Chapter Text
— У меня для тебя задание, зайди ко мне.
— Через минуту.
Эрвин положил трубку и потянулся. Кресло опасно скрипнуло. Шеф давно обещал обновить мебель в редакции, но все откладывал. Идти за новым заданием не хотелось. У Шефа идеи одна лучше другой: напиши про самый большой в Элдии клубок бечевки; расскажи про похищенный енотами торт с подоконника; в зоопарке тиграм опять не докладывают мяса. Бред. Надоело. Но предложения о другой работе на молодого журналиста не сыпались, так что Эрвин все-таки встал и пошел к Шефу. Только бы не еноты опять. Уколы от бешенства делать не хочется.
Их газета специализировалась на псевдонаучной чепухе, рассказах очевидцев о НЛО и местных сплетнях. Эрвин никогда не хотел быть журналистом и попал в редакцию только потому, что не знал, куда еще податься после аварии. Со спортом пришлось попрощаться, а что еще делать, чем заниматься, он так и не придумал. Старая подруга работала в газете и собиралась уходить в декрет. Эрвин сначала отказался от предложения ее заменить (он ничего не понимал в журналистике и даже с двумя руками печатал по десять слов в час), но брак развалился, работы не было, сбережения таяли, а главное — ему было ужасно, невыносимо скучно. Так что он дал себя уговорить.
— Звал? — спросил Эрвин, без стука открыв дверь кабинета.
— Заходи! — Шеф указал рукой на стул.
Эрвин сел и вопросительно посмотрел на Шефа.
— У нас есть шанс! Настоящая сенсация! — без вступлений сообщил Шеф и вручил Эрвину старую газету.
С разворота на Эрвина смотрела красивая женщина лет тридцати. Густо накрашенные глаза казались огромными, красиво очерченный рот застыл в легкой улыбке. Одета женщина была в длинное старомодное платье. Под фотографией стоял заголовок: «Оперная дива мертва!»
— Кушель Аккерман! — сказал Шеф. — Слыхал о ней?
Эрвин пожал плечами. Имя было знакомое, но никаких ассоциаций не вызвало.
— Так в чем сенсация? — спросил Эрвин. — Она мертва уже сколько? Десять лет?
Шеф довольно улыбнулся.
— Вот именно, Эрв! Десять! Через месяц будет десять лет, как ее убили! И раз ты не был ее фанатом и ничего о ней не знаешь, у тебя получится уговорить его на интервью!
— Кого?
— Ее сына! У нее был сын. Подавал надежды! Элдийский Робертино Лоретти! Пел так, что ангелы плакали!
Эрвин поморщился. Шеф обожал высокопарные выражения и долго мог разглагольствовать про слезы ангелов и золотые голоса.
— Зик, давай конкретно, а.
— Мой старик был помешан на опере. — Шеф кивнул на газету. — Куча ее фотографий в доме висела. Мачеха бесилась… Она… Аккерман, не мачеха, обладала каким-то невероятным голосом. На спектакль не попасть было. Куча поклонников, конечно… Вот один из них ее и застрелил. Ты почитай на досуге, там интересно. У нее остался сын. Ему тогда было… Лет десять… Может, больше. Тринадцать, кажется. Не важно! Важно, что он тоже пел. Ему прочили головокружительную карьеру! Но после смерти матери…
— Голос потерял? — спросил Эрвин.
— Этого я не знаю. Может, кстати, и потерял. Не в том дело! Он пропал! Родственники увезли или сам сбежал.
— Так… — протянул Эрвин. — Хочешь, чтобы я нашел пропавшего сиротку и взял у него интервью?
— Да! Только искать его не надо. Он сам нашелся.
— Да? И как ты его нашел?
— Не я. Есть у меня связи… В общем, живет в Шиганшине, работает автомехаником. Имя сменил! Был Леви Аккерман, стал Ривай Акуман. Вообще-то, журналисты к нему уже совались, еще по свежим следам… Он же мелкий был… Но он всех слал куда подальше. Поклонников матери просто ненавидит, говорят. Так что давай. Собирайся, запрягай железного коня и поезжай. Познакомься, поболтай с ним. Запиши все, что он тебе расскажет о матери и о том дне… Работай, в общем.
Эрвин размял плечи.
— У меня машина в ремонте, — напомнил он. — И Шиганшина — это вообще где? И главный вопрос. Командировочные? На расходы? Деньги на бензин? Гостиница?
— Нет в тебе духа авантюризма, Эрв! — вздохнул Шеф.
— У меня есть дух платить по счетам.
— Ладно-ладно. Не обижу. Но чтобы завтра же уехал.
— Как с машиной…
— Не ной и возьми машину напрокат.
— Ладно. Ты тут Шеф.
За обедом Эрвин прочитал статью об убийстве оперной дивы. Ему показалось, что случившееся могло бы послужить основой сюжета как раз для оперы. Кушель Аккерман (в статье говорилось, что ей было тридцать шесть) участвовала в благотворительном гала-концерте в Стохесе. В зале собрался весь город. Был там и ее сын Леви (тринадцать лет, победитель множества певческих конкурсов, достойный сын своей матери). Кушель выходила на сцену в двух отделениях. Второй ее выход закрывал концерт, и все ждали его с нетерпением. Она вышла, начала петь… И вдруг на сцену выбежал какой-то мужчина и выстрелил ей в грудь почти в упор. После чего застрелился. Публика не сразу поняла, в чем дело, и решила, что это часть представления. Потом, конечно, поднялся шум, паника…
Эрвин дочитал статью и отложил газету. Кто был этот убийца, в статье не говорилось. Писалась она по свежим следам, следствие еще шло. Найти более поздние статьи по этому делу Эрвин сможет потом. Пока ему хотелось переварить историю. Он вспомнил, что слышал об этом убийстве. Тогда все газеты, все телеканалы, радио и интернет пестрели ее именем. Он, правда, не следил за новостями по делу и мало обращал на него внимания. И сейчас он думал не об убитой женщине. Он думал о ее сыне. Тринадцатилетний пацан не просто потерял мать. Ее убили у него на глазах. Эрвин после такого бы тоже сбежал подальше от людей. И уж точно не стал бы говорить об этом ни с одним журналистом. Даже десять лет спустя. С другой стороны, столько времени прошло…
Вернувшись за рабочий стол, Эрвин вбил имя оперной дивы в поисковик и погрузился в чтение. Убийца оказался поклонником Кушель. Еще бы! Вряд ли такое бы сделал случайный прохожий. Он работал в этом же концертном зале и спокойно прошел за кулисы… Оружие пронес под видом бутафорского. Все это ожидаемо и довольно скучно. Эрвин поискал упоминания Леви Аккермана. Золотой мальчик с волшебным голосом. Отец неизвестен. На неудобные вопросы Кушель с улыбкой отвечала, что сын послан ей Богом. Он даже родился в Рождество…
Нашелся видеоролик, где Кушель и Леви пели дуэтом. Голос у Леви был еще детский, но красиво переплетался с голосом матери. Эрвин не разбирался в музыке и в пении, но ему понравилось. Мать и сын на всех видео и фотографиях выглядели счастливыми и любящими. Эрвин даже позавидовал пацану, вспомнив свою всегда холодную и отстраненную мать. У них в семье совместным досугом был просмотр телевизора. «С ума сошел, — сказал себе Эрвин, — завидовать парню, у которого мать застрелили…»
Он попробовал поискать его в соцсетях. Сначала под старым именем, потом под новым. Страницы под именем Леви Аккермана нашлись, но все они были заброшены еще тогда, десять лет назад. Ничего интересного там не было. Записи с выступлений, смешные картинки, репосты из групп про какие-то игры. В целом, обычная жизнь пацана тринадцати лет. Фотографий не было. Даже аватарок. Ривай Акуман привел Эрвина на единственную страницу. Там не было ничего личного. Только приглашения в какие-то мобильные игры. Список друзей, однако, оказался открытым, и Эрвин в него заглянул.
— Ага, связи, — пробормотал он.
Среди виртуальных друзей Ривая Акумана нашелся Эрен Йегер. Младший брат Зика Йегера, Шефа. «Связи, — подумал Эрвин. — Младший братик похвастался знакомством? Но как он узнал?..»
Эрвин вернулся к Шефу в кабинет и рассказал о своей находке.
— Ого, вот это журналистское расследование! — сказал Шеф. — Ладно, каюсь. Это Эрен мне его сдал. Он в Шиганшине сейчас. Работает в той же мастерской. Я же говорил, отец был повернут на опере. И на ней. Так что Эрен его узнал, хотя и не сразу.
— Связи, — передразнил Эрвин.
Зик поморщился. Эрен был головной болью семьи и постоянно вляпывался в истории, которые его отец — уважаемый врач — заминал с большим трудом и немалыми деньгами. В конце концов его услали куда-то далеко. В Шиганшину, как теперь знал Эрвин.
— Они дружат? — спросил Эрвин.
— Не знаю? А что?
— Просто интересно, что твой брат скажет ему обо мне. Если они дружат…
— А ты не говори, что по делу. Скажи, что в отпуск.
— Отпуск в Шиганшине — это извращение.
— Ну, не скажи! Ты не охотишься? Зря! Там такие леса! Так когда едешь?
Эрвин пожал плечами.
— Дай пару дней на сборы. Кошку пристроить надо еще…