Work Text:
"Ради тебя будут страдать, и вместо болтовни ради тебя не грех предать, разрушить целый мир» из песни И. О. Минаева «Мания»
Миха смотрит на меня взглядом, который я ненавижу. Обиженного злыми людьми голодного щеночка. Бедного, замученного взрослыми проблемами, с..., подростка. И это значит, что я услышу какую-нибудь невероятную вещь, которую в очередной раз должен провернуть Андрюха ради группы. И, конечно, я действительно получаю архиважное поручение.
— Князь, так ты сходишь?
Пытаюсь прикинуться дурачком. Ни разу ещё не прокатило, но почему не попытаться и сегодня.
— Куда, Мих? У нас вроде только репа по плану. А с разгрузок нас обоих выгнали, если ты не помнишь.
— К ней. Заодно извинишься.
Оу, не надо, пожалуйста, я лучше поселюсь с концами на Миллионной или второй раз отслужу.
— Б.…, Мих, нет! Как ты себе это представляешь? Она меня прямо с порога пошлёт далеко и надолго.
И будет права, если честно. Я бы себя ментам сдал сходу.
— Андрюх, ну нам нужна крутая фотосессия, понимаешь? Чтобы прям показать наши задумки, ё-моё.
— Так я сам могу пофоткать или, давай, этих пацанов позовём… Как их там? Мишу или Андрея.
— Ты видел её снимки?
— Ну.
— Что ну, Князь? Опять, блин, тебе влом было на выставку сгонять?
— Да видел я.
Ни хрена я, конечно, не видел. Но лучшая защита — это нападение.
— Мих, ты издеваешься? Мы разошлись вчера в одиннадцать. Пока я до дома дошкрябался, а ещё задник расписывать. Я заснул, наверное, в полшестого. А в десять ты уже барабанишь мне по телефону со своими идеями.
— А неделю до этого?
Приходил, блин, в себя от встречи с фотографшей… фотографессой… фотографиней… Как, в… м…, женщину с фотокамерой назвать?
— Тянул до последнего, Князь?
— Будешь меня отчитывать, Мих?
— Это же ради группы. Мы же все должны вкладываться.
А я больше всех. У меня и так на личную жизнь особо времени нет.
— Нет, Мих. Дел по горло. Я занят.
— Ну, Андрюха.
— Я никуда не пойду.
— Она симпатичная.
— Мих, она старше меня на вечность. Мне нравятся ровесницы или помоложе.
— Князь, пожалуйста. Тебе не завалить её надо, а просто поторговать лицом.
— Пусть Пор сходит.
— Ему Юля голову оторвёт.
— Тебе Анфиса, а Балу — Инка?
— Ты сам всё понимаешь.
— Во-первых, у меня Алёна.
— Андрюх, ты же понимаешь, что если есть несколько причин, то первой можно пренебречь.
— И что я ей скажу?
— Что мы — молодая перспективная панк-группа, и нам подходит её мрачный стиль.
— Прям мрачный?
— Мог бы и сходить на выставку. Целый месяц была…
— На вашей Ржевке она была. Вам из дома вышел, вот и здрасьте.
— Да ты у Шурки трижды минимум ночевал.
— И с утра мы вместе почему-то шли за пивом, а не в музей.
— Потому что тебе пох.. на музеи. Всё, Князь, решили, ты берёшь ноги в руки и идёшь договариваться.
— Так у нас денег нет.
— Она нередко работает бесплатно, если ей интересно. Даже сама предлагает.
— Но нас ведь не заметила.
— Так заинтересуй её, Андрей!
— Чем, б.…? Пением фальцетом?
— Чем хочешь. Можешь своими детскими фотоработами.
Ох…., Мих. А нельзя было выдать мне задачу полегче?
----------------------------
— Агат, так может мы просто и осядем в Германии?
— Нет, Люб, я и из Москвы сюда свалила, чтобы немного выдохнуть.
— И чтобы жить в поездах и самолётах.
— Я слишком люблю чай в стаканах с подстаканниками.
Бла-бла-бла. Дешёвый бабский трёп ни о чём. А я ещё и сам никогда за границей не был. Подслушивать вроде как нехорошо, но они сами перекрыли доступ к уборной.
— Молодой человек, повторите нам коньяк и сигареты с ментолом какие-нибудь.
Чего, блин? Какие на хер сигареты? Я что-то ни фига не понял. И с места они, конечно, не сдвинулись. Стою дальше.
— Что-то ещё? Автограф?
— Мой?
Две баб… жен… дев… ладно, пускай будут девушки, переглядываются и начинают смеяться. Я втягиваю щёки.
— Очень милая шутка. А можно побыстрее, а то мы жить торопимся и чувствовать спешим.
Я тоже спешу вообще-то. В туалет. Видимо, моё недовольное лицо им показалось недоумённым. Чёртова бровь.
— Вы Онегина не читали? Вы что, не русский?
Та, что повыше, чем её подруга, уставилась на меня взглядом училки из школы: Князев-почему-ты-такой-тупой.
— А ты?
— Что я?
Б.…, что я творю?
— Ты читать умеешь?
— Не поняла.
— Где на мне бейджик, что я разношу напитки борзым шала…
Она не прекращает меня гипнотизировать, и я затыкаюсь. Отталкиваю её плечом и попадаю наконец в тубзик. Когда я выхожу, она уже курит свои дебильные сигареты с ментолом. Сама сходила, ножками, не развалилась. Она убирает ноги, пропуская меня и выдаёт мне в лицо с насмешкой.
— Ну ты точно не читаешь.
Я начинаю медленно закипать, а она демонстративно переводит взгляд на дверь, из которой я вышел. На ней пиктограмма с треугольником. Вершиной вверх. А потом она кивает в сторону, противоположную той, из которой я пришёл.
— Мужской дальше по коридору. Ты мог бы просто спросить.
Да пошла ты со своими советами! Огибаю её подругу и иду себе прочь.
— Агат, а вдруг он и правда не мужик?
— Тихо, Люб, он ещё продемонстрирует сейчас.
Разворачиваюсь на середине обратного пути, возвращаюсь к этим ржущим воркующим кумушкам и подхожу к той повыше, которая с волнистыми волосами.
— Хочешь увидеть?
Она нервно сглатывает, видимо прикидывая как быстро сможет мне садануть коленом между ног.
— Тогда смотри.
Почти с треском опускаю ворот гольфа у неё прямо перед носом, чтобы она убедилась в наличии у меня кадыка. Она, затихнув, почему-то опять смотрит мне в глаза, забыв про свою сигарету в руке. Отпускаю горловину и наконец возвращаюсь через дверь в наш соседний клуб.
---------------------------
— Мих, слышишь, это просто п..... какой-то. Две древние шлёндры перегородили проход, ну и я, блин, там темно ещё так…
— Андрюх, давай потом. Распашонку свою надевать будешь?
Шурка сушит дёсны. Сам пошил, сам угорает надо мной. Медленно выдыхаю и беру пиво из ящика.
— Яше оставь, он сказал, что до выхода не будет.
— Обойдётся. А Лёшка пришёл?
— В соседней трётся. Андрюх, мало времени, не ходи.
Лучше б я послушался. Идти и пить одновременно было плохой идеей. Чреватой столкновениями.
— Т… м…, ты и здесь меня нашёл. Надеюсь, в механизм ничего не попало.
Опять эта кудрявая. Как можно так трястись над какой-то вещью?
— С…, я мокрый насквозь, а на тебе пара капель. Что ты ноешь? Вытри, б…., тряпкой свою игрушку и успокойся.
— Ты хоть знаешь, сколько этот объектив стоит?
— Сколько?
— Всех твоих органов не хватит. Тем более, если ты вливаешь в себя такую х.....
— Ну извини, я не такой привереда, как ты, чтобы доё........ до спиртного. Твой старик тебе пускай новый купит.
Орг выскакивает у меня из-за спины и начинает частить.
— Агата Вячеславовна, что же вы через подвал? Предупредили бы меня, я бы вас встретил. Ну хоть на пейджер…
Я захожу к Лёхе. Ну надо же, какая важная тётя с дорогими цацками.
---------------------------
Фиговая была идея поставить пиво на сцену. Что-то я пока перебарщиваю, ноги шатаются, и сцена тоже. Хорошо, что поёт в основном Миха. О, подошёл ко мне, говорит что-то. Я наклоняю к нему ухо.
— Ай, ну драться зачем?
— Ты петь собираешься, Князь?
— Легко.
Подхожу к краю сцены, опираюсь на какую-то длинную палку и понимаю, что мне надо высказаться.
— Мне женщин много на пути
Встречалось, юных и не очень.
Бывали — глаз не отвести,
Но больше тех, с кем только ночью,
Когда погаснет свет Луны
Я мог скрестить свои объятья.
О, девы, слуги сатаны,
От вас парням одни проклятья.
Стойку микрофона под моими раскачиваниями ведёт, я шлёпаюсь на задницу, а чёрная железная хрень улетает в зал и стукает по лбу кого-то с надписью «ВИП» на груди и фотоаппаратом в руках.
---------------------------
Интересно, у неё уже шишка сошла? Или всё-таки букет бы не помешал? Но у меня денег нет. И что? Сейчас же лето. Где здесь газон позаброшенней? Чёрт, Миха! Я в своей самой нормальной майке, рубашке, белых джинсах и кроссовках. А посреди этой стерильной стальной галереи смотрюсь, как парень из Купчино. Таких сотни на мой рабочий район. Особенно по-идиотски выглядит охапка одуванчиков у меня в руках.
— Они же уже в семенах и наполовину осыпались.
— Но цветами от этого быть не перестали.
Она улыбается.
— Пришли извиниться?
Ага, сейчас! Я ничего не сделал. Ну кроме обрушенной стойки. И залитой камеры. И идиотской истерики на ровном месте. Да, ёлки-палки…
— Да, я хотел…
Как звать-то её, забыл, блин.
— Малолеток коллекционируешь?
Парень, чем-то напоминающий Мишку, но с более грубыми чертами и лет на пять старше, подходит к ней, выныривая из-за моей спины.
— Какой класс, пацан?
— Мне двадцать шесть.
Пытаюсь сделать челюсть пожёстче. Незнакомец ухахатывается, будто я сморозил глупость.
— А у тебя, Агат, я смотрю определённая динамика уже намечается. Я бы даже сказал: арифметическая прогрессия. Я на четыре тебя младше, этот на восемь.
— Кир, отвали.
— Нет, Нигровская. Не сегодня. Достаточно ты помотала мне нервы. Теперь держись, я тебе предсказываю. А ты же знаешь, что у меня на роду цыгане водились. Следующий твой муж будет моложе тебя на двенадцать лет. Вот так. Живи с этим, детка.
Он тянется поцеловать Агату в щёку, она отшатывается от него. Он пожимает плечами.
— Пока, переросток. Тебе здесь ничего не светит.
Парень щёлкает меня по носу и выходит из галереи. Агата с неловкостью смотрит на меня, и я вижу, что она пытается подобрать слова, чтобы извиниться самой. У меня же пересыхает во рту. Но я был бы не способен проглотить слюну, даже если бы она у меня ещё оставалась. Меня просто парализовало на месте. Мне в феврале стукнуло двадцать два. Получается, что я следующий.
----------------------------
— А говорил, что не получится, а ты волшебник, Князь!
Мих, если бы ты… Я не знаю, кого я больше ненавижу: его, тебя или себя. Зачем я не ушёл из галереи вслед за Агатиным бывшим? Зачем я слушал, как Агата рассказывает про свои фото? Зачем я спросил, понравился ли ей наш концерт? Зачем я согласился на съёмку?
— Я волшебник, не врубающийся в азы магии.
— А не по хер, если у тебя получается?
— А вдруг я творю зло?
— В тебе нет зла.
Агата пришла. Сюда, к нам, в нашу жалкую студию, где не продохнуть и не разогнуться. Где галимый свет и где все смотрят на неё, как на завуча, который сейчас всех построит и расскажет, как правильно заполнять дневники.
— То есть, ты можешь, конечно, совершать плохие поступки, но в основном по глупости. Это не твоя цель.
Мне обидно.
— Если мне суждено быть волшебником, я бы хотел быть тёмным, это интереснее.
— Играть со смертью?
— А почему нет?
— Потому что если конкретно ты попадёшь во тьму, ты погибнешь. Для тебя — это ловушка.
— Много ты понимаешь.
— Вокруг меня демоны, Андрей. Всегда. И это ни х.. не смешно.
— Я их тоже вижу.
— Тебе просто кажется.
— Андрюх, хватит, не лезь в дебри.
— Подожди, Мих. Она считает, что пара лет разницы дают ей право строить из себя великого знатока жизни. А что ты знаешь о жизни, Агата?
— Я знаю про смерть.
— И в чём её смысл?
— Быть антагонистом любви.
— Любовь — это договор. Ты мне, я тебе.
Агата смеётся.
— Я не шучу. Её значение преувеличено.
— Эй, пацаны, брейк. Давайте по теме съёмок.
Хорошо, что Миха влез. А то бы я точно опять наговорил. Странно, в галерее мне было с ней легче болтать. Но и она сама там была, как мешком пристукнутая.
Миха придумал забраться на верхотуру башни ДК имени Кирова. Поиграться со всякими арматурами. Надо тоже подкинуть идею для съёмки.
— А, может, охотник и его жертвы?
— Подбавим крови?
Я не совсем это имел в виду, но Мишка загорелся. И Агата, кстати, тоже.
— А ткань чёрная у вас есть?
— Достанем.
— Шурка сейчас домой сгоняет. Пор, а ты рабочие инструменты притарабань. Яш…
— Сегодня Маша придёт на прослушивание.
— Какая ещё Маша?
— Ну скрипачка, я говорил тебе, Миш.
— Что ты…
— Расскажи мне про охотника
— А, что?
Агата стоит возле меня. Блин, я проговорился, что пишу тексты. А Мишка, как назло, зацепился языком за Яшу.
— Э, ммм, это… Он охотится.
— Ясно.
Она собирается отойти к столу. Ну мы сами позвали училку на школьный праздник, придётся развлекать.
— Пошли прогуляемся.
— А съёмка?
— Пока все подгребут, успеем подышать.
— Фотик брать?
— Я даже не знаю, как проще. Лучше, наверное, кинь свою технику пока здесь. Сюда никто не лазит, а на районе я, конечно, отмахаюсь, но за её целость не ручаюсь.
— А за мою?
— Не был бы уверен в своих силах, не позвал бы на прогулку.
Т… м…, что я несу? Видела бы меня Алёнка. А когда я ей последний раз звонил? Придурок я, одним словом.
----------------------------
— Ты же говорил, что нужно ещё темнее.
— Светлее. Я перепутал.
— Да проще переснять уже тогда. Раз такие сильные претензии по свету.
Прости меня, пожалуйста.
— Да это только у меня. Я этот, как его…
— Перфекционист?
— Точно.
— Я тоже. На самом деле мне по балансу белого не всё нравится.
Агата увлечённо рассказывает про съёмку, а я ни х.. не слышу. Я вижу, как она заправила прядь за ухо, часть волос стянула резинкой и из гульки торчит карандаш.
— Я уже месяц вам торчу фотки.
Месяц. Как долго я смогу дурить парням голову? Сколько я ещё безнаказанно смогу быть рядом с тобой…