Work Text:
— Буду через двадцать минут.
Дилан успел только невразумительно вякнуть в ответ, как в трубке раздались короткие отрывистые гудки. Дамиан был в своём репертуаре: ни слова больше необходимого. Растерянно похлопав ресницами и состроив замолчавшему телефону рожу, Дилан бросился закрывать магазин. Он мог сколько угодно быть недовольным манерой Дамиана ограничиваться только короткими информативными полуприказами, не размениваясь на всякие нежные сопливости, свойственные нормальным влюблённым (на этой мысли Дилан привычно вздохнул), однако и почти пять лет спустя при мысли о скорой встрече по-прежнему готов был скакать от радости, виляя несуществующим хвостом.
Его персональный Мистер Совершенство, в принципе, редко разговаривал с ним не в приказном тоне. Ну, во всяком случае Дилану очень хотелось верить, что он его персональный. Помнится, через полгода после начала их отношений Дамиан в очередной раз остался на ночь в развалюхе Дилана. А утром, насладившись концертом еле живого душа, который, честное слово, работал ничуть не тише бензиновой газонокосилки соседа, с маниакальной упорностью включающего её в шесть часов утра, вышел, обмотав бёдра белым полотенцем, и в категоричной манере заявил:
— Собирай вещи. Вечером приедет машина с грузчиками. Ты переезжаешь ко мне.
Конечно же, Дилан прослеживал глазами путь одной особенно нахальной капельки, что в тот момент скатывалась по гладкой смуглой коже к держащемуся на честном слове полотенцу, поэтому далеко не сразу понял, чего от него хотят. И только когда капелька впиталась в ткань, моргнул и запоздало обмозговал поступивший приказ. Надо ли говорить, как его возмутила такая бесцеремонность? У-у-у… Очень возмутила! Настолько, что он даже рот открыл, чтобы высказать стоящему перед ним нахалу всё, что думает о его не-предложении. Да так и застыл. Смысл возникать, если ты совсем не против, а очень даже за? Ну и что, что ему придётся дальше ездить в магазин? Зато он всегда будет рядом с Дамианом. Ну, пока тому не надоест. Захлопнув рот, он послушно кивнул и смущённо поправил очки. В конце концов, пока Мистера Совершенство не тошнило от его мощей и не потянуло снова на моделей, Дилан имел право попытаться урвать от их связи столько счастливых моментов, сколько сможет. Дамиан, с любопытством наблюдавший эту пантомиму, удовлетворённо кивнул и, быстро одевшись, поспешил на выход:
— Жду вечером.
Как всегда, ни поцелуя на прощание, ни объятия, ни хотя бы тёплого слова. Провели вместе вечер, Дилан — за чтением и домашними делами, а Дамиан — за работой, потрахались — и до свидания.
Уже вечером поношенные старенькие вещи Дилана переехали в шикарный пентхаус, заняв скромный уголок в огромном гардеробе рядом с костюмами от Армани и (страшно сказать!) Александра Амосу. Боже! Дилан боялся к ним даже прикасаться. Раньше он и представить себе не мог, что можно отдать восемьдесят-сто тысяч долларов за костюм! И рядом его поношенные джинсы за десять баксов смотрелись очень органично, ага. Но если это не беспокоило Дамиана, то почему должно беспокоить Дилана?
Так у них и повелось: совместный отпуск, вечер в ресторане или что-нибудь новое в сексе — полуприказ от Дамиана, открытый в возмущении рот Дилана, молчаливая капитуляция. А что возмущаться, если и самому хочется того же? Надо отдать должное Дамиану: то ли они с Диланом были на одной волне, то ли последний был так предсказуем, но почти все принятые железной волей решения были встречены благосклонно, так что и повода скандалить вроде как не было. Только раз Дилан воспринял поступивший полуприказ без восторга: ехать на вечеринку, устраиваемую одним памятным смуглым блондином, бывшим любовником Дамиана, он точно не желал. Конечно, Дилана и этого блондина связывали несколько очень приятных минут, в течение которых Дилан дрочил на его светлый образ в журнале, но всё-таки этого было явно недостаточно, чтобы с радостью принять неприятное приглашение. Он только открыл рот, чтобы возмутиться, как понял, что не может, уже привыкнув соглашаться на любые затеи своего властного любовника. Теперь он снова собирался по привычке закрыть рот и скрепя сердце кивнуть. Вот только Дамиан, вглядевшись в его лицо, молча достал телефон, набрал чей-то номер и, дождавшись ответа, коротко бросил:
— Мы не придём.
О-о-о! Дилан был просто на седьмом небе от счастья и той ночью наградил Дамиана лучшим риммингом в своём исполнении! Ну, он очень надеялся, что получилось ничего, потому что с опытом у него было не айс: такие сексуальные изыски, кроме как с Дамианом, ему ни с кем тренировать не приходилось.
А вообще удивительно, сколько людей вдруг решили просветить Дилана, что он не достоин своего любовника. Почти на каждой вечеринке, стоило Дамиану отлучиться, как к несчастному очкарику, и так чувствующему себя тут свиньёй в апельсинах, начиналось настоящее паломничество из моделей, звёзд, звездушек и просто роскошных шлюх, которые, не стесняясь в выражениях, указывали на его место. А он искренне не понимал: неужели все эти шикарные люди и правда думали, что он порвёт с мужчиной своей мечты только потому, что кто-то там что-то ему сказал? Да, Дилан и сам знал, что на этом празднике жизни он никто и звать его никак. И что тощему невразумительному задроту не место рядом с самым настоящим Мистером Совершенство, один только взгляд которого мог стать причиной эрекции у голубой и полуголубой сильной половины человечества и мокрых трусиков — у слабой. И знал, что является всего лишь приятным разнообразием в меню уверенного и не привыкшего ни в чём себе отказывать Дамиана. И что оказался для того своеобразной экзотикой, после которой рано или поздно не избежать возвращения к шикарным моделям, а нелепый скучный Дилан будет оставлен позади. Вот только последний вцепился в своё счастье зубами и наслаждался каждой секундой, проведённой вместе с Дамианом.
Зато это паломничество дало другой неожиданный результат. Дамиана разрывало от ревности. Мистер Совершенство оказался просто Мистером Берсерком. Мистером Отелло. Мистером Воплощением Ревности. Когда он увидел, как на одной из вечеринок Дилана зажал в углу какой-то очередной обдолбанный красавчик, доказывающий, что тот прям вот сейчас должен отсюда уйти и освободить дорогу для более достойных раздвигателей ног, то просто озверел. Ту ночь Дилан вспоминал до сих пор, мечтательно вздыхая. Он потом несколько дней не мог нормально сидеть. Зато после этого Дамиан почти перестал оставлять его одного, когда им приходилось посещать эти террариумы, так что Дилану такие вечера даже начинали по-настоящему нравиться.
Его Мистер Совершенство вообще оказался редкостным собственником. Дилан удивлялся, как тот умудрился пустить его жить на свою территорию. У Дамиана даже была особая кружка, которую прислуга не трогала под страхом смерти. Его Величество мыл её только собственноручно. Однако, как ни странно, когда Дилан случайно запустил посудомойку, предварительно автоматически сунув туда эту великую потрескавшуюся драгоценность, ему почему-то спустили это с рук. То же собственничество распространялось и на Дилана. Ему бы очень хотелось сказать, что это от большой любви, но глупо обманывать самого себя: просто то, что принадлежит Дамиану Оадесу, не позволено трогать никому. В первые дни в пентхаусе приходящая уборщица весьма откровенно дала понять, что думает об очередной шлюхе хозяина. Дилан понимал, что та кругом права, поэтому сцепил зубы и терпел. А вот Дамиан терпеть не стал. Только один раз он увидел, как горячая эмоциональная испанка нахамила Дилану, и уже через семь минут она стояла за дверью с расчётом, не получив ни единой возможности как-то оправдаться. Дамиан на этом не остановился и не долго думая сменил клининговую компанию, а Дилан получил очередной полуприказ в подобных случаях не терпеть, а выставлять проштрафившихся работников за дверь.
В таком ритме незаметно пролетели четыре с половиной года. Дилан был чем-то вроде удобного домашнего питомца: радовался, когда Дамиан приходил домой; готовил для него ужин (что было абсолютно нелепо, если вспомнить о приходящем поваре, но ему так хотелось что-то сделать для своего Мистера Совершенство самому); уютно читал в уголке, пока Дамиан по уши зарывался в очередные документы. Вообще оказалось, что финансисты ужасно много работают. Или это относилось только к Дамиану Оадесу? Когда Дилан узнал, чем же всё-таки занимается его любовник, то наивно удивился:
— А я думал, что такие, как ты, ездят на Феррари и встречаются исключительно с моделями. Почему БМВ?
Тот в это время что-то черкал в очередной простыне, маскирующейся под здоровые таблицы со страшными бесконечными наборами цифр, напоминающими скорее километровые серийные номера, чем денежные суммы. Впрочем, мелькающие тут и там знаки валют не давали ошибиться. Дамиан поднял на Дилана отсутствующий взгляд и, осмыслив вопрос, рассеянно ответил:
— Да мне как-то нравится. Хочешь ездить на Феррари и стать моделью? Это, в принципе, не сложно устроить.
Тот вытаращил глаза и активно замотал головой, открещиваясь от великой чести. Феррари и модель, ага. Ну точно свинья в апельсинах. Дамиан ещё с полминуты посмотрел на него и, равнодушно пожав плечами, вернулся к своей простыне. А Дилан старался больше таких скользких тем не касаться. Он до сих пор не привык к тому, с какой лёгкостью его любовник обходился с суммами, которые владельцу старенького небольшого магазина моделей и присниться не могли. Хотя, надо сказать, в последнее время дела ощутимо пошли в гору. Денег он у Дамиана не брал, но парой профессиональных советов не побрезговал, так что уже давно расплатился с долгами, установил отличный кондиционер и даже собирался расширяться.
В общем, Дилан не мог пожаловаться на свою судьбу: он жил вместе с любимым человеком, с удовольствием делал тому разные приятности и наслаждался совместно проведённым временем. Только иногда, когда он смотрел, как за спиной любовника закрывается дверь после брошенного сухого «увидимся вечером», ему так не хватало простой человеческой ласки: лёгкого поцелуя, короткого объятия, нежного взгляда… Но Дилан уже давно научился довольствоваться малым, засовывая свои хочухи куда подальше и боясь испортить всё то хорошее, что возникло между ним и Дамианом.
И вот сейчас он сидел на переднем сиденье очередного кабриолета БМВ, наслаждаясь видом любимого жёсткого профиля и родным голосом:
— Сегодня прилетел Адамс. Он приглашён к Сандерсу, хочет там с нами встретиться.
Дилан пожал плечами. Хочет так хочет. Несколько лет назад он позволил отвести себя к стилисту и понакупить кучу крутого шмотья, которое стоило больше, чем он сам. Так-то всё это, в основном, висело без дела. Куда ему? Перед коллекционными моделями жопой крутить? Однако он прекрасно понимал, что они с Дамианом совсем из разных кругов, а позорить своего любовника — последнее дело. Так что у Дилана в гардеробе теперь был выделен уголок под особые тряпки, купленные по цене самолёта и надеваемые несколько раз в год на такие вот великосветские тусовки. Он их даже регулярно обновлял, потому что не может же спутник Дамиана Оадеса носить вещи из прошлогодних коллекций.
Сегодня в виде исключения Дилан был оставлен на попечение другого мужчины. Мистера Джорджа Симмонса восьмидесяти семи лет от роду, гордого обладателя многомиллиардного состояния, слабого зрения и огромной страсти к коллекционным моделям самолётов. Наверное, он и сам не смог бы сказать, что здесь забыл, но, узнав, чем занимается Дилан, вцепился в того мёртвой хваткой и уволок в уголок, на ходу планируя чуть ли не оптовые закупки. Надо сказать, мистер Симмонс оказался настоящим знатоком, так что Дилан провёл время на удивление приятно. И полезно: он и сам не заметил, как договорился о том, что за достойное вознаграждение достанет несколько эксклюзивных моделей.
В самый разгар горячего обсуждения новостей мира коллекционеров их прервал звонок откуда-то, где вовсю царил рабочий день, так что мистер Симмонс, извинившись, отправился улаживать свои дела, а Дилан, найдя глазами своего Мистера Совершенство, направился к нему.
Тот проводил время у бара рядом с каким-то высоким мужчиной. Наверное, это и был легендарный Адамс, старый друг Дамиана. Дилан много о нём слышал, но видеть пока что не приходилось: тот мотался по всему миру, почти не бывая в Америке. Парочка сидела на высоких стульях спиной ко всему миру и лениво переговаривалась. Из-за не очень удачного освещения Дилан оказался полностью скрыт в тени и только собрался подойти ближе, как из зала вынырнул красивый, немного захмелевший и соблазнительно доступный молодой человек, буквально повиснув на шее Дамиана. Дилан его узнал: весьма востребованная и успешная в последнее время модель. К сожалению, глянец не лгал: моделька оказался и правда на редкость хорош.
— Ми-истер Оадес, почему бы вам не развлечься немного? — протянул он, слегка растягивая гласные. — Вы же явно скучаете!
Тот скинул с себя вцепившиеся в него сильные руки и, приподняв бровь, спросил:
— Ты разве не знаешь, что я здесь не один?
— О да, все знают эту вашу мышку, — моделька тряхнул длинной тёмной чёлкой. — Но сегодня вы оставили его одного. Возможно, со мной вам будет веселее. А ведь уже поговаривают, что вы влюбились, мистер Оадес, — он пьяненько захихикал.
— Ну, может, потому, что так и есть? — Дамиан осмотрел полуголую соблазнительную фигуру, чуть задержав взгляд на красивых мышцах груди, видневшихся в вырезе полурасстёгнутой рубашки, и равнодушно отвернулся. — Меня не интересует твоё предложение. Хорошего вечера.
Моделька досадливо поджал губы и, гордо выпрямившись, поторопился покинуть поле боя. А Дилан так и стоял столбом, чувствуя, как колотится сердце. Ради него Дамиан только что отшил шикарного парня. И, даже если только для того, чтобы отвязаться от назойливого поклонника, сказал, что влюблён! Дилан ненавидел свою надежду: малейший намёк на взаимность, и она начала цвести и пахнуть, словно чёртова раффлезия. Адамс же тем временем не молчал:
— Влюбился? Ты? Это в того мальчика, с которым уже несколько лет живёшь? Поверить не могу! Мне вообще сложно представить, что ты с кем-то живёшь.
— Ну, как-то так получилось, — Дамиан пожал плечами и сделал глоток виски. — Я и сам не ожидал. Он меня дома встречает, терпит мой говёный характер. Даже и не думал, что это будет так приятно.
— Ещё бы не терпел, — Адамс хлопнул Дамиана по плечу. — С твоим счётом в банке он тебе пятки вылижет, если ты захочешь.
Тот хмыкнул:
— Да он ни цента не берёт. Иногда кажется, что ему даже подарки на праздники неудобно от меня принимать. Честное слово, время от времени я об этом жалею: хоть деньгами бы к себе привязал.
Адамс замотал головой:
— Поверить не могу, что это говорит повелитель всего и вся Дамиан Оадес.
— Знаешь, какой он красавчик? Как вижу кого-то рядом с ним, так совсем крыша едет. Когда мы только начали встречаться, так я решил сводить его на какую-нибудь тусовку поприличней. Привёл на юбилей Мэтта и, идиот, оставил одного. Тут же поналетели! Стервятники! Думал, порву там всех.
Адамс заржал и, опрокинув в себя остатки виски, дал бармену знак повторить:
— Не представляю, как ты сюсюкаешь с этим твоим домашним мальчиком и поёшь о любви.
Дамиан на это только фыркнул:
— Совсем рехнулся? Как будто я представляю. Уже скоро пять лет как мы вместе. Думаю, и так понятно, что я куплен с потрохами.
— Слушай, — Адамс мотнул головой, - ну, ты ведь всегда би был. А как же свадьба, семья?
На этих словах Дамиан резко выпрямился, заставив в очередной раз приложившегося к виски друга поперхнуться от неожиданности.
— Семья, свадьба… — Дамиан задумчиво смотрел в никуда. — Слушай, отличная мысль!
— В смысле? — похоже, Адамс начал сомневаться в его адекватности. Дилан же, казалось, окончательно превратился в статую, боясь даже вдохнуть и из-за этого пропустить ответ.
— В прямом, — Дамиан хищно подался вперёд, прищурив пронзительные голубые глаза. — Завтра же свяжусь с юристом — пускай готовит контракт. А на годовщину слетаем в Лас-Вегас и распишемся, так что никуда он от меня тогда не денется!
И, чокнувшись со стоящим на стойке бара пустым стаканом Адамса, с довольным видом прикончил свою порцию.
Адамс ржал и громко заказывал целую бутылку, требуя устроить мальчишник здесь и сейчас, а Дилан пытался унять рвущееся из груди сердце и лыбился, как идиот.
Похоже, в скором времени ему поступит очередной приказ.
Но, кажется, он совсем не против.