Chapter Text
Вечный снегопад в Морозных Горах. Ветер выл, словно голодный волк, выгрызая остатки тепла из земли. Здесь, среди ледяных пиков, стояли руины древней башни — черный шпиль, пронзающий седое небо. В ее подземельях, где стены покрыты рунами древних эльфов, Феникс танцевала. Ее белые волосы сливались с метелью, а красные глаза пылали, как угли в пепле. Она смеялась, поднимая руки к сводам, и пламя взрывалось между пальцев, растапливая лед лишь для того, чтобы он вновь намерзал, острый, как стекло.
Ралей Самсон не чувствовал холода. Клеймо на его руке мерцало красным, как догорающий уголь, с каждым ударом напоминая: «Ты мой». Он стоял на краю обрыва, глядя в пропасть, где кружились снежные вихри.
— Закрыть бы глаза и не проснуться… — шептал он себе, но знал, что даже если заснет, весны не увидит.
Феникс появилась бесшумно. Ее пальцы коснулись его клейма, и боль пронзила тело — ярче лириума, — но он даже не вздрогнул, привык уже.
— Ты снова мечтаешь о бегстве? Хочешь уйти от меня так же, как ты ушел от Инквизиции? — ее голос был сладок, как яд. — Ад не отпускает, мой Ралей. Ты сам его выбрал.
Он молчал. Когда-то он верил, что служение Инквизиции — искупление. Теперь же искуплением стала она.
Они шли через замерзший лес. Феникс — впереди. Ралей шел следом, сжимая меч, мельком посмотрев на небо, на такие свободные от земной боли облака…
Нападение демонов было внезапным. Тени вырвались из сугробов, клыки блестели голодом. Феникс засмеялась, и огонь взметнулся спиралью, испепеляя твари. Но один прорвался к ней. Ралей двинулся автоматически — клеймо жгло как приказ «защити». Меч рассек демона пополам, но кровь брызнула на красное платье Феникс.
Она повернулась к нему. В ее глазах вспыхнуло нечто холоднее льда, отблеск того, что он видел в глазах Корифея.
— Как ты… посмел?
Ее магия сдавила горло. Он рухнул на колени, задыхаясь. Воздух. Лишь бы просто вдохнуть. Но вокруг был лишь ее огонь, продолжением которого он стал сам.
— Ты — мой огонь. Не забывай.
Ночью, когда Феникс погрузилась в чтение гримуаров, Ралей брел в часовню Башни. Алтарь был разбит, статуи Андрасте снесены. Раньше, когда он был храмовником в Киркволле, он молился, как того требовал устав ордена. Теперь молился снова — не Создателю, а пустоте, что обещала ему покой.
Его душа была склепом. В нишах — трупы прошлого: дети, попавшие по его вине в рабство; преданные храмовники, что пошли за ним; маги, замученные в подземельях; его собственная жажда лириума, глодавшая разум и всякую совесть; Мэддокс…
Феникс дала бессмертие, но не забвение.
Он прижал ладонь к клейму.
«Свобода или смерть?»
Но смерть не приходила. И не придет никогда.