Work Text:
— Принесите справку с места работы! С остальными документами у вас всё нормально.
Кенни мысленно поблагодарил деда за то, что тот держал бумажки в полном порядке, а убрать из писцовых книг запись о смерти и подделать дату рождения оказалось относительно просто. Непросто оказалось победить систему. Чтобы оформить опекунство над мелким пиздюком, требовалось официальное трудоустройство. На его возражение, что он представитель творческой профессии — заезжий гастролёр — тётка в окошке одним взглядом показала всё, что думает о подобного рода остроумии, и устало произнесла:
— Тогда принесите справку от руководителя труппы. Можно в свободной форме, главное с его подписью и печатью организации.
«А листовку полиции тебе не принести? Будет вместо квартальной премии», — подумал Кенни, но вслух этого говорить не стал.
Наверное, тут надо было улыбнуться, чтобы задобрить грымзу. Или глазками похлопать? Бабы иногда говорили что-то про его ресницы, спрашивали, зачем ему такие длинные, и сетовали на злую природу, но ему на собственную внешность было плевать. Знал, что не урод, остальное его не волновало. Знал он и о впечатлении, которое производила на людей его улыбка. Некоторые даже ссались от открывающейся им бездны обаяния.
Сейчас эти методы не подходили. Чтобы победить бумажного чёрта, требовалось что-то другое.
— Или зарегистрируйтесь на бирже труда. Справка оттуда тоже подойдёт.
Видимо, глядя на то, как огромный мужик мнётся перед ней в раздумьях, не желая уходить, грымза чуть-чуть смягчилась.
— А где она находится?
— Дойдёте до конца улицы, повернёте направо, там будет два дома, один двухэтажный старый, второй чуть повыше и поновее. Огибаете тот, что поновее, с торца будет нужный вам вход. Поднимаетесь на самый верхний этаж, пятая дверь слева, почти в самом конце коридора.
Поблагодарив грымзу за информацию, Кенни всё-таки растянул уголки губ в улыбке.
Нужное ему здание оказалось немного не там, где должно было быть, а на пару кварталов дальше, и не справа, а слева, но хотя бы дверь находилась в положенном ей месте. Отстояв очередь, переждав пару очень необходимых перерывов, Кенни получил очередной ворох инструкций и охапку бумаг, которые требовалось заполнить.
И вот, наконец придя домой и поставив на стол рядом с собой кружку холодного пива, он с наслаждением отхлебнул и приступил к сражению с мерзкими бумажонками. Мелкий пиздюк, ради которого приходилось идти на такие жертвы, энергично возил тряпкой по засиженному мухами подоконнику.
Писать Кенни не любил. Почерк у него был так себе, а если говорить честно, то как у дохлой и околевшей курицы. Однако бумажки требовалось заполнять разборчиво, поэтому приходилось корпеть над каждой буквой. О себе нужно было рассказывать то, что, с одной стороны, походило на правду, с другой — не шокировало бы тех, кто станет это читать. Например, в графе «что вы умеете делать» нельзя просто написать «шинковать уродов в мелкий фарш» или «выбивать дурь из зарвавшихся мудил».
— Мо-гу ве-шать пол-ки… — шептал он себе под нос, старательно выводя закорючки.
Ну а что, столярке и мелкому бытовому ремонту отец его учил, пока был жив. А потом… при такой жизни, как у него, чему только не научишься.
— И ваших конкурентов, — прозвучало достаточно громко откуда-то из-под кровати.
Кенни поднял голову от бумаг. Мелкий закончил с подоконником, который теперь блестел как совесть младенца, заправил постель, стряхнул мусор с покрывала на пол, после чего наполовину залез под кровать, чтобы вымести годами копившееся там дерьмо. Весело фыркнув на фразу пиздюка, Кенни продолжил писать, всё так же проговаривая вслух:
— Чи-ню ме-бе-ль…
— И состав вашей семьи…
Щенок уже вылез из-под кровати. Рукой, одетой в большую резиновую перчатку, он держал за край порванный презерватив и брезгливо морщился. Нет, ну надо же, какой чистоплюй! Кенни не был виноват в том, что не каждый гондон выдерживал его напор. И, между прочим, это было проблемой, потому что существовали вещи похуже увеличения численности населения их бренного мира. Нахмурившись (борзость пиздюка переставала ему нравиться), он произнёс:
— Прибью…
Заметив, как щенок открывает рот, чтобы ответить, почти прорычал:
— Это я тебе, мелкий! Прибью, если ещё хоть слово скажешь!
Однако сопляк сегодня был каким-то чересчур отчаянным и пробубнил себе под нос, на полтона ниже, но всё равно так, что его можно было услышать:
— Понятно, «просто прибью».
Бегал Кенни быстро, и ноги у него были длинные, но пиздюк весил меньше и топтался ближе к двери. Пиздючья позиция была более выгодной, Кенни видел, что тот успеет слинять. Продувать сопляку не хотелось, поэтому он, нарочито картинно изображая задумчивость, подпёр щеку кулаком и спросил:
— Так как ты считаешь, что нужно написать в этой дульке?
— Обаятельный, привлекательный, умею работать руками.
Мелкий смотрел на него совершенно серьёзно, без малейшей тени юмора или издёвки в глазёнках.
— Ах ты говна кусок, я не в бордель собираюсь устраиваться! — заорал Кенни, перемахивая через стол.
Зарвавшегося сучонка все-таки требовалось проучить. А в бумажках, так уж и быть, напишет стандартное «выношу мусор, цена договорная».