Work Text:
Кажется, Эзри всё же начала постигать фишку Эмони. Нет, стояния на голове и прочие элементы денобуланской йоги и персонального комплекса оздоровительных упражнений от Эмони Дакс не приносили Эзри столь желанного и обещанного ими «полного расслабления и обновления», но факт оставался фактом: когда стоишь на голове в течение пятнадцати баджорских минут и умудряешься не думать о том, что выглядишь как полная идиотина, в голове воцаряется блаженная пустота. Ни одной мысли вообще. Только несильный гул в ушах от малость взбесившегося кровотока, перевёрнутая вверх тормашками комната и…
…И пара светло-коричневых форменных сапог прямо перед носом.
Стоп, что?
Эзри скользнула взглядом вверх, по этим самым сапогам и песочного цвета брюкам к бледной руке, сжимающей ручку клетки-переноски. В сетчатую дверь переноски резко ткнулась пренеприятная остроносая морда.
— Ты зашёл без звонка, Вейюн 6.
Сапоги дёрнулись, переступили — вроде как виновато? — и переместились ещё ближе, хотя куда ещё, казалось бы…
— Я хотел позвонить. Но дверь была не заперта, и я решил проверить, всё ли в порядке.
— У тебя в руках… кардассианская крыса?
— А вы стоите на голове.
— Я в курсе, спасибо.
— Если хотите поговорить о странных вещах, советник, думаю, будет лучше… поменять положение вашего тела на более удобное. Или я не вовремя?
— Очень не вовремя, — признала Эзри, опустив ноги к полу и достав ковёр ступнями. Перекувырнувшись через голову, она села на ковре, сфокусировала взгляд на дверном проёме и подождала с минуту, пока он перестал шататься и двоиться. Перевела взгляд на Вейюна, потом на переноску — нет, крыса Эзри не померещилась. Животное сидело в переноске, просунув морщинистый нос между прутьями дверцы, и остервенело грызло решётку крупными желтоватыми резцами.
— Ей категорически не нравится заточение — даже временное, — сказал Вейюн. — Могу я открыть клетку?
— Почему бы и нет, — пожала плечами Эзри.
— Вашим вещам может быть нанесён урон, — предупредил Вейюн, с явным облегчением пристроив клетку на столе и копошась с замком. — Но я постараюсь, чтобы этого не произошло.
— Мило, — кисло улыбнулась Эзри. Глянула на часы на стене — и покраснела.
— Ох, я поняла, — пробормотала она. — Полчаса с начала сеанса. Прости, пожалуйста.
— Двадцать девять минут, если быть точным, — отозвался Вейюн, по-прежнему не победивший замок. — Думаю, вам, советник, сейчас всё равно не до сеанса, а я без него точно не умру.
Переноска затряслась и загрохотала от возни нетерпеливого грызуна.
Эзри встала с пола — уже почти не шатало, неплохо! Подошла к Вейюну, с минуту понаблюдала за явно затянувшимся процессом вскрытия клетки.
— Если найдётся шпилька, я помогу, — предложила Эзри.
Шпилька, разумеется, нашлась. Вейюн вынул её из-за уха с почему-то виноватым видом. Вероятно, из-за того, что почувствовал сам: его весьма выразительный взгляд «да-да, пожалуйста, взломщик мне сейчас явно нужнее психолога» был слишком говорящим. Эзри пришлось немного согнуть шпильку — а потом вспомнить кое-что из настольной книги фокусов Тобина.
— Спасибо, — Вейюн осторожно приоткрыл клетку — и крыса тут же вскарабкалась ему на руку. Как ни странно, не убежала и не начала громить всё вокруг. Вцепилась в рукав всеми шестью лапами и уставилась на Эзри крупными выпуклыми глазами.
Вообще этих тварей называли полёвками, кардассианскими полёвками — именно это слово подсказывали универсальные переводчики. Но кардассианские полёвки не имели ничего общего со своими тёзками с Земли, Баджора или Трилла. Эта полёвка (крыса, лучше уж крыса, так честнее) была определённо достойным представителем своего вида. Длиной почти в локоть (и это не считая хвоста!), она обладала морщинистой землисто-серой тушей, покрытой редкой белёсой шерстью, которая торчала неряшливыми пучками, а также шестью короткими, но мощными лапами с цепкими пальцами. Вытянутая крупноухая морда с кардассианской «ложкой» на лбу и жёсткими белыми усами-вибриссами, два больших заострённых уха — одно порванное в результате некого крысиного приключения — эффектно завершали картину. Малоприятное создание — но по-своему обаятельное. Прямо как ворты.
Станция ДК9 знавала целые нашествия кардассианских крыс. Вреда от них было немало: грызуны портили аппаратуру и имущество станционных обитателей, воровали еду, переносили инфекции, вызывали вспышки аллергии… И это был ещё малый перечень их преступлений. Хуже, по мнению обслуживающего персонала, могли быть только трибблы. Ну или кардассианские протоколы безопасности под редакцией гала Дуката.
Кардассианские крысы и легальные обитатели ДК9 были давними врагами в войне не на жизнь, а на смерть. Но эта, Вейюнова, крыса не спешила ни вступать в смертный бой, ни удирать.
— Как я понимаю, это твой питомец? — уточнила Эзри, в свою очередь разглядывая животное.
— Да, можно и так сказать, — кивнул Вейюн. — Её зовут Беда.
— Беда?..
— С подбором имени были некоторые проблемы, но я решил, что Беда — подходящая кличка для кардассианской полёвки. Называть её просто… полёвкой было бы как-то невежливо.
— Это точно. Они натуральная беда — особенно когда речь об очередном крысином нашествии. Я так понимаю, это как раз особь из недавней стаи, той, которую на днях вытравили безопасники?
— Всё верно, — снова кивнул Вейюн и неловко поправил выбивавшуюся теперь прядь свободной от крысы рукой. Эзри, спохватившись, выпрямила погнутую шпильку, как могла, и протянула было ему — крыса, испугавшись её движения, дёрнулась и повисла на локте Вейюна вниз головой, надумав, по всей видимости, всё же сбежать. Вейюн перехватил её обеими руками и прижал к себе. Крыса, немного повозившись с меньшей силой, чем следовало бы ожидать, на удивление успокоилась, уткнулась носом ему в грудь и издала некий звук, что-то на своём крысином наречии: нечто среднее между посвистом, мурлыканьем, урчаньем в животе и скрёжетом металла — и, несомненно, довольное и умиротворённое.
— По-моему, у тебя талант дрессировщика, — невольно улыбнулась Эзри.
— Понятия не имею, есть ли у меня подобные таланты, но я здесь за помощью, — сообщил Вейюн полушёпотом, чтобы не тревожить угомонившееся животное (реагируя на его голос, крыса повела рваным ухом, но в остальном не шевелилась). — И не за помощью… советника.
— Однако медицинская помощь тебе точно не повредит, — заметила Эзри, также понизив голос и проведя пальцем вдоль царапины на его руке — вернее, одной из царапин и укусов. — Это от Беды подарочек? Где твой регенератор?
— У меня нет портативного регенератора. Существенные ограничения по части личной техники… Причины, я думаю, понятны.
— Ясно, — вздохнула Эзри и направилась к нужному шкафу — не сразу, сначала посоображав, а куда именно сунула свой регенератор; разные Дакс хранили аптечку в разных местах. Регенератор нашёлся среди косметики, интересно, вот зачем он там? Чтобы разбираться с последствиями ференгийских сомнительных чудо-кремов? Мда уж.
— Настройки надо поменять, — посоветовал Вейюн, когда Эзри вернулась к нему с регенератором.
Он осторожно переложил крысу на диван, почесал ей загривок — Беда свернулась клубочком и прикрыла морду и передние лапы длинным голым хвостом. Ненавязчиво ткнул пару настроек сенсорной панели на ручке регенератора Эзри, даже не беря его сам.
— Подсмотрел в лазарете, — пояснил Вейюн, покорно протягивая исцарапанную руку ладонью вверх. — Настройки под триллов не подойдут для ворты.
— Тоже — ясно. И я бы тебе не выдала лишних разрешений на аппаратуру, присоединяюсь к руководству, — покачала головой Эзри, сжав пальцами его кисть и поднося регенератор к ссадинам. — Эта штука у меня в руках не рванёт после окончания процедуры?
— О, маловероятно! — успокоил Вейюн.
Чтоб его.
— Кардассианские полёвки разносят всяческие инфекции. Они для ворт не опасны?
— Нам не страшны большинство инфекций. Но диван ваш можно будет продезинфицировать потом, если вы беспокоитесь… — Эзри только поморщилась в ответ, неловко надавила на свежий укус. — Ай!
— И высокий болевой порог у вас, ворт, да-да.
— Правда больно, — пожаловался Вейюн. — Я не мог пойти в лазарет именно с этими повреждениями, что бы я там сказал? Что держу на станции тайком самое вредное и опасное животное в космосе после триббла?
— А ко мне с этим пришёл. Откуда такое доверие?
— Я же не прошу сохранить мою маленькую тайну, — удивлённо моргнул Вейюн. — Простите за прямоту, но такая просьба была бы плохой идеей, ещё более плохой, чем пойти в лазарет с жалобой на крысиные укусы и царапины. Что знает доктор Башир — знает вся станция. Что знает Дакс — знает вся станция в два раза быстрее.
— Ну да? — упёрла руки в бока и нахмурилась Эзри.
— Так говорят, — невозмутимо пояснил Вейюн. — Или даже в три раза быстрее — я не очень уверен в своей памяти касательно точности этой станционной присказки.
— Ладно, без станционных сплетен и правда ДК9 не ДК9, — вздохнула Эзри. — И если не о доверии речь, то тогда…
— Я не говорил, что вам не доверяю, — возразил Вейюн. — И не сомневаюсь в вашей надёжности как советника, например, в том, что вы свято сохраните врачебную тайну. А у нас ещё примерно полчаса запланированного сеанса, кстати говоря…
— Двадцать семь минут, — уточнила Эзри, глянув на часы.
— Именно, — просиял Вейюн. — Вы бы всё равно потратили это время на меня, не так ли? — По-моему, у нас могут теперь получиться двадцать семь минут и интересных, и полезных. Выслушайте меня, пожалуйста — для начала.
— Я вся внимание, — усмехнулась Эзри.
Вейюн лучезарнейше улыбнулся, чрезвычайно довольный собой.
— Итак, я не пошёл со своей… проблемой («Бедой», мысленно поправила Эзри) к доктору Баширу, потому что это было бы для него, как для главного — почти! — распространителя станционных слухов ненужным искушением. Доктор, кроме того, — лучший друг шефа О’Брайена, и не мне вам говорить, что у Шефа личные счёты с кардассианскими полёвками. Что до царапин — это совершенная ерунда, а вот пребывание Беды здесь, на станции — вопрос безопасности…
— Так шёл бы ты с этим к Одо, — перебила Эзри.
— Как можно беспокоить Основателя… То есть констебля Одо такой ерундой! — перепугался Вейюн. — Я просто хотел сказать, что у него куда больше дел существенно важнее.
— А меня, значит, «ерундой» беспокоить можно и нужно.
— Давайте скажем честно: полнейшая ерунда — наша с вами общая необходимость возиться с сеансами советника. Вы от меня на них вряд ли добьётесь чего-то стоящего, хотя вам, конечно, виднее… Наверное. Я неудавшийся самоубийца и вероятный шпион, и, опять же, разумеется, за мной нужно присмотреть… хотя бы для вида и для порядка.
— Хотя бы советнику, — дополнила Эзри.
— И держать меня стоит максимально на виду и поближе к самому зоркому наблюдателю примерно за всем на станции, — улыбнулся Вейюн.
— Поближе к Одо, в службе безопасности, — кивнула Эзри.
— Рад, что мы оба это понимаем, — почти молитвенно сложил ладони Вейюн. — Уверен, я мог и не проговаривать всё это вслух. Так вот, на самом деле я думаю, что Одо в курсе… моего маленького секрета, но повторю: я не хотел бы его этим беспокоить. У меня есть вы и ваша обязанность всё равно тратить на меня время — и вы добрая девушка, прекрасно знающая, что значит сострадание, а ещё вы любите приключения, и…
— Стоп, стоп, стоп… — Эзри подняла указательный палец и предупреждающе покачала им в воздухе.
Бесполезно.
— Я уверен, что вы мне поможете. Поможете найти способ отвезти Беду в подходящую ей среду обитания. Согласитесь: этому животному не стоит оставаться на станции.
— Не стоит уж точно, — нехотя согласилась Эзри.
— А протоколы безопасности насчёт кардассианских полёвок самые что ни на есть неприятные. Процитировать выдержки из них нужно?
— Не надо. Не то чтобы я заучивала эту часть инструкций наизусть, но я догадываюсь.
— Так вы поможете? Если нет, я не буду настаивать, Эзри, и выйду вот в эту самую дверь незамедлительно, — Вейюн махнул в направлении выхода, — забрав с собой свою… проблему, разумеется.
— Беду, — на сей раз вслух поправила Эзри.
— Да, именно, — кивнул Вейюн и снова отвёл выскальзывающую прядку.
Эзри нашарила в кармане шпильку — машинально положила туда, не сумев вовремя вернуть, — и подала ему.
— В двадцать с хвостиком минут мы не уложимся, — сказала она. — Но я в деле.
— Правда?
— Конечно. Если у этой истории есть какое-то второе дно, связанное с, эм, политическими интригами, шпионскими играми или чем-то подобным…
— Даю слово: ничего такого! — заверил Вейюн, ужасно радостный.
Настолько радостный, что Эзри стало неловко — и как-то очень даже верилось, что «второго дна» и правда нет. В кои-то веки!
Собственно, поэтому она и согласилась.
— Мне нужны падд и большая кружка рактаджино, чтобы лучше думалось, — сообщила Эзри.
— Прекрасно! — Вейюн даже в ладоши хлопнул. — Только лучше, я думаю, не рактаджино, а чай? Например, травяной, с баджорским медовым яблоком, — поймав взгляд Эзри, он осторожно пояснил: — Вы ведь не любите рактаджино — именно вы, Эзри?
— Спасибо за напоминание, — немного помолчав, отозвалась Эзри.
Вот и пытайся быть психологом в таком раскладе! Сокрушённый вздох Эзри удержала в себе — незачем. Да, всё верно. Рактаджино любили Кёрзон и Джадзия. Другие Дакс.
Ладно, этот разговор начинался со стояния на голове. Стоило ли ждать от него, эм… Такого продолжения, от которого не приходилось бы нервно вздрагивать.
***
— Грузовые перевозки, значит, — Бенджамин отложил падд на стол, переплёл пальцы, глянул на Эзри исподлобья, поднял бровь: ну-ну.
Третью жизнь вместе, он насквозь Даксов видит. Но Эзри не дрогнула: врать — так до конца.
— Ну да. Хочу спокойное и скучное назначение. Отвезу баджорским фермерам комбайны на Дерну, в терраформированный сектор, заскочу в Раканте на тот рынок, о котором ты мне рассказывал, и привезу тебе корешков для фирменных супчиков от Сиско…
— Заход с козырей, да, старина?
— Твой ход, — невинно пожала плечами Эзри. — Поправь, если я ошибаюсь: на Дерну собиралась Кэсиди.
Бровь Бенджамина поднялась чуть выше.
— …Но не очень-то хотела, она в кои-то веки предпочла бы лишний раз задержаться на станции и насладиться романтическим ужином. При свечах, с вкусной едой — пока без чудо-корешков, конечно, однако…
— Все козыри выложила? — перебил её Бенджамин.
— Нет, — прищурилась Эзри. — У меня от Кейко целый список растительных образцов. Ей. конечно, могут доставить всё это друзья, баджорские агробиологи, но у них дел по горло, а я пока что свободна и умею присматривать за такими растениями. Они не терпят неумелого обращения, знаешь ли.
— Сколько-сколько цветов Кейко вы когда-то загубили вместе с Баширом, пока Кейко была в отъезде с этими самыми агробиологами?
— Ты же об экспедиции Кейко в горы Джаница? Это шеф с Джулианом их загубили, а Джадзия пыталась спасти хоть что-нибудь, не очень старательно, впрочем. Я хочу искупить вину перед бедными цветочками, — Эзри театрально приложила ладонь к груди.
— Так и скажи: «Мне надоела эта твоя станция, Бенджамин».
— Вовсе не надоела! Но от смены обстановки я бы не отказалась. Как ты сам сказал: «Ты в ответе за психическое здоровье всех обитателей этой станции, старина». Хочу побыть немного безответственной. Или хотя бы иначе ответственной. Вот за комбайны и цветы для Кейко, например, а не за мозги персонала «Дальнего Космоса»… Ну же, Бенджамин! Я так навыки пилотирования забуду.
— Будь по-твоему, — Бенджамин открыл на падде окно новых назначений, подтвердил запрос. — Сколько тебе надо времени?
— За сутки вполне управлюсь, — заверила Эзри.
— Сутки на Баджоре? Всего-то?
— Я же вроде бы тебе на станции нужна, разве нет? За психическое здоровье всех отвечать.
— Хотя бы когда вернёшься, расскажешь, что именно ты задумала?
— Обязательно, — пообещала Эзри.
Да благословят Бенджамина все боги и недобоги Галактики — от Пророков до Кью! — за его доверие к друзьям. Что Эзри могла бы ему сказать? «Бенджамин, у нас на станции Вейюн держит инфернальную кардассианскую крысу, и, пока она не натворила дел и не попалась в ловушку в трубах Джеффри, можно я отвезу её на Баджор? И да, я не хочу при этом тусить с Вейюном дольше суток — это было бы неловко как минимум…»
Вейюн к поездке на Баджор присоединялся в качестве бонуса, ожидавшего Эзри в выбранном шаттле. И в качестве няньки для крысы, разумеется. Не то чтобы Эзри хотела возиться с ней сама — да и попрощаться с питомцем, побыв заодно с ним подольше, дело святое.
— Два автоматических мини-комбайна, четыре контейнера класса «Б» с удобрениями, стандартный набор туриста ГР-48 из личных запасов четы О’Брайен и тюбик солнцезащитного крема, — отчитался Вейюн. — Вот весь груз на борту.
— И клетка-переноска с кардассианской полёвкой, — уточнила Эзри.
— В описи не значится, — невесомо улыбнулся Вейюн.
— А второй пилот в форме вылета значится? Как ты выпросил у Одо это назначение?
— Обосновал глубоким интересом к баджорской культуре. Как я могу полноценно адаптироваться к баджорским службам, качественно сотрудничать с баджорцами, если не бываю на Баджоре?
— Тебе там, на Баджоре, не будут рады, ты ведь знаешь, — напомнила Эзри, с неохотой, но это стоило сделать.
— Знаю. Но в орбитальной службе безопасности не станут оспаривать моё назначение, а вот если на Баджоре случится любое подобие диверсии, пока мы с вами там…
— Паранойя и слухи тут же разлетятся, и виноватым попробуют сделать тебя. Нас.
— Эзри, я не собираюсь втягивать вас в неприятности. Если что-то подобное случится, мы оба посочувствуем нарушенному спокойствию Баджора и вероятному ущербу — и проведём необходимое расследование, чтобы найти истинных преступников. выйдет отличная детективная история, достойная книг, которые любит Основатель Одо… просто Одо.
— Ты что, хотел бы для Одо баджорский детектив написать? — улыбнулась Эзри, запуская системы шаттла.
— Я бы передал историю Джейку Сиско во всех подробностях. Но я уже сказал: вовсе не собираюсь втягивать вас в неприятности. Одна короткая поездка, от неё никакого вреда — только польза.
Ну да, станция избавится от вредителя, Вейюн — от следов своего небольшого преступления… из жалости к крысе? Из любопытства? Всё-таки занятно, конечно. Вейюн вообще занятный. Особенно с кардассианской полёвкой на коленях.
Да, Эзри не удержалась, и сама предложила её выпустить на второй же час полёта, если не раньше. Вейюн просиял весь и полностью — как будто освещения в кабине прибавили. Крыса вскарабкалась ему на плечо, вцепилась всеми шестью лапами, расположила на спине длинный хвост перевёрнутым вопросительным знаком и устроилась на удивление смирно, как и в прошлый раз. Это в клетке она возилась и громыхала — а тут застыла в итоге почти изящно, обратив подрагивающий нос к переднему монитору, смотровому окну. Эзри аж засмотрелась на два однонаправленных причудливых профиля — вортин и крысиный.
Вейюн заметил, скосил на неё фиолетовый глаз, особо не поворачиваясь, чтобы не тревожить питомицу. Ничего не спросил, впрочем — просто покосился достаточно выразительно.
— Хоть на картине пиши, — сказала Эзри. — Прямо кардассианская «Дама с регнаром».
Вейюн недоумённо моргнул. Крыса моргнула тоже.
— Раннее Возрождение. Симпатичная чешуйчатая леди с ручным чешуйчатым питомцем на плече, — пояснила Эзри.
— Я бы мог вас вдохновить на создание картины?
— Я ведь не художник! Ни один из Дакс не рисовал, просто в голову пришло, и потом… — Эзри осёклась и поскорее замолчала.
Вот что тут добавишь? «И потом, не вдохновляюще»? Эзри смутилась, уткнулась в консоли управления.
Вейюн, похоже, понял. Краем глаза Эзри заметила: взгляд отвёл, кажется, расстроился немного… Или только кажется? Как можно дать на столь неудобный вопрос комфортный для всех ответ?
— Не могу себя назвать знатоком искусства — ни кардассианского, ни какого-либо ещё. Однако эта тема мне всегда интересна, — проговорил Вейюн. — Так почему меня и Беду можно на картине писать?
— Потому что вы — ворта и его Беда приручённая? — улыбнулась Эзри. — Это тоже могло бы стать источником вдохновения уже для поэзии, вспоминая разговоры с Гараком… Не кардассианской, конечно… Пока что… Ох.
Опять неловко вышло.
— Вы краснеете. Вам нездоровится?
— Нет, всё нормально…
— Краснеете слишком очевидно даже для моих глаз. Это аллергическая реакция?
Насмехается, готова была поклясться Эзри — знает он о физиологических признаках смущения. Но если не насмехается и носом его в насмешку при этом ткнуть, выйдет ещё более неловко, чем замечание «с тебя бы портреты писать и в лирике тебя воспевать, Вейюн».
Действительно, не в крысе же дело, а в нём. В крысе разве только потому, что она добавляет шарма, как вишенка тортику, карликовая гуджийская галка — телларитскому пирату, капитану Пикарду — чашка чая и далее по списку. «Не вдохновляет» было бы неправдой… пожалуй.
Можно вынуть симбионта Дакс из ксенобиолога Джадзии, пусть это и очень грустно, но нельзя вынуть ксенобиолога Джадзию из симбионта Дакс. Поэтому не пялиться на ворту и не включать рядом с ним хотя бы чуть-чуть исследовательский режим — хотя бы иногда! — в случае Эзри было бы пыткой. Примерно как если бы Джулиану настрого запретить лезть с трикодером к какой-нибудь красотке из числа редко мелькавших на «Дальнем Космосе 9» видов.
И ворты, и кардассианские полёвки всеобщими стараниями на данном этапе существования станции безусловно относились к редким на ней видам. Именно так Эзри и оправдала себя в этой неловкой ситуации.
— Нет, это другое, — пробормотала Эзри. — Только не спрашивай, пожалуйста, что именно.
— Хорошо, — удивлённо отозвался Вейюн, неспешно моргнув снова — медленный взлёт роскошных ресниц и вздрагивание ноздрей курносого, как у его крысы, носа. Страннейшее сочетание. Как тут не пялиться? Даже ксенобиологом быть не надо.
Эзри включила режим голосъёмки на падде.
— Просто не шевелитесь оба секунды две… Или шевелитесь — как хотите, в общем-то. Сделаю снимок на память — сам и сравнишь с кардассианским оригиналом.
Сопоставительного анализа своего портрета в профиль и с полёвкой и образцов кардассианской живописи Вейюну явно могло бы хватить до конца поездки — настолько в итоге он был озадачен. Однако внутреннего ксенобиолога Эзри тянуло на многое — и пришлось его чуточку сбить. На что именно тянуло? Как минимум расспросить во всех подробностях про рацион полёвки. Пересчитать — можно на ощупь, для верности и удобства, концентрические круги на небывалых вортиных ушах. Выяснить, как удалось приручить настолько неприручаемую живность. Кардассианские полёвки ещё потрясающе быстро размножаются — как у Беды с инстинктами на это счёт, насколько она беспокойна и как конкретно это проявляется? А у ворт с этим как?..
На третий час полёта часть всех этих вопросов всё-таки вылилась на Вейюна, и падд со снимком и картиной на экране ему пришлось отложить. В противном случае Эзри бы просто взорвалась от любопытства. Иные вопросы уже проскакивали на сеансах советника — нужно ведь понимать психологию и физиологию тех, за чьё психическое здоровье отвечаешь, из первых уст и по существующим исследованиям, в совокупности, так сказать.
Вейюн явно любил поговорить. Не любящие это дело в дипломатах и не оказываются, верно? Четырёхчасовой полёт показался на удивление коротким, и Эзри вообще начала вполне понимать, как Вейюн умудрился вполне себе сдружиться с Одо за одну поездку на шаттле… именно этот Вейюн, конечно. Дело было не только в общей беде и в общем квадранте.
— …Нет, я не испытываю потребности в спаривании с другими представителями своего вида. А вот Беде это бы не помешало. Вполне контролируемая естественным образом популяция, прижившаяся в северной части горного хребта Джаница, подходит для этого. Природа там дикая, полёвки не вредят посевам. Конечно, они служат кормом для местных хищных птиц, но с учётом плодовитости их вида ограничивающий фактор очень важен.
— Ты готов скормить Беду баджорским горным орлам!
— Удивительные птицы. Одо превращался в такую — я удостоился чести наблюдать это, — глаза Вейюна восторженно вспыхнули. — Но, разумеется, я не хотел бы, чтобы Беда стала чьим-то обедом. Остаётся надеяться, что она достаточно умна и осторожна, чтобы не закончить так свой жизненный путь.
Крыса теперь сидела у него на коленях, неодобрительно нахохлившись.
— Как будто понимает, какие опасности её ждут, — заметила Эзри.
— Вам тоже жаль, — восхитился Вейюн.
— Но дело нужное и правильное, и потом, мы почти на месте.
— Да-да, конечно.
— Сначала нужно переместить груз на Дерну, — сказала Эзри.
— Разумеется.
— А перед этим пройти контроль орбитальных служб и сделать так, чтобы они не заметили лишнего.
— Я захватил изолирующий тринитионный купол, сбивающий биосигналы для сканеров. В описи груза не значится, ромуланская контрабанда, — невозмутимо добавил Вейюн, в завершение мило улыбнувшись. — Он совсем небольшой. Опытный образец.
— А опыты ромулане ставят в том числе на крысах, — усмехнулась и Эзри.
— Как вы догадливы.
— Бедные крысы. Но нам это на руку.
— О да. Об использовании систем маскировки биосигналов применительно к мелким грызунам ромулане знают всё. Прекрасная технология.
— Самое время её опробовать, мы подлетаем к форпосту, — сказала Эзри. — Только смотри, чтобы сканеры не приняли этот твой чудо-купол за бомбу или нечто вроде того.
Вейюн на мгновение замер с осуждающим видом: голова чуть вбок, строго сведённые брови — обижаете! А глаза лукавые, и уголки губ вздрагивают улыбкой. Ясно: очень доволен совместной пакостью, совершенно невинной, разумеется. Обычно крыс на кораблях сканеры не засекают — так, небольшая перестраховка: системы охраны сильно улучшились во времена войны из-за метаморфов…
Эзри кольнуло нехорошим подозрением на этот счёт, пока она общалась с представителями баджорской орбитальной охраны.
Ладно, нужно проверить, собрать ещё данных. Эзри не отпускало беспокойство: а вдруг всё это неспроста, вдруг всё же есть какая-то хитрая Вейюнова многоходовочка… Вот же, а: такими темпами она превратится в Джулиана Башира № 2 по части наблюдений за таинственным «вероятно, шпионом». И шпион-то какой! Из самого сердца Доминиона, некогда ужасно в нём влиятельный, патриотичный до мозга костей — и любую перемену в настроениях окружающих подмечающий, любые подозрения на свой счёт явно считывающий…
— Вы как будто не рады, что пройти форпост удалось так быстро, — заметил Вейюн. — Хотели бы, чтобы нас задержали?
— С чего бы! — нервно улыбнулась Эзри.
Слишком нервно — и слишком поспешно вышло.
— Эзри, — вздохнул Вейюн. — Вы опять думаете, будто я что-то замышляю? Как вы там выразились: шпионские игры — так? — он презрительно, неприятно усмехнулся.
— А их точно нет? — всё-таки спросила Эзри. Так, порядка ради.
Обиделся. Прищурился злобно, отвернулся — и молчал весь остаток поездки, почти весь. Мол, думайте, что хотите.
Эзри не выдержала первая перед самой высадкой.
— Извини, — выпалила она, настроив режим телепортации.
Вейюн уставился на неё с любопытством, ожидая продолжения, подробностей.
— Меня почти всегда заставляют немного нервничать телепорты. Первые Дакс жили так давно, что успели ужасов с ними навидаться таких, какие теперь и в станционных страшилках детишки не травят. Так что на случай, если моя голова телепортируется куда-нибудь отдельно от тела (такая вероятность, пусть ничтожно малая, но всё же есть), я извинюсь перед тобой сейчас, чтобы умереть с чистой совестью, вот. Я верю, что ты просто хочешь помочь зверюшке. Хочу в это верить. И что нет никакого…
По консолям пробежали синеватые искры, освещение в шаттле резко отключилось, включилось снова — и шаттл рухнул вертикально вниз.
«…подвоха», — так и не договорила Эзри.
***
Можно вынуть симбионта Дакс из ксенобиолога, но нельзя вынуть ксенобиолога из Дакс. С опытным пилотом, каждое движение которого отточено до автоматизма двумя жизнями, та же история.
— Компьютер, анализ повреждения! На монитор!
Экран покрылся строчками сведений химического экспресс-анализа. Ну конечно: частицы маскировочного поля ромулан вступили в контакт с микрочастицами плазмопровода транспортера. Небольшая, некритичная при других обстоятельствах утечка — и в итоге повреждение системы запуска двигателей. И отключение двигателей. К счастью, временное.
Аварийный внешний стабилизатор гравитации включился меньше чем в сотне метров от поверхности, но всё-таки включился. Шаттл пружинисто врезался «брюхом» в антиграв-подушку, пронёсся некоторое расстояние над поверхностью, прорвал подушку и зарылся носом в цветущий баджорский луг.
Ремнями безопасности Эзри не озадачилась (не это ли в том числе убило в своё время Торайаса?), поэтому момент собственно посадки она встретила на полу шаттла, сгруппировавшись и прикрыв голову руками. Ничего на неё, к счастью, не рухнуло — но какая-то тяжесть на плече ощутилась — теплая такая, небольшая. Когда тряска прекратилась и отключились, перейдя в режим энергосбережения, системы, шаттл погрузился в темноту, а в щёку Эзри ткнулся влажный тёплый нос и жёсткие вибриссы.
Эзри осторожно привстала, спугнув крысу: маленькие лапки Беды зашуршали куда-то вправо.
— Вейюн?
— Жив, — глухо отозвался ворта. — Вы в порядке, Эзри?
— Вполне. Мониторы — в режим окна! — скомандовала Эзри.
Темнота в шаттле не рассеялась. Энергосберегающий режим на минимальной мощности, ясно.
Справа что-то зашуршало снова — уже явно покрупнее крысы. Вейюн повозился с консолью вручную — половина носового монитора неохотно, дробясь на разнородные ячейки, перешла в режим прозрачности, и в кабине наконец стало светло.
За окном шаттла цвёл ясный весенний баджорский день в горных лугах. Эзри пробралась к креслу первого пилота, запустила навигатор.
— Что ж, — сказала она. — Мы хотя бы на месте. Добро пожаловать в горы Джаница.
Даже удивительно, что дверь удалось разблокировать почти сразу — всего-то со второго раза. В кабину ворвались свежий цветочный аромат, лёгкий ветерок, солнечное тепло — в золотистых лучах заплясали пылинки и остаточные искры реакции после утечки.
Полёвка куда-то спряталась. Она явно не спешила покидать шаттл. Было решено оставить дверь открытой (не факт, что при закрытии удалось бы легко попасть назад в шаттл), заблокировать её на всякий случай, высадиться и осмотреть шаттл снаружи.
Результаты оказались утешающими: шаттл получил минимальные повреждения, вполне совместимые с полётом. На очистку кабины от опасных для систем частиц и полную перезагрузку бортовой компьютер запросил четырнадцать часов.
— Я такими темпами точно не добуду корешков для Бенджамина на местном рынке, — вздохнула Эзри.
— Может, и добудете, — Вейюн показал ей карту на падде. — Если наше местоположение навигатор определил верно, до ближайшего селения не так уж далеко.
— Часов пять, если не заплутаем, — подтвердила Эзри, разглядывая карту. — Однако нужные растения можно найти и тут.
— А груз для миссис О’Брайен получить чуть позже, подав запрос с орбиты — когда мы на неё вернёмся, конечно.
— В заявленное время точно не вернёмся. Нужно сообщить на станцию, но связи пока нет… Можно взять спасательный маяк, подняться повыше в горы и отправить сообщение, усилив с его помощью подпространственный сигнал с падда. Полноценное сообщение, такое, чтобы всех успокоило, а не пришлось высылать за нами спасательную экспедицию.
— Не думаю, что она нужна, — согласился Вейюн.
— Ещё бы ты думал иное: тогда точно придётся оправдываться по всем фронтам, — фыркнула Эзри.
— Я понесу маяк, — поскорее сообщил Вейюн, ныряя внутрь шаттла.
Судя по прыти, оправдываться перед станционными службами он точно не хотел. Появился через пару минут с коробкой маяка за плечами и обеими походными сумками.
— Мы чего-то ещё ждём? — спросил Вейюн преувеличенно бодро. Эзри взяла у него рюкзак, надела на плечи — вышло неуклюже, приложило тяжелой сумкой по боку — несильно, но болезненно, она даже тихо охнула: видимо, ударилась всё-таки при падении.
Вейюн обеспокоенно на неё покосился, и Эзри вспыхнула неровным румянцем: вот же дурёха. Как будто столько лет в ЗФ ничему не научили! Правый рукав форменной куртки Вейюна был порван повыше локтя, а у самой Эзри ощутимо ныл не только бок, но и колено. Адреналин немного угомонился, спал — заболели синяки.
— Регенератор, вот чего мы ждём, — проворчала Эзри. — Снимай куртку.
Если в случае Эзри можно было вполне положиться на трикодер, то физиологию ворт медицинская техника Федерации до сих пор не очень-то понимала — даже ссадины, оставленные Бедой, и те не до конца залечились, а теперь ещё добавился порез на плече.
— Вернёмся на станцию — сдам тебя Джулиану, — пообещала Эзри, разглядывая порез и загружая нужный режим трикодера.
— Не нужно меня никому сдавать. И вообще отдайте трикодер — вам он явно нужнее, да и сработает лучше. Напрасная трата заряда.
— Это ещё что значит? — прищурилась Эзри, неохотно отдавая аппаратуру.
— Это значит, что тринитионные частицы обесточили целый шаттл и могли повредить аккумуляторы медицинского оборудования, — чуть помедлив, ответил Вейюн, с опаской поглядывая на Эзри.
— Вот как! Во-первых, дивная новость.
— Только предположение!
— Во-вторых, ты как-то подозрительно хорошо разбираешься в ромуланском секретном оборудовании и, эм… Побочных эффектах его использования.
— Разве?..
— А разве нет?
— Я просто справочник кадета в полёте полистал. Там кое-что есть есть о тринитионидах. Жаль, что эта информация не попалась мне раньше.
— Так уж и не попадалась?
— Я не любитель чтения с мониторов и в мелком формате — зрение не располагает.
— О, я умоляю…
— Меня удивляет ваша реакция. Отметки в Академии у вас были высоки, а учебники вы при этом особо не читали? Надо же. Никогда бы не подумал.
Эзри была на грани бешенства. Впрочем, чего она хотела? Вертится, как свежий гагх на блюде: она напала первая — вот и отпор. Впрочем, воевать Вейюн явно не собирался.
— Не двигайтесь, пожалуйста, и лучше помолчите хотя бы минуту, иначе от регенератора не будет никакого толка, — с досадой, но вполне миролюбиво попросил Вейюн, напоминая, что в прямом значении этого слова вертится и ёрзает тут вовсе не он.
Эзри выдохнула и заставила себя стоять смирно, пока Вейюн прошёлся трикодером и регенератором там, где нужно — деликатно, бесконтактно и явно эффективнее, чем она сама могла бы помочь и ему, и себе. Не поездка, а одна сплошная неловкость, подумала Эзри позднее, снова надев рюкзак и двинувшись вперёд, сквозь высокие душистые травы, по направлению к лесу и взгорью. Вейюн притих и держался позади. Пару раз Эзри обернулась — не отстал ли? Он только бровью в ответ поводил, да разок вздохнул легонько: ну куда я денусь?
В самом деле — куда тут денешься в их случае друг от друга.
Маяк лучше было установить повыше. Шаттл рухнул в долине, в низовье, окружённом горами; сигнал тут не проходил: Кейко о таком предупреждала. Горы Джаница славились своей изолированностью, что делало их экосистему уникальной и разделённой на секторы, каждый из которых сохранил свои реликтовые образцы. Но северная часть хребта была в этом плане менее интересной, и тут как раз осели и смешались с местной флорой и фауной некоторые кардассианские виды. В том числе полёвки, одной больше, одной меньше — здесь можно было оставить Беду, не рискуя вызвать экологическую катастрофу.
По пути к горам нужно было преодолеть полосу редкого, но только поначалу, как выяснилось, леса. Одиночные деревца и негустые кустарники резко сменились непроходимой чащей, которая ко всему прочему недобро шумела, шелестела и жужжала.
— Похоже, обойти придётся, — резюмировала Эзри. Обернулась к Вейюну — тот сидел на поваленном дереве и стягивал сапоги.
— Может, и не придётся, — заметил он. — Присмотрите, пожалуйста, за обувью: не хотелось бы, чтобы в неё кто-то залез.
Сумку и маяк Вейюн пристроил возле ствола, подумав, снял и куртку, которую в пути надел было снова, несмотря на рваный рукав. Форму Вейюн носил старомодную, вместо глухой фуфайки с воротником-стойкой под курткой под ней была стандартная безрукавка с круглым вырезом. Эзри невольно ещё раз оглядела бледные голые руки: синяков и ссадин вроде бы больше не наблюдалось. Всё-таки приземлились они довольно мягко, стоило признать.
А потом она уставилась на Вейюновы ноги, и тут снова пришлось именно пялиться — никак иначе не назвать.
Таких ступней у других известных ей гуманоидов не было. Сильно отставленные и теперь с явным облегчением распрямившиеся в сторону большие пальцы, остальные — длинные и цепкие, грубые стопы — напоминало конечности приматов.
— Если не самое приятное зрелище, не смотрите, — заметил Вейюн, подворачивая штанины.
Пружинисто, с неожиданной для гаммаквадрантных дипломатов в отставке, звериной прытью подпрыгнул — и повис на толстой ветке ближайшего дерева, зацепившись больше ногами, чем руками. И руку вниз протянул.
— Дайте маяк, пожалуйста.
Переварив увиденное пару секунд, маяк Эзри передала. Вейюн исчез вместе с ним в глухих сплетениях ветвей и листьев, каким-то немыслимым образом просочившись сквозь них, словно был жидкостью, но тёк, вопреки гравитации, вверх по стволу. Вернулся через несколько секунд, повиснув вниз головой и раздвинув ветви руками — уже без маяка.
— Падд я не взял, — покаялся он. — Маяк закрепил в сучьях повыше.
— А как вообще их с маяком синхронизировать — знаешь? — подняла бровь Эзри.
— В теории. Наверное, — и одна бровь чуть-чуть вверх. Вернее, вниз.
— Помоги подняться наверх — я сама подключу. Заодно осмотрюсь.
— Было бы замечательно. Вид сверху явно поможет сориентироваться, но мои глаза его особо не охватят. Однако вы, кажется, не любительница высоты?..
— Я это на сеансе каком-нибудь успела выболтать, да, — вздохнула Эзри. — Дай руку, пожалуйста. Мне самой не подняться.
И правда — добраться до нижних сучьев ей самой не хватило бы ни росту, ни цепкости, а ботинки были без антиграв-вставок, обычные — ещё и скользкие для таких дел, как выяснилось. Вейюн помог Эзри вскарабкаться на нижний сук, потом — выше.
— Мои предки жили на деревьях, — напомнил он, видя её очевидный испуг. — Ворты многое помнят из их опыта на уровне физиологии. Упасть я вам не позволю… постараюсь.
Эзри нервно кивнула, стараясь не смотреть вниз, сама пробралась выше, стараясь не запутаться и не повиснуть в ветвях и лианах, и наконец достигла маяка, крепко примотанного ремнями к стволу. Расположившись на сучьях понадёжнее и поудобнее, включила маяк и синхронизировала с ним падд. Вейюн почти растворился в листве где-то справа — только смутно маячил песочным и белым.
Славно. Вот оно, возвращение к корням — или к кронам? — какое-никакое. Что ж, пусть наслаждается.
Ну, а Эзри, подумав, записала видеосообщение.
— Здравствуй, Бенджамин! — стараясь говорить и выглядеть как можно спокойнее, улыбнулась Эзри падду. — Я всё-таки задержусь на Баджоре. У нас некоторые технические проблемы, но не волнуйся: нужно всего-навсего перезагрузить бортовой компьютер. Передай шефу, что четырнадцать часов — это всё-таки медленно. Переночую, скорее всего, тут. Пожалуйста, не бей тревогу, я в полном порядке, шаттл тоже… В целом. Обнимаю! Отправляю тебе координаты на всякий случай и согласно протоколам безопасности. Передавай привет всем! Конец связи!
Эзри выдохнула и глянула в сторону фиолетового свечения среди листвы. Глазищи эти Вейюновы — ещё и в темноте наверняка светятся.
— Не смотри на меня так, — сказала она. — Мы выберемся отсюда, как только перезагрузятся системы.
— Я не сомневаюсь в этом. Вам помочь добраться до вершины, советник?
— Конечно, помочь, — обречённо вздохнула Эзри.
Высоты Даксы с момента гибели Торайса боялись страшно. До парализовывающего ужаса временами — и Эзри была только рада, что вниз было толком не посмотреть из-за тесного сплетения веток — да и упасть вряд ли вышло бы, даже в случае сильного головокружения. Джадзия обычно успешно скрывала эту боязнь и преодолевала её: правильно дышать, не смотреть под ноги. Эзри пока училась. С Вейюном, чувствовавшим себя на дереве определённо как рыба в воде, было почти сносно. Он очень постарался в деликатность — только один раз поддержал за рёбра неудачно, Эзри тихонько охнула: видимо, всё-таки ударилась крепче, чем они оба думали, при падении шаттла. Вейюн в ответ на это нахмурился.
— Регенератор внизу, в сумке, — напомнила Эзри. — Ничего, не расклеюсь.
Вейюн неодобрительно, неохотно кивнул. В пользу того, что падение шаттла неспроста, подумалось Эзри: если это всё-таки он устроил, но не хотел, чтобы она пострадала…
Опять паранойя. В присутствии Вейюна без неё вообще возможно?
С вершины открывался и правда отличный вид. Эзри не сразу решилась выпрямиться здесь во весь рост и встать на одном из последних на стволе более-менее прочных сучьев, утопая почти по грудь в тонких веточках, листьях и розовых соцветиях, которыми была усыпана наверху крона — редкие внизу, на вершине они превратились в душистую розовую цветочную пену. Эзри огляделась: вон долина, куда упал шаттл, горы — отсюда они виделись дальше, чем показалось поначалу… А это ещё что?
В ущелье, тонувшем в зелени к западу от леска, в котором они находились, маячили руины.
— О таком мне Кейко не говорила, — пробормотала Эзри. — Горы Джаница не освоены толком, а это… Похоже на храм?
— Я не вижу, но хотел бы, — проговорил Вейюн, сидевший в сплетении ветвей у её ног. — Храм, говорите?
— Да. Некая довольно древняя и сильно разрушенная постройка недалеко отсюда… Может, около часа идти, где-то так.
— Прогуляемся? Беда как раз успеет освоиться, может, сама покинет шаттл и освоит новые места. И мы поосваиваемся тоже.
— Хорошая идея! — одобрила Эзри. — На картах с моего падда тут нет никаких строений. Может, мы сделаем открытие?.. А может, ненароком оскверним своим присутствием тайную баджорскую святыню.
— Я никому не скажу, — заверил Вейюн. — Если нельзя о подобном рассказывать, конечно.
— Скоро узнаем, — сделав несколько снимков местности, Эзри занырнула под крону, к нему, привалилась к стволу, выдохнула с облегчением. — Так. Теперь путь вниз, отлично, — нервно усмехнулась она.
Вейюн задумчиво поглядел на Эзри — и потянулся к её обуви.
— У вас скользкие ботинки, — пояснил он, сняв с её ноги левый. — Не шевелитесь, вы сидите неудачно: сучья под вами довольно тонкие.
Снял оба ботинка и носки, задержал босую ступню в ладонях, провёл пальцем по пятнышкам рядом с косточкой на внешней стороне стопы.
— Так вот где заканчиваются эти пятнышки, — улыбнулся, отпустил: поставил на сук пошире и понадёжнее.
Ну этого ещё не хватало, подумала Эзри. Но даже жаль, что отпустил так быстро, впрочем: приятные руки, тёплые, осторожные и красивые — ещё и по пятнышкам, ещё и тут, и так…
Самое время для подобных мыслей, ну-ну. С дерева Эзри спускалась в не самых простых и весёлых раздумьях. От Вейюна задумчивость не скроешь: этот заглянет в душу лучистыми глазами, спросит непременно рано или поздно — а не спросит, так сам разгадает.
Спасибо хоть по пути вниз не спросил — но явно уловил её задумчивость и смущение.
Дежавю такие дежавю.
Просто кое-что подобное Дакс — Даксы — уже проходили. Слишком уж похожее — отдельными местами, ощущениями. И уж кому-кому, а Вейюну точно не стоило знать подробностей. И так уже в глаза заглянул, и не раз, и из самого нутра её что-то для себя вытряс явно такого, чего Эзри сама про себя и не думала.
Ну и пусть, пусть вытряс. Что теперь с этим сделаешь.
Эзри, опустошённая и вымотанная, но и с облегчением стекла на траву у корней дерева. Справа аккуратно пристроились её ботинки.
— Я просто посижу, — сообщила она на всякий случай. Нужно было отдышаться и унять головокружение.
Вейюн пристроился на траве рядом: смирно, не делая ничего такого, от чего снова стало бы неловко. Поглядывал в сторону шаттла.
— Силовое поле у входа мы не поставили, Беда могла давно убежать, — заметила Эзри.
— Да-да, — рассеянно отозвался Вейюн.
— Не попрощаться было бы печально, но, вероятно, мы её ещё увидим. Стоит просканировать шаттл и местность на предмет биосигналов?
— Нет, что вы. Лучше прогуляемся… немного позднее, так?
Эзри кивнула: ей нужно было ещё немного времени. Сдвинувшись ближе к дереву, прижалась затылком к стволу, поглядела вверх — глаза заслезились от яркости солнца в прорезях между листьев и соцветий, вздохнула поглубже, всей грудью — рёбра тут же заныли, отзываясь.
Зашуршала трава, а потом и содержимое сумок рядом — Вейюн занялся поиском регенератора. Оказался рядом, заслоняя солнце, через мгновение.
— У джем’хадар очень высокий болевой порог, — заговорил он, зажужжав регенератором и задирая её футболку сбоку. — Иногда им нужно бывает напомнить о повреждениях, чтобы отряд продержался дольше. Не думал, что триллы на них кое-чем похожи. Мы проглядели огромный синяк, потерпите немного.
Эзри перехватила его пальцы на своей коже, чужеродно, не по-трилльски горячие, крепко предупреждающе сжала. Всё же стоило спросить — прямо сейчас. Лицо Вейюна удивлённо дрогнуло: что такое?
— Скажи всё-таки: это крушение зачем-то было тебе нужно, так?
Лучший момент для вопроса: у неё кружилась голова и ноги ослабели после высоты, колени как ватные, и рука Вейюна прижималась к её животу совсем рядом с расположением симбионта, глупо, как глупо, Эзри…
— Вы не пострадали, — сказал Вейюн. — Это главное, верно? Отпустите мою руку, пожалуйста, — вам ведь самой больно.
Это была правда: Эзри стиснула пальцы так, что костяшки побелели. А Вейюн принял правила игры: ответил уклончиво. Что ж.
— А вы ведь только недавно извинялись передо мной за свою подозрительность, — спокойно заметил Вейюн, продолжив манипуляции с регенератором.
— И снова извинюсь, если я не права. И даже считай меня должной тебе… Почти что угодно. Если мои подозрения окажутся напрасны, исполню любой каприз.
— Так уж и любой, — улыбнулся Вейюн, отключая регенератор.
— Мы это обсудим, — очень серьёзно пообещала Эзри.
— Хорошо, — так же серьёзно отозвался он. — Я напомню при случае.
— Не сомневаюсь. Спасибо за помощь, — Эзри одёрнула футболку, надела обувь, встала.
Вейюн спрятал регенератор, застегнул сумки и, подхватив свою, в итоге последовал за Эзри тихой, но не отстающей ни на шаг тенью: аккуратно выдержал небольшую дистанцию, которая не сокращалась и не увеличивалась. Они перешли луг, горный ручей, невысокую гряду камней, которые топорщились часто и остро, как зубья расчёски, долину, сплошь усыпанную цветами тёплых, огненных оттенков, напоминающими маки. Из их огненного озера вынырнула старая разбитая каменная тропа, прямая и довольно широкая — она сильно заросла травой, но была ещё различима. Маки расступились и не росли между ее камней — только по бокам, словно сторожили, оберегали дорогу, мерно покачивались на лёгком ветерке, и в воздухе плыл их сладкий густой аромат. Солнце стояло высоко, пригревая мягко и расслабляюще, а ноги уже поднывали от усталости — пора было сделать привал, и, как нарочно, наметилось очень располагающее местечко: редкая, словно кружевная, молодая рощица, прикрывшая лёгкой узорчатой тенью выступившие из-под земли плоские каменные плиты — скорее рукотворные, чем природные, возвышения. Осмотрев их, Эзри подтвердила свою догадку: под сетью вьюнков и порослью мха нашлись письмена и рисунки.
— Универсальный переводчик не знает этот диалект, — разочарованно сообщила Эзри, тщетно помучив аппаратуру. — Увезём снимки на станцию, там посмотрят.
— Сомневаюсь, что здесь написано «садиться нельзя», — сказал Вейюн, уже удобно устроившийся на одной из плит на высоте около метра от верхушек травы.
— Насколько я знаю, баджорский фольклор не богат на проклятия в ответ на прикосновение к запретным каменным… Что это вообще… Хотя, вполне вероятно, там что-нибудь найдётся на тему размещения задницы прямиком на покрытых письменами (предположительно, священными) и рисунками (предположительно, сакральными) зачарованных предметах.
— Зачарованных?
— Ну, защищённых некими чарами, прикосновением самих Пророков или Призраков Па. Может, прямо под этой плитой хранится Слеза Пророков или спрятан тайный вход в Огненные Пещеры.
— Интересно. А как это связано с тем, что на ней нельзя сидеть? Этот камень подо мной что, волшебным образом развалится?
Точно нет, нехотя наморщила нос и вынужденно покачала головой Эзри. Вейюн, пусть он и выше её примерно на голову, но существо всё-таки компактное и даже на вид почти невесомое: под ним на этом злосчастном дереве, казалось, ни один сучок не хрустнул. Что и говорить о мнимом вреде, который он мог бы нанести камню!
— …Или нельзя есть… как это называется… а, сэндвичи!
— Кстати о сэндвичах. Передай-ка мне один, будь добр.
Эзри всё-таки расположилась с едой прямо на траве.
— Ты сам это готовил? — спросила она Вейюна, рассматривая полученный от него… сэндвич.
— Да. Что-то не так?
— Нет, просто… Обязательная часть сэндвича — хлеб. А тут его нет, — она продемонстрировала еду Вейюну: два пористых упругих ломтя золотистого цвета, совсем не похожих на хлеб, скорее, на очень плотное суфле, и начинка посередине.
— Мне подумалось, что если немного скорректировать настройки репликатора во время приготовления суфле из хасперата, выйдет неплохая альтернатива хлебу, но с более интересной текстурой, — хлопнул ресницами Вейюн. — Насчёт вкуса судить мне сложно, но есть это по крайней мере занятно.
— Занятно, но не съедобно? — усмехнулась Эзри, но всё же откусила. — …Беру свои слова назад. Вкусно! Даже очень.
— Правда? — просиял Вейюн. — Замечательно, очень рад слышать.
— Продай рецепт Кварку. И подороже, — предложила Эзри с набитым ртом. — Мне можешь не рассказывать: вдруг там что-то такое, что аппетит отбивает напрочь. Гагх, например. Вдруг это мусс из клингонских съедобных червей?
— Нет, что вы. Я не поклонник клингонской кухни. Я, наверное, единственный на станции не разделяю всеобщего восторга по поводу клингонского ресторана.
— Ты не одинок. Новый повар, Варах, впрочем, просто душка, — прожевав хасператовый сэндвич, поделилась Эзри, передав Вейюну свой пакетик с кусочками фруктов и орехами. — Я ходила с ним на исторический квест в гололюксах у Кварка, это был отличный вечер. Мы помогли становлению Дома Антаака, и Варах был настолько мил, что уступил мне самую интересную роль — племянника Антаака, Кораса. Правда, пришлось немного за неё побиться, но как же без этого! В общем, Варах славный, но я ни за что не стану есть или пить что-либо с его кухни. Я по-прежнему люблю и ценю клингонскую культуру, но не настолько, как Джадзия и Кёрзон.
— Поэтому у вас не сложились романтические отношения с Ворфом?
Эзри едва сэндвичем не поперхнулась.
— Я наслышан, у соединённых триллов есть запрет на воссоединение с возлюбленными из предыдущих жизней. Но, как мне… многим казалось, этот запрет вы практически нарушили.
— Дакс не раз его «практически нарушали», — признала Эзри, немного покраснев. — Нет, у нас с Ворфом и правда нет и не может быть романтических отношений. Мы попробовали, но… С нас хватит. Мы хорошие друзья.
— «Не может быть», значит. А с кем «может»?
Приехали.
— Скажи, пожалуйста, зачем тебе эта информация?
— Если я что-то упустил и такие отношения у вас, Эзри, уже сложились или как раз складываются, мне было бы полезно знать, перед кем придётся оправдываться на станции, когда мы вернёмся. Это вопрос… безопасности, — очень серьёзно пояснил Вейюн.
— Разумно, — кивнула Эзри. — Мы ещё как накормим станционных сплетников, когда они узнают об этой поездке. Уже узнали наверняка.
— А нам явно придётся переночевать тут, на Баджоре, и мы совершенно одни среди горных маков и собираемся погрузиться в нештатное исследование таинственных руин.
— Ага, прямо сюжет для гололюксового свидания, но в реальности, — пробормотала Эзри. — Не переживай: тебе не придётся ни перед кем отчитываться за… романтическую часть. Которой всё равно не будет, — не очень уверенно добавила она.
Вейюн поднял левую бровь, и на лице его замерло выражение молчаливого сдержанного неодобрения.
— Ты чем-то недоволен? Были на этот счёт какие-то планы?
— Возможно. Были не планы, но вопросы. Романтических отношений ворты не выстраивают.
— На самом деле жаль. Вы теряете много интересного опыта.
— О, у нас достаточно самого разного опыта. Потеря невелика.
— Вопросов насчёт романтики в итоге не будет?
— Думаю, нет.
— Чудно, — Эзри умолкла и вернулась к поеданию сэндвича. Уши и щёки у неё отчаянно горели.
Ужасно. Она привыкла к прямолинейности в выяснении «вопросов насчёт романтики» почти во всех жизнях, но иногда что-то шло решительно не так и не туда. Вейюн выглядел недовольным, как будто проглотил серьёзное оскорбление.
Будь это кто-нибудь другой, какой-нибудь её давний поклонник примерно любого вида и любой расы, Эзри рассмотрела бы такой вариант:
1. нарочно нашёл повод обратиться к объекту романтического интереса за помощью;
2. заранее продумал просьбу поэксцентричнее и такую, чтобы вляпаться вдвоём как следует — вот, пожалуйста, на целые сутки застряли вдвоём вдали от станции и чьих-либо глаз среди живописных пейзажей;
3. обзавёлся всем необходимым для вынужденного свидания на природе. Приготовил сказочно вкусные хасператовые сэндвичи, вот!
4. Включил в свою многоходовочку братьев наших меньших. Многие же любят животных! Проверенный способ умилять и покорять сердца.
5. Выбрал место якобы аварии не случайное, а максимально красивое и необычное, так, чтобы дух захватывало…
— …Ах, — выдохнула Эзри, вырываясь из потока мыслей и рассматривая вздымавшиеся перед ними колонны, увитые цветущей лозой. Придётся подумать об остальных пунктах позднее и при необходимости всё-таки познакомить Вейюна со списком улик и обвинений…
По-прежнему подходящих кому-нибудь другому, но не ему, наблюдавшему за её восторгом с непривычной для него беззащитной растерянностью на лице, настолько яркой и очевидной, что Эзри оторвалась от жадного разглядывания красот старого храма, отложила их и спросила, что случилось.
— Вы выглядите такой счастливой и приятно поражённой. Этот вид настолько красив?
Нет, он не мог ничего просчитать… такого. Пункт пять разлетался вдребезги от этого взгляда.
Наверняка для синдрома Стендаля у ворт должно быть какое-то особое название, если они не способны увидеть и понять красоту, но при этом она замечательно сбивает их с толку. В старинном баджорском храме Вейюн растерялся, смутился — надо же, и с ним бывает!
— Объясните, — с лихорадочным румянцем на бледных щеках попросило это странное создание.
Дакс никогда не были по-настоящему сильны, когда дело касалось вопросов искусства. Их интересовали куда более практичные и приземлённые вещи: техника, биология, навигация, вкусная еда, красивая и удобная одежда, развлечения… Была, впрочем, одна часть, тут же толкнувшаяся, заворочавшаяся внутри, та самая, слишком хорошо знакомая и с таким вот румянцем, и с блеском этим самым голодным в глазах.
Ну уж нет. Не давать же волю Джорану из-за Вейюна и его крысы!.. Или всё-таки можно немного, самую малость, расслабиться на этот счёт?
«Это всё ты один будешь виноват, — мысленно пообещала Эзри Вейюну. — Если что-то пойдёт не так, снова, я не буду винить за выкрутасы Джорана себя».
Глупо, неразумно, неправильно по всем фронтам — но какой же невыносимый взгляд с этим самым «объясните». Может, у ворт есть что-то вроде феромонов, или гипноза, или…
Насмотренность в вопросах разнообразных видов искусства и чуткое, нервное восприятие Джорана, давно не видевшего глазами Эзри мир, преобразили и без того чудесное зрелище давно заброшенной и полуразрушенной, но по-прежнему эффектной архитектурной красоты и сделали её понятнее. Джоран ничего не знал о Баджоре, о Пророках — знала Джадзия, и их объединившиеся голоса зазвучали в унисон в голове Эзри, и помогли объяснить — хоть что-то.
— …Будь здесь строгие, прямые линии, много углов — это внушало бы ощущение надёжности, но не очаровывало. Баджорские храмы, особенно древние, как и храмы во многих других культурах, предпочитают плавность, воздушность линий, устремлённость к небу — к Небесным Вратам, к Пророкам… В Доминионе есть обелиски во славу Основателей — они такие же, верно?
— Ворты не строят обелисков. Это выдумка других народов, Доминионом покорённых. Вы любуетесь высокими колоннами и тем, что осталось от крыши этого строения — так? Мои глаза не способны оценить настолько отдалённых объектов…
— Я сделаю для тебя снимки, — пообещала Эзри, переводя падд в нужный режим. — Тактильный голографический режим, ты сможешь оценить даже больше меня — потрогать эти рельефы, тонкую резьбу, мозаики…
— И вы сможете тоже.
— Да… конечно. Без тебя я бы не стала…, но в этом что-то есть.
— Вы что-то ещё такое сделали, чего бы без меня не стали? — спросил Вейюн вдруг.
Проклятье! Он что, видит Джорана прямо сквозь кожу Эзри?
А что Джоран? Джоран им любовался, похоже. Как и сама Эзри, что уж.
Крысы крысами, но Вейюн — создание такое, что от любых архитектурных красот отвлечёт… и не вопросами, вовсе нет. Солнце уже понемногу клонилось к закату, его лучи стали мягкими и тускловато-золотыми, и лицу Вейюна шли тёплые летние тени — в отличие от станционного освещения здесь он казался живее, что ли. И красивее, но совсем эта красота расцвела всё-таки к ночи — не то от того, что уже слишком много времени они провели вместе и Эзри успела всмотреться и прочувствовать, не то от света, от него одного — и только. От того, что иные ночные цветы на Баджоре в тон его глазам, и сумерки такие же густо-синие, разве что без пурпурного доминионского отсвета.От того, что ночь прохладна, а руки у него — горячие, приятные. Эзри снова отметила это, когда после прогулки по руинам запустила для него голоснимок одной из высоко расположенных резных арок, а он, едва скользнув пальцами по резьбе, сжал её руку и попросил выключить: аккумуляторы стоит поберечь, пусть и интересно, да, очень, и спасибо. Вежливый, сдержанный всегда и неизменно — лишь иногда просачивается яд, ещё и охнуть не успеешь, как вляпаешься из-за него в приключение…
Об этом «вляпаешься» мрачно и подумывала Эзри, возясь неподалёку от шаттла с костром, когда они вернулись назад.
Беда крутилась рядом. Если Эзри не показалось — биосканер она включать не стала, — полёвка пробежала совсем близко от неё, когда разгорелся трескучий, весёлый огонь и Эзри присела отдохнуть неподалёку от костерка, бросив на траву куртку и расположившись на ней: всё равно эту форму по возвращении на станцию явно придётся утилизировать.
— Кажется, твоя полёвка тут, — сообщила Эзри Вейюну, когда тот вернулся из шаттла и тоже присел у костра. — По-моему, она только что умчалась вон в те кусты.
— Наверняка ей интересен огонь, раз уж он не напугал её, выходит, — предположил Вейюн. — Быть может, даже прибежит погреться: она любитель тепла.
— Как там системы шаттла?
— Перезагрузка всех систем завершится к утру. Придётся, хотим мы того или нет, ночевать здесь. Как вы себя чувствуете? Вы бледны.
Достаточно близко устроился, чтобы подметить, подумала Эзри. Слабое зрение, как же, а всё видит в ней, подмечает…
Костёр потрескивал слишком уютно, рядом не вилось ни одного мерзкого ночного насекомого, от укуса которого можно было бы превратиться в один сплошной здоровенный волдырь (у триллов с тропическими насекомыми не лучшие отношения), на удивление не наблюдалось, а наблюдалось исключительной красоты ночное небо и, вспоминались резные колонны из золотистого песчаника на его фоне — даже уходить оттуда не хотелось, но в диком лесу, в самых-то зарослях, было бы небезопасно, а тут…
От россыпи звёзд над головой и свежести дикого леса кружило голову сильнее, чем от упражнений Эмони в минуты забытья — и от вращения станции, слишком быстрого для Торайаса.
— Всё в порядке? — повторил Вейюн.
Изобразил участие — или даже не изобразил, вроде бы он казался искренне обеспокоенным. Было бы чем!
— Конечно, — улыбнулась Эзри. — Отвыкла быть на природе — голова кругом. Джадзия обожала выездные задания, и когда выпадал вот такой райский уголок — особенно. Но это оказывалось такой редкостью! А когда я была Эзри Тиган, то и не видела такой роскоши.
— Неужели? — удивлённо вскинул брови Вейюн.
Тёплый свет костра делал его лицо живее и мягче в чертах, впрочем, и при ином освещении довольно приятных, подумалось Эзри. Что уж тут себе придумывать невесть что, сравнивать — он красив, и здесь, и на станции, везде и всегда был.
— Я из Нью-Сиднея, из системы Саппора, там… Не очень-то хорошо с лесами. Разве только в голокомнатах или в частных оранжереях можно увидеть что-то подобное. А так — только камни, песок и пыль.
— Вам бы понравилось на моей родной планете, если нравится тут, — сказал Вейюн, и лицо его стало отстранённо-мечтательным. — На ней хватает лесов.
— Давно ты не бывал на родине? — спросила Эзри осторожно.
— Около ста пятидесяти лет, — на удивление избегая обычной точности, ответил Вейюн. — В этой жизни не бывал совсем, впрочем. Но не будем о грустном.
— Хорошо, не будем, — согласилась Эзри. — Мне очень интересно, но если ты не хочешь… В другой раз, может быть.
— Может быть, — уклончиво ответил Вейюн.
Как-то странно он на неё смотрел. Непривычно. Или это были просто отсветы костра, игры теней…
— Тут очень красиво, — сказала Эзри. — Так… Очаровывающе. В иной компании при такой обстановке я бы наделала импульсивных глупостей… А сейчас разве что слишком много болтаю лишнего, что тоже глупость, конечно, — она покраснела, пятнышки на лице словно жар костра впитали.
— «В другой компании», — задумчиво повторил Вейюн. — А со мной, значит, не наделаете.
— И прекрасно! — заявила Эзри поспешно.
И как-то не очень уверенно заявила.
— Я бы хотел узнать чуть больше об этих… Глупостях, — медленно проговорил Вейюн. — Очень интересно, что именно я теряю и чем такую потерю заслужил.
Эзри грустно вздохнула.
— Ну, — проговорила она, немного помедлив с ответом и собравшись с мыслями, — дело вот в чём. В прошлый раз, когда я вот так ночевала на природе у костра, я была в компании Ворфа. После гибели «Кораги» и угона мною корабля, а потом… Ты в курсе, чем это закончилось.
— Не настолько в курсе, как седьмой Вейюн.
— Суть в том, что нас с Ворфом из романтичнейшего дикого леса забрали джем’хадар и брины, и ещё в тот раз был опрометчивый секс, диета из водорослей и электрошока, твоя — почти твоя — свёрнутая шея… В общем, у меня возникают не лучшие ассоциации — увы! — на это вот всё, — Эзри повела вокруг рукой и жалко улыбнулась.
— Я понимаю, — подумав, кивнул Вейюн. — Но при этом вы говорите, что я в ваших неприятных эмоциях не виноват — верно?
— Да, но…
— И вы были бы рады сами избавиться от… подобного неприятного осадка.
— Верно. Очень была бы рада, — кивнула Эзри.
— Думаю, я могу немного помочь в этом вопросе, — сказал Вейюн, всё так же странно и неотрывно глядя на неё.
Ещё немного поразмыслив, он встал со своего места. Осторожно обошёл костёр, приблизился к Эзри, попутно забрав одеяло из походного рюкзака. Присев на корточки рядом, накинул одеяло ей на плечи, расправил складки.
— Становится холоднее, — сказал Вейюн. — Так лучше, верно? — получив ответный благодарный кивок, он добавил: — Думаю, будет лучше нам разделиться до завершения процедуры перезагрузки. Вы бы предпочли остаться здесь или вернуться в шаттл? Там гораздо теплее и комфортнее.
— Я останусь тут, — ответила Эзри немного севшим голосом.
— Хорошо. Тогда в шаттл вернусь я, если вы не против. Думаю, это поможет избавиться от неприятных ассоциаций… И общаться поутру будет куда приятнее — и без неловкостей. Доброй ночи.
Он пропал в тёмном нутре шаттла. Отлично, Эзри, вдруг обожгло её изнутри мыслью: если это всё-таки Вейюн и правда виноват в крушении, то какого дьявола ты пустила его одного в шаттл? Эзри от души выругалась, сбросила с плеч термоодеяло и, перелетев поляну как на крыльях, вломилась в шаттл.
— Ты здесь один не останешься, ясно? — выпалила она. — Если ты знал про тринитионы, и это действительно ты всё подстроил…
Вейюн шагнул к ней от складной койки в грузовом отделе, которую только успел разложить.
— Зачем мне было что-то подобное подстраивать? — насмешливо спросил он. — Чтобы дать Беде побольше времени освоиться, а самому задержаться рядом? Чтобы полюбоваться лучшими местами на Баджоре в приятной компании? Даже не знаю. Веские причины подстроить крушение шаттла, как вы думаете, Эзри?
— Да ты просто мне голову морочишь!
— А вы просто пару цифр, видимо, перепутали и делаете из меня злодея, нарочно себя накручивая.
— Это ещё зачем?
— Вам виднее, зачем все эти накручивания. Разбирайтесь сами и оставьте меня в покое.
— В шаттле ты не останешься, — скрестила руки на груди Эзри. — По крайней мере, один.
— Как скажете, — дёрнул плечом Вейюн и нехорошо прищурился. — Хотя я бы сказал, что кое-кому из нас не помешало бы хорошенько проветрить голову.
— Ну-ну.
— Ах, простите. Дурные ассоциации по части звёздных ночей на природе, точно. И притом якобы из-за меня.
— Не очень-то «якобы». Мне жаль, что так вышло.
— Мне тоже.
Эзри выдохнула. Она чувствовала себя виноватой. Вейюн выжидающе смотрел на неё.
— Возьму спальный набор, — примирительно сказала Эзри. — На голой земле спать жестковато. Ты прав: проветрить голову стоит.
Забирая из нужного отсека спальный мешок, Эзри поймала себя на мысли, что ей бы хотелось остаться внутри. И вовсе не из-за того, что оставлять Вейюна наедине с системами шаттла выглядело не лучшей идеей или же по причине дурных ассоциаций, которые обещала ночёвка снаружи.
Проклятье.
— Скажите, — вдруг проговорил Вейюн, наблюдая за её слишком уж неспешной вознёй со спальником, — что вы почувствовали в момент смерти Вейюна 7?
Эзри задумалась, прежде чем ответить.
— Вину. Немного. Вперемешку с досадой — и с облегчением. Сложные чувства. Как будто Ворф убил его из-за меня. Не за то, что тот в целом мерзавец и перегнул палку во всём, в чём только можно, а надерзил Дакс как бывшей жене Ворфа. Мы с Ворфом кучу времени и сил потратили, чтобы стать просто хорошими друзьями, но, вероятно, он ещё не раз таким вот образом… перестарается. Поэтому я иногда смотрю на тебя и думаю: о, а я ведь слышала, как из-за меня хрустит эта шея. Почти эта же самая. И мне сложно отделить тебя и Седьмого друг от друга.
— Можете не отделять.
Эзри удивлённо посмотрела на него. Вейюн сидел на откидной койке, неуютно сжавшись и опустив взгляд в пол.
— Можете не отделять, — повторил он, подняв глаза. — Все клоны Вейюна — прямое продолжение друг друга. У Вейюна 7 был неуместный интерес к вам — и Ворф решил эту проблему, не так ли? В этом мы с Седьмым не отличаемся — интерес есть и у меня.
— Но ты бы не стал подвешивать меня вверх ногами к потолку и потрошить мой разум бринскими технологиями.
— Нет, не стал бы. Посмотрите на мою форму. Я такая же часть персонала станции, как и вы. Я уже достаточно навредил своим и вовсе не хочу повторений этого. Я не хотел крушения нашего шаттла, Эзри, и не стал бы рисковать вашими жизнью и здоровьем, я ведь уже говорил вам… И я никакой не шпион. Вы мне нравитесь, я думал, вы сможете мне помочь в моей небольшой проблеме — только и всего. А ещё я не хочу своим присутствием портить вам эту ночь. Что мне сделать, чтобы разрешить… возникшее напряжение?
Эзри совсем растерялась — но только на пару секунд. А потом внутри стало легко-легко — наверное, от этого признания: вы мне нравитесь. Так просто — и совершенно взаимно, разве нет? Она вздохнула и отложила спальник.
У этих стандартных коек такая удобная высота — идеальная, чтобы пробраться между колен и дотянуться до губ с лёгким, на пробу, поцелуем — ненавязчивым, в чуть вздёрнутый в мягкой улыбке уголок, пониже родинки — так странно, что у клонов они есть, эти притягательные игривые отметинки. Он, конечно же, понял, ответил — нежнее и глубже, но возмутительно рано оторвавшись.
— Не доверяете мне шаттл, значит. Так оставайтесь… Присмотреть.
— Во имя всех богов, твоих, чужих, любых — просто молчи!
Ночью они разделили одну узкую стандартную койку. Тёплое и тесное уютное переплетение рук и ног, умудрились не рухнуть на пол — это главное.
— Будешь джентльменом и отпустишь меня приготовить второе спальное место? — шепнула, уже засыпая, Эзри.
И кожей почувствовала: губы, прижатые к её плечу сзади, изогнулись в улыбке.
— Понятия не имею, кто такой «джентльмен».
— Очень устаревшее понятие, особенно в Доминионе. Тот, у кого есть совесть.
— Ах вот как. Точно не отпущу, простите. Пока мы оба тут, вам самой проще присмотреть, чтобы я не трогал системы запуска.
Ужасно захотелось локтем его двинуть как следует — но ладонь уже с талии убрал, несмотря на «не отпущу», и больше, видимо, не улыбался.
— Извини меня, — тихо сказала Эзри, не оборачиваясь к нему. — Это грустно и так… несправедливо, что из-за тягостных воспоминаний я испортила отличный момент. Могла бы просто поцеловать в прекрасной летней ночи среди цветов и под звёздами того, кто мне понравился. И сейчас вот тоже… продолжаю отстраняться? Я давно не засыпала с кем-то рядом.
— Мне и правда было известно о поломке заранее, — тихо сказал Вейюн.
Вот тут-то Эзри перевернулась на спину и поглядела на Вейюна. И правда: в сумраке у него слабо светились глаза — словно искорки тлеющего костра рассыпались в радужках и посинели до ирисового нежного мерцания.
— Так-так. Но ты же сказал…
— Не то чтобы я знал… Только предполагал. Вы дали понять, что не хотите здесь задерживаться. Если бы я не запустил ромуланский купол, мы улетели бы с Баджора через пару часов, не так ли?
— Это было бы ошибкой, но всё так, — согласилась Эзри.
— Я не предполагал, что тринитионы настолько повлияют на системы. Думал, всё обойдётся необходимостью перекалибровки Б-класса… Вероятность четыре к одному, говорилось в справочнике, а других способов скрыть Беду от сканеров я просто не знал… Вы смеётесь?
— Да, — сквозь смех подтвердила Эзри. — Я, вероятно, была бы очень зла, но до кое-кого из моих знакомых тебе на самом деле далеко в плане эксцентричности… подкатов. Уронить шаттл, чтобы выиграть время для свидания — так, значит?
— Не совсем! До кого мне далеко, до Кёрзона, например?
— Ты знаешь, что нужно для покорения сердца киртиоссанки? Вернее, всех трёх её сердец? Конечно, у Кёрзона не было проблем с тем, чтобы найти партнёра, с которым всё сразу взаимно, легко и приятно, но иногда же хочется вызова, челленджа!
— И что же нужно для покорения киртиоссанок?
— Крыса!
— Им нравятся крысы?
— Нет же. Просто вон Беда на пороге, — шепнула Эзри.
В открытом люке на фоне звёздного неба, тёмного леса и догорающего костра возился — вылизывал-выкусывал и расчёсывал лапкой клочковатую шерсть — знакомый силуэт с рваным оттопыренным ухом. Услышав своё имя, крыса застыла, навострив уши, — и умчалась в ночь.
— Убежала, — сообщила Эзри.
— Я слышу. Расскажите о Кёрзоне и киртиоссанках, — тихо попросил Вейюн, ткнувшись подбородком в её плечо и прижавшись крепче и теплее.
Вот и что с ним делать? Даже Одо и Бенджамин толком не знали, а Эзри вовсе не претендовала на то, чтобы быть в вопросах взаимодействия с Вейюном рассудительнее их.
На узенькой стандартной одноместной койке вдвоём долго не поспишь, особенно с краю: силы гравитации напомнят о себе, даже если в итоге не свалишься, стянув за собой попутно одеяло, подушку и партнёра, всё равно проснёшься с чувством полёта в бездну… работы.
Системы шаттла ожили и прошли оба стандартных теста. За тестирование и настройку взялась Эзри, пока Вейюн снаружи возился с почвенным регенератором. Удалось даже отправить собранные данные на станцию — и даже перекинуться парой слов с Сиско по видеосвязи.
— Ну и как ты? Всё в порядке, старина?
— Да, я… Не выспалась немного, а так всё в норме.
— Не выспалась? — ехидно повторил Сиско.
— Файлы посмотри, Бенджамин. Мы допоздна снимали красоты храма в местных джунглях. Не хочешь сюда, к нам? Пророки бы порадовались.
— Я не очень-то радующий их Эмиссар, и меня это вполне устраивает. Но я посмотрю, что у тебя там за открытия.
— Посмотрите вместе с Нерис. Передай ей от меня привет и напомни, что наш совместный ужин в силе.
— Что-то ещё?
— Ну, можешь чмокнуть от меня Нерис в носик, но Одо не оценит.
— Возвращайся скорее, старина. И не влипни в историю на обратном пути.
— Хорошо, Бенджамин. До встречи, — сказала Эзри, отключая связь.
Обернулась к Вейюну, нарисовавшемуся в проёме люка.
— Мы не влипнем в историю на обратном пути? — спросила она.
— И почему ко мне такие вопросы?
— Ну не к Беде же… Какой с полёвки спрос. Кстати, где она?
— По всей видимости, убежала, — дёрнул плечом Вейюн, садясь в кресло пилота.
— Я буду по ней скучать.
— Я тоже. Но всё к лучшему.
— О да. Всё к лучшему, — подтвердила Эзри, набирая нужные команды для герметизации шаттла и взлёта.
На удивление, неловкость куда-то почти пропала, хотя, казалось, должна была только усилиться. Как будто всё шло так, как должно быть.
Даже то, что, по прилёте на станцию, раньше них двоих из открывшегося люка шаттла выбежала, словно материализовавшись из воздуха, кардассианская полёвка — несомненно, всё та же самая, и победно вздёрнув крюком лысый хвост, унеслась вглубь ангара.
— Твою ж… мышь, — резюмировала Эзри, обречённо глядя ей вслед.
— Я проверил шаттл биосканером, — поспешно заверил Вейюн. — Но, видимо, тринитионы…
— Ох уж эти твои тринитионы! Опять всё ромуланские технологии виноваты, да?
— Разумеется, да, но можно немного потише об этом?.. И, выходит, эта поездка была зря?
— Нет. Вовсе не зря, — покачала головой Эзри, внимательно глядя на него. — Слушай, я сегодня обещала ужин Нерис, но, может быть… Может быть, ты захочешь сходить со мной к Вику завтра? Можешь и Беду с собой прихватить. Едва ли она способна что-то сгрызть в гололюксе — у Вика даже еда ненастоящая, хоть и вкусно пахнет, а у приборных панелей хорошая изоляция.
— Боюсь, защита панелей — не такая уж помеха для кардассианской полёвки, если ей захочется…
— Вот и проверим, — азартно улыбнулась Эзри.