Chapter Text
Джон бы не согласился, не нуждайся он так отчаянно в деньгах. Он проигрался по-крупному на прошлой неделе, и теперь у него не было даже возможности заплатить за квартиру. А миссис Хадсон – уж на что сострадательная женщина, но сколько же можно пользоваться ее жалостью? Джон и без того постоянно испытывал чувство стыда, стоило им столкнуться случайно. Пожилая леди глядела на него так, словно он за нее лично сражался на этой чертовой войне. Еще при первой встрече она предложила ему занять комнату на первом этаже – словно у него был выбор. «Вам так будет удобнее», – сообщила она доверительно, и Джон вдруг испытал приступ невыносимого, неописуемого гнева. С ним такое случалось то и дело; как вспышки на солнце – надо просто переждать, и все само пройдет.
А тут ему позвонили и предложили солидную плату за один только осмотр. «Требуется мнение эксперта, – сообщил грубый голос по телефону, – мне сказали, что вы лучший». Был когда-то. Джон взял такси. Влетело в копеечку – путь предстоял неблизкий.
Машина притормозила у кривого штакетника, за воротами фермы – Джон сам об этом попросил. Водитель вытащил из багажника кресло, расправил, помог Джону выбраться из салона. Любезно придержал калитку. Джон скользнул по нему взглядом и поехал по ухабистой дорожке к дому.
Хозяин дома – и фермы, и пациента – встретил его с сигаретой в зубах.
– Здравствуй, док, – он протянул широкую и плоскую, как лопата, руку. Джон стиснул ее. Рукопожатие вышло хорошим, крепким. Фермер глядел сверху вниз, но без особой жалости – видно, его предупредили, с кем он будет иметь дело.
– Где он? – спросил Джон.
– Может, по стаканчику для начала?
– Может быть, после, – Джон сжал подлокотники кресла. – Хотелось бы сначала разобраться с делом.
– Тогда за мной, – фермер бросил окурок, втоптал его в грязь и зашагал неспешно, на ходу объясняя, что к чему. – Я купил его больше года назад. Ну, сначала он болел, но местный доктор поставил его на ноги. Он не такой башковитый, как столичные доктора, но дело свое хорошо знает. Он мне про тебя и сказал, что ты лучший. Майк Стемфорд – знаешь, может.
– Знаю, – улыбнулся Джон, поспевая за фермером. – Он ничуть не хуже меня. Мы заканчивали один университет.
– Ну, он сказал, что звезд с неба не хватает – а вот ты сразу смекнешь, в чем дело. Ты ведь на войне был, э? И как раз с этими существами работал?
– Да, все верно. Моя специализация называется «иппотеринар». Я служил в особой части.
– Ну и как, хорошие из них солдаты?
Кресло дернулось и замерло, колесо увязло в густой грязи.
– Лучше расскажите, в чем проблема. – Фермер шагнул к нему, собираясь помочь, и Джон добавил: – Не надо! – а затем, пытаясь сгладить резкость, растянул губы в улыбке. Он качнулся в кресле, выдергивая колесо из вязкой грязи, и с усилием толкнул коляску вперед.
– Да я собирался стать заводчиком, вообще-то, – пояснил фермер. Они обогнули дом, и теперь Джон мог различить вдалеке загон. – Думал продавать, разжиться немножко. А то мне с него пока одни убытки. Ну, одну кобылу привел, другую – ничего, даже не подходит. И так, и этак, думал заставить – а его разве заставишь? Есть перестал. Стемпфорд велел тебя вызывать, док.
Они остановились у загона. Неровные, выкрашенные белым доски были крепко сбиты. Высокая изгородь, ворота на засове.
– Я сначала даже спать не мог, все ждал, что найдутся смельчаки – захотят увести. Дежурил у окошка с ружьем. А теперь даже калитку запереть забываю.
– Славно. Дальше я сам, – Джон въехал на огороженный участок, примял колесами жухлую траву. Кентавр стоял вдалеке, настороженно следил за ним, скрестив на груди руки. На его лице было написано надменное упрямство, а вот хвост нервно обмахивал вороные бока.
Джон остановил коляску в паре метров от существа. С такого расстояния он упирался взглядом в крепкие ноги с массивными копытами. Ему и раньше-то приходилось нелегко из-за роста – даже на своих двоих он смотрел на кентавров снизу вверх, а теперь и вовсе был вынужден просить их склонить колени. Далеко не каждый соглашался, и не было ни малейшего шанса продолжить работу иппотеринаром.
В этот раз Джон не стал просить. Он чувствовал нервозность кентавра, его страх и гнев, все это казалось почти осязаемым. Джон сделал лучшее, что пришло ему в голову. Он протянул руку так же, как протягивал ее фермеру.
– Меня зовут Джон Уотсон. Сегодня я твой лечащий врач.
Прошло несколько мучительно долгих секунд, прежде чем кентавр осторожно коснулся его ладони.
– Шерлок Холмс, – произнес тот.
И после этого позволил осмотреть себя. Джон провел рукой по крутому теплому боку, ощупал живот и колени, проверил подковы, мягко подталкивая ноги, заставляя Шерлока поднимать их по очереди. Тот смиренно подчинился, его взгляд был устремлен поверх головы Джона, куда-то в пустоту – светлый, выцветший.
– Как ты себя чувствуешь, Шерлок? – спросил Джон, и Шерлок вежливо откликнулся, немного удивленным тоном:
– Спасибо, неплохо.
– Почему ты перестал есть?
– Это скучно.
– Я бы с тобой поспорил, – Джон усмехнулся, а Шерлок недоуменно нахмурил брови. Джон был уверен, что ему это все впервой; не осмотр, разумеется – беседа. Он сомневался, что с ним хоть кто-нибудь разговаривал за этот год. Майк, конечно, был хорошим человеком, но кентавров всегда побаивался. Из-за этого он так и не смог стать блестящим специалистом. Недостаточно знать болезни, нужно знать пациентов. Джон повидал достаточно в жарких песках пустыни, он видел этот взгляд, скользящий, уплывающий – будто устремленный в другой мир. Он мог различить хандру. Опасное дело. Кентавры в большинстве своем – чувствительные натуры, и на войне особенно были подвержены этой болезни. В какой-то момент им просто становилось неинтересно, неинтересно жить, и после этого смерть их сама находила.
– Ну, ты кажешься мне вполне здоровым, – подытожил Джон, а Шерлок закатил глаза к небу.
– Что за облегчение.
– Но есть одна проблема. Твой хозяин, вон там, – Джон указал себе за спину, в сторону ограды, где поджидал его фермер, нетерпеливо вытягивая шею, пытаясь разобрать, что происходит в загоне, – он надеется получить потомство.
– В таком случае, ему следует меньше внимания уделять любовнице, она бесплодна.
– Что? – Джон нахмурился. – Нет. Он хочет потомства от тебя. В смысле, от тебя и… он ведь приводил тебе…
– Не моя сфера, – оборвал его Шерлок. Голос его прозвучал спокойно, а вот выражение лица сразу стало замкнутым. – Не интересуюсь половыми сношениями с кобылами, даже ради благой репродуктивной цели.
– Вот оно что… – растерянно протянул Джон. Нахмурился, вспомнив, – погоди, ты что-то говорил про бесплодную любовницу… откуда ты знаешь такие подробности?
Шерлок переступил копытами, сказал небрежно:
– Я просто вижу некоторые вещи яснее… чем хотелось бы, – он фыркнул. – Стоило сказать «пас».
– Что?
– Прошлой ночью, когда поднимали ставки. Карты были плохими, ты и сам должен был это понимать.
Джон пораженно застыл. Шерлок смотрел на него сверху, и его лицо казалось светлым овалом; солнце светило ему в затылок. Джон услышал, как ветер шуршит травой, а потом выдохнул:
– Невероятно.
Хозяин выкрикнул от ограды:
– Ну как там?
– Да, все хорошо.
– Эй, док, проверь, он детей-то заделать сможет? Орган рабочий?
Шерлок злобно дернул хвостом, рассекая воздух, ударил себя по боку.
– Он в порядке, – крикнул Джон, не оборачиваясь, и добавил вполголоса: – Извини за это. Я постараюсь ему объяснить.
Шерлок склонился к нему, изогнувшись, как знак вопроса. На мгновение Джон смог увидеть его лицо – близко и отчетливо. Удивительно умное, человеческое, с высоким лбом и скулами. Глаза Шерлока глядели пристально, серьезно.
– Невероятно, – передразнил он.
Фермер был нетерпелив, как ребенок.
– Ну, какой вердикт, док? – спросил он сразу же, стоило Джону покинуть загон.
– Не стоит обращаться с ним, как с глупым животным. Кентавры сложнее устроены. В них куда больше человеческого, чем принято считать.
– Это ты к чему? – хмуро буркнул фермер, и Джон пожал плечами, толкая колеса вперед.
– Кобылы его не привлекают.
– Это что же? Бабу ему найти? – растерянно уточнил фермер, поспевая за Джоном.
– Не думаю, что это решит проблему.
Пару секунд они молчали. Затем фермер сунул в зубы сигарету, процедил, щелкая зажигалкой:
– Ну, так что решит? Свечи им зажечь, может, музыку – чтоб как полагается? – он ухмыльнулся, выпустил дым из ноздрей. – Подмешать ему пилюли в воду?
– Это уж точно не поможет, – жестко сказал Джон. – Оставьте эту идею.
– Тогда я его продам. Кастрирую и отдам на скачки. Хоть какую-то прибыль получу, ладно бы окупилось все то, что я потратил на это чудо света.
Джон открыл было рот, но потом остервенело заработал руками, мчась к воротам.
– Решать вам. Вызовите мне такси, я должен быть в городе к ужину.
***
Ему позвонили на следующее утро. Джон не сразу понял, чего от него хотят. Голос в трубке то и дело прерывался, словно были помехи на линии. Наконец, Джон выяснил, в чем дело.
– Ничего не трогайте, – отдал он приказ, – позвоните врачу, а больше ни с кем не говорите. Я сейчас приеду.
Звонил мальчишка, служивший в доме фермера. Обычно по утрам он насыпал зерно птицам и ухаживал за крупным скотом, а потом топил печку и будил хозяина – но этим утром разбудить его не удалось бы никому. Мальчик обнаружил фермера, лежащего у подножия лестницы лицом вниз, с проломленным затылком. «Видать, крепкое было копыто», – добавил мальчишка, когда Джон приехал.
– Где врач? – сразу же спросил он. Перегнувшись через подлокотник кресла, он прижал палец к шее фермера.
– Сказал, что будет, как сможет. Полисменов я тоже позвал, думал, они вперед вас приедут – но им далеко добираться. Вот уж глухомань! А все говорят: «уединение, уединение», – передразнил мальчик. Он уже пришел в себя и звучал не так напугано, как по телефону. Лежащего на полу мужчину рассматривал с отстраненным любопытством, как картину в музее. Смерть его и вправду выглядела бутафорской; Джон определил, что фермер мертв, по меньшей мере, четыре часа. Вероятно, удар был смертельным.
– Теперь его пристрелят? – спросил мальчишка. – Кентавра, да?
– Почему ты считаешь, что это его работа?
– Так он же взбесился. Как узнал, что с ним сделают, весь вечер по загону носился, как чокнутый. Я даже еду побоялся оставить, думал, пришибет.
– Загон запирается, да и входная дверь тоже.
– Очень уж он умный, – осуждающим тоном возразил мальчик. Джон применил последний аргумент:
– А как же соглашение?
Было это мифом или нет, но каждый знал, что когда-то давно кентавры заключили с людьми соглашение. Детали его не дошли до этих дней, но общая суть сводилась к тому, что ни один кентавр не причинит вреда человеку.
Джон и сам не знал, почему ему так хочется оправдать Шерлока. Он понимал, что никто не станет слушать его, постороннего, по сути, человека. Мальчишка позвонил ему лишь только потому, что номер был записан на листке возле телефона. Полиция уж точно разбираться не будет; Шерлока пристрелят, как опасное животное. Закон был очень строг на этот счет.
– Иди к воротам и жди полисменов, – велел Джон, а сам обогнул дом и поспешил к загону. Утреннее сонное солнце пыталось пробиться сквозь плотный слой туч, и свет то озарял траву, то пропадал. Джон с трудом дотянулся до задвижки, открыл ворота и въехал за ограду. Шерлок был там. Он не способен был устоять на месте, яростно вышагивая туда-обратно. Его темные, блестящие бока вздымались, а сильные руки были напряжены, как для драки. Когда он увидел Джона, то издал низкий, яростный звук – совсем звериный. Стоило Джону подъехать ближе, как тяжелые копыта вспороли землю, взметнулись в воздух, угрожающие.
– Валяй, ударь меня, – произнес Джон, не показав страха. – Мне росту не хватит ответить.
Ему и в голову бы не пришло ударить по ногам; только по-джентльменски – прямо в нос!
Шерлок внезапно успокоился. Так быстро, словно только и ждал сигнала. Передние ноги его подогнулись, и он неловко опустился на землю перед Джоном.
– Что меня ждет? – спросил он быстро. Его глаза были широко распахнуты, лицо побелело.
– Ничего хорошего, – откликнулся Джон. – Ты знаешь, что случилось?
– Убийство.
– Есть версии, кто мог это сделать?
– Я скажу тебе кто, если ты дашь мне время.
– У тебя около пяти минут, прежде чем явится полиция.
– И возможность, – добавил Шерлок, а Джон развернул кресло, показав на распахнутые ворота загона.
Шерлок неуверенно обернулся, замерев на границе загона.
– Ну же! – прикрикнул Джон, и Шерлок сорвался на галоп, в одно мгновение уносясь прочь. «Сбежит», – обреченно мелькнуло в голове у Джона. Сбежит – и поминай, как звали. И объясняй всем вокруг, какого черта его понесло к загону. Джон быстро заработал руками, раскручивая колеса. Он поехал к дому на максимально доступной для него скорости. Шерлок был у двери, топтал копытами смятый половик. Не решался зайти в людское жилище. Джон проехал вперед, и Шерлок двинулся следом. Ему пришлось пригнуться, чтобы не стукнуться о притолоку в тесной прихожей.
В гостиной он подошел к телу, медленно, насторожено. Копыта громко стучали по деревянному полу, а хвост нервно дергался. Шерлок вдохнул, раздув ноздри, и медленно выдохнул. Он согнул передние копыта и опустился на пол возле бывшего хозяина. Осмотрел рану на затылке, затем окинул взглядом комнату, обернулся, отыскивая глазами Джона. Улыбнулся – нервно и торжествующе.
А после блистательно, в несколько фраз, объяснил, почему убийцей мог быть только человек. Только близкий жертве человек. Только женщина. Он обнаружил орудие, вычислил мотив, и на это ушло меньше, чем пять минут.
Джон смотрел во все глаза. Слушал каждое слово.
Был потрясен.
Закончив излагать, Шерлок поднялся и гордо вскинул голову. И без того высокий, он теперь казался высшим существом. Вместилищем гениальности.
Джон слышал, что кентавры обладают своими талантами. Помимо меткой стрельбы и выносливости, помимо скорости и стати. Интуиция, предчувствия, разговоры со звездами в небе – Джон сталкивался с этим в армии. Там, в пустыне, во что угодно поверишь, лишь бы надеяться. И они давали надежду, щедро, не скупясь. Обещали, что Джон найдет свой путь среди песков, и что свинец приведет его к верной двери. Свинец пробил ему плечо, осколки раздробили ноги, а двери пока все чаще захлопывались перед его носом – но Джон помнил смутный шепот, и предсказания, и обещание счастья.
Считалось, что у кентавров дар.
Но такого Джон прежде не видел. Шерлок не обращался ни к звездам, ни к земле, ни к третьему глазу. Он просто… замечал детали. Истолковывал их. Приходил к выводам. Так просто и легко – когда звучало из его уст, и Джон изумлялся, что сам не увидел, не додумался… по крайней мере, ему хватило ума поверить Шерлоку.
А вот Шерлок не верил – это читалось в напряженном, упрямом взгляде.
– Что теперь? – спросил он негромко, переступив копытами – совсем рядом с лужей крови, едва не задев ее. Казалось, он абсолютно равнодушен к мертвецу посреди комнаты, словно это предмет мебели, мусор на полу.
– Теперь ты вернешься в загон, – сказал Джон, и Шерлок опустил голову. – Я встречу полисменов и все им объясню. Повторю то, что ты сказал. Ты ведь понимаешь, что тебе они не поверят. Даже не выслушают. – Говорить это было неприятно, но необходимо. – Раз ты действительно невиновен, тебе ничего не грозит. Они не тронут тебя, Шерлок.
Джон произнес это жестко, стараясь верить собственным словам. Он надеялся, что сможет воспроизвести монолог Шерлока, сможет объяснить все полисменам так же изящно и четко.
Джон повернул коляску, посторонившись с прохода. Шерлок еще секунду медлил, затем вышел из комнаты, сложив руки на груди. Двинувшемуся за ним Джону бросил:
– Я сам запрусь в загоне.
Джон кивнул. Когда Шерлок ушел, он поднял голову и взглянул на мальчишку, притаившегося на ступенях лестницы.
– Ты слышал все?
Мальчик кивнул, глаза блестели на худом личике.
– И что думаешь?
– Ну, он толковые вещи говорил, сэр.
Джон кивнул, улыбнулся.
– До этого дошли мы сами. Шерлок ждал в загоне, как ему и положено.
Мальчишка получил свой шиллинг и расплылся в широкой ухмылке. Когда прибыла полиция, Джон был готов. Он рассказал, как и почему женщина, много лет любившая мужчину, могла пойти на убийство. Рассказал и о ее бесплодии, и о жестоких шуточках фермера, и о ссоре, повлекшей за собой несчастье. Шерлок даже предположил – на основании складок пледа, лежащего в кресле – куда убийца могла направиться. Джон передал его слова точь-в-точь, и офицер полиции был под большим впечатлением.
– И вы поняли это, просто взглянув на мебель в комнате?
– И еще на затылок убитого, и на вмятины от каблуков, – уточнил Джон, переживая, что полисмены что-нибудь упустят. Офицер – с густыми, ровными усами – восхищенно улыбнулся.
– По-моему, у вас выдающийся ум, доктор. Жаль, что вы не служите в полиции.
Джон молча пожал плечами. Его интересовала судьба Шерлока.
– Куда теперь его денут? Наследников у фермера не осталось, а его единственный близкий человек скоро угодит за решетку – если вы ее поймаете, конечно, – хмыкнул Джон. Полисмен, не тот, что с усами, а уже другой, тощий, рассеянно ответил:
– Возможно, что-то из этого достанется государству. Что-то пойдет в уплату долгов – у бедняги их было много, знаете ли. Ну и, конечно, будет аукцион.
– Аукцион?
– Так всегда случается в маленьких деревеньках вроде этой. За каждым несчастьем следует аукцион, где все распродается – движимое и недвижимое имущество. Соседи купят скот, кто-нибудь позарится на мебель…
– Как насчет кентавра? – выпалил Джон. Полисмен поскреб подбородок.
– Думаю, его тоже можно будет купить.
– Могу я купить его сейчас?
– Зачем вам? – полисмен уставился на Джона во все глаза, глядя сверху вниз. Словно осознав бестактность вопроса, покраснел и быстро отвел глаза, стараясь не глядеть на кресло. Джон сжал подлокотники. Он привык к этому, к подобным взглядам – виноватым и ускользающим. То, что люди считали вежливостью, задевало всегда сильнее остального.
– Допустим, это мое дело, зачем, – ровно откликнулся Джон. – Я заберу его сегодня.
Ему пришлось оставить вместе с крупной суммой денег и пару долговых расписок, и именные часы с гравировкой. Джон не отдавал себе отчета в том, что именно он делает, пока не стало слишком поздно. Шерлок теперь принадлежал ему, и Джон понятия не имел, как с ним поступить. Он вернулся к загону – небо уже стало совсем светлым, птицы в курятнике подняли гомон – и отпер замок. Шерлок ждал его у дальней стороны ограды, необычайно спокойный, почти мечтательный. Окинув Джона внимательным взглядом, Шерлок поднял уголки губ в полуулыбке.
– Полагаю, сработало.
Джон кивнул. Он слегка нервничал. Кашлянув, сообщил:
– Я снимаю милую квартирку в Лондоне. Домовладелица – добрая женщина, и никогда не лезет в мои дела.
Шерлок поднял брови, недоверчиво уставившись на него.
– Есть… предложение, – Джон вздохнул. – Здесь тебе все равно делать нечего. И уж точно не стоит калечиться на скачках. В городе тебе придется нелегко, но это только на первое время, а потом мы что-нибудь придумаем.
Шерлок все молчал. Джон облизал губы.
– Если ты согласен, конечно, – добавил он, чувствуя себя невероятно глупо. Теперь он еще и уговаривал этого упрямца! Словно именно он нуждался в этом, словно когда-нибудь мечтал нажить себе проблем в виде получеловека.
Внезапно Шерлок наклонился, уставившись Джону в лицо. Снова очутился близко, слишком близко, чтобы это было комфортно или вежливо. Взглянул своими необыкновенными, прозрачными глазами.
– Я верну тебе деньги, все до пенса.
– Не сомневаюсь, – Джон пожал плечами, слегка расслабившись. Развернувшись, он поехал прочь из загона, а Шерлок вышагивал рядом, расправив плечи.
Покидая ферму, Шерлок оглянулся. Без малейшей тоски или сентиментальности – просто окидывая взглядом места, где не был счастлив. Запоминая их.
***
То, что Джон ввязался в авантюру, было понятно сразу. Но все масштабы собственной поспешности Джон постигал по мере того, как они приближались к Лондону. Ему пришлось попросить таксиста ехать медленно, чтобы Шерлок мог шагать рядом. Опустив окно, Джон время от времени перебрасывался с Шерлоком фразами. Словно они были два друга, ведущие обычную беседу по пути домой.
– В твоем договоре об аренде наверняка не прописан этот пункт, – сообщил Шерлок задумчиво, – но вряд ли домовладелица будет в восторге, если ты заведешь лошадь в квартире.
– Ну, так мне всего лишь не нужно заводить лошадей, – пожал плечами Джон с беззаботной ухмылкой. Шерлок дернул головой: короткий, звериный жест. И тоже ухмыльнулся.
Когда движение на дороге стало слишком оживленным, пришлось отпустить кэб и поехать по тротуару. Джон толкал колеса, а Шерлок аккуратно вышагивал рядом. Люди таращились на них во все глаза, заставляя Джона стискивать зубы. Он ненавидел это. Всей душой. И мог только представить, как сильно ненавидит это Шерлок.
Но Шерлока чужое внимание будто бы и не задевало. Он с интересом разглядывал витрины, афиши и прохожих. Возле крылечка китайского ресторана вдруг остановился, глубоко вдыхая запах острых приправ. С минуту пристально наблюдал за воробьем, пьющим из лужи.
– Столько информации, Джон! – взволнованно поделился он.
Джон угрюмо кивнул.
– Добро пожаловать в Лондон.