Work Text:
Хонджун проснулся, как ему показалось, от кошмара — потому что чем еще могла быть волна отчаянного самоуничижения и грусти, как будто его с размаху макнули в вязкую черную лужу, полную этими эмоциями?
Ему потребовалось несколько судорожных вздохов, прежде чем темнота, тепло и чужое дыхание вернули его в свое тело. Спящий рядом Сонхва издал какой-то тревожный звук, так что Хонджун, не глядя, потрепал его по плечу, отправляя в сторону его сонного присутствия что-то успокаивающее по соулмейтной связи.
Связь. Не кошмар — он получил вырвавшие его из сна эмоции по связи, и кто...
Его снова сотрясло не совсем его сухим рыданием, и больше всего захотелось свернуться клубком, всеми силами спрятать себя — а потом накрыло еще одной волной грусти и ощущения бесполезности.
Хонджун прижал ладонь к груди, переводя дыхание, тряхнул головой, выстраивая не особо прочную стену между собой и связью. Метка на солнечном сплетении пульсировала — вообще повезло, что Сонхва всегда спал намного крепче его самого, и вот этой чужой беспомощностью и страхом его еще не достало...
Надо было разобраться до того, как беспокойные соулмейты и его разбудят.
Выбраться из кровати, правда, удалось, только подпихнув вместо себя в руки Сонхве подушку. Тот что-то недовольное неразборчиво выговорил, не просыпаясь, и Хонджун с трудом удержался от того, чтобы поцеловать его на прощание, но тогда и ему было бы сложнее уйти, и Сонхва бы все-таки проснулся.
Хонджун накинул на себя толстовку перед тем, как выбраться в холодный коридор. Потер веки, пытаясь проснуться еще немного, сглотнул горький комок в горле, и, не задумавшись, позволил меткам увести себя дальше по коридору. Хотелось спать — даже поверх всего того неприятного, что сейчас жрало одного из его соулмейтов, — и это, наверное, было не до конца подействовавшее снотворное? Подействовавшее неверно?
Стук Хонджун услышал еще не подойдя к двери, и даже странно, что не сразу заметил чужую фигуру в светлой пижаме...
Ëсан стоял, прислонившись к дереву лбом, с закрытыми глазами, и пинал несчастную дверь — размеренно и несильно, но было слышно и по коридору, и наверняка внутри.
Он почувствовал приближение Хонджуна и медленно повернул голову, скорчив гримасу.
Сколько он тут уже стоит? Его недовольство и беспокойство почти не чувствовались по связи даже сейчас.
Хонджун вздохнул, похлопав его по спине, и стукнул кулаком по двери. Получилось не очень громко, потому что у толстовки были слишком длинные рукава, так что он подвернул их и постучал снова.
— Открывайте, пока еще не перебудили всех! — громким шепотом потребовал он. — Чхве Сан, я тебе говорю!
Поморщился, когда две его связи будто загорелись от его голоса — одна пыталась его оттолкнуть, вторая блеснула надеждой.
— Скорее, это мы с тобой всех перебудим, — пробормотал Ëсан без следа вежливости в голосе, и вообще надо было бы ему напомнить, кто тут старше — но в номере наконец раздалось какое-то шевеление.
Хонджун и Ëсан синхронно сделали шаг назад, хотя дверь все равно открывалась вовнутрь. Щелкнул замок — заминка — и Сан все-таки ее распахнул.
Глубже в номере за его спиной неярко горел один из ночников, но света из коридора оказалось более чем достаточно, чтобы рассмотреть его заострившееся от тревоги лицо.
В следующую секунду их передернуло всех троих — чужим отчаянием, — и Сан обернулся, нахмурившись, на едва слышный звук. Будто кто-то пытался заглушить свои рыдания подушкой.
Впрочем, наверняка не будто.
Хонджун переглянулся с Ëсаном, кивнул ему и шагнул вперед первым, погладив Сана по голове и двинувшись дальше — краем глаза отметив, что Ëсан Сана обнял и что-то начал выговаривать. Потом в ванной зашумела вода, и значит, можно было сосредоточиться пока только на одной связи.
Хонджун глубоко вздохнул, остановившись наконец перед кроватями.
— Уён, — позвал он, глядя на кокон на одной из них. Оттуда фонило всем тем, что заставило его проснуться — усталость, невозможность уснуть, сомнения, ощущение собственной бесполезности, глухая, забитая таблетками боль, разочарование в себе и все то, что Уён, оказывается, мог чувствовать, если оставить его на несколько часов наедине с травмированным собой после тяжелого дня и накануне еще одного такого же.
Убежище у него было так себе, но, наверное, максимум, на что он был способен сейчас — попытаться забиться как можно ближе к стенке, завернувшись с головой в одеяло.
— Уходи! Оставьте меня в покое! — глухо потребовал Уён.
Он шевельнулся, пытаясь свернуться более плотным клубком, и, очевидно, неудачно двинул ногой и зашипел от боли. Это не мешало ему прислушиваться, и Хонджун знал, что если позволить жалости и сочувствию скользнуть по связи, Уён точно взорвется.
— Я бы с удовольствием, — вздохнул он вместо этого, присаживаясь на кровать так, чтобы можно было, если что, дотянуться и дотронуться. — Но ты уже разбудил меня и Ëсана, я молчу про Санни, — он поморщился, потому что это макнуло Уёна в чувство вины — и самого Хонджуна, на самом деле, тоже. — Я знаю, что ты не хотел, но раз это уже случилось, давай мы попробуем сделать так, чтобы тебе стало получше?
Надо отдать ему должное, Уён попытался успокоиться, но, наверное, он был взвинчен слишком сильно. Хонджун уловил момент, когда его дыхание участилось, а потом сорвалось из-за очередного сухого всхлипа, и чувство вины на ходу перековалось в такое осуждение себя, что у Хонджуна самого перехватило дыхание, а в ванной что-то упало.
Он закусил губу — потому что он отказывался быть бесполезным, — и раз слова не сработали, оставалось еще физическое воздействие, так что Хонджун, не позволяя себе задуматься о своих действиях, сместился и запустил руку под одеяло.
Не будь Уён сейчас так занят мыслями о том, какой из него отвратительный член группы и соулмейт, попробовал бы укусить наверняка — а так он даже не заметил, пока Хонджун не сжал его затылок, зарываясь в волосы, безошибочно нащупывая метку на линии их роста. В пальцы как будто током ударило, а Уён вскрикнул и застыл — его всего прошило шоком от неожиданного прикосновения, и теперь он не мог сосредоточиться на том, что чувствовал буквально секунду назад.
— Только не убивай его, хен! — крикнул из ванной Ëсан.
— Может, стоило бы, — Хонджун хмыкнул, на секунду сжимая пальцы сильнее. Уёна тряхнуло еще раз, но он все еще был слишком растерян — и слишком устал — чтобы начать протестовать. — Или ты что, сам хочешь?
Ëсан наверняка сделал вид, что задумался, потому что в следующую секунду раздался звонкий шлепок и недовольное есаново «Эй!».
— Видишь, тут очередь на то, чтобы тебя придушить, ты в ней вообще не первый, — сообщил Хонджун Уёну, начиная поглаживать их метку. — Как минимум, ты третий, и это тебе повезло, что Санни тебя любит.
— Очень повезло, — согласился с этим Ëсан, усаживая умытого Сана на кровать напротив. — Но вообще-то, у меня больше прав на его шею, — добавил он, глядя на Хонджуна. — Так что ты, капитан, тоже не первый.
Сан моргал мокрыми ресницами и пытался понять, что происходит, но получалось у него явно плохо. На него сильнее всего подействовала попытка Уёна заглушить связь снотворным, и он, вероятно, смог заснуть, но его пробуждение было хуже, чем у них с Ëсаном — а ведь Сан тоже вымотался и какое-то время не знал, что делать, и не мог успокоить Уёна сам, и это его отчаянная беспомощность тоже была в том шторме, что выбил Хонджуна из сна.
Есан поднял стакан с водой, который держал в руках — и надо было отдать ему должное и, возможно, даже уступить право душить Уёна, — и Хонджун развернулся к кокону поудобнее.
У Уёна, правда, уже не было сил сопротивляться, так что получилось отобрать у него одеяло и попытаться усадить, действуя одной рукой, потому что разрывать физический контакт с меткой сейчас еще, пожалуй, не стоило.
А потом Ëсан подался вперед и закрыл Хонджуну глаза ладонью — он не сразу сообразил, в чем дело, и возмутиться тоже не успел, зато Уён облегченно вздохнул и шевельнулся сам, медленно и осторожно, будто контроль над телом у него сдавал.
И ему не хотелось, чтобы кто-то это видел. Или его заплаканного лица. Или опухших век.
Хонджун мысленно закатил глаза и отвернулся, за что получил от Ëсана ужасно фамильярное похлопывание по затылку.
Совсем от рук отбились!
Хонджун угрожающе посмотрел на Ëсана, но тот только безмятежно улыбнулся в ответ, передавая Уёну воду, а потом и вовсе ушел снова в ванную.
— Только попробуй кинуть, — хрипло прошипел Уён, когда Есан вернулся с мокрым полотенцем.
Он успел переползти поближе и привалиться к плечу, так что Хонджун чувствовал, что его все еще трясет — и зубы стучали по краю стакана. Его шею в процессе перемещений пришлось выпустить, но так как Хонджун не поднимал на него взгляда, ему было отлично видно, как Сан заглаживал их общую метку на ноге Уёна.
— За кого ты меня принимаешь? — Ëсан изобразил очень оскорбленное лицо. — Тут и без меня есть люди, которые заслужили это сделать!
Он отдал смятое полотенце Сану.
Сан прищурился, складывая мокрую ткань так, как, видимо, ему казалось удобнее, и тихо позвал Уёна. На этот раз тот прошел круги отчаяния за несколько секунд, прежде чем вздохнуть и смириться.
Возможно, у него просто больше не было сил на сильные эмоции. Даже стыд, когда Сан начал вытирать его лицо, вспыхнул и почти сразу пропал. Ëсан принес еще воды и с усталым вздохом рухнул на кровать с другой стороны, тут же уронив голову Хонджуну на плечо. Вообще, он был тяжелый, но хотя бы сидел спокойно и почти не шевелился, так что Хонджун не стал его отпихивать.
Вместо этого он снова нащупал свою метку на Уёне, чтобы было лучше слышно, что у него там, под усталостью, булькает. Уён расслабился под его ладонью — или под сосредоточенными прикосновениями Сана — или из-за и того, и другого, и было очень сложно бороться с дремотой. Не только ему одному — Ëсан зевнул и попытался устроиться на плече поудобнее.
Щелкнувшая дверь, запереть которую они дружно забыли, заставила всех подскочить.
Заспанный Сонхва прошлепал по коридору от двери до спальной зоны, привалился к ближайшей стене и посмотрел. Подушку он держал под мышкой. Толстовка на нем казалась подозрительно короткой — что объясняло, почему на той, которую натянул Хонджун, были неожиданно длинные рукава, — и выглядел он так, будто не до конца проснулся.
— Завтра вы мне все расскажете, — требовательно сказал Сонхва и опасно качнулся — ему всегда с утра требовалось хотя бы несколько минут, чтобы включиться в свое тело, и у него явно не было этого времени сейчас — и Хонджун рванулся к нему, чтобы успеть поймать. Попытался — но выбраться из-под Есана оказалось не так-то просто.
Сонхва восстановил равновесие сам, вздохнул, как человек, очень в чем-то разочарованный, и прошествовал к кровати. Хонджун протянул ему руку, но Сонхва его проигнорировал. Вместо этого он остановился перед удивленно замершим Саном и обхватил ладонями его лицо.
— Молодец, — сказал ему Сонхва, часто моргая, и явно пытаясь сконцентрироваться на своих действиях.
Наверное, чтобы не промахнуться: потому что в следующую секунду он наклонился, звонко чмокнул Сана в лоб, довольно кивнул сам себе и его отпустил.
После чего все еще с ужасной концентрацией на лице поднял свою упавшую подушку, швырнул ее на кровать за спину Сану и сам забрался туда же.
— Кажется, хены ночуют у вас, — невнятно пробормотал Ëсан, зажимая себе рот. Смешки из-под его ладони все равно прорывались.
— Почему я молодец? — недоуменно спросил Сан, потирая свой лоб. — И это моя кровать!
— Еще скажи, ты на ней спишь, — хмыкнул Хонджун, которому тоже хотелось или посмеяться, или потереть лоб. И еще, желательно, выпить что-нибудь холодное, потом что сонный Сонхва вызывал у него совсем не те эмоции, которыми он был готов делиться в кругу своих гиен-соулмейтов (и все равно они и так знали).
Сонхва тем временем повернулся к ним всем спиной и явно планировал продолжать спать.
— Молодец, что всех перебудил? Молодец, что не смог Ёна нормально успокоить? — продолжал бормотать Сан, и Хонджун не глядя махнул рукой в его сторону, совершенно не готовый к самобичеваниям от еще одного источника, но, конечно, задел только воздух.
Или его взмах все же обрел магическую силу, потому что бормотание оборвалось на полуслове.
А, это потому что Уён поднялся на ноги, и Сана за собой потянул — и Хонджун успел только голову повернуть, чтобы увидеть, как они оба шмякнулись на кровать рядом с ним.
— Молодец, что всех перебудил! — шептал Уён между попытками целовать уворачивающегося Сана, и откуда у них вообще столько энергии осталось, и вот сейчас мокрое полотенце бы пригодилось, чтобы их обоих шлепнуть. — Прости, что я не успокаивался! Но ты все правильно сделал! Спасибо!
Ëсан сорвался на какое-то подвывание — он зажимал себе рот уже обеими ладонями, ему не помогало, — и Хонджун все-таки принял решение самоустраниться.
К тому же, ему было недалеко, на свободную от бестолковых младших соседнюю кровать.
Бестолковые младшие смогли как-то успокоиться и сами, пока он вытаскивал из-под Сонхвы одеяло и уговаривал того еще немного проснуться, чтобы можно было стащить с него толстовку. Вылилось это в то, что Сонхва развернулся к нему, коварно дождался, пока Хонджун разделся до футболки сам, и цепко оплел всеми конечностями.
— Ты тоже молодец, — доверительно выдохнул он Хонджуну в губы — и стоило огромного труда все-таки увернуться от поцелуя.
На соседней кровати кто-то присвистнул, и Хонджун, рискуя шеей, все-таки смог повернуть к ним голову и угрожающе посмотреть.
Сан и Ëсан в ответ показали ему большие пальцы, поганцы. Уён, судя по тому, как расслабленно он растекся на Сане, умудрился уже отрубиться. Ëсан перебрался к ним из изножья кровати и лежал теперь между Саном и стенкой, судя по всему, тоже решив остаться на ночь.
Ладно. Все.
— Спите уже,— велел им Хонджун, натягивая одеяло на себя и Сонхву.
Он дождался, когда кто-то — наверняка Ëсан — выключит свет, дождался, пока они с Саном закончат ворочаться и перекладывать Уёна, чтобы всем было удобнее, и только когда они сонно задышали, позволил себе медленно выдохнуть.
И осторожно, стараясь не производить никакого лишнего шума, все-таки прижался к губам Сонхвы своими, решив, что уж один поцелуй он за эти все приключения точно заслужил.
***
Второй раз за ночь Хонджуна разбудило то, что ему стало слишком жарко и слишком мало места. Он был притиснут к Сонхве, со спины жарило чье-то тепло, как будто Хонджун спал прямо у огромного обогревателя, и поверх него лежало слишком много рук.
Хонджун с хищным интересом примерился к одной из них, которой кто-то обнимал и его, и Сонхву тоже, и планировал укусить, когда ощутил смешок в затылок, с которым Юнхо сместил свою руку так, что до нее уже было не так просто дотянуться.
— Откуда вы тут взялись? — Хонджун поерзал, отодвигаясь от слишком горячего тела, прижатого к нему со спины.
— Это мое чутье, что что-то не так, — довольно сообщил Юнхо ему на ухо. — Правда, самое интересное мы все равно пропустили.
Он с деланным сожалением вздохнул и обнял Хонджуна покрепче, зарываясь носом в волосы, и судя по всему, собираясь спать дальше. Это было, вообще-то, почти щекотно. И Хонджун точно не ожидал проснуться вот так, и вчетвером даже в достаточно больших кроватях было слишком мало места, особенно учитывая габариты Юнхо с Минги (главное, чтобы последний не оказался на полу в итоге).
Стоило признать, что все равно было достаточно уютно.
Было ли какое-то чутье и у Чонхо или он как единственный нормальный остался в своей постели?
Вывернуться из-под рук Юнхо у Хонджуна бы не получилось, так что он все же смирился и решил позволить себе подремать еще немного. Ни один из восьми будильников еще не зазвонил — и они все заслужили хотя бы небольшую передышку. Так что Хонджун тоже зажмурился, закидывая на Сонхву ногу в попытке лечь чуть-чуть удобнее, и неожиданно для себя заснул почти мгновенно.