кого-то, кто мог про вас насплетничать?
– Ага, сослуживцы.
– Кто-то из них захотел подсидеть вас, и, вуаля – сплетня готова. Некто сочинил историю, будто вы поступили так, как всем уже известно.
– Не исключаю. И я поставил бы на то, что про мисс Клейторн рассказал её бывший и при этом себя выгораживал.
– И это тоже закономерно. Ведь бывшие всегда норовят подгадить друг другу, особенно из-за денег или наследства… И вообще, это весьма гадко…
– Очень мерзко, согласен.
– А я до сих пор поверить не могу…
– Выходит, вы оба жертвы обстоятельств. Но это ещё выяснять надо.
– Вы же… высшие существа? Вам разве всё наперёд неизвестно? – повёл плечом Ломбард и поднял брови.
– А нам интересно, что вы сами о себе скажете, ваши версии интересны, – Инге закинула ногу на ногу, благо что была в брюках.
– Так вам же ведомы помыслы, врать бесполезно.
Янка переглянулась с Маргит: открывать им истину или нет?
Вера тем временем заявила:
– Я совсем и не врала.
– Я знаю, – кивнула Яна. – Мы знаем, мы чувствуем…
– И что с нами теперь будет?
– Как вы сами решите – останетесь тут или переселитесь в Рюген.
– А это что, правда на наше усмотрение? А Рюген – это далеко?
– Час езды на поезде, – проговорила Хана. – На электропоезде, – потом уточнила она.
– Впечатляет.
– Это наша столица, – пояснила Маргит.
– А это разве не для самых хороших?
– Для всех. Кто ценит тишину и спокойствие. В Рюгене обычно более энергичные, которые не видят себя без дела. Учёные, техники, биологи…
– Хм, ну я-то человек деятельный, да, – заявил Ломбард.
– А я не знаю, я с детьми только работала…
– Можете устроиться няней, – предложила Хана.
– Это лучше, чем в школу, но возьмут ли с моей историей…
– А вам, мистер… Ломбард, можем предложить работу спасателя. Думаю, вы искупите свою… вину.
– О, благодарю, это очень щедрое предложение. Постараюсь соответствовать.
– Если вы желаете стать моими подданными, милости просим! – величаво улыбнулась губернаторша. – Работа для вас всегда найдётся!
– Спасибо, – сказали оба почти хором.
«Слава Богу, всё решилось мирно. Но есть последний штрих».
«Какой, милая?»
«Да, Ян, скажи».
«Они же влюблены друг в друга, или я ошибаюсь? Пусть отношения друг с другом строят», – и хитро улыбнулась.
«Если сумеют простить друг друга, то, конечно, пусть! Может, пора сказать им, кто за всем стоял?»
«Давай скажем. Хватит уже их мурыжить».
«Ага. Кто объявит?»
«Давай ты, мам, как фэндомная ведьма».
«Хорошо».
– И да, от лица всех нас как высших сущностей хотим вам объявить, что никто из вас двоих действительно непричастен к этой цепочке смертей. За всем стоял судья Уоргрейв, с его переродившейся в манию жаждой справедливости.
– Значит, это он прикинулся покойником… – стал размышлять вслух Ломбард. – Так, а близко к нему подходил только доктор. Возможно, они были в сговоре, но потом доктора он убрал.
– Так и было, – кивнула Маргит.
Вера закрыла глаза. Кругом обман, кругом лжецы… Может, и не каждый первый, конечно, но вот её бывший возлюбленный и судья – уж точно.
А вот Ломбард, как выясняется, ни разу вообще ей не соврал.
Вера даже посмотрела на него по-другому.
– Так я прощён? – спросил тот. Сразу заметил, самодовольник.
– Да. А я?
– Безусловно, раз найден истинный виновник наших несчастий!
– Отлично. Да, он небось смотрел и радовался, когда я тебя застрелила, а потом полезла в петлю, он же там всё подготовил к моему приходу!
– Ур-род! – прошептала Инге еле слышно.
Но все услышали и дружно закивали.
– Профдеформация в терминальной стадии, – подытожила Маргит. – Плюс у него с детства с головой было не в порядке…
– Таких обычно дисквалифицируют, но судья, видимо, был неприкосновенным.
– Так он на работе такого и не вытворял.
– А по совести таких на пенсию отправлять надо… – решительно заявила Хана.
– А вот я, кстати, не помню – по-моему, он уже и не работал, когда всё это затеял. У него же рак был и ему недолго оставалось, вот и пошёл вразнос.
– Кара господня! – съехидничала Янка. – Знал, что терять ему нечего уже… Регина такая же была – хотела жить хорошо, издеваться над всеми и чтобы ей ничего за это не было…
– Пожалуй, этот судья даже хуже, он же из идейных маньяков, считал, что вершит правосудие, которое по закону не свершилось. Регина хоть не скрывала, что всё гребёт под себя и дочку.
– А кто такая Регина?
– Это из одного периода моей прошлой жизни, – мрачно ответила Янка. – Эта дама считала себя ведьмой…Это уже прошлое, что о нём вспоминать? Регины уже нет…
– И судьи тоже, он после вашей, Вера, смерти застрелился.
– Действительно, Божья кара, – с облегчением вздохнула мисс Клейторн. Потом взглянула на Филиппа, как ему показалось, многозначительно. И он откликнулся:
– Не смог судья, значит, с этим жить. А может, просто не хотел умирать медленно и мучительно.
– Теперь он тоже на высшем суде. А вот вам теперь открыта дорога к личному счастью, раз при жизни у вас не получилось и вам помешали…
– Спасибо, мы серьёзно над этим подумаем.
– Да, спасибо.
– Я займусь вашим устройством, – Хана потянулась к перу и бумаге.
– И вам тоже спасибо огромное!
– Ну что, закончили? – оглядела всех Маргит. – Расходимся?
– Прошу нас простить, – проговорила величество и поднялась.
– Да, я разберусь, – кивнула Хана и начала отдавать распоряжения.
Гости с удивлением наблюдали, как королевская чета исчезла в портале.
– Ну вот так тут у нас, – отметила губернаторша.
– Невероятно! – выдохнули сразу оба.
– О, вы быстро привыкнете.
– Раз уж ничего не остаётся, придётся принять новые правила…
Хана устроила попаданцев в городе, выделив им двухкомнатную квартиру. Дело шло к свадьбе, вот поработают немножко оба… А пока начиналась новая жизнь.
* * *
Инге с близкими, вернувшись, выдохнули с облегчением: ситуация разрулилась мирным образом. Сестрёнка кинулась обеих обнимать, Яну особенно.
«Спасибо за поддержку, родная!» – передала ей Янка, обнимая в ответ.
«Не за что, была очень рада быть полезной!»
Они с Эльзой устроились на диванчике.
– Что думаешь, мам?
Та села в кресло. Решила недолго побыть с девчонками, а потом спать.
– Я думаю, всё отлично прошло.
– Ну и слава Богу. Я уж думала, трагедия будет… С этими англичанами всегда трагедии какие-то!
– Частенько, да, менталитет такой. Но ведь даже сама Агата Кристи эту историю написала в двух вариантах. Совсем мрачном и более счастливом.
– Если сестрёнке интересно, мы перечитаем, – кивнула Янка.
– Ну так, чисто чтобы время с Яночкой провести…
Маман кивнула.
– Обещаю не подвести! – шепнула сестрёнке Инге. – А наши гости… что ж, хорошо, что они разобрались друг с другом.
Королева намагичила всем чаю. И они ещё немножко побыли вместе. Такие вот душевные посиделки перед сном.
Потом Маргит зевнула и, попрощавшись с дочерьми, отправилась в свои покои. А Янка спросила сестрёнку:
– Ну как ты? Не скучно было с нами всеми?
– Нет, Яночка, мы же будто и не расставались.
– Я себя с тобой в безопасности чувствую!
– О, я так рада…
– Знаю, что сестрёнка защитит, заморозит ворогов! – и обняла Эльзу крепче.
А та её в ответ:
– Да, даже на расстоянии!
– Спасибо! Ты не устала? А то бы почитали вместе…
– Нет, не устала, с тобой готова заняться чем угодно!
– Когда начнёшь засыпать, скажи! – Янка взяла со столика книгу, ту самую, вызванную сюда силой магии, и начала читать вслух.
Эльза только кивнула, улыбаясь.
Они просидели так долго. Потом Инге помогла сестрёнке устроиться и долго сидела рядом. Но то ли день такой, то ли ещё что, а сестрёнке не спалось.
– Нет, это не потому что книжка страшная…
– Из-за погоды?
– Не знаю, может быть…
– Или ты об этих двоих, милая?
– Так у них же всё хорошо.
– А что такое? Ты скажи, не прячь всё в себе…
– Насколько плохие люди могут исправиться?
– Если рядом будет хороший человек и оградит другого от плохих, будет тянуть за собой вверх, то этот другой вполне может исправиться…
– Но они-то оба довольно-таки не очень… Они что, друг другу помогают?
– Я не думаю. Может, в среде нашего общего мира они смогут стать другими… Их окружение больше не влияет на них отрицательно – в их реальности они ведь умерли. Думаю, переместившись к нам, они начнут меняться. Хотя это долгий процесс, сестрёнка. Каждый из них должен осознать себя и переосмыслить…
– Да, как-то так, наверно. А вообще мне просто хотелось с тобой поговорить.
– Моя вина, что это так изредка… Хочется, чтобы это было чаще… Прости меня… – голос дрогнул.
– Да не переживай, не так уж и изредка, мы же друг от друга не отрываемся почти…
– Просто жаль, что я не использую эмпатию. Будто чего-то боюсь,– Янка обняла сестрёнку.
Та прижалась прямо к сердцу:
– Так я могу использовать для тебя…
– Обещаю, я буду просить тебя. Но не переусердствуй, пожалуйста! У тебя на себя тоже должны быть Силы…
– Да мне несложно, родная…
– Спасибо! Дочитаем или тебе больше не хочется?
– Давай дочитаем, от нас так далеки эти проблемы…
Девчонки устроились на одной кровати и Инге продолжила чтение, одной рукой обнимая сестрёнку. Так и дошли до конца книги. Никакие ужасы не страшны вот так… А потом они просто молчали, обо всём. Хорошо вот так молчать с родным человеком. Всем бы такого счастья.
Эльза незаметно уснула на плече сестрёнки, та укрыла её одеялом. И какое-то время охраняла её сон. И тихонько, шёпотом рассказывала волшебные истории и посылала сны-картинки.