Work Text:
Танджиро никогда не проходил мимо тех, кого незаслуженно обидели. А истощенный неудачами Зеницу казался ему слишком светлым и нежным, чтобы Танджиро смог остаться хотя бы спокойным.
Зачастую бесконтрольно шумный в панике мальчишка сейчас выглядел загнанным в угол. А в его грустном взгляде читалось какое-то колющее душу смирение. Словно взбучки от хулиганов стали для Зеницу обыденностью. Танджиро вместе с друзьями направился к столику, за которым сидел Зеницу. Отдал ему еду вместо той, которую нагло отняли хулиганы во главе с высоким парнем со стрижкой под лесенку. Зеницу всё глядел ему вслед, словно испытал разочарование. Либо, скорее, нечто необъяснимо теплое, но неразделенное.
Танджиро не читал мыслей, но даже самые слабые оттенки людских эмоций для него зачастую были как на ладони. Эмоции Зеницу очень сильные, и от этого даже застилало глаза. В их уголках появились слёзы от сладости и горечи, которой веяло со стороны Зеницу. От глубокого сочувствия к его затравленности, отражённой безутешным смирением. Зеницу еле слышно отблагодарил за порцию онигири и удалился с глаз, будто не хотел мешать. За столиком нависла тишина. Она заглушала собою десятки чужих голосов и звон столовых приборов. В чувства смог привести лишь голос Иноске. Этот парень любил спрашивать напрямую. Без злобы и со всей искренностью, словно не видел знакомого для Танджиро спектра эмоций.
— Можно тогда я съем эту порцию?
— Иноске!
Танджиро после погружения в беззвучие резко сменился. Тут же он переключил свое внимание на Зеницу. Силуэт с выделяющейся копной волос выглядел уже довольно размыто. Танджиро окликнул его, в искреннем желании ввязать в компанию друзей и никогда не оставлять в тоске и одиночестве:
— Зеницу!
Танджиро выбежал из столовой, как прозвенел звонок на урок. По окончании занятий Танджиро вновь побежал за Зеницу, а того и след простыл.
Солнце светило необычайно ярко. Но только Танджиро подумал о том, как же здорово пройтись пешком, внезапно начался ливень. Он усиливался, и порывистый ветер силой унес зонт.
Как хлынул ливень, всё не прекращался. Проезжающий мимо автомобиль промчался по огромной луже, и лицо Танджиро окатило слякотью. Танджиро подставил лицо под свежий дождь, и глазам стало немного легче. Танджиро понял, что пропустил автобус. Опасался ждать следующего от внезапно нахлынувших неудач, боялся за родных, что ожидали дома. Заряд батареи в телефоне как назло, оказался на нуле.
Танджиро лишь сделал пару шагов, как его окликнули. Зеницу вновь явился перед ним, а до того робко прятался за колонной. Любезно предложил свой старенький зонт. Снова поблагодарил за порцию онигири, словно Танджиро пожертвовал собственной жизнью, когда поделился едой. Зеницу с вольно-невольно грустной улыбкой побрёл в сторону от Танджиро.
— Эй! Ты с ума сошел?! Промокнешь…
Танджиро после этих слов догнал Зеницу, взял его за руку и осторожно пустил под зонт. Получил в ответ удивленный, неуверенный взгляд. Оба направились к дому семьи Камадо.
— Когда будем дома, позвони дедушке, чтобы не переживал, ладно?
Зеницу робко кивнул.
Танджиро ощутил заботу в собственном голосе — не похожую на ту, с которой он обычно говорил с друзьями. Трепет, щекотавший сердце, не смог ему напомнить даже ту любовь, с которой Танджиро относился к своей семье. Это было нечто новое.
***
Капли дождя тоненькими ручейками стекали по окну, а с улицы бушевал громовой раскат. Зеницу выглядел удивительно умиротворённым, словно звуки раската грома были для него музыкой. Он и признался, что любит грозу. Словно заворожённый, не отрывался от пейзажа за окном. Шум грома его заметно успокоил. Лицо не выглядело тревожно-стыдливым как во время неприятностей в школе. Зеницу будто бы перестал следить за собственными действиями и упал головою на плечо Танджиро. Тихо дышал и потянулся рукою к ладони Танджиро. Не стесняясь, переплел его пальцы со своими, словно эта близость была его робкой мечтой, нашедшей воплощение в мирном сне.
ну надо же… и правда уснул…
Танджиро подумал об этом с щекочущей нежностью и улыбнулся. Тихое, немного трепетное удивление — это всё что сейчас могло посетить голову Танджиро, которая кружилась от резкой смены погоды. Яркого полуденного солнца будто и не бывало — настолько резко сменили его серые тучи и безутешный ливень. А гроза и правда баюкала собою усталый разум. Танджиро успел только зарыться пальцами в мягкие волосы Зеницу и прижаться щекою к его затылку. Шум грозы и её тонкий нежный запах на кончиках светлых волос стал для Танджиро чудесным снотворным. Танджиро не успел сообразить, когда же он уснул. Незримая магия раската грома утянула в мир сновидений, где Танджиро впервые виделся с Зеницу. Словно с первого взгляда пробежала искра, воплощённая в отражении молнии на лужах и кристальных стенах нескончаемого дождя. Когда со светлого лица исчез румянец, и сменила его искренняя тревога. Танджиро всё не верилось, что можно быть настолько благодарным за небольшую порцию онигири. Он подумал об этом, когда проснулся от лучей рассветного солнца. На них удивительным образом похожи были нежные золотые пряди, распластанные по подушке. Словно именно сейчас Танджиро видел перед собою истинную природу Зеницу, отраженную рассветом в волосах и мягких контурах сонного лица.
ты прав, Зеницу…
солнце после грозы светит особенно красиво…
Танджиро с пониманием мыслей друга гладил того по причудливым волосам. Заглянул в его глаза, распахнутые, словно два солнца мигом встретили рассвет по утихании грозы.
— Не помню, чтобы до тебя меня во сне обнимали…
Зеницу лениво потянулся спросонья. А говорил он тихо, сонно и очень робко. Обхватил себя руками, словно скучал по объятиям, разомкнутым лишь несколькими секундами ранее. Закрыл глаза и застенчиво опустил голову. Тени сомкнутых ресниц нежными веерами легли на румяные щёки. Кончики ушей выглядывали из-под причудливой копны золотистых волос и горели алым цветом в больно прозрачном смущении. Ни на кого из друзей Танджиро до сих пор не смотрел с такой же пронзающей нежностью, с какой он всё не мог налюбоваться Зеницу.
Танджиро широко развел руками и вновь пустил в объятия. Зеницу робко принял приглашение и тесно прижался, словно истосковался по теплу.
Кажется, что до поры ему нечто подобное дарил дедушка, о котором с любопытством слушал Танджиро во время разговора о грозе, отражённой в нежных янтарных глазах минувшим вечером. И конечно же, большая семья Камадо, любезно встретившая Зеницу, отчего тот заметно оробел. Словно не готов был к такому гостеприимству. Особенно, когда братья и сестры Танджиро облепили объятиями, а его мама пригласила за семейный стол и предложила остаться сколько угодно, особенно, если не утихнет дождь. Незуко всё не забывала и со спокойным восторгом рассказывала о том, как Зеницу защищал её от хулиганов, и тот сжался от смущения. Словно не понимал, насколько хороший поступок был за его плечами. А отец Танджиро похвалил Зеницу за красивый вокал, чем тот мог и сам похвалиться, пока не подводили голосовые связки. Зеницу уж совсем растерялся. Явно не часто слышал столько тёплых слов в свой адрес. И словно он не подозревал о собственном таланте, хотя считался одним из лучших для своего учителя. Зеницу будто бы не помнил, как пару минут назад пел в душе. Тем самым невольно убаюкал младшего брата Танджиро. Рокута уснул быстро и спокойно, не успела убаюкать его мама.
А встретить названного дедушку Зеницу посчастливилось лишь подростком, примерно пару лет назад. До того была лишь череда не до конца известных Танджиро разочарований. До сих пор находили они собственные тени в робком поведении Зеницу. Тогда-то в жизни Зеницу и появился господин, которому он сам себя считал обязанным белыми полосами в жизни. Был этот господин не только прекрасным преподавателем по вокалу, но и слыл невероятно добрым и щедрым человеком.
Но знакомое для Танджиро чувство казалось сильнее, теснее, сокровеннее даже тёплых семейных объятий. Знакомое, но заметно более царапающее сердце, свет которого был отражен во взгляде красивых глаз. И даже за ласкою робкой, искренней улыбки горела в них пронзающая тоска. Танджиро был твердо уверен, что рано или поздно сумеет её разогнать.
Танджиро никогда не проходил мимо тех, кого незаслуженно обидели. А истощенная душа Зеницу оказалась слишком светлой и нежной, чтобы Танджиро сумел остаться хотя бы спокойным.