Work Text:
Когда они обсудили дела Квинтета? Месяц назад? Должно быть да.
Блэйд тогда признался, что ни хера не помнит и закурил, равнодушно глядя в глаза Цзин Юаню. Тот не дрогнул: ему нечего было скрывать, а потому вскоре Блэйд остался наедине с чужими картами, так аккуратно и вежливо выложенными на стол.
Цзин Юань любил его, и Блэйд подумал тогда, что долгоживущие должны быть умнее. Например, не привязываться к тому, кто скоро умрет, унеся с собой в могилу так много борисинцев, как только сможет. Но действия Цзин Юаня порой не поддавались логике. И еще Инсину пришлось остаться наедине с осознанием: не пытайся понять, просто прими как данность.
Сейчас Блэйд снова курил, прячась под крышей генеральского дома. Тот стоял в глубине сада, не так далеко от Облачной переправы. Честно говоря, садом давно не занимались, да и статуи львов у дорожки давно пора было почистить. Так странно, что богатенький наследник не нанял садовника. Впрочем, когда-то давно Цзин Юань лез помогать ему, сам опускал добела раскаленные заготовки в воду и широко распахивал глаза, удивляясь, сколько поднялось в воздух пара. Читать о чем-то — одно, видеть самому — совсем другое. Так что Блэйд не удивился бы, если бы узнал, что Дремлющий генерал находит успокоение в возне с цветами. Размеренная жизнь — такая роскошь…
Он затянулся — наполняя легкие дымом. На мгновение будто бы обострилось зрение и прояснилось в голове, но ощущение растаяло вместе с выдохом, оставив Блэйда созерцать.
Он приходил сюда не впервые — разумеется, по приглашению. Блэйд уже изучил маршруты патрульных и запомнил каждую шаткую плитку под ногами. Цзин Юань говорил, что специально всех отсылает, так что можно особенно не переживать. Он истосковался по старому другу, стал безрассудным, вопреки всему, чему их учила Цзинлю, так что Блэйд снова взял на себя роль старшего.
По ярко-алой угловатой крыше тихо барабанила капель, выбивая из черепицы незамысловатую мелодию, никотин мешался с озоном. В арочном проеме впереди показался шлем Облачного Рыцаря, и Блэйд бесшумно завернул за угол, ускользая от чужого взгляда. Смятая сигарета осталась мокнуть у порога. Охотник поморщился и побрел к окну, так любезно оставшемуся для него раскрытым.
Блэйд проскользнул через распахнутые створки и, оказавшись в доме, прихватил их обеими ладонями, бесшумно закрывая. В душе вновь колыхнулось сомнение: он не должен был сюда приходить вовсе, но раз за разом Цзин Юань звал его просто посидеть рядом, пока разбирает бесконечный поток бумаг. Блэйд не подсматривал. Они договорились об этом еще в самый первый раз: не мешать друг другу. Потому секреты Лофу оставались при генерале, а Цзин Юань делал вид, что никаких Охотников за Стелларонами здесь не бродит. И уж точно один из них не составляет ему компанию, пока он работает. И уж точно они не пьют чай, не нарушая хрупкую тишину, не обсуждают последнее прочитанное, не смотрят иммерсии, как нормальные люди.
И будто это не Блэйд просил Цзин Юаня помочь ему собрать воедино разрозненные куски прошлого.
Цзинлю он помнил всегда, но лишь с одной стороны. Та поселилась в голове воплощением грызущей совести, и жутковатый алый взгляд сопровождал Блэйда каждый день. Стоит закрыть глаза — и снова она, потерянная, бесконечно яростная. Блэйд ее не винил. В конце концов у них обоих остался только невыплаченный друг другу долг.
Дань Фэна избегали обсуждать вовсе. Что-то было там в прошлом такое, отчего в груди поднималось неприятное чувство. Вспоминать его иначе, чем преступником Блэйд себе запретил.
Байхэн… Лофу нес на себе следы ее присутствия. Пересмотренные летные правила, укрепленные конструкции звездных яликов и, наконец, книга.
До чего не дотронься — останутся кровоточащие раны.
Но на самом деле они с Цзин Юанем попросту удобно лгали друг другу и совершенно ничего не собирались с этим делать.
Внутри дом был большой, удивительно старомодный: почти без дверей, с ширмами взамен. Под ногами старчески поскрипывал деревянный пол. Казалось, что он - ровесник Инсина, но, хах… Никакое дерево не протянуло бы несколько столетий. Однако техника сплошь была современной, пускай частью ее генерал вряд ли пользовался. Чай, например, он заваривал сам, в узорчатой гайвани. Блэйд тоже попробовал как-то, но тонкий фарфор слишком уж жалобно задребезжал, стоило прикоснуться к крышечке. Цзин Юань в тот раз аккуратно обхватил его ладонь своими лапищами и помог поставить пиалы, не сказав ни слова.
Как же он изменился.
Проблески воспоминаний мерцали в голове далекими звездами. Цзин Юань в них представал доставучим подростком, которой мог сосредоточиться на учебе лишь из-под палки Цзинлю. Тощий как палка, нескладный и звонкоголосый. Разве что ростом выдавался уже тогда. Стоило заслышать его топот в мастерской, как Инсин раздраженно вздыхал и торопился закончить с чертежами. Раз этот освободился, то скоро заявится и Дань Фэн. Сразу два буравящих его скрюченную спина взгляда Инсин был выдержать не в состоянии.
Блэйд вынырнул из воспоминаний, поняв, что вот уже несколько минут как застыл у проема в небольшой кабинет, где работал Цзин Юань. Он двинулся с места, лениво выбив перестуком по косяку короткую трель. Цзин Юань не поднял головы: сверял что-то на открытом экране нефритовых счет и раскрытой ближе к концу книге перед собой. Он потер переносицу, сонно моргнул и вздохнул, указывая Блэйду на ближайшее кресло. Тот глянул на часы в собственном телефоне: еще полчаса и, может быть, Цзин Юань освободится из рабочих оков. Отвлекать его разговорами не стоило, так что он попросту открыл простенькую игру. Настроения на сюжет не было, так что Блэйд ткнул перебинтованным пальцем в режим с избиением боссов и затих.
Он начал играть из-за Волка. Она то и дело прыгала вокруг, прося составить ей компанию. Блэйд не планировал как-то сближаться со спутниками, но девчонка была настойчивой, а там… Хоть и не хотелось признаваться, но он втянулся. Как оказалось, игры помогали не только коротать время, но и восстанавливали мелкую моторику. По крайней мере за несколько месяцев Блэйд снова смог держать в руках ножик для резьбы по дереву. Заготовки он все равно портил одну за другой, но хоть какая-то цель помогала проживать день за днем. Не тонуть в бесполезных размышлениях о том, что бы произошло, если бы они втроем не согрешили.
То и дело Блэйд косился на Цзин Юаня. Обычно занятие обоим придумывал он. Блэйд слишком давно перестал хотеть хоть чего-то, кроме смерти, а потому не мог похвастаться изобретательностью. Но сегодня Цзин Юань полностью погрузился в дела. Лишь спустя минут пятнадцать он выпрямился, потягиваясь, потер сонные глаза и спросил ставшее уже привычным:
— Как ты? Блэйд замер. Ответ не приходил, будто слова застряли в горле. Он попросту не знал, как он. Более того, такой простой вопрос неизменно его раздражал. Как себя может чувствовать предатель Сяньчжоу, бесконечно скорбящий о собственном поступке? Он не понимал, почему должен объяснять такие простые вещи и уж тем более Цзин Юаню. Помнится, первые несколько раз Блэйд этот вопрос принимал за издевку, пока они не поговорили. Об этом и еще о много о чем. Но… Блэйд все равно злился. Недовольство обитало где-то не слишком глубоко на подкорке, а потому из норы выползало быстрее всего.
Потом Блэйд стал воспринимать вопрос частью рутины, заодно осознав, что не должен говорить правду. Или говорить вообще.
Сейчас он тоже выбрал промолчать. чувствуя на себе чужой взгляд.
Цзин Юань… Почему-то даже подобную грубость он принимал как должное. Будто был виновен в чем-то тоже. Блэйд так не считал, но об этом они еще не говорили. Цзин Юань был скрытным: предпочитал спрашивать и слушать, никак не давая понять, о чем же думает сам.
— Инсин?
Он мягко повторил, и Блэйд поднял голову. Молчание затянулось. Он неопределенно дернул плечом, и Цзин Юань кивнул. Не ему, но своим мыслям, и текуче поднялся из-за стола. Он вырос широкоплечим, и Блэйд каждый раз удивлялся, как у него вообще получается двигаться с такой грацией. Он не поднял головы, увлеченный игрой, только раздраженно цыкнул, когда снова не попал по кнопке уворота. Место на диване рядом промялось, Блэйд ощутил тепло чужого бедра и не попал по кнопке снова: Цзин Юань по-кошачьи сунулся носом к шее и устроился щекой на плече, наблюдая за происходящим на экране. Жесткая отповедь уже была готова сорваться с губ, Блэйд за словом в карман не лез, особенно когда отвлекали, но сейчас нащупал «паузу» и потерся о Цзин Юаня щекой. Был его черед спрашивать.
— Подлизываешься?
И не нужно было смотреть, чтобы знать: Цзин Юань улыбается.
— Как я могу?
— Я забыл, какой сегодня день?
— Нет.
— Что тогда?
— Ты рычишь и хмуришься с того самого момента, как пришел ко мне, — Цзин Юань потянулся к его ладоням, забрал одну в свои и накрыл, согревая. У Блэйда теперь вечно мерзли пальцы, а он замечал это лишь в самый последний момент. Вот и теперь вдруг понял, что суставы сводит короткой тупой болью.
— А ты излишне внимателен. — Блэйд скривился, будто от дурного вкуса во рту. Говорить о собственном настроении не хотелось, как и вообще говорить, но он слишком хорошо понимал, что Цзин Юань может бесконечно веревки из него вить. И, да, Блэйд ему это позволит. — Я последние несколько сотен лет такой, — добавил он.
— Да, да… Ты буквально родился ворчливым дедом.
Цзин Юань раскатисто хохотнул и увернулся от попытки ухватить его за ухо, потом за нос. На мгновение Блэйд подумал, что ему сейчас еще и язык покажут, но Цзин Юань лишь улыбался, ускользая от попыток мелко отомстить. Он поймал Блэйда за запястье, снова сложил вместе их ладони, сплел пальцы, крепко сжал и потянул его на себя, валясь спиной на диван.
Соскучился, понял Блэйд. И правда, до этого дня они не виделись недели две минимум. Сценарий требовал присутствия Блэйда, а потому он пропал с Лофу. Он, конечно, оставил сообщение, чтобы Цзин Юань не объявил его в розыск, но, видимо, этого было мало. Впрочем, Блэйд редко понимал, как работает его голова, но не оставлял попыток разобраться. Отчего-то это казалось ему важным, хоть и вычленить иные чувства было слишком сложно. Блэйд порой предпочитал просто плыть по течению и будто слышал в голове отголосок собственных же советов: оставь попытки вмешаться в чужой план; он настолько плох, что скоро сам увидишь, как этот человек сам себя загонит в яму.
Он потянулся следом, послушно валясь Цзин Юаню на грудь. Хрупкий разум снова пошел трещинами, стоило ощутить, как пахнуло от него теплом, и слишком близко увидеть родинку под глазом. Цзин Юань, все еще державший в плену его ладонь, поднес к губами запястье и прильнул к нему в коротком поцелуе.
— А-Юань, — Блэйд выдохнул, все еще хмурый, но тот не послушался, лишь крепче сплел пальцы. Свободная рука легла Блэйду на поясницу, заскользила поверх одежды к лопаткам медленно-медленно, очерчивая контуры тела. Попросить его перестать было верным решением с точки зрения логики, но похожее случалось не в первый раз, а потому Цзин Юаню досталась лишь тень недовольства во взгляде. Блэйд притих, как царапучий, готовый броситься, чуть что не так, кот. Но он не мог не признать: прикосновения помогали, когда он слишком сильно тонул даже не в мыслях, в собственном идеально пустом разуме. Возможно ему, как и Мими, нужны были новые впечатления, не важно какого качества, чтобы мозг не простаивал и поведение не искажалось.
— Да?
Его ладонь легла Блэйду на шею, скользнули вдоль загривка ласковые пальцы, заставив невольно оскалиться, но Цзин Юань увел прикосновение выше, закапываясь в волосы. Он на ощупь расстегнул тугую заколку и осторожно вмял пальцы в кожу, массируя ее. Хотелось поддаться ему, раствориться в прикосновении и улыбнуться, как Инсин делал это прежде. Но от Инсина остался один лишь гниющий остов. Он занял чужое место, как тень, въевшаяся в стены, и теперь разлагался здесь, отравляя привычный уклад генеральской жизни. Вопрос давно просился на язык, но Блэйд все не находил времени, чтобы задать его. Он вздохнул раз, другой, пытаясь подобрать слова, но верные все не ложились на язык. Пришлось спрашивать так. Подходящего времени все равно не было.
— Почему ты снова ведешь себя так, будто ничего не произошло? Как будто между нами все по-прежнему.
Впрочем, проблема была не совсем в этом. С того самого дня, как Цзин Юань позвал его просто составить компанию, пока работает, Блэйд чувствовал себя так, будто занимает чужое место. Здесь должен был быть не он. Не то, чтобы он делил себя на Инсина и Блэйда. Нет, он всегда был Инсином, просто… не был больше достоин этого имени. И Цзин Юань будто бы видел в Блэйде его прежнего, еще не рассеченного пополам клинком Цзинлю. Он раздевался перед Цзин Юанем лишь один раз, и этого хватило, чтобы Блэйд поклялся больше этого не делать. Шрам тянулся от плеча до бедра, и его все еще преследовала фантомная боль от ледяного ожога, которую невозможно было заткнуть обезболивающим.
Блэйд понимал: заданный им вопрос ранит не хуже, но он больше не мог ходить вокруг да около. Скоро он снова покинет Лофу, подчиняясь приказу Элио, а потому лучше бы прояснить все до того, как это случится.
Взгляд Цзин Юаня смягчился. Он будто давно готовился дать ответ. И теперь улыбнулся, хоть и болезненно.
— Ты хочешь, чтобы я орал на тебя и обвинял в чем-то?
Они оба знали в чем, но оба же и избегали эту вещь называть по имени.
— Нет, — Блэйд качнул головой, стряхнул со своей скулы чужие пальцы и перехватил Юаня за запястье. Впрочем, не отпустил, сплелся с ними в замок и поднес к губам, оставляя деликатный поцелуй на костяшках.
—- Тогда к чему спрашиваешь?
В его голосе прорезалась усталость. Точно не хотел после работы вести такие разговоры, но подчинился Блэйду.
— К тому, что я не могу привыкнуть ко всему этому.
Цзин Юань вздохнул. Он обхватил Блэйда за плечи, вжал в себя с силой и лишь тогда медленно ответил:
— Не говори. Я знаю, что ты мне скажешь. Что ты – не тот, кого я помню. Что я обманываюсь каждый день, что мне следует вернуть тебя в Дом Кандалов. Что ты не понимаешь, где ты, а где Шуху.
Это Цзин Юань и правда от него слышал, и сколько не прошло месяцев, отзвук собственных слов все еще оглушал. Блэйд тогда рявкнул это в запале. Сколько он не силился вспомнить, разум плавал в пустоте. Он вспоминал что угодно: луга Зелената, оленей с ветвями вместо рогов, которых загоняли мехазвери. Борисинский рык, рой вьюнокрылых… Эти воспоминания ему не принадлежали. Он не мог знать какова на вкус лисья кровь. Тот разговор повис ярмом на шее каждого из них, и Блэйд не мог так же удачно притворяться, будто его это не беспокоит. Он занял чужое место, и никак не мог понять, почему Цзин Юань закрывает на это глаза.
— Что мне сказать тебе, чтобы ты поверил?
Теперь вздохнул уже Блэйд. Он отчетливо понимал, что проблема не в Юане, а в нем самом. Это он не может смириться, не может оставить тюрьму собственной головы пустой.
В улыбке Цзин Юаня вновь сквозила горечь.
— Забудь, — Блэйд боднул его в плечо. Сбегать от трудностей он тоже умел великолепно, и сейчас не видел иного выхода. Может быть ему просто нужно забыться.
— Помнишь… Путь в тысячу ли начинается с одного шага, — Цзин Юань терпеливо и ласково продолжил, закопавшись ладонью в волосы на его затылке, пропустил сквозь пальцы тяжелые гладкие пряди. — Поэтому просто расскажи мне, о чем думаешь сейчас.
Блэйд кивнул. Поддался под ладонь, прикрыв глаза, и тепло вздохнул. Дыхание осело у Юаня на шее. Он тоже прижмурился и дернул подбородок вверх. Блэйд помнил: так ему приятно, а потому приподнялся на локте и ласково скользнул губами вдоль шеи. На кадыке остался ласковый поцелуй. Блэйд потянулся к скрепляющей ворот застежке, отщелкнул ее и снова прильнул поцелуем. Каждый вздох Цзин Юаня он чувствовал губами, и постепенно согревался сам. Юань же обхватил ладонью его шею и стискивал пальцы на загривке, когда Блэйд слабо царапал его зубами.
— Я будто бы разучился думать вообще, — он начал неловко и неумело, пока Юань медленно вел ладонью вдоль спины. И даже от этой простой ласки вдоль спины бежали мурашки. Блэйд будто заново осознавал: у него есть тело. Оно может чувствовать не только боль. —- Я не могу собраться. Я помню только как злиться и ненавидеть. Это всегда первым всплывает в голове.
Я разучился жить.
Чувствовать.
Я все делаю по привычке.
— Даже сейчас я не уверен в том, искренен ли я с тобой. Я говорю, но внутри меня пусто.
С лица Юаня так и не сошла улыбка. Блэйд прервался на вздох, и вдруг осознал, как крепко Юань сжимает пальцы на его плече. Та родинка в уголке глаза и правда была знаком печали. Далеким вчера печаль несла Цзинлю, осмелившаяся явиться на Лофу после стольких лет. Сегодня ее подхватил Блэйд. Тот, кто раньше умудрялся примирить Дань Фэна с одной комиссией, а Байхэн с другой, теперь сам нес раздор тому, кому не желал того. Но Цзин Юань был прав: если не говорить, то не получится найти ответы.
— Это не важно, — Юань нарушил молчание. Блэйд не сумел посмотреть ему в глаза: уткнулся в шею, судорожно выдохнув. Кажется, будто из тела разом вынули все кости. Все, что у него было - собственная неуверенность в том, что стоило заводить этот разговор вообще. Было бы лучше, сумей он подшутить, предложи прогуляться по саду, с той стороны, где никто их не увидит. Но еще он хорошо понимал: нельзя. Репутация Юаня и так подмочена. Увидь его кто наедине с преступником, будет еще хуже. А потому все, что им оставалось - это тихий вечер в запертом доме, в объятиях друг друга. Впрочем, это было не так уж плохо?
— Когда я остался один, — Цзин Юань меж тем продолжил, несколько вдохов спустя. Он крепче сжал пальцы на плече у Блэйда, прижался губами к его щеке. Голос упал до едва слышимого, но он не останавливался, — я думал, что все кончено. Что я застыну в ужасе и непонимании навеки. Что Лофу рухнет, потому что оказался на плечах того, кто дрожал, как осиновый лист. Пусто тоже было, — он выдохнул мягко. На щеке у Блэйда истаял поцелуй. — Не настолько, но я, наверное, могу себе представить. Инсин… Дай себе побыть человеком. Ты же не ауруматон.
— Конструкция у них еще хуже моей, — Блэйд как-то смог выдохнуть. Он не вздрогнул, сумел сдержаться, и даже улыбнулся, когда убирал с лица Юаня упавшую челку.
Они потянулись друг к другу одновременно, почти столкнувшись лбами и так и не разъединили объятий. Блэйд чувствовал только сейчас: Юань держится за него во всех смыслах слова. За него, за израненного, сломленного Инсина, в котором не осталось ничего, кроме боли. Впрочем… Впрочем, нет. Будь в нем действительно лишь пустота, он не пришел бы сюда вовсе. Еще несколько месяцев назад отправился бы следовать сценарию Элио, не задержался бы на Лофу ни на день. Здесь ведь не было никого из троих.
— Мне не важно… Ты прошлый не похож на себя настоящего. Никто из нас не похож, понимаешь?
Блэйд кивнул. Юань подавился вздохом, но продолжил говорить, будто доказывал что-то еще и самому себе.
— У меня нет другого тебя, слышишь? И даже если бы был…
Он не стал продолжать, Блэйд не ответил тоже. Юань прав: у него нет другого себя. Того, кто не совершал ошибок, не бросал наедине с адом, который остался всего после одного плохого решения. Того, кто оставался бы рядом, как обещал когда-то.
Цзин Юань уже говорил: Инсин вернулся, и только это единственное было ему важно.