Work Text:
Пэй Су потер проклятую кангу на своем запястье, пытаясь отвлечься от происходящего и не свалиться прямиком в свои темные непроглядные эмоции. Наощупь она никак не отличалась от обычной кожи, и не глядя он бы не смог ее нащупать. Человек, не знавший, для чего использовалась эта канга, мог бы даже посчитать ее красивой и изысканной, а Пэй Су хотелось содрать ее вместе с кожей от этого чувства, что духовная энергия отказывалась накапливаться в его теле, вытекая словно вода между пальцев и оставляя его слабым, медленным и бесполезным.
Впервые за долгое время он чувствовал, что, попав в передрягу, действительно может умереть.
Смертному ему так высоко на Небесах тяжело было дышать из-за разреженного воздуха, солнце светило чересчур ярко, ослепляя, толпа небожителей, пришедшая поглазеть на последний шаг его отправления в ссылку, гудела так, что захотелось заткнуть себе уши, и Пэй Су, перегруженный всем этим и самим собой, перевел взгляд на Пэй Мина, пришедшего его проводить.
– Я хотел бы сказать Вам еще кое-что, – негромко сообщил он, вновь уставившись в сторону и царапая запястье. Его взгляд метался в унисон с разумом, всё еще пытающимся найти хотя бы чуть более хорошее решение сложившейся ситуации, а твердый взгляд Мингуана заставил сопровождающих неохотно отодвинуться, создавая для них двоих подобие уединения. – Если со мной что-нибудь случится, заберите мой духовный меч себе.
Пэй Мин очень медленно вдохнул и выдохнул, и уже только по этим звукам Пэй Су понял, что тот был зол.
– А я-то думал, что же тебе еще есть сказать, и ты говоришь мне сейчас это, – холодно заметил он, и Пэй Су проморгался, сам не желая ни расставаться со своим излюбленным мечом, который генерал подарил ему так давно, ни тем более думать о том, что это могла быть их последняя встреча.
– Мой меч становился сильнее вместе со мной сквозь годы, и я уверен, что он будет Вам послушен, – продолжил он, всё больше чувствуя, что задыхается.
– Замолчи. Хватит об этом, – коротко и резко бросил Пэй Мин, словно отказываясь от единственного, что он сейчас мог предложить, и Пэй Су взглянул на его лицо, раздраженное, разбитое, уставшее, и он молчал, сдерживая чувства и мысли, сотни лет, но теперь больше не мог и не хотел.
– Если меня не станет, то я хотя бы буду Вам полезен с помощью этого меча, – сказал Пэй Су, чуть улыбаясь, отчего-то думая, что одна его улыбка что-нибудь немного исправит, и его голова мотнулась в сторону от неожиданной пощечины.
У Пэй Мина была тяжелая рука.
– Я ведь сказал тебе замолчать, – мрачно заметил он, и Пэй Су, глядя на рассмеявшуюся толпу вдалеке, шевельнул губами, желая сказать еще хоть что-нибудь, но не разрешил себе и лишь машинально кивнул.
Пэй Мин с дня, когда всё наконец полетело под откос, или волновался за него, или был на него зол, а после того, как Пэй Су отказался сваливать свою вину на Баньюэ, он и вовсе в раздражении стискивал зубы каждый раз, когда его видел. И даже при таком раскладе событий и угнетающем напряжении между ними Пэй Су отчего-то считал само собой разумеющимся, что его обнимут на прощание.
Он застыл на несколько секунд в ожидании, но Пэй Мин не двигался с места.
Почему-то Пэй Су тоже не мог сделать пару шагов вперед, чтобы обнять его самому. Ему не было страшно, что генерал раздраженно влепит ему за это еще одну пощечину, но ему было страшно, что в нем сломается что-то, чудом умудрившееся дожить целым и невредимым до этого момента, если Пэй Мин на попытку обнять оттолкнет его.
В конце концов не решившись ни украсть последнее прикосновение, ни даже взглянуть на него напоследок, Пэй Су молча развернулся и пошел к сопровождающим, которые должны были помочь ему спуститься на землю.
Его и прежде множество раз мучили мысли о том, что для его близких его существование было пыткой, но в этот момент они были сильнее, чем когда-либо. Его уход в армию привел к смерти родителей, его убеждения привели Баньюэ к ужасной смерти, его действия привели Пэй Мина к такой боли в его взгляде.
Может, для Пэй Мина было бы лучше, если бы это и в самом деле была их последняя встреча.