Work Text:
Все считают Ван Ибо кул гаем. Все – это соседи по многоэтажке, ребята с учёбы, подработки и ещё какой-то мизерный процент населения их огромного города. Ван Ибо серьёзен и собран, особенно когда занимается важными и нужными делами. От него всегда можно ожидать суровый взгляд и почти никогда – улыбку. На самом деле он довольно приветлив, просто, ну, вот такое у него лицо.
И не то чтобы это было секретом, но так уж получилось, что мало кому известно, как Ибо преображается, когда речь заходит о том, что ему по-настоящему нравится. Отдельным пунктом в этом списке стоят животные: он просто обожает кошек и кроликов, но самая большая его слабость – это собаки, особенно корги. Стоит ему только их увидеть, как широкая улыбка сама собой расползается по лицу. По его мнению – очень глупая, но по мнению близких – просто очаровательная. Ибо никак не может её подавить, потому что все его силы уходят на то, чтобы сдерживать внутри восторженные вопли.
Вот и сейчас Ибо внутренне кричит, потому что в окно своей квартиры видит очаровательную, сердечком, жопку корги с коротким хвостиком. Забавно перебирая лапами, собака бежит в сторону небольшого парка напротив. Там её ждёт хозяин, которого Ибо уже не может толком разглядеть. Он в любом случае уверен, что ни у кого из жильцов дома корги нет. И, раз ему так повезло увидеть эту прелесть сегодня утром, значит, у него определённо будет очень хороший день. Ибо сам сделает его таким, иначе он – не он.
Следующим утром Ибо выходит во двор пораньше, чтобы немного обкатать новый скейт. У их дома нет для этого какой-то специальной зоны, поэтому он рассчитывает уйти до того, как бабули подтянутся позаниматься тайцзи. Он как раз тренирует прокат, когда слышит со стороны подъезда собачий лай, и в следующий момент видит, он уверен, ту самую корги. Ибо останавливается, как всегда не в силах сдержать улыбку, подбивая к себе скейт. Так откуда она здесь уже второй день подряд?
Задаваясь этим вопросом, Ибо наблюдает за тем, как собака вертится вокруг себя, как блестит на солнце её мягкая шерсть, и лыбится от восторга. Он не сразу замечает, что следом на площадке появляется человек, а потом поднимает глаза.
К корги подходит парень в сером спортивном костюме. С ногами будто от ушей. На голове у него повязка, чёлка непослушно рассыпается сверху, подчёркивая густые брови. Раннее утро, но он выглядит очень свежо и весь аж светится. Ибо становится неловко за свой стрёмный видок в футболке с пятном от соуса и растянутых шортах, поэтому он тут же сигает за дерево.
– Корица, иди сюда! – улыбаясь, кричит парень, и собака тут же бежит к нему. Это и есть её хозяин?
“Какой у него приятный голос, а какая улыбка…” – думает Ибо. Таких жильцов у них тоже никогда не было. Чей-то гость или родственник, возможно. Тогда этому кому-то повезло вдвойне!
Тем временем прекрасный незнакомец начинает утреннюю пробежку, собака устремляется за ним, и сердце Ибо, кажется, тоже.
***
Нет, на следующий день Ибо выходит во двор в то же самое время абсолютно точно не для того, чтобы проверить, появится ли опять тот парень со своей корги. У него есть своё расписание. Он просто снова проверяет скейт и снова видит, как прекрасный незнакомец выходит на улицу, уже в другом спортивном костюме – синем с белым, и приступает к пробежке. Корица отправляется следом, а Ибо поспешно ретируется домой.
Нет, Ибо вовсе не необщительный, у него есть друзья, и много. Но ему с трудом даются новые знакомства, если они не по интересам. И даже сейчас, несмотря на то, что они с этим парнем очевидно оба любят собак, спорт и ранние подъёмы, он просто не может подойти и познакомиться. Боится выглядеть глупо, не удержать лицо. И едва ли представляет, как начать разговор. “У вас такая классная собака”? “И вы тоже классный” – само собой добавляется следом. Это слишком жестокий, двойной удар прекрасием по его неподготовленному и, как оказалось, довольно слабому сердцу.
Идёт пятый день как Ибо наблюдает за этим парнем. На третий и четвёртый он смотрел из окна своей кухни, которое, как оказалось, выходило именно туда, где тот бегал – на дорожку вдоль местного парка, хоть с восьмого этажа и не особо разглядишь. И вот сегодня, не опять, а снова, Ибо во дворе и позорно залипает, сидя на лавочке. Объект его любования каждый день в новом костюме и, кажется, выглядит даже лучше, чем прежде, будто сошёл с обложки спортивного журнала. А какие у него бёдра… Ибо невольно закусывает губу, думая о крепких мышцах ног и ягодиц. И пользуется возможностью пялиться без стеснения, пока прекрасный незнакомец со своей собакой носятся наперегонки где-то вдалеке.
– Понимаю тебя, Бо-Бо, – кряхтит кто-то за его спиной, и, оборачиваясь, Ибо обнаруживает главную по занятиям тайцзи, бабулю Вэнь, которая непонятно когда так тихо подкралась к нему, чтобы сесть рядом. – Чжань-Чжань такой хороший.
“Просто откуда?” – отвесив челюсть, думает Ибо про всё сразу, пока бабуля Вэнь расписывает ему прелести парня, который, оказывается, всего лишь эти самые пять дней назад переехал в их дом и за такой короткий срок очаровал в нём всех – от самого Ибо до бабушек и малышей в песочнице.
Теперь он, наконец, знает, как зовут его прекрасного незнакомца. “Чжань-Чжань”, – гоняет он в голове. “Чжань-гэ”, – говорит уже себе под нос, смакует на языке. Красивое имя, ему подходит. Ибо хочется выть.
***
Он точно встал не с той ноги сегодня, и ему не стоило выходить на улицу. Ибо запоздало понимает, что совершил слишком много стратегических ошибок буквально за пару минут: расположился чересчур близко к выходу из подъезда, выбрал для практики неудачный трюк, ошибся и ударился – и вот оно, Корица его заметила.
Собака резво бежит в сторону Ибо, а тот снова оступается, приземляясь коленкой на асфальт, и сразу же пытается отползти в кусты. Но Корица оказывается быстрее – в следующее мгновение она уже тычется носом в его яркие зелёные кроссовки.
Запоздало Ибо понимает, что Чжань-гэ тоже направляется к нему. И, сквозь стук собственного сердца, слышит, как Корица, которой, видимо, надоело нюхать его обувь, с глухим звуком валится ему под ноги.
– Привет! Кажется, ты ей понравился! – говорит Чжань-гэ, подходя ближе. – Боже, ты в порядке?
У Ибо перед глазами всё плывёт, несмотря на стопроцентное зрение. Он не понимает, о чём речь, пока не решается проследить за взглядом Чжань-гэ и не обнаруживает, что поверх уже подживающих синяков на его коленке теперь красуется кровоточащая ссадина.
– Д-да, всё н-нормально, – только и может выпалить Ибо.
Корица издаёт странный, но будто бы довольный звук и перекатывается на другой бок, ближе к правому кроссовку.
– Я Сяо Чжань, а это Корица, – говорит Чжань-гэ, улыбаясь так, что его глаза становятся полумесяцами. – Мы можем пригласить тебя зайти к нам на антисептик?
Ибо сжимает свои пухлые губы так сильно, что рот буквально превращается в прямую линию, и кивает. На самом деле он рад, что это знакомство всё же состоялось, пусть и при таких обстоятельствах. Просто ему нельзя себя выдать. По крайней мере, не сейчас.
– Я Ван Ибо, – наконец, представляется он, стараясь выглядеть максимально серьёзно, насколько это возможно в его ситуации. – Очень приятно.
– Корица, девочка моя, ну что это такое, – Сяо Чжань не перестаёт улыбаться, пытаясь оттащить свою собаку от Ибо, чтобы помочь ему встать. – Прости, она порой такая приставучая.
Он протягивает руку, и Ибо хватается за его смуглую тёплую ладонь.
– Я только недавно переехал, поэтому, пожалуйста, не обращай внимания на бардак, – говорит Сяо Чжань, открывая дверь в свою квартиру.
Он предлагает Ибо сесть на барный стул за кухонным островком и удаляется в другую комнату за аптечкой. Ибо же пытается прийти в себя от очередного приступа искренней радости – пока они вместе ехали в лифте, Корица начала облизывать его ноги. И всё это под очень забавный смех своего хозяина, такой заразительный, что Ибо просто не мог не засмеяться в ответ. “Впервые вижу, чтобы она так быстро к кому-то прониклась!” – признался Сяо Чжань. Кажется, вселенная благословила Ибо за все те разы, когда он падал со скейта и прочим образом себя травмировал.
Он осматривает оформленную в светлых тонах зону гостиной: высокий книжный шкаф и большой телевизор, стопку дисков на маленьком столике у дивана, журнал рядом и очки на нём. Образ Сяо Чжаня начинает сам собой дополняться небольшими деталями.
“Ну точно благословила”, – снова думает Ибо, когда тот возвращается и опускается перед ним на колени, поставив аптечку на пол. Корица садится рядом и заинтересованно смотрит снизу вверх.
– Молодец какая, хочешь помочь? – Сяо Чжань чешет собаку за ухом и гладит по голове.
Ибо невозможно неловко возвышаться над ними, и он дёргается, чтобы спрыгнуть со стула, но ладонь Сяо Чжаня ложится прямо ему на бедро, останавливая, и при этом пуская по всему телу жар. Ибо как можно незаметнее сглатывает и старается больше не шевелиться. В комнате разом становится как-то душно.
Пока Сяо Чжань занят тем, что обрабатывает рану ватным тампоном и потом заклеивает лейкопластырем, Ибо переживает личный кризис. А Корица смотрит на него так, будто всё прекрасно понимает.
– Готово, – говорит Сяо Чжань, довольно кивая самому себе и поднимаясь с колен. Ибо пытается сделать в ответ своё обычное “крутое” лицо, но не уверен, не терпит ли фиаско. – Как насчёт чая или кофе? Только мне нужно в душ после пробежки, ты сможешь подождать немного?
Ибо даже думать не нужно, чтобы понять, что он явно не в состоянии вывезти Сяо Чжаня после душа, в каком бы виде тот к нему потом не вышел. Его богатое воображение снова пускается в пляс, подкидывая довольно сомнительные картинки. Это нужно прекратить и как можно быстрее.
– Прости, но мне уже пора в универ, – выпаливает он, спрыгивая со стула.
– Ох, очень жаль. Тогда, ещё увидимся, Ибо?
Корица тявкает в унисон с его вопросом. Ну какие же они! Ибо ощутимо плывёт, но продолжает держать лицо.
– Был рад знакомству! Увидимся! – и спешит скрыться на лестничной площадке, как можно быстрее сбегая по ступенькам на свой этаж и, наконец, позволяя себе расплыться в одной из самых глупых, но счастливых, – он в этом уверен – улыбок.
***
Их следующая встреча происходит в подъезде. Ибо ковыряется в своём почтовом ящике, пытаясь вытащить застрявшую там газету, когда позади раздаётся уже знакомый голос.
– Ибо? – говорит Сяо Чжань, и тот застывает прямо с рукой в ящике, только голову поворачивает. – Привет!
– Привет!
– Давно тебя не видел, ты перестал кататься по утрам? – Сяо Чжань спрашивает так искренне, что Ибо становится стыдно, ведь он и правда перестал, более того – сделал это намеренно. Но в таком не признаются, поэтому он отвечает:
– В универе добавили ранние пары, и я больше не успеваю.
До Ибо запоздало доходит, что он до сих пор стоит, как полный дурак, засунув руку в почтовый ящик. Он дёргает плечом, чтобы её вытащить, и газета летит на пол прямо под ноги Сяо Чжаню. Они оба резко нагибаются за ней, сталкиваются лбами, Сяо Чжань отшатывается, ударяясь боком о перила лестницы. Но их пальцы всё равно цепляются за газету. И, совсем немного, друг за друга. Ну что за катастрофа! Не для этого Ибо избегал своего соседа почти целую неделю.
В итоге они рвут несчастную газету. Сяо Чжань нервно смеётся.
– Почему я такой неловкий? Кажется, все беды от моего роста, – он почёсывает бок – видимо, болит сильнее, чем лоб.
– Наоборот, это здорово, что ты такой высокий, – спешит возразить Ибо, и это его честное мнение.
– Спасибо. Прости, что порвал твою газету. Теперь я тем более должен пригласить тебя на чай или кофе.
Ибо открывает было рот, но Сяо Чжань его прерывает:
– Когда тебе удобно. Просто заходи в гости, Корица будет очень рада тебя видеть.
И уходит, оставляя Ибо с рваной газетой в руках и полным хаосом чувств внутри.
***
Ибо очень хочется пойти к Сяо Чжаню в гости. Хоть на чай, хоть на кофе, хоть просто на воду. И вообще, не обязательно даже что-то пить! Достаточно было бы просто поговорить, рассказать о себе и получше узнать его.
“Тебя уже дважды приглашали. Он явно не против, даже если только из-за собаки. Просто соберись и сделай это, Ван Ибо!”
И хочется, и колется. Он сам до конца не понимает, почему избегает Сяо Чжаня. Неужели это тот самый случай, когда даже уверенные в себе люди вдруг робеют перед теми, кто им нравится? Прячутся, лишь наблюдая со стороны, а при встрече несут всякую чушь?
Ибо жмёт на кнопку вызова лифта – она загорается красным огоньком, табло отсчитывает этажи. А кто-то практически незаметно встаёт рядом.
– Привет! Мы снова встретились.
Двери открываются, они заходят в лифт, и Ибо даже не успевает ничего сказать, как Сяо Чжань сам нажимает кнопку его восьмого этажа, а потом и своего, десятого. Ибо не припоминает, чтобы говорил ему, в какой квартире живёт.
– Спасибо, – вырывается у него раньше, чем он задумывается, благодарят ли за такое. Но Сяо Чжань улыбается ему, а значит, всё в порядке.
Он собирается начать разговор – спросить, как дела, как там Корица, но лифт неожиданно сотрясается с неприятным громким звуком, и Ибо давится словами. Кабина дёргается ещё раз и останавливается. Лампочка мигает, выключаясь, а вместе с ней и электронное табло.
Наступившая темнота давит, стягивая болью виски. Дыхание Ибо тяжелеет, по позвоночнику пробегает неприятный холодок, а потом его наоборот бросает в жар.
“Фонарик. Фонарик на телефоне”, – он пытается побороть свой детский страх и мыслить рационально. Нельзя так облажаться перед Сяо Чжанем, только не когда он уже почти настроился сходить к нему в гости. Ибо шарит руками по задним карманам джинсов, но телефон выскальзывает из его дрожащих пальцев и падает под ноги.
– Ибо, всё нормально? – голос Сяо Чжаня прорывается сквозь стук в висках, его тёплая ладонь находит руку Ибо, а в темной тесноте лифта таки загорается экран телефона.
Сяо Чжань включает фонарик и светит вниз:
– Не хочешь пока присесть?
Он тянет Ибо на пол, они усаживаются вдоль стенки, практически прижимаясь боками друг к другу, и отодвинуться нет возможности, даже если бы хотелось – некуда. Ибо поднимает свой телефон – повезло, не разбился – и включает второй фонарик. Паника начинает отступать, и Сяо Чжань, будто почувствовав это, отпускает его руку.
– Номер диспетчерской, – осторожно говорит Ибо, – должен быть на наклейке рядом с табло.
– Понял, – Сяо Чжань встаёт, светит на стену и набирает номер.
– Обещали быть в течение десяти минут, – довольно заявляет он, закончив разговор. Плюхается обратно, вжимаясь в бок Ибо. – Ох, прости.
– Ты… – начинают они одновременно, а потом оба смеются. И это могло бы быть неловко, но Ибо, внезапно для самого себя, наоборот расслабляется.
– Всё хотел спросить, ты любишь собак? – в итоге спрашивает Сяо Чжань.
– Очень, – слабо улыбается Ибо. – И не только их. Но у меня никогда не было домашних животных. Я уехал из дома в тринадцать и до этого лета жил только в общежитиях.
– Ого, в тринадцать? – Ибо не видит его лица, но ему кажется, что он уже немного представляет себе мимику Сяо Чжаня. То, как он в этот момент поднимает брови, удивляясь. – Но почему?
– По итогам танцевального соревнования меня пригласил в свою школу в Пекине один известный тренер. Я так хотел к нему попасть, что сразу согласился.
– Ты и танцевать умеешь?! – восклицает Сяо Чжань. – Удивительный человек.
“Чжань-гэ тоже удивительный!” – хочет сказать Ибо. Он пока совсем мало о нём знает, да что там мало – практически ничего. Но удивительно уже то, как Сяо Чжань располагает к себе людей, как вежливо и обходительно ведёт себя с ними – что в его компании невольно чувствуешь себя особенным. Как он всегда отлично выглядит. Как…
Ибо понимает, что снова ушёл в свои мысли, когда Сяо Чжань шевелится рядом, пытаясь вытянуть свои длиннющие ноги, но неизбежно утыкаясь кедами в дверь лифта.
– Мне просто многое интересно. Я не могу выбрать какое-то одно занятие, – пытается пояснить Ибо. – Понимаешь, о чём я?
– Конечно. Это и мне знакомо. У меня тоже много хобби, вот только времени на всё еле хватает. Хорошо, что я работаю из дома.
– А кем работаешь?
– Оптимизатором вебсайтов. Долго объяснять, что это такое, но, проще говоря, мы улучшаем страницу так, чтобы она чаще и выше отображалась в поисковиках, и таким образом…
Кабина лифта резко дёргается, заставляя Сяо Чжаня замолчать и сильнее вдавливая в Ибо, и приходит в движение. Зажигается свет, включается табло, а на нём сменяются цифры: четыре, пять…
Ибо поднимает с пола телефон, чтобы отключить фонарик, поворачивает к себе экраном и видит несколько уведомлений о сообщениях и пропущенных. Вот так дела – кажется, он впервые опоздал на подработку, более того – вообще о ней забыл. И, возможно, даже не вспомнил бы, если бы не Чэн Сяо, подруга с танцев, а по совместительству – и напарница на сменах.
– Ибо, всё в порядке? – спрашивает Сяо Чжань. Он уже встал и теперь подаёт ему руку. В этот момент лифт останавливается. Двери открываются напротив цифры восемь.
– Да, я… Прости пожалуйста, я опаздываю на подработку, – Ибо поднимается и одним широким шагом выскакивает на площадку. Ноги затекли и немного подкашиваются. – Увидимся!
Сяо Чжань будто бы собирается выйти следом, а потом, наоборот, отступает назад и молча кивает. Ибо кажется, что он выглядит расстроенным, но, прежде чем успевает как-то среагировать, двери лифта закрываются. Зажатый в руке телефон снова загорается в беззвучном звонке.
***
Чэн Сяо отправляет пиццу в печь, скидывает рукавицы и неожиданно восклицает:
– Таки мне не показалось!
– А? – не понимает Ибо. Он даже не уверен, что правильно её расслышал. В очередной раз задумался о Сяо Чжане и выпал из реальности.
– Ты какой-то странный, – Чэн Сяо задумчиво чешет подбородок, – уже… третий день? Да! С тех пор, как опоздал на смену, застряв в лифте. Или… – она щурится, осматривая Ибо с ног до головы, – это была всего лишь отговорка, и на самом деле ты…
– Постой! – тот резко выставляет ладони вперёд. – Остановись пожалуйста и не додумывай. Я действительно застрял в лифте.
И теперь переживал о том, как некрасиво ушёл, можно сказать, бросив Сяо Чжаня посреди разговора. Разговора, которому всё та же вселенная велела бы продолжиться у кого-то из них в гостях. По крайней мере, так Ибо казалось. Но он был слишком хорошо воспитан и просто не мог не выйти на работу. Поэтому всё испортил.
– Значит, ты был там не один… – Чэн Сяо продолжает подозрительно щуриться, на что Ибо картинно закатывает глаза. – Дай угадаю, с каким-нибудь горячим…
Ибо хлопает дверью, не желая дослушивать. Выходит из кухни, через коридор, на задний двор кафе, по пути стягивая с головы защитную шапочку и заталкивая в карман фартука. Ему нужно подышать. Чэн Сяо, видимо, всё поняла, раз не попыталась следовать за ним, но это не значит, что позже допрос не продолжится. Ибо прекрасно знает свою подругу – так просто от неё не отделаться.
Смена сегодня была бешеная. Он садится, кажется, впервые за несколько часов, вытягивает ноги и смотрит в небо – почти безоблачное, уже слегка подёрнутое пастельными цветами заката. Ветер качает макушки сосен, Ибо полной грудью вдыхает свежий воздух и опускает взгляд.
На тропинке, что пересекает парк по диагонали и как раз ведёт к их дому, он замечает Сяо Чжаня. Уже привыкший наблюдать издалека, Ибо сразу узнаёт его фигуру, но через некоторое время понимает – что-то с ним сегодня не так. Сяо Чжань подходит ближе, и в итоге идёт мимо, совсем не замечая Ибо, а тот какое-то время сомневается, окликнуть его или нет. Кажется, он и вовсе ни разу не обращался к нему по имени вслух.
– Чжань-гэ! – таки вырывается у него, будто само собой.
Тот делает ещё несколько шагов, а потом подвисает и, наконец, оборачивается.
– Ибо! Привет! – Сяо Чжань улыбается ему, устало, но искренне. – Можно? – спрашивает следом, указывая на низкий заборчик, отделяющий территорию кофейни от парковой зоны.
Ибо кивает и сдвигается в сторону, освобождая чуть больше места на лавочке. Сяо Чжань с лёгкостью перешагивает ограждение и садится рядом – под глазами у него круги, а над губой пробились тёмные точки щетины. Ибо привык видеть его свежим и сияющим даже ранним утром и ещё никогда не видел таким.
– Совсем плохо выгляжу? – усмехается Сяо Чжань, и только тогда Ибо понимает, что явно пялился дольше нужного.
– Ничего такого! Чжань-гэ всегда хорош собой! – ну вот, теперь он несёт какую-то чушь. “Прекрати позориться, Ван Ибо. Подумай и скажи что-нибудь умное”. – Ты не голоден?
Ну очень умно! Ибо готов себя по лбу треснуть, но Сяо Чжань с неожиданным энтузиазмом кивает в ответ:
– Честно говоря – очень.
***
– Пицца с креветками, рукколой и моцареллой, – Ибо ставит пиццу, ароматную и горячую – только из печки, на столик перед Сяо Чжанем. – Сделана лично мной.
Тот смотрит на еду голодными глазами, потом поднимает их на Ибо, взгляд задерживается на лице, и это смущает. Губы Сяо Чжаня складываются в “О”.
– Что ты здесь подрабатываешь, я уже понял. Но кто бы мог подумать – пицца-мейкером!
Ибо срочно нужно куда-то деть освободившиеся руки, поэтому он поправляет на себе фартук.
– Я не похож на того, кто умеет готовить? – уточняет он.
– Ты похож на того, кто умеет всё. Потому и предположить было сложно.
Сяо Чжань говорит это с таким восторгом. Ну, он же очень голоден – наверняка поэтому. Теперь Ибо тянет свой фартук в разные стороны и начинает тараторить:
– Прости, я не спросил, чего именно ты хочешь. Но это моя личная рекомендация. Правда очень вкусно. И я угощаю. Что будешь пить?
– О, нееет, – Сяо Чжань машет перед собой руками. – От пиццы я не отказываюсь, но всё ещё настаиваю на том, чтобы чай-кофе были с меня. – он многозначительно поднимает брови и будто проверяет по реакции Ибо, понимает ли тот, о чём речь. Или ему просто кажется. – Поэтому сам оплачу напиток. А ты, если сможешь, составь мне компанию? Ненадолго.
Сяо Чжань складывает руки в умоляющем жесте, и разве может Ибо снова сбежать от него на работу?
Он возвращается на кухню, чтобы попросить у Чэн Сяо ещё минут десять, но той как назло нигде нет. Звучно выдыхая себе под нос, Ибо стягивает шапочку, приглаживает взъерошенные волосы и осматривает себя в небольшое зеркало на стене в углу. Раньше он не понимал, зачем Чэн Сяо повесила его прямо на кухне, а сейчас ей за это благодарен. Видок его, конечно, не очень, но что уж теперь.
Когда он возвращается в зал, на столе уже стоит чайник травяного чая и две чашки. Сяо Чжань доедает кусок пиццы, которой осталось чуть меньше половины, и, завидев Ибо, замирает с комичным выражением лица. Веточка рукколы свисает у него изо рта.
– Это ооочень вкусно, Ибо! Спасибо! – восклицает он, дожевав. Наливает чай в одну из чашек и пододвигает её к Ибо.
Тот присаживается напротив и поспешно делает глоток, едва не обжигая язык. Сяо Чжань что, пьёт настолько горячий? Неудивительно, что он и сам такой… Кхм. Ибо прочищает горло и спрашивает:
– Тяжёлый день?
– Очень, – признаётся Сяо Чжань, наполняя свою чашку и, действительно, абсолютно спокойно выпивая её в один присест. – К нам обратился один из старых клиентов, сказал, что доплатит за срочность, и, конечно же, мы не могли отказать. Я сидел всю ночь, а потом ещё ездил на встречу. Мне кажется, я даже не вспомню, когда последний раз ел.
– Чжань-гэ нужно больше заботиться о себе! При следующей встрече я попрошу Корицу, чтобы контролировала это и отчитывалась мне, – заявляет Ибо. Ну вот опять. Опять это происходит, и он ничего не может сделать.
Но Сяо Чжань смеётся и, кажется, выглядит уже не таким усталым. Разве это не главное?
– Знаешь, я бывал здесь, когда только присматривался к своей квартире. – говорит он, дожевав ещё один кусок. – Помню, мне понравилось название – “Шишки&Орешки”, очень подходит для кафе, окружённого соснами. И оформление тоже. Пару раз мы с Корицей гуляли по парку и заходили сюда, и я всегда заказывал пиццу. Теперь думаю, что, возможно, её готовил мне именно ты!
Эта мысль кажется Ибо очень романтичной, а ещё заставляет думать о совпадениях и судьбоносных встречах. Но нет, это же явно не то, что имеет в виду Сяо Чжань. Он говорит о совсем других совпадениях. Поэтому Ибо спрашивает:
– Ты любишь пиццу?
– Очень! – оживляется тот. – И очень люблю сыр.
А Ибо, кажется, нет, что уж там – точно. Абсолютно точно влюблён в Сяо Чжаня. И влюбляется всё сильнее, с каждым проведённым вместе мгновением, с каждым новым кусочком информации, которые бережно собирает в единый паззл. “Он тоже любит пиццу, – думает Ибо и улыбается. – Он…”
– Ван Ибо! – раздаётся сзади, и крепкая рука разве что не за шиворот поднимает его со стула и тащит в сторону кухни.
Сяо Чжань хлопает глазами, на что Ибо складывает руки в извиняющемся жесте, выворачивается из захвата и следует за Чэн Сяо.
– Сяо-Сяо, ты уже второй раз… – начинает он, стоит им обоим оказаться на кухне, а потом понимает, что она-то как раз права, и нельзя ставить ей в укор испорченные моменты.
Чэн Сяо открывает рот и хлопает в ладоши. Смотрит на Ибо, а потом на дверь.
– Ооо… так это он? Горячий парень из лифта?
Ибо не видит смысла отрицать то, что, видимо, уже написано у него на лице. Да, вот такой он очевидный для тех, кто его давно и хорошо знает, с кем рядом он может быть настоящим собой.
– Ладно. Он действительно неплох, так что я разрешаю тебе вернуться, – Чэн Сяо ставит руки в бока и добавляет полушёпотом: – Но только чтобы взять его вичат. Которого, я уверена, у тебя до сих пор нет.
И снова его подруга права. Ему в любом случае не оставляют выбора, почти что выпинывая за дверь. Хорошо, что никто из старших сегодня не видит, как они двое всеми возможными способами нарушают рабочий регламент.
Сяо Чжань уже стоит в коридоре на пути к кухне. В его руке телефон, а на лице – неуверенность. Она ему не идёт.
– Добавимся в вичат, чтобы в следующий раз это снова был ты?
***
В тот вечер они даже немного переписывались. А если точнее, Сяо Чжань поблагодарил за пиццу и прислал стикер с корги. Ибо добавил эти стикеры себе, отправил один в ответ, и… всё. Вот уже второй день в их диалоге ничего не происходит.
Ибо опять подвисает за работой, думая, стоит ли ему написать Сяо Чжаню и о чём. А вдруг тот опять занят так, что даже поесть не успевает? В таком случае, снова пригласить в кафе? Чэн Сяо смотрит на него и то качает головой, то глаза закатывает.
Сегодня их смена до обеда, и она уже близится к концу, когда телефон Ибо неожиданно взрывается трелью входящих сообщений. Ещё более неожиданно – что все они от Сяо Чжаня.
“Ибо, ты случайно не на работе?”
“Извини, это не по поводу пиццы. Если сейчас твоя смена, сможешь ли выйти ненадолго?”
“Я у беседки на горе”.
*умоляющий смайлик всё с той же корги*
– Чэн Сяо, мне нужно… – начинает Ибо, на что та довольно ухмыляется, всё понимая по одному его виду, и с энтузиазмом кивает.
– Давай, иди, я обо всём позабочусь, – она сдёргивает с Ибо шапку и фартук быстрее, чем тот успевает убрать телефон. – Всё равно мы почти закончили. Но почему вы не находите другого времени для своих свиданий?
Ибо бы задал ей сейчас, но времени нет, поэтому он вылетает из кафе через заднюю дверь и бегом мчится к той самой беседке. Издалека раздаётся лай, по-видимому, Корицы. Кажется, что-то произошло, и ему неспокойно.
Когда он забирается в гору, то видит собаку привязанной к лавочке внутри беседки. Она заливисто лает, перебирая лапами и натягивая поводок. Сяо Чжань стоит чуть поодаль, около невысокого дерева, на одной из крупных веток которого, сидит, покачиваясь, короткошёрстная кошка.
– Ибо! – с облегчением выдыхает Сяо Чжань и будто порывается взять его за руку, но в последний момент передумывает. – Ещё раз извини, что опять дёрнул тебя с работы, но ты первый, о ком я подумал, и решил попытать удачу. Спасибо, что пришёл.
– Всё в порядке, – спешит успокоить его Ибо. – Что у вас случилось?
Сяо Чжань многозначительно смотрит на свою собаку, и та разом перестаёт лаять, ложится, вытянув лапы вперёд, и выглядит то ли виновато, то ли, наоборот, в стиле “я здесь совсем ни причём”.
– Мы гуляли по парку и встретили эту кошку, – Сяо Чжань переводит взгляд на неё. – Корица вружилась лаять и хотела было погнаться следом – естественно, я ей не позволил. Но кошка так и сиганула от нас прямо на дерево. У неё короткие лапы, даже не представляю, как она умудрилась залезть так высоко. И вот теперь, кажется, не может слезть.
– Пока здесь Корица, не похоже, что она захочет слазить, – говорит Ибо, и собака тут же гавкает, будто в подтверждение его слов.
– Поэтому я думал попросить тебя последить за кошкой, пока сам отведу Корицу домой, – Сяо Чжань трёт подбородок, раздумывая. – Может быть, стоит обратиться в пункт охраны парка? Если у них есть лестница…
– Я могу попробовать достать её, – Ибо не раз лазил по деревьям, у него крепкий захват, да и растяжка неплохая. А ещё жаль кошку – он смотрит, как та вцепилась в ветку, прижав к голове уши и округлив глаза. Для коротколапых высота очень опасна. Лучше не терять времени.
– Но… – пытается возразить Сяо Чжань, на что Ибо делает вид, что не слышит, и начинает свою стандартную спортивную разминку. Когда он приседает, вытягивая в сторону ногу, его посещает ещё одна мысль, идеально дополняющая план спасения.
– Я вернусь в кафе и возьму что-нибудь мясное с кухни, а потом залезу на дерево и попытаюсь приманить кошку на запах. Ты пока можешь отвести Корицу домой.
– Ну уж нет, я тебя здесь не брошу, – отрезает Сяо Чжань. – Раз ты точно решил лезть, я буду страховать внизу.
Давно Ибо так быстро не бегал. Когда он врывается на кухню, с порога требуя колбасы или мяса, Чэн Сяо аж подскакивает от неожиданности, но мигом суёт ему в ладонь несколько кусков. “Не знаю, зачем тебе это, но не возвращайся больше сегодня”, – кричит вслед, замахиваясь рукой.
На горе Ибо застаёт Сяо Чжаня сидящим на корточках в попытках уговорить свою собаку тоже скооперироваться.
– Корица, пожалуйста, – серьёзным тоном говорит он. – Будь хорошей девочкой и полежи молча. Ты же умница и хочешь нам помочь?
Следом Ибо слышит тихое поскуливание – похоже что она соглашается.
Он подходит к дереву и начинает ощупывать сучки и ветки, проверяя их на крепкость. Наконец, решив сразу метить выше, хватается за две над головой, подтягивается на руках и закидывает ногу на ствол. Выходит даже легче, чем он думал! Ставит вторую ногу и так постепенно поднимается дальше. Кошка ёжится, пытается сдвинуться назад и пружинит на ветке.
– Спокойно, котя, я тебя не обижу, – говорит ей Ибо почти шёпотом. – Чжань-гэ и Корица тоже этого не хотели. Они очень хорошие. Ну же, иди к нам, – он забирается ещё выше, вынимает из кармана первое, что попалось – кажется, кусок ветчины, и осторожно протягивает кошке.
План срабатывает. Та шевелит носом и выпрямляется. Делает несколько нерешительных маленьких шагов. Ещё немного – и Ибо достаёт до неё. Роняя ветчину, хватает раскрытой ладонью под грудь и одним движением загребает себе под мышку.
– Чжань-гэ, получилось! – восклицает Ибо, а в следующий момент сучок под его правой ногой ломается, и та соскальзывает в пустоту. Кошка издаёт недовольный мявк и пытается вывернуться, но он держит крепко.
– Ибо! – зовёт Сяо Чжань. – У меня есть идея. Ты сможешь зацепиться рукой чуть ниже и присесть? Думаю, я смогу дотянуться и забрать у тебя кошку.
Тот делает, как было сказано. Держась за дерево одними ногами, хватается за другую ветку и, наконец, сползает вниз, опуская правое плечо. Руки Сяо Чжаня не сразу, но решительно выдёргивают кошку из его захвата. Ибо отталкивается и спрыгивает на землю.
И слышит треск рвущихся джинсов. Вот только этого ещё не хватало.
Ибо ощупывает свой зад. “Пронесло, пострадала только ширинка”, – думает он, но стоит сделать привычный широкий шаг, как ткань сразу разъезжается дальше. Не пронесло. Нужно чем-то прикрыться, но вот незадача – кроме джинсов на нём только футболка.
Абсолютно растерянный, он встречается взглядом с Сяо Чжанем. Ничего не говоря и не выпуская из рук кошку, тот снимает рубашку и протягивает Ибо, а сам остаётся в одной белой нижней майке. Кошка тут же лезет на его голое плечо и, похоже что, всаживает когти прямо в спину.
– Ащщ, – шипит Сяо Чжань, зажмуриваясь. – Это было больно. Если ты откажешься взять рубашку, то я пострадал зря.
Ибо уверен, что у него сейчас горят уши. Он хватает её и накидывает на себя, отворачиваясь. Рубашка и Сяо Чжаню оверсайз, а ему – так тем более. От мягкой ткани исходит едва уловимый древесный аромат. Ибо хочется вдохнуть его глубже, и от этого краска только сильнее приливает к лицу.
– А ты говорил, что плохо быть высоким, – бормочет он. Сяо Чжань за его спиной тихо смеётся в ответ.
***
“Чэн Сяо сама сказала, что закроет смену одна, вот и пусть отрабатывает за все испорченные моменты”, – думает Ибо. Корица гавкает, будто в подтверждение его мыслей, и ускоряется. Он еле поспевает за ней, не переходя на бег.
В руке Ибо поводок, и домой они идут вместе с Сяо Чжанем. Тот пересадил кошку на другое плечо, которое она тоже поспешила заклеймить когтями. Ибо снова хочется глупо улыбаться – он, можно сказать, гуляет с корги. Вместе с парнем, который ему нравится. В его рубашке. Жаль только, что дорога слишком короткая – Сяо Чжань едва успевает рассказать о том, как Корица проказничала накануне, уронив этажерку с книгами. Но Ибо надеется, что сегодня вселенная продолжит быть на его стороне.
У дома они здороваются с бабулей Вэнь, сидящей на лавочке с газетой. Сяо Чжань показывает ей кошку, спрашивает, не видела ли она раньше такую. Надо, мол, развесить объявления и найти хозяина.
– Ты же понимаешь, что это теперь твоя кошка? – отвечает на это бабуля Вэнь и провожает их взглядом до подъезда, очень довольно кивая. “Она так хочет, чтобы у Чжань-гэ появилась кошка?” – не понимает Ибо.
На десятый этаж они тоже поднимаются вместе. Уже у двери Ибо помогает отцепить поводок, и, стоит ей открыться, как Корица вырывается и мчится вглубь квартиры.
– Она явно проголодалась. Сегодня мы знатно задержались на прогулке. – говорит Сяо Чжань. – Спасибо за помощь. Ты наш герой, правда, киса?
Кошка тычется мордой ему в подмышку и никак не реагирует, поэтому он добавляет:
– Она согласна. Сказала “миу”. И, кажется, она тоже голодна.
Ибо неловко смеётся, не зная, как вести себя дальше. В конце концов, он решаёт, что Сяо Чжань ждёт обратно свою рубашку, поэтому поспешно снимает её и отдаёт ему.
– Это тебе спасибо за помощь, – и делает шаг назад.
***
“Ну что, как всё прошло?” – спрашивает Чэн Сяо, добавляя следом смайлик с ухмылочкой.
“Я погулял с корги”, – отвечает Ибо. Он уже собирается спать и не хочет больше думать обо всём, что произошло сегодня и в принципе. И так надумал достаточно.
“Ван Ибо, ты же знаешь, что я не об этом! Продвинулись ли дела с красавчиком-гэгэ?”
“Нет. Я проводил его до квартиры, но зайти он не пригласил. Со мной постоянно случаются какие-то казусы, а ещё я веду себя глупо. Наверное, я ему надоел”, – сдаётся Ибо. Только ему начало казаться, что вот оно – у него есть шанс, как реальность показала совсем другое.
“Ого, – пишет Чэн Сяо. – Чуть ли не впервые вижу тебя таким неуверенным. Куда делся всеми признанный кул гай?”
Ибо горько усмехается себе под нос, глядя на окошко вичата, который сообщает, что его подруга усердно печатает дальше. Экран гаснет, и Ибо собирается уже отложить телефон, так ничего и не ответив, когда приходит следующее:
“Я поняла, что тебе твой краш совсем мозги отшиб, поэтому послушай меня. Ты столько раз от него сбегал по поводу и без, а он всё продолжал приглашать тебя в гости и именно к тебе обратился, когда ему понадобилась помощь. Я видела, как он на тебя смотрел в кафе – поверь мне, он более чем заинтересован. И наверняка видит, что это взаимно. Да-да, прости, но мне кажется, ты очевиден. Поэтому хватит страдать фигнёй, позволь и ему разок сбежать – в конце концов, сейчас ему нужно позаботиться о кошке – а потом бери дело в свои руки. Я всё сказала!”
Ибо трясёт головой, будто пытаясь вернуть те самые отшибленные мозги на место. Сознание на удивление быстро проясняется. Действительно, чего это он? Сам надумал – сам расстроился, не иначе. Он не должен стесняться быть собой. Не должен бояться опозориться. В конце концов, он перед Сяо Чжанем даже штаны на заднице порвал – так стоит ли ещё о чём-то переживать? Нужно обязательно написать ему завтра.
А пока – переспать со своими откровениями и отправить подруге искреннее “спасибо”.
***
На следующий день, выходя на занятия, Ибо видит на доске объявлений листовку “Найдена кошка” с фотографией героини во всей красе. Такие же висят в парке и на остановке дальше по улице. Когда только Сяо Чжань успел их напечатать и расклеить?
Вот и повод ему написать.
“Чжань-гэ, привет. Как дела, как котя? – отправляет Ибо и, не дожидаясь ответа, добавляет: Я бы мог помочь тебе распространить листовки”.
Сяо Чжань отвечает не сразу.
“Спасибо, Ибо. Ты и так сильно занят, не хотел опять напрягать. Сегодня пришлось отпроситься с работы, чтобы отвезти кошку к ветеринару. Сдаём анализы. Я напишу позже”.
Ибо отправляет стикеры с пожеланиями сил и удачи и концентрируется на текущих задачах. Он столько тянул, целых две недели не мог решиться сходить к Сяо Чжаню в гости и нормально с ним пообщаться, а теперь, когда тому не до него – стало будто невмоготу. Будто Ибо, наконец, разогнался на скейте и теперь не может остановиться. Да и не хочет, даже если впереди его ждут опасные виражи.
В следующий раз Сяо Чжань пишет вечером. Ибо сразу подскакивает и вцепляется в телефон.
“Мы дома. Орешек в полном порядке”.
“Ты назвал её Орешек? Звучит очаровательно”.
“Впервые встретились мы практически напротив твоего кафе. Я подумал, что Орешек ей подходит больше, чем Шишка. И с Корицей лучше сочетается”.
“Мне кажется, или ты решил оставить её себе?”
“Не кажется. Хозяин вряд ли найдётся, а я уже успел привязаться. Они даже с Корицей поладили. Таки бабуля Вэнь как всегда права”.
“Согласен, – подтверждает Ибо, вспоминая о том, как она рассказывала ему про Сяо Чжаня. И тут его одолевает любопытство: А когда ещё бабуля оказывалась права?”
“Когда сказала мне, что ты просто замечательный”, – приходит в ответ, а следом смущённый смайлик.
Ибо чуть телефон не роняет. Бабуля Вэнь не только с ним говорила о Сяо Чжане, но и наоборот? А за кошку ли она вчера так радовалась?
“Прости”, – гласит новое сообщение. За что Сяо Чжань извиняется… неужели не так понял его молчание? Ну вот, он опять чуть всё не испортил. “Что же делать, думай, Ван Ибо!”
“Чжань-гэ”.
“Я могу зайти на чай-кофе?”
“Вода тоже подойдёт,” – пишет он, не желая искать для этого никаких предлогов. Если ему не откажут, он хоть сейчас поднимется на десятый этаж – и будь что будет.
“Можешь. Мы тебя ждём”.
Сяо Чжань открывает дверь в домашних штанах и той самой незаконной белой майке. А ещё – впервые в очках, которые безумно ему идут. Он выглядит немного уставшим, но, увидев Ибо, ярко улыбается.
– Проходи, чувствуй себя как дома.
Корица выбегает Ибо навстречу, виляет жопкой-сердечком, пытается напрыгнуть на ноги и ведёт за собой в гостиную. Недалеко от входа стоит кошачья кроватка, а в ней, заклубочившись, спит новая обитательница квартиры – Орешек. Выражение её мордочки тоже напоминает Ибо улыбку.
– Ты уже и личные вещи ей купил! – удивляется он.
– Спасибо скоростной доставке с маркетплейсов, – Сяо Чжань расставляет на барной стойке чашки и заливает воду в чайник. – Первый раз ты был у меня сразу после переезда. Тогда в квартире ещё царил хаос, но сейчас вещи разобраны и на своих местах.
Ибо зависает на середине комнаты и осматривается. Ему кажется, что уже тогда всё было идеально.
– У вас здесь очень уютно.
Сяо Чжань согласно кивает:
– Да, и вот так я теперь буду жить – с двумя очаровательными девочками с короткими лапками.
– Для баланса тебе в дом нужен ещё длинноногий парень, – говорит вдруг Ибо, то ли не осознавая, что несёт, то ли просто окончательно теряя всякий стыд. Сяо Чжань комично вытаращивает на него глаза. Открывает и закрывает рот.
– Ван Ибо, ты! Ты украл мои слова! – наконец, преувеличивая эмоции, изрекает он и возносит ладонь ко лбу.
– Твои слова? – Ибо пялится на него, совершенно не понимая сути обвинений.
– Мой подкат! Я так долго его придумывал, чтобы был достаточно прямолинейным, но в меру забавным! – восклицает Сяо Чжань и смеётся, немного нервно, но будто бы с облегчением. – Я всё не мог понять, кажется ли мне, что моя симпатия взаимна. Ведь уже не раз пытался сблизиться и подкатить к тебе, но ты всё время убегал по делам и как будто ничего не замечал. Когда мы спасли Орешек, и она меня отделала, я хотел позвать тебя к себе и попросить обработать те царапины. Потом подумал, что с ума сошёл, и в итоге даже не пригласил зайти. А когда ты вернул мне рубашку, решил, что…
Ибо продолжает пялиться, разве что рот не открыв. В ушах шумит, а в голове мгновенно оживают и превращаются в яркие картинки сказанные Сяо Чжанем слова. Вот он стягивает с себя майку, поворачивается к Ибо идеальной крепкой спиной, а тот касается к царапин кончиками пальцев. Приходится ущипнуть себя за бок и пару раз моргнуть.
– Даже жаль, что ещё одно приглашение на антисептик не состоялось, – говорит он первое, что пришло на ум. – Уже поздно обеззараживать царапины, но я могу смазать их мазью, чтобы быстрее заживали.
Сяо Чжань снова смеётся, теперь уже иначе – ярко и заливисто. У Ибо мурашки по всему телу от этого смеха, от того, как сильно он влюблён. А ещё, до него, наконец, окончательно доходит, что всё это значит.
– Постой, Чжань-гэ. Ты хочешь сказать, что…
– Что в моём доме действительно не хватает одного конкретного длинноногого парня, и зовут его Ван Ибо. Мне хотелось бы, чтобы ты бывал у нас чаще. Мои девочки явно в тебе души не чают. А я – тем более.
– А я души не чаю во всех вас, и особенно в Чжань-гэ. И могу остаться сегодня. И не только сегодня, – Ибо кажется, что его лицо уже трещит по швам, и Сяо Чжань только подтверждает это, расплываясь в ответ.
Чай допит, по телевизору идёт какая-то дорама. Они лежат на диване, между их ногами – Корица, а Орешек угнездилась на предплечье Сяо Чжаня, тычась своим мокрым носом в сгиб его локтя. Свободной рукой он держит ладонь Ибо, поглаживая его пальцы.
Ибо чуть сдвигается, устраиваясь удобнее, чтобы положить голову Сяо Чжаню на плечо. Он никогда не строил долгосрочные планы, но прямо сейчас ему хочется держать этого человека за руку так долго, как только сможет. Остаться с ним в его уютной светлой квартире, завести кого-нибудь ещё к собаке и кошке. И никогда, никогда не расставаться.