Chapter Text
Человека невозможно вытащитьиз-под завалов прошлого. Либо тывыкарабкиваешься самостоятельно,либо останешься под обломками.
Элис Сиболд
***
Полгода зимы сводят с ума. Холодные и пасмурный дни. Мокрый ветер и снег.
Ты плетёшься с работы, полностью лишённый сил; в чернильном небе зажигаются звезды, твой двор тоже зажигает фонари. В электрическом свете становится не так тошно. Снежинки мелко кружатся и переливаются, утопают в меховом воротнике твоего пуховика. Руки зябнут, ведь с утра кто-то забыл дома перчатки. Прячешь ладони в карманы, пытаясь поудобнее держать пакет с продуктами. Целлофан шуршит, снег похрустывает.
Хочется до одури курить. Раньше бы ты не задумываясь, засмолил две сигареты подряд, но накатывающая метель отбивает эту затею.
Люди бегут скорее домой, обгоняют; мужчина в сером пальто, даже толкает плечом, чтобы быстрее протиснуться между узким тротуаром и проезжей частью. Он оглядывается, смерив тебя раздражённым взглядом и что-то бурчит под нос. Наверняка сетует на твой медленный шаг.
Но тебе некуда спешить, только если к Барсику, и то, этот Рыжий засранец наверняка скрутился в клубок и дремлет на любимом кресле. Говорят же, что животные и их хозяева похожи. Прошлой весной ты по зову сердца выбрал в приюте этот пищащий комочек. Девушка-волонтёр — «Даша» — значилось на бейджике, как раз обратила внимание на твои рыжие пряди, торчащие из-под бейсболки. Теперь эта мохнатая бестия часть твоей семьи, хотя вас и так только двое.
Ты мысленно хмыкнул и ускорил шаг. В парадной, скорее закрывая за собой дверь, рывком поднялся на нужный этаж и только тогда смог спокойно закурить.
Первая затяжка — так хорошо. Сигаретный дым вьётся у губ, заполняет лёгкие. Ты смотришь из окна лестничной клетки, как двор-колодец засыпает снегом…
***
Морозное утро будит солнечным светом, ловко пробирающимся через занавески. Барсик нагло развалился на подушке, с наслаждением урча в твою макушку.
Эти минуты самые сладкие, их хочется растягивать и пить по глотку, но скоро наглое животное захочет есть — тогда-то любой сон снимет рукой. От когтистых лап нет спасения.
На тумбочке дребезжит телефон. Это точно не будильник. В такую рань звонить преступление. Кот просыпается первым, подмахивая рыжим хвостом и лениво зевает.
Хочется бросить надоедливый аппарат куда подальше, но вдруг это мама? В последнее время она часто звонит, чтобы просто поговорить. Ты смирился с этим резким приступом нежности по отношению к тебе. Лучше поздно, чем никогда.
На дисплее мелькает незнакомый номер. Ты моргаешь, словно надеешься, что это сонный морок. Телефон замолкает, только для того, чтобы вновь огласить квартиру трелью.
— Привет, пропажа, — слышишь голос из прошлой жизни.
До боли знакомый, мягкий и бархатистый.
Тебе нужно время чтобы собраться и что-то сказать, но похоже, что язык решил распрощаться с мозгом, раз ты отвечаешь тут же:
— Я не терялся, а вот ты…
— Не спросишь откуда у меня твой номер?
— Откуда у тебя мой номер? — ты повторяешь на автомате.
— Анна Сергеевна была так любезна.
— Мама… — вздыхаешь ты в подушку.
Рыжий, как ты и предполагал требует к себе внимание: трется, мурлычет, чуть ли не виляя хвостом.
— Прекрати, — отмахиваешься от кота, который забрался к тебе на грудь, упорно тычась в лицо своей мордочкой.
— Ты мне?
— Коту.
— Коту? У тебя есть кот?! — это было сказано так, словно это не кот, а какой-то тарантул.
Пришлось вставать — игнорировать Барсика долго не получилось бы. Ты топаешь на кухню, Рыжий бежит за тобой.
— Да, кот, — отвечаешь ты. — Дим, чего тебе? — спрашиваешь, словно вы виделись только вчера.
В трубке тишина, пришлось убедиться, что разговор продолжается — секунды отмеряли время исправно.
— Я… Я в городе проездом. Хотел увидеться.
Хотел увидеться.
Два слова. Два грёбаных слова и ты застываешь на месте с пакетом корма в руках.
— Саша, я думаю нам о многом нужно поговорить.
Ты слышишь своё имя, произнесённое в той особенной манере, что перехватывает дух. Зачем вам говорить? Вроде и так всё ясно. Хотя по факту, никакого разговора между вами не было. Ты молчишь. Тебе кажется, что долго. Рыжий нетерпеливо трётся о ноги.
Корм оказывается в миске, ты у окна. Смотришь на голый парк, покрытый снежной завесой, закуриваешь и называешь свой адрес.
Забытое прошлое, внезапно становится настоящим