Work Text:
Армин читал. Сидел прямо и почти неподвижно на общажной койке, и шелест переворачиваемых страниц терялся в шуме за открытым окном. На самом деле это была привычная картина: в детстве они часто так сидели, делая уроки.
И все же читающий Армин — одно из самых ярких воспоминаний Эрена из детства. Точнее, ему тогда было лет двенадцать или тринадцать, Эрен даже не помнит, что именно за день тогда был. Окружающие воспоминания, как и многие другие, подернуты дымкой монотонности дней. Это было весной. А может, и летом, ведь Армин, в отличие от Эрена, не видел ничего ужасного в том, чтобы провести каникулы за чтением («Серьезно? Серьезно?! У нас осталось две недели, а ты тратишь их на…”Геология Тихоокеанского подвижного пояса. Стратиграфия и палеобиогеография”. Я заснул уже на названии»). В любом случае, в том воспоминании ярко и тепло, и солнечные пятна то дело падают на лицо Армина, заставляя того щуриться. Эрен следит за ним, не отрываясь, и ловит такие моменты. Глаза Армина на свету становятся почти прозрачными, будто янтарь, что прячется под толщей темной воды.
Ничего не происходит. Только солнечные пятна, прорывающиеся сквозь листву дерева, под которым они сидят, меняются вслед за движением ветра, и Армин перелистывает страницы. Эрен хочет чем-нибудь уже заняться: пойти за мороженым; кидать камни в ручей; найти самого большого паука, чтобы потом похвастаться Микасе. Резким движением выхватить у Армина из рук книжку и повалить его на землю. Просто так. Ему почему-то хочется.
Но Эрен ничего такого не успевает. Армин, будто почувствовав его намерения, вскидывает голову, смотрит на него несколько долгих секунд, улыбается и снова берется за чтение. Эрен выдыхает и возвращается к разглядыванию узоров света и тени на земле. А потом он, кажется, все же решает пойти за пауком, потому что помнит как ругается на них Райнер. Хотя, наверное, это было и в другой день.
В его воспоминаниях вообще было много Армина. И в реальности тоже. Эрену было скучно, поэтому он и следил за ним сейчас. По комнате метался Конни, собирая последние вещи в чемодан: он уже сдал все экзамены и собирался уехать к родителям. Эрен не сдал и вообще-то пришел, чтобы Армин натаскал его к пересдаче, но пока здесь Конни, заниматься не хотелось: тот бы ни за что не упустил случай высмеять его знания. А в одиночку за учебник браться тоже так себе удовольствие, поэтому он сидел и смотрел на Армина.
Армин делал вид, что ничего не замечает, но едва заметно улыбался. Эрен тоже улыбнулся, но понял это, только когда прямо над ухом раздалось громкое:
— Земля — Эрену, прием! — Конни лыбился. — Чего такой счастливый?
— Представляю, как хорошо будет, когда ты уже свалишь, — огрызнулся Эрен.
Улыбка Конни стала ещё шире, он явно собирался сказать какую-то гадость.
— А чего так? Вам не терпится потрахаться?
Эрен почти встал, но тут Армин, не поднимая головы от учебника, ответил:
— Да.
Эрен резко оглянулся — и едва не свернул себе шею, но Конни даже не задержался, чтобы продолжить обмен колкостями, подхватил чемодан и вышел, закрыв за собой дверь. Его ждало лето и свобода, а Эрена — самый нудный учебник из всех, когда-либо им виденных.
Но Армин почему-то не захлопнул свою книгу, как обычно делал, объявляя тем самым начало личного наказания Эрена. Он сидел, уставившись на страницы и даже не перелистывая их. Эрен это заметил, потому что смотрел на него довольно долго. И потому что примерно знал, даже не глядя на часы, с какой скоростью тот читает.
Эрен мог пошутить. Или начать жаловаться на свою нелегкую судьбу. Или спросить, что это было. Спросить, почему Армин ведёт себя так, будто случайно открыл секрет.
Он ничего этого не сделал. Эрен так давно смотрел на Армина, что выучил уже все выражения на его лице. Он и сейчас смотрел и видел, как Армин дышал: медленно и тихо, будто сознательно контролирует себя. Как едва заметно дрожали его руки.
Руки Эрена не дрожали, когда он осторожно разжал пальцы Армина и забрал книгу. Ему казалось, что все те моменты в прошлом, когда они вот так же сидели рядом, неизбежно вели именно к тому, что случится сейчас. Они никогда не говорили о… чувствах. Они просто были рядом и были всегда. Армин и Эрен.
Когда Эрен наклонился к лицу Армина и коснулся губами его плотно сжатых губ, то не думал ни о чем. Ни о том, что это, возможно, ошибка. Ни о том, что будет потом. Ни о том, почему именно сейчас. Просто. Просто потому что Армин — это Армин.
Придерживая рукой затылок Армина Эрен уложил его на кровать и сам склонился следом, всматриваясь в его лицо. Армин молча глядел в ответ, а потом облизнул губы и закрыл глаза.
Они целовались долго, иногда отрываясь друг от друга, чтобы глотнуть воздуха. Армин положил руку на затылок Эрена, поначалу неуверенно, но затем сжал волосы в кулак и еле слышно застонал.
Когда они все же отстранились, Армин улыбался. Эрен почти спросил, есть ли у него презервативы, но Армин опередил его:
— Только после того, как сдашь экзамен.
— Что? Почему? — Если бы Эрен представлял себе их первый поцелуй, чего он, несмотря на все знаки, никогда не делал, то этого бы в фантазиях не было.
— Потому что, — серьезно ответил Армин, — из постели мы не вылезем, и пересдачу ты тоже завалишь.
Эрен прыснул, Армин не выдержал и тоже рассмеялся. И они вместе хохотали, а потом опять целовались, но в конце концов все же достали учебник. Эрен чувствовал в себе столько мотивации, сколько никогда в жизни.