Archive of Our Own ^beta

“Ни одного пути грешной душе в зиме.”
— Романс, Пицца

— Саби, это личное дело. Ради меня.

— У тебя каждое дело — личное, я тебя знаю, Старк.

— Ты же понимаешь, что в этот раз особенное. Мне нужно как можно быстрее.

Сабита пожевала губу, раздумывая, но во взгляде ее оттаявшем, обычно стальном и непререкаемом — во всем, что касалось отхождения от регламента, уже был написан ответ.

— Хорошо. Постараюсь ускориться.

— Спасибо, — сдержанно улыбнулся Криган. К ее исключительной, только для него уступчивости и доброте он привык. — И мне результаты напрямую, ладно?

Сабита притормозила его взглядом, мол, не наглей, но вслух отказ не произнесла. Криган решил понадеяться, что лимит наглости он все еще не превысил.

***

— Прости, мой драгоценный, я сегодня везде опаздываю, — воскликнула Алисанна, вихрем вылетая из-за его спины и усаживаясь напротив, да так, что столик чуть пошатало.

Сумочка ее лаковая приземлилась на соседний стул, а она схватила стакан и начала жадно пить. После того, как осушила его, достала таблетки и уже выпила их с новой порцией воды.

И когда в третий раз кувшин с водой опустился на стол, Алисанна наконец перевела дыхание. И уставилась на Кригана.

Он остался сидеть в прежней позе, откинувшись на спинку стула и скрестив руки, только одной из них плавно махнул в ее сторону и пожал плечами.

— Да мне-то что. Это же ты пообедать не успеешь. — Она метнула встревоженный взгляд к часам на запястье и убедилась, что он был прав. — Сорок минут.

— Да и неведомый с ним! — тут же повеселела она. Алисанна всегда оперативно адаптировалась к самым непредвиденным обстоятельствам. — Значит, не поем. Я вообще-то не ради еды пришла. — Она продолжила вкрадчивым голосом, наклонившись ближе: — Так о чем ты хотел попросить? И в чем вообще дело? Ну, то есть я понимаю… Но не закрывайся от меня, — Алисанна потянулась к нему, и он послушно высвободил руку, чтобы соприкоснуться с ее на столе. — Я правда была рада, когда ты написал. Мы так давно не обедали вместе.

— Да, знаю, прости, — дежурно ответил Криган, как отвечают обычно люди, которым слишком сложно объяснять свои мотивы.

Если кто-то за жизнь так и не разглядел целительной силы самоизоляции, то бестолку было объяснять. Но это правда: наедине с собой Криган исцелялся. Впрочем, для самых близких в наличии всегда имелся стыд за невольное избегание и тишину по ту сторону телефона.

— Ты поел? — Она отвлеклась, чтобы ответить на сообщение, и тут же вернула все внимание. — Да, ладно, все равно. Говори. Я помогу чем смогу.

— Мне… нужен какой-нибудь твой источник.

— У меня их много, — прихвастнула Алисанна, театрально откинув крупные смоляные локоны с плеча за спину. — Давай ближе к делу.

— Какой-нибудь мелкий шкет, на раздаче. Потому что с большими дядями мне нельзя говорить. Их крышуют, и у меня будут проблемы.

Алисанна внимательно слушала, но под конец лицо ее расцвело лукавой улыбкой. С тенью разочарования. Может, не в самом Кригане, но в общем мироустройстве. Пусть она уже и повидала достаточно, чтобы не задумываться о мировой несправедливости или продажности кого бы то ни было дольше одной секунды.

— У тебя же все по чести, Криган. Как же так, — голос ее звучал крайне добродушно, она бы не стала всерьез его обвинять. Да, своим личным кодексом Криган руководствовался всегда, и в этот же свод правил входило молчание в тех ситуациях, что были ему неподвластны. Пока он работал в полиции, не следовало эту полицию критиковать. — Есть у меня один парнишка. Но он вряд ли знает много, сам понимаешь.

— Мне много и не надо.

— А что ты затеял? — практически потребовала она. Журналистское любопытство было выше ее достоинства, так что она часто просила в оплату за помощь занятную информацию. Хотя использовать для публикации личные истории друзей не собиралась, ей просто было интересно.

— Я не верю, что он мог просто так... Не наркоман он, не похоже. Но я обязан проверить.

— Он ведь мог у кого угодно взять дозу. Да и мелкотня друг друга не сдает.

— Мне сдаст. — Криган показательно напряг бицепсы, крепче сжав руки в перекресте, и, должно быть, Алисанна забыла большую часть своих аргументов.

— Верю, — чуть ли не с присвистом выдохнула она, вскинув брови и расширив глаза. — Только сильно ни маши кулаками. Мне с ним еще работать. Да и если он будет громко кричать, — Алисанна указала пальцем в небо и выразительно глянула на него, — большие дяди услышат.

— Я легонько, — хмыкнул он в ответ.

— Так, ну все? Больше не нужна тебе?

В детстве Алисанна хотела стать актрисой, так что теперь, работая в издательстве, компенсировала несбывшиеся мечты тем, что в реальной жизни разыгрывала этюды. Иногда они очень походили на манипуляции, но в этот раз Криган не мог осуждать.

— Али…

— Да знаю, знаю, — отмахнулась она, сгребая сумочку, выуживая зеркало и проверяя макияж. Теплый сентябрьский ветер нещадно сдувал все на своем пути, но под козырьком кафешки хотя бы прическа Алисанны была в безопасности. — Я всегда рада помочь. Только не пропадай, прошу. — Может быть, в этот раз она и правда не шутила, потому что улыбка вышла совсем неискренней. — Я побегу, надо за Бенджи успеть. А потом… — Криган уже смотрел куда-то сквозь нее, расписывая в голове план, очнулся, но Алисанна не захотела заканчивать. — Пока, дружок.

— Спасибо, Али, — только успел он кинуть ей в спину, когда она уже поднялась и зацокала каблуками по асфальту.

Криган еще некоторое время сидел в задумчивости, наивно надеясь, что Алисанна скинет адрес или имя прямо сейчас, пока будет ехать в такси. Но это было не в ее характере: одно дело за раз, такого правила придерживалась его подруга. Да и он всегда славился терпеливостью, но не в этом случае. Как ни крути, поделать Криган сейчас ничего не мог, оставалось ждать.

Он лениво ковырялся в десерте, когда на столик медленно наползла тень, и Криган даже не стал поднимать голову. Дождался когда знакомое лицо возникло напротив. Улыбнулся уголком рта, заметив, как чужой взгляд осуждающе оглядел кощунственно разворошенное пирожное.

Криган без лишних слов пододвинул ему тарелку.

— Зачем заказываешь, если у тебя фаза депрессии в ноль лет и ты ничего не ешь?

— Для тебя, — игриво отвечал Криган, с довольством наблюдая, как напарник следом за вилкой сладкого теста захлебнул не менее сладкий кофе, держа кружку за кромку. — Чтоб задница слиплась. И рот.

— Ну ладно рот, — даже не прожевав, протестовал Эйгон, — но с задницей моей у тебя какие счеты?
Криган на это слабо отозвался улыбкой и продолжил наблюдать уже за склонившимся к тарелке напарником: Эйгон любил есть много и быстро, так что время между тем, как вилка коснется еды и достигнет рта, сокращал максимально.

— Алисанна снова в деле? — в голосе звучал упрек. Да, Криган и правда слишком часто к ней обращался, что впору было делать ее третьей участницей их рабочей группы.

— Да. Я не знаю, Эгг... Что-то здесь мутно. С этим убийством.

— Самоубийством, — поправил Эйгон с полным ртом.

— Вот именно.

— Да я что? Я ничего. Я ж не спорю. Если есть сомнения, зацепки, то вперед. А я всегда рядом, напарник, — и он расплылся в улыбке, как всегда, когда изрекал что-то слащавое и точно знал это. Но на самом деле Эйгон не шутил и всегда был серьезен насчет поддержки и выручки.

— Спасибо, напарник, — с той же доле серьезности, сокрытой под слоями иронии, отвечал Криган.

— Вам все нравится? — возник голос официантки сверху. — Могу забрать? — Она потянулась к грязной тарелке и кружке. — Еще что-то или счет?

— Сч… — Криган моментально схмурился, едва заметил боковым зрением моську Эйгона — точь-в-точь что побитый щенок. Этого сладкоежку было не остановить, если рядом с ним хотя бы кусочек положишь, и Криган сам этому потакал. А потом расплачивался. Метафорически и буквально. — Тирамису, будьте добры.

— Ура, победа, — облизался Эйгон, поправил очки на макушке и хлопнул в ладони.

И Криган, посматривая, как его немытая челка колышется на ветру, подумал о том, что Эйгон никогда не выглядел таким живым, как в моменты, когда рядом с ним возникала гора быстрых углеводов и насыщенных жиров в эстетичной обертке.

***

Криган неспешно провернул ключ и так же лениво переступил порог квартиры. Его мгновенно встретили сладкие и острые запахи вперемешку с аппетитным шипением и теплый свет с кухни. Он присел на тумбочку и перевел дух, не спешил разуваться. На плечи будто навалилась усталость дня за три — в отместку, что он игнорировал ее весь день.

Криган просто был счастлив, что Джейс не из тех людей, кто моментально, как собачка, бежит встречать любого вошедшего. Кригану было жизненно необходимо посидеть в темной прихожей в полном одиночестве.

— Как в академии, волк? — поинтересовался он, заходя на кухню.

И ему на мгновение показалось, что Джейс тут же развернулся и с улыбкой до ушей возбужденно выдал «Профессор по криминалистике просто имба!». Но это были отголоски прошлого, яркого и совсем недавнего. И вместе с тем казалось, что это было в прошлой жизни. Теперь Джейс мало улыбался, говорил монотонно, но часто психовал по ерунде; вкупе с по-прежнему исправным исполнением «домашних обязанностей» все это выглядело как жизнь на автомате. Криган давал ему время привыкнуть.

— Все хорошо, — мягко отвечал он. Джейсу агриться на весь мир, может, и было свойственно, но не на Кригана. — Как… обычно.

— Как обычно, — повторил Криган с сомнением, ведь ничего обычного уже давно не происходило. — Какой-то новый рецепт?

— Нет, прости, — оповестил Джейс равнодушно. — Паста, если ты не против.

Против не против, а выбора у Кригана не было. Хотя есть особо не хотелось… Хотелось только сохранить хоть что-то от прошлой жизни — например, их совместные ужины. Джейсу, кажется, тоже этого хотелось. И выбора также не было.

Он исправно исполнял обязанности, которые самолично себе навязал в благодарность за то, что мамин друг позволил ему жить у него и экономить на аренде. Криган никогда чек и список требований не выставлял, а со временем попривык к ужину и чистоте в доме.

— Сыру побольше — и я весь твой, — отшутился Криган. И Джейс, смотря вниз, на тарелку, которую ставил перед ним, улыбнулся уголком рта.

Когда Криган уже почти умял порцию, а Джейс только приступил к своей, он осторожно поинтересовался:

— Что-нибудь продвинулось? По делу. Расскажи.

Криган молчал, накручивая на вилку остатки спагетти, раздумывал, насколько он готов поступиться очередными своими принципами. Конечно, Джейсу не положено было знать о ходе расследования. Но официально никакого расследования и не было, официально на папке поставили клеймо «Суицид» еще до прихода результатов экспертизы и закинули в дальний угол.

Да и Джейс, несмотря на свою апатию, прежней наглости не растерял. Криган иногда терялся от такого напора.

— Пока ничего. Только попросил Али помочь. Вот, жду ответа.

— А она чем поможет?

— Сведет с одним парнем. Я его на свиданку приглашу, поболтаем.

Джейс не сразу понял, о чем речь. Зато потом улыбка была чуть щедрее в этот раз.

— Надеюсь, макияж у него будет не слишком вычурный после вашей встречи.

— У меня хороший вкус от природы, хотя я и не изучал теорию цвета.

— Не сомневаюсь.

Когда вторая порция спагетти мирно покоилась у Кригана в желудке, а Джейс стоял у плиты и остужал свежий кекс с наивной надеждой не обжечься в следующую секунду, телефон издал долгожданный звук. Долгожданный настолько, что Криган уже и забыл мониторить уведомления, так что без особой веры поднес к лицу смартфон.

— Я стирку закину… — Он прервался, прочитав координаты места, которые прислала Али. — У тебя есть что?..

— Нет, — отозвался Джейс. Хотя Кригану ответ уже был без надобности. — Кексы не будешь?

За нервным копошением в прихожей послышался звонкий стук стальной двери. Криган в спешке ее даже не запер, только прикрыл.

***

Криган ожидал уже минут пятнадцать, подпирая стену темной подворотни. Носком обуви он от скуки дергал, то уходя в темень, то пересекая строгую линию фонарного света. Благо, что терпеливость и правда была одним из многих благодетелей его характера, иначе бы он мог уже взорваться.

К счастью, в самый критический момент, когда он уже начинал становиться подозрительным, за спиной послышалось шарканье кроссовок. Криган оглядываться не стал: не много имелось вариантов, кто это мог быть. И перед ним вскоре, вальяжно выйдя из-за спины, предстал паренек лет шестнадцати.

— Что-нибудь возьмешь? — без промедлений уточнил он. Криган помотал головой.

И подметил, что такому миловидному светловолосому подростку не к лицу было ни это место, ни это занятие, ни старый облезлый худак, под капюшоном которого он спрятался. Криган все равно предельно хорошо разглядел его лицо. А по худощавому телосложению сделал вывод, что ему на самом деле могло быть от двенадцати до двадцати.

— Как тебя звать? — Криган начал с любезностей. Нужно было добиться хоть малейшего расположения, чтобы малец не сбежал про первом постороннем шорохе. Ведь все-таки, если Алисанне он что-то и должен, то ему — нет.

— Слушай, дядя, мне может еще айди свой показать? — Криган выразительно смерил его взглядом, чтобы не забывал, с кем разговаривает. С тем, кто и правда может потребовать предъявить документы. — Друзья зовут меня Геймон. Но ты мне не друг.

Криган безжалостно хлопнул его по плечу со своей своей силы, расплывшись в улыбке:

— Так давай ими станем, малой. Я же только рад буду. — И полез в карман куртки, чтобы выудить фотографию и выставить перед лицом информатора-на-полставки. — Видел его?

— Нет.

Слишком быстрый ответ.

— А если приглядеться?

И Геймон пригляделся.

— Нет, не. Если он брал один раз, то я бы в жизни не запомнил лица.

— А если у разных брал? Чтобы не попасть под подозрение?

— По-твоему, наркоши об этом парятся? Под какое подозрение? О таком думают только если гвардейцы, которые что-то разнюхивают. Вроде тебя. Точно ничего не возьмешь?

— И много я с тобой разнюхаю, умник? — Криган убрал фото. — Что ты знаешь?

— Да ничего не знаю. Мне старший пакетики дает и по адресам отправляет. Или на встречу.

— Акция «Приведи друга» у вас есть? — Геймон подводки не понял и не оценил даже остроумие, невпечатленно глядел на скрытое теменью лицо. — Коллеги твои малолетние могли видеть этого человека?

— Да откуда мне знать? — возмутился он. — У нас клиентской базы с фотками нет. И мы не обсуждаем новую стрижку или модную куртку очередного торча. Ты, кажется, что-то перепутал.

— А может, ты? Слушай, — Криган приобнял его за плечо одним слитным движением и прижал к себе покрепче, но чтобы еще не было больно, только эту боль обещало, — ты не смотри, что у меня лицо такое доброе…

— Вообще ни разу, — буркнул Геймон, в голосе уже промелькнула судорога, и Криган обрадовался, потому что делать больно взаправду не собирался. Не очень хотелось, если точнее. Он же еще ребенок, и не вчерашний школьник, а сегодняшний.

Это правда, что у Геймона был должок перед Али — за что бы то ни было, — а не перед ним. Но, стало быть, и Криган ничего тут никому не должен. Этот факт развязывал руки, но даже всей силой своего желания докопаться до истины совесть заглушить не получалось. Никакого насилия.

— Я если захочу, то завтра ты с мамкой уже в участке будешь писать объяснительную как минимум. Ты же это понимаешь?

Криган проследил за тем, как дернулся кадык, как будто Геймон карикатурно сглотнул. Может, у молодежи все — как в фильмах? Особенно у молодежи, которая разносит таблетки по подворотням, как списанных с кино-постеров. Но, к сожалению, это реальность, которая ни к какому хэппи-энду не приведет.

И пусть тогда Геймон сглатывает и дрожит от страха, Кригану только на руку. Ускорит процесс. Криган тоже был гвардейцем далеко не из мелодраматичного кино, и переживать за каждую заблудшую душу не входило в его привычку. Уж тем более спасать ее ради эфемерного баланса добра и зла.

— Может, кто-то недавно брал больше… обычного?

У Геймона впервые на лице проступил мыслительный процесс, сбив немного спеси с симпатичной моськи. Он серьезно сообщил:

— Нам не дают много, только на одну закладку. И для свободного распространения пару таблеток. — Он порылся во внутреннем кармане, чтобы достать оттуда небольшой зиплок и продемонстрировать, что у него с собой ровно названное количество. — Если хочешь большую партию, это к Перкиновским пацанам.

— Что за Перкин?

— Ну Блоха. Перкин-Блоха, — он выпучил глаза так, будто Криган не смог назвать базовый факт из школьной программы.

— Я не из контроля по обороту наркотиков, я ваших местных звезд не знаю.

— А не помешало бы, — сообщил Геймон свое важное замечание. — Ну, его пацаны распространяют по клубам, там где, наоборот, много народу и шумно. На месте можно и договориться об объеме.

— Какие клубы?

— Да типа… все. — Тут Криган перекинул его золотую косу через плечо и обманчиво заботливым жестом погладил вдоль (взял привычку придуряться у Эйгона). Этот жест, он надеялся, уж точно обещал боль. Но Геймона ничего не брало, он выдал крайне нелюбезно: — Дядя, я не по этим услугам. — И вытащил свою косу из его пальцев.

— Ты сейчас доболтаешься. — Криган зажал его ухо, усеянное колечками и гво́здиками с цветными камнями, между двух согнутых пальцев.

Геймон коротко зашипел. Это выдало в нем самого обычного ребенка, того, кому мама перед сном, может, еще ставила теплое молоко на прикроватную тумбочку. И Кригану стало совестно даже из-за такого своего безобидного действия.

— Ладно, ладно. Ну на Септонской улице в основном. Там по заведениям сразу поймешь — приличное или нет. Вот в самое стремное заходи, не ошибешься. Все, можно пойду?

— Иди уже, — он похлопал по-дружески по плечу, уже без угрожающей наигранности, и кинул вслед: — А лучше завязывай с этим. Пока в тюрячке не оказался или сам от передоза не помер.

— Я это говно не буду юзать. — Смелое заявление. — Передай Черной Али, что мы в расчете.

— Черной Али? — усмехнулся Криган.

— Черной Али? — хохотнул Эйгон, когда услышал, как ее зовут среди минеров.

— Да-а, — Криган ждал пока Эйгон отсмеется, наблюдая за дорогой. — Хоть что-то полезное. Буду ее стеб-

— Будешь стебать, — Эйгон начал почти одновременно с ним, но закончил. И ему был еще один повод проржаться.

Криган сдержанно потянул уголки губ, сворачивая с центральной улицы. Колеса хлестко разрезали цветные кляксы отражений в лужах. Дворники смахивали с лобового следы утихающего дождя.

Он остановился у одного из баров на Септонской улице. Самом известном — своими регулярным пьяными драчками, происшествиями со стеклянными розочками и вызовом нарядов. Эйгон передал ему сверток, который любезно держал все это время. Криган благодарно принял, развернул сэндвич с жирно блестящим лососем и щедро смазанным творожным сыром, откусил больше, чем следовало, заработал челюстями, шумно дыша через нос.

Бесцельно скользнул взглядом к Эйгону, но заметил, что тот ест точно такой же сэндвич.

— Ты чего? Заболел?

Эйгон довольно жевал, улыбаясь. А затем облизал уголки рта и вопросительно раззявил рот, потому что Криган не отставал со своим пытливым взглядом.

— Ты же ненавидишь Филадельфию.

— Ой да прям уж ненавижу, — фыркнул Эйгон. — Решил дать шанс. Ты ж так аппетитно уминаешь.

Когда поразившая его несостыковка в привычках Эйгона была объяснена, Криган снова бесповоротно окунулся в темный омут размышлений. Одно из таких включало рядом сидящего с ним. Со всеми его проблемами, внутренними конфликтами и настроениями.

Он решил отвлечь то ли себя, то ли его, то ли их обоих.

— Как ты себя чувствуешь? — звучало из собственных уст ужасно непривычно и странно. Он, как дикий дверь, предпочитал общаться звуками: когда совсем плохо — выть, когда хорошо — смеяться и обниматься. — Как мама?

И если на первый вопрос Эйгон уже собирался ответить красноречивым кивков, то после второго замер в нерешительности. Кригану, конечно, дело до Алисент Хайтауэр не было, только до его отношений с ней, до счетчика истерик, которые она ему периодически устраивала. Слетел-не слетел.

— Да нормально, — вздохнул Эйгон и по новой набил рот.

Ничего нормального в таком ответе и потухшем взгляде не было, само собой. Но Криган решил, что и правда не самое подходящее место и время, как-то не располагало. Пусть с ними и был их любимый ритуал — заляпать рты и руки в соусе от сэндвичей из любимой кафешки.

Свободное место заполонила уйма других не менее важных и мрачных дум. И так он и сжевал весь обедоужин, не отвлекаясь и не сводя взгляда с шумного и сверкающего разноцветными огнями фасада на той стороне улицы. Только что слухом иногда отмечал, как чавкает Эйгон на весь салон.

— Ну, у нас есть имя, — сочувствующим тоном проговорил Эйгон позже. — Уже что-то.

— Это не имя. Не то имя. Просто еще один торгаш. Не факт, что он сразу выдаст человека, который купил несколько лишних таблеток, даже если такового вспомнит.

— Вот поэтому давай пойду я. — Эйгон развернулся к нему в кресле, уперев локоть в спинку. — Поспрашиваю. Зря что ли я от природы похож на наркомана заядлого? В твоем размахе плеч сразу считывается Золотой плащ. Или Дозорный. Нужное подчеркните. В общем, всрешь еще до фэйс-контроля.

— Там нет фейс-контроля, — усмехнулся Криган. А сам на всякий случай еще пригляделся ко входу: никаких охранников с суровыми рожами.

— У Блохи тебя пасут с самого входа, булки не расслабляй.

— Ты так много знаешь про Блоху, — Криган натянул игривую улыбочку и покосился на Эйгона. Который уже все решил.

— Ой, не ревнуй.

Он похлопал его ладонью по груди, а затем вышел из машины. И в своих белых кедах поскакал через лужи, воодушевленный, как на своем первом задании.

Эйгон неустанно источал собой этой юношеский задор, даже когда они оказывались в полной жопе. И со временем приучил и Кригана (это помимо кривляний и заигрываний со свидетелями) попроще относиться ко многим вещам.

В моменты, когда его северное сердце щемило от осознания, как ему повезло с напарником, он невольно вспоминал их первую встречу. Приехав из Винтерфелла, где порядки были суровыми, как и климат, и нравы закаленных им жителей, где особенно строго относились к производственным процессам в участках Дозора, Криган, мягко говоря, офигел от того, насколько спустя рукава работают в участках Королевской Гавани. Какие тут расхлябанные сотрудники. К таким относился и Эйгон, который еще и выглядел мальчишкой (и вел себя соответственно), даром что под тридцать ему тогда было.

Криган бы мог его невзлюбить с первого вздоха, но решил, что не надо начинать заполнять чистый лист с такого. Что не надо быть слишком строгим и хоть немного поблажек дать людям вокруг. Эти мысли все звучали в голове голосом Арры. То были заботливые советы ее после того, как она сообщила, что хочет подать на развод.

Он бы мог его невзлюбить, но Эйгон оказался на удивление… очаровательным. При всей своей вульгарности. Криган не причислял себя к ворчливым консервативным дедам, но Эйгон прямо источал скабрезности одним своим видом. И безмолвно манифестировал о своей безответственности. На первый взгляд. Потому что в работе он оказался весьма смышленым и последовательным. Как сам говорил, это единственная часть его жизни, где он чего-то стоит.

Потому что ни как хороший партнер, ни как послушный сын или заботливый брат он не состоялся. Криган слишком быстро проникся его беззаботным нравом, — опять-таки, лишь на первый взгляд. Эйгон оказался глубоко травмированным человеком, который, впрочем, выглядел гораздо свободнее него самого. Уже давно потеряв веру в то, что выйдет заслужить любовь у отца или матери, Эйгон производил впечатление человека освобожденного от оков и оттого целостного.

Потому что у Кригана за плечами — неудачный брак, в котором он не смог стать надежным партнером, и сын, у которого ему теперь всю жизнь придется заслуживать ласку и прощение — объяснять беспрестанно, что мама и папа разошлись не из-за него. И в этой гонке, в попытках накопить счастливых воспоминаний с графиком встреч раз в две недели, в попытках не упустить важные этапы взросления маленького человека, он пожизненно будет пытаться полюбить хотя бы сам себя. Доказать, что может лучше. Что мог…

А сколько бы мог Эгг… Провести веселых прогулок вместе с ним и Риконом. Но Арра решила переехать в Дорн. По крайней мере, так заявила неделями ранее. И Криган старался не думать о том, сколько еще не увидит сына, прежде чем она одумается, откажется от своих бесплодных попыток найти лучшую жизнь. Всегда лучше там, где нас нет. Он-то переехал в Гавань за ними, чтобы чаще видеть Рикона, а не за лучшей жизнью. Он в такую ерунду не верил.

А в Королевскую Гавань подавно.

Но с Эйгоном все становилось сносным. С человеком, который однажды открылся ему (рановато, на его вкус), и Криган в тот сумбурный вечер сумел рассказать и о своей жизни — совершенно трезвый и не под пытками. Эйгон и с Риконом уже познакомился и нашел с ним общий язык куда быстрее, собственно, отца. В помещение прежде его самого всегда входили детская непосредственность и дурашливость, которую сходу оценил Рикон. А еще живописное лицо — Эйгон не брезговал покривляться.

Даже на работе, когда не выдерживал — а порог был весьма и весьма низкий — чьего-то тупняка или бестактности (выше предела, которому он был мерилом). Глаза закатывал и губы надувал непременно хотя бы по разу в день.

И Эйгону вот хватило ума не заводить детей. Он понимал всю ответственность и утверждал, что не вывезет ее. Криган, который относился к этому делу со всей серьезностью воспитанного Севером человека, в итоге завел себе не семью, а проект — и тот провалился. Так Арра выражалась, по крайней мере. И слова ее больно цепляли, ровно как и приводили в бешенство. Как бы Криган ни пытался отрицать до последнего, что он, такой правильный и ответственный, облажался.

В окно постучали, и Криган, уже увидя за ним ветровку Эйгона, неспешно опустил стекло.

— Эй красавчик, — Эйгон поиграл бровями, кокетливо примостившись локтем на раму, — не хочешь провести интересный вечер с приятной компанией?

— А приятную компанию подвезут или как?

— Хамло! — Топнув театрально ногой, Эйгон обошел автомобиль и уселся на свое место. — Слушай, ну я поспрашивал так аккуратно. Все, как добропорядочные крысы, молчат. Но все-таки хорошо, что я не выгляжу как будущий генерал. А то бы еще нож в бочину ткнули.

— Нужно с поличным словить. Какого-то мелкого, который снаружи приторговывает. По-любому ведь...

Они решили остаться на прежнем месте, конечно, погасив свет в салоне. Всякие ситуации были, так что они договорились в случае чего изображать любовников в разгар страстных лобызаний, но это пока не пригодилось. Эйгон частенько шутил, что потренироваться-то надо. Вот и в этот раз не откладывал надолго. А как получил щелбан, вжался в кресло и, сложив руки на груди, притих. Опасная поза… После еды да в убаюкивающей темноте.

Криган не заметил, как сам уснул, а когда проснулся, понял, что и в этот раз сырой план не придется приводить в исполнение. Ну, только если прямо сейчас отыграть сценку из «Спящей красавицы». Потому что Эйгон тоже уснул, отвернув голову к окну. И не пробудился за все время, что Криган зачем-то наблюдал за его мерно поднимающейся грудью и двигался до своего дома.

— Слышь, принц Вестеросский! — нещадно громко воскликнул Криган. — Подъем.

Эйгон вздрогнул, протер сонное лицо и выпрямился в кресле. А затем удивленно захлопал глазами, озираясь.

— Зайдешь ко мне?

— О, мистер недоступный, — Эйгон изобразил чуть более высокий женский голос, — вам все-таки нужен интересный вечер?

— Дурак, — со смешком выдохнул Криган, заглушая мотор. Он уже знал, что Эйгон не откажется провести с ним вечер, они давно не сидели вот так, по-дружески. Сначала, когда сближались, частенько это делали, а потом дела, дела и разные районы.

— А как же твоя женушка?

— Джейс у друзей на ночевке.

Лифт аккурат к завершению этого успешного дня решил не дорабатывать, пришлось подниматься по лестнице. Эйгон сначала осматривал серые скучные стены пролетов, будто впервые видел, как рассматривал и пестро исписанные в его старом доме, старом и засранном — Криган снимал там комнату в первое время после переезда.

А потом Эйгон заговорил:

— Знаешь, я до сих пор обижен, что Рейнира не ко мне его подселила, — это он, конечно, в шутку. От того, что рот хотелось занять.

«Тебе бы о себе заботиться научиться» — подумал Криган. Сказал бы Криган — и был бы прав. Но Эйгону необязательно это слышать. На его ответственности пока был недавно подаренный ему кот, которого он назвал на свой придурошный манер. Санфайр. «Солнце» и «огонь». Ну и дурость...

Подумал тогда Криган и внутренне очарованно вздохнул.

Дурости Эйгону было не занимать, и он позволял себе быть дурацким. Даже если его таким не любили — как он думал, совсем отчаявшись получить признание родителей.

Но родители существа сложные, по ним нельзя судить остальных людей. Даже будь ты трижды дураком и позором семьи, нежеланным ребенком, для кого-то в будущем ты станешь крайне желанным. И твой смех, который «без причины и признак дурачины», будет самым сладким звуком. Твои вкусовые предпочтения, за которые тебя стыдили, хоть ты их не выбирал, быть может, станут для кого-то открытием и вовсе не неприятным. И каждый твой изъян, каждый признак неидеального ребенка с картины в голове у этих странных людей, тебя воспитавших, кому-то будут видеться милейшей особенностью.

Отец Кригана тоже был суров и не очень то ласков с ним. Впрочем, в особенном выражении теплых чувств Криган и не нуждался, всегда просто знал, что его любят. Потом начали и уважать, когда он подрос и стал мужчиной по всем заявленным критериям отца — все еще с картинки в его воображении. Что бы сейчас он сказал, узнав о разводе и о еще одном несчастном ребенке, который будет расти с приходящим по выходным родителем. Может, хорошо, что папа уже и не узнает.

— Там пиво в холодосе, — Криган махнул рукой в сторону кухни, пока разувался, — рыбка какая-то должна быть. Бери. Я в душ быстро.

Эйгон ничего не ответил, но пиво достал. И рыбку какую-то. А сам не дождался: Криган, по выходе из душа, обнаружил его уснувшим прямо в одежде — как шел, так и завалился, встретив на пути кровать. Ступни свисали с края, но Криган решил не беспокоить. Только достал из шкафа белье, чтоб на диване себе постелить, и дополнительное покрывало, чтобы Эйгона накрыть, а то улегся своей тушей прямо на заправленную постель.

И когда он собирался уже уходить, подвернув уголок покрывала у чужой шеи, Эйгон схватился за его руку, потянул настойчиво. Пробормотал, еле шевеля губами, что-то про «Ложись тут, места много» так, словно пьяный был. Или очень-очень сонный. Криган ему, конечно, не поверил — дурачился опять.

Эти южане вообще ничего не могли сказать прямо своими болтливыми в иных ситуациях ртами. Он, сдержанный северный человек, был холоден только с чужаками, но если уж сердце наполнялось симпатией, тут ни одному объекту привязанности от большой и горячей, как пещерные источники, любви не уйти.

А южане кидались на первых встречных — словно тепла им в столице мало, — и обжигались. Вот и Эгг был из таких. Криган полагал... Он все еще не расспросил его по-дружески за банкой пива о его прошлых отношениях и сколько баллов его травмам они добавили.

Похер, подумал он в итоге, надел трусы и улегся с другой стороны широченной кровати. Отвернулся и погружался в сон под мерное сопение Эйгона позади.

***

Эйгон ему, разумеется, отомстил за вчерашнее жестокое пробуждение в машине. Но в своей манере. Криган, когда почуял, что проснулся, еще какое-то время не открывал глаза, но чувствовал рядом присутствие. И в итоге обнаружил лежащего и глядящего на него во все глаза Эйгона — притаился и совсем не дышал, так что сердце у Кригана в пятки-то ушло и без громких звуков. Он-то думал, ему чудится!

— Сосать! — радостно заржал Эйгон и подскочил, не задерживаясь в комнате для празднования триумфа.

Криган проследил взглядом за удаляющейся фигурой, уже облаченной в его домашние футболку и шорты, и завалился обратно на подушку. Эйгон вернулся на кухню, где, видимо, что-то стряпал, потому что по дому разносились сумасшедше аппетитные запахи. По его собственному признанию, он не был искусным кулинаром, но по опыту Кригана, который уже пробовал что-то из-под его руки — да, не был, но вполне себе сносно готовил какие-то простые блюда. А Криган рос на самых простых и сытных харчах, чай не в столице с модными ресторанами родился.

Ощущение было такое, будто взял Рикона на выходные. По дому разливалась какофония из шумно скворчащих на сковороде сосисок, музыки, льющейся из колонки, подпевающего ей Эйгона. Еще раз по полу проскачет — и снизу точно соседи постучат, мол, утихомирьте своего отпрыска. Кригану от этой атмосферы было и непривычно-тревожно, и знакомо тепло.

Не в привычке Кригана было так проводить утро, но привычки Эйгона, как и некоторые особенности речи, стали терпимой частью жизни. Просто стали частью его жизни. Иначе бы из них не вышло никаких друзей. И Арра говорила, что перемены — это не так страшно.

— Хочу с родственниками убитого поговорить, — прям с утра начал Криган, закидывая в рот гренку. — Но сначала с соседями. Их же никто толком не опрашивал. Всем насрать. — Эйгон обернулся, словно что-то хотел сказать, но лишь понимающе кивнул и вернулся к сковороде. — Закрыли дело, едва в квартиру вошли.

Он повилял бедрами под музыку, пока не дожарил яйца. А потом вывернул это на тарелку перед Криганом и захрустел морковкой. Так, впроброс посоветовал:

— Смотри осторожнее, а то Корлис уже что-то подозревает.

— Да и пусть. Что он сделает? — фыркнул Криган в ответ. — Я ничего официально не предпринял. Может, это просто личный интерес.

— Ага. Особенно неофициально ты попросил Саби отодвинуть всех на очереди по экспертизе.

Его правда. Но об этом никому не надо знать. Да и не дано будет знать — Саби его не подведет. Нахер могла послать, это да, но если уж согласилась, все сделает быстро и чисто.

— Но сначала в участок, потом по личному делу съезжу. И за тобой — по соседям.

— Что за дело у тебя такое личное? — пробурчал Эйгон. Он разбил на сковороду два яйца — «скрэмбл» себе сделает — и обернулся с требовательным взглядом.

Криган торопливо намотал на вилку яичницу, запихнул разом в рот и воспользовался этим как оправданием. Ничего не ответил, только подмигнул и поспешил к двери.

***

Поговорить с родственниками убитого было важно. Поговорить с родственниками Эйгона было важнее.
Работа оставалась значимой частью жизни, но здоровье друга, ментальное в особенности, всегда было в приоритете.

Что-то этот друг явно решил с определенно момента скрывать. Особенно в такой зыбкий, обманчиво спокойный период терапии, когда сносивший все в одиночку пациент не дает заднюю, понимая, сколько предстоит работы. Хорошо это или плохо, Кригану нужно было непременно знать, а от Эйгона разговора по душам можно было ждать еще долго.

Ценная информация стоила ему пяти шариков мороженого. Которые уже плавились друг на друге под строгим взглядом Эйгона-младшего. Ковырял он их долго и без энтузиазма, какой положен ребенку, получившему долгожданное лакомство. И почетное участие во взрослых делах.

Но Эйгон-младший множество вещей — если не все — делал с отсутствием типичным реакций для ребенка его возраста. Увлекался чем-то, что Криган и не гуглил даже из праздного интереса ни разу в жизни, друзей не имел, кроме, собственно, дяди и брата, хмурый ходил, как небо Штормового Предела. И, несмотря на свои особенности, делал все то, что от него требовали по списку «Нормальный ребенок чек», был непроблемным и очень послушным.

Видимо, по привычке попросил в оплату мороженное, позабыв, что типичные детские радости его радовали не особо. У него были свои, весьма специфические способы себя баловать.

— Эйгон, я же прекрасно знаю, что дядя тебя не только отвозит и забирает с музыкалки.

— Не только, — вдумчиво ковыряя сладкий шарик, согласился он. — После этого отвозил меня к репетитору по математике. Ну, по средам. — Эйгон стал мучить подтаявшее мороженое с большим усердием, проворачивая кончик ложки и делая ямки. — И без устали твердил, как хорош в этой науке, что сам бы мог мне преподавать.

— Зубы мне не заговаривай. — Коротким щелчком пальцев Криган привлек его взгляд на себя.

— И в мыслях не было.

— Мама твоя очень переживала за братца.

— Ага.

— И пинками отправила его к психологу.

— Было.

— И попросила его с тобой поездить после школы по всем твоим активностям. Чтобы ты поездил с ним к психологу между ними.

— Дядя Криган, как вы могли такое вообразить, — без свойственной Эйгону-старшему театральности изумился Эйгон. Ну как изумился — в его голове это, наверное, выглядело так. А лицо осталось непроницаемым. — Я же маленький несмышленый ребенок. Рейнира бы не стала такое мне поручать. Впутывать в шпионаж? Уму непостижимо.

— Паясничать кончай. Лучше скажи, он исправно к психологу катался? — Эйгон припал к мороженому, набивая себе рот, но без нарочитой спешки. Он даже не старался. — Я же могу спросить Виза. Он быстро расколется.

Эйгон умял большую часть заказа, обтер рот салфеткой, поморщился, будто попробовал какую-то инопланетную жижу, а потом нахмурился — оценка невысокая.

— Вот именно. Поэтому и не он сопровождает дядю Эйгона.

Криган на грани с возмущением и восхищением улыбнулся. И лукаво прищурился, наклонившись ближе.

— Слуш, тебе тринадцать или тридцать?

Если однажды Эйгон полезет за словом в карман, Криган съесть конину, что в его регионе считалось дуростью и даже мерзостью. Причем относилось это к обоим Эйгонам.

— А вы приходите на день рождения и узнаете. Только с достойным подарком, попрошу, не позорьтесь.

— У тебя скоро день рождения?

— Да. Через семь месяцев и двадцать дней.

Рука убито прикрыла глаза, Криган не понимал, как мог купиться на его милое личико и такую недорогую плату. Ведь бесплатный сыр — знамо где.

— Ну, к репетитору по математике ты не зря ходишь, — пробормотал он. — И что за дорогой подарок? Гироскутер? Квадрокоптер? Что у вас там в почете?

— Я не сказал «дорогой», я сказал «достойный». Сказания о Саагаэле, дарителе боли. Тысяча восьмисотого года издания.

Криган округлил глаза.

— Ты ж в Семерых веришь.

— И что? — Эйгон выгнул бровь. — Не могу интересоваться другими религиями?

— У нас таких, как ты, еретиками называли, — ухмыльнулся Криган. Ему показалось, что Эйгон начал таять, сделался чуть болтлив, чем обычно.

— У вас — это в пятом веке? — Нет, все-таки разговор не вязался. — Когда огнем дракона казнили? — Криган сокрушенно цокнул. Удобно, что рядом с Эйгоном — опять можно было сказать про обоих — незазорно было выдавать детских реакций с лихвой, отрабатывая за двоих. — Я уже присмотрел лот на Блошиный-конец-точка-ком.

Показалось, что он сейчас из своего делового портфельчика достанет еще и распечатку. Скринов с сайта перепродаж. Как настоящий шестидесятилетний дед. И презентацию покажет со всеми «за» и «против». Кажется, у Кригана разом разгладились все морщины и застарелые консервативные убеждения в мозгу.

— Вы ответите?

— Что?

— Я ничего не говорил.

Криган только после его слов отметил, что что-то беспрестанно жужало все это время. Телефон вибрировал в заднем кармане джинс.

— Нет, — отрезал он. — Мне нужно знать, как Эйгон справляется.

— Справлялся он хорошо. Из того, что мне известно, — и он сжал губы, словно по чужому повелению больше не мог говорить. Кригану показалось, что у всегда собранного Эйгона-младшего заблестели от слез глаза. Неужели Рейнира его так запугала? Или пошутила, поручив такое «серьезное» задание, а Эйгон-то шуток не понимал...

Хорошо, подумал Криган, что хоть это не было у них с дядей общим. А то он был с ума сошел с таким напарником.

— Спасибо за встречу. И за мороженое.

Эйгон деловито кивнул, будто с бизнес-партнером попрощался, и, соскользнув со стула, отправился восвояси. Быстро затерялся среди снующих по тротуару людей. И Криган остался за столиком один — размышлять, нагрели его в этой сделке или нет.

***

Криган упрямо продолжал пялиться в носки своих ботинок, вплоть до самых последних ступеней. И перед тем, как сделать шаг на лестничную клетку, поднял голову. Сбоку от его находилась та самая дверь, уже не опечатанная, только незримые следы ленты вставали перед глазами с задворок памяти.

Оттуда же подтягивались жуткие картинки. Точнее, подобных сцен Криган навидался за всю карьеру, но вот то, что им предшествовало… Странное холодящее грудину предчувствие, на основе нескольких тревожных фактов, и, конечно, запах. Отвратительный запах рвоты, который первым делом ударял в нос. Никакая жуткая сцена преступления не наводила столько ужаса, как то, что ее обещало за ближайшим углом. Как в детстве, когда нафантазировал и лежишь, боишься пошевелиться, потому что тогда замысловатые тени сразу оживут. Только благодаря тебе.

И Криган замер, не двигался. Чтобы никогда не столкнуться с ними.

К глухой металлической двери он стоял боком и тут же потянулся к звонку соседей. Дверь ему открыла темнокожая девушка. Обнаженная, прикрываясь простыней, которую придерживала у груди, она после отскочила от двери и неловко улыбнулась.

— Извините…

Внимание их обоих увлекло цоканье тонких ноготков по паркету: это ее собачка с огромным розовым бантом на шее вышла на звук, но особо дом защищать не планировала. Только уставила на Кригана своими огромными жидкими глазами — гляди и вытекут от такого напряжения.

— Что вы хотели?

— Я хотел спросить про вашего соседа… еще раз.

— Ой, я тут не живу, я тут просто в гостях.

— Может, ваш… у кого вы гостите в курсе?

— Он тоже гость, — она сильнее прежнего покраснела и разулыбалась, видимо, надеясь, что Криган умеет разгадывать ребусы или мысли читать. Многозначительно молчала. Но Криган все-таки понял, что квартиру они сняли на сутки или двое, так что без толку у них чего-то добиваться. — Мы не первый раз тут, но не регулярно бываем, извините.

— А кто-то тут проживает постоянно?

— Нет. Сестра тоже редко заезжает. Но мы слышали о происшествии, — девушка покосилась в сторону соседней квартиры, — просто кошмар.

Криган замешкался, выуживая листок из кармана и маленькую ручку, на которой собирался набросать номер. Девушка бы, может, и могла сходить за телефоном, но ей как-то несподручно будет с простыней, подоткнутой подмышки.

— Но вдруг если что-то вспомните…

— А мы с вами не встречались?

— Нет, вряд ли, — отвлеченно отмахнулся он, понимая, что она просто от скуки решила ляпнуть, что на ум пришло. Он тут был в день обнаружения тела, но она не могла его видеть, раз бывает так редко.

— А мне кажется, да.

Ну, раз кажется, можешь перекреститься по всем религиозным заветам, подумал он. И невозмутимо сунул в руку листок, на котором коряво — на весу — накорябал цифры и имя.

— Меня уже допрашивали, — буркнул голос в открывшейся щели. Криган не стал вглядываться в темноту, рассчитывая расположить к себе хозяина и впоследствии поговорить по-человечески.

— Опрашивали, — поправил он занудно. — Да, я знаю. Появилась новая информация и требуется уточнить некоторые моменты. О днях ранее. Сильно раннее. Не замечали каких-то изменений, новых подозрительных людей? Конкретно у этой квартиры.

Он старался сделать голос убедительно дружелюбным. Он в принципе и права-то не имел другим голосом пригрозить, потому что дело закрыто, ему тут быть не положено, а этот сосед жертвы выглядел — звучал — как тот, кто доносит на каждый лишний шум. Как сварливая бабка, которую волей небес подселяют в каждый приличный дом с мало-мальски хорошими жильцами в качестве наказания за то, что недостаточно молились.

И, благодаря чуду, наверное, дверь открылась шире, являя его взору худощавого и долговязого мужчину в домашней одежде с пронзительными глазами на хмуром желтом лице. Тот сразу прищурился.

— Меня зовут Ларис Стронг, — настороженно отчитался он.

— Да мне и имени вашего не надо, — заверил Криган. — Только задать пару вопросов неофициально.

— Незаконно, вы имеете в виду?

Криган угадал с энергией срачной бабки, снайперски в точку попал. И продолжил держаться на дружелюбном.

— Все законно. Вы можете отказаться отвечать. Но я бы этого не хотел.

Словно распознал тонкую угрозу, Ларис стукнул ногой о пол, выставляя ее как преграду. На ней красовался ортез, фиксирующий голень от самых пальцев. Таким сапожком, если захотеть, можно было и голову размозжить, но на ноге — сомнительное орудие. Видимо, какой ласковой интонации в голос ни вкладывай, а его наружность большого и страшного медведя все перебивала.

— Ну, из подозрительного — вас, например, видел.

— Да я же не… Я по работе. — И всего один раз. Чего он дурака врубил? — К соседу вашему не захаживали другие подозрительные люди? А звуки, крики?

— Вы — подозрительный, — продолжал он. И Криган уже не переживал о своей суровой внешности, потому что пусть лучше опасается. Стоило ему нахмурить брови, сразу к опасной ауре добавлялось половина из возможных баллов. — Ладно, я шучу, — Ларис как-то гнусаво хихикнул, что Кригана заставило оторопеть. А потом развернулся и заковылял внутрь, оставив дверь зазывно открытой.

Нога его, словно прилепленная на супер-клей деталь, выглядела вычурно и инородно. Но если смотреть на мужчину в целом, то очень даже дополняла образ. Он выглядел карикатурно-убого, как в кино, в роли какого-то странненького соседа — в темноте и за бабку бы сошел со своими глубокими морщинами и впалыми глазами.

Его манера речи, словно каждое слово застревало в глотке, и юморок неуместный смотрелись вкупе с неопрятными кудрявыми лохмами и не самыми утонченными чертами лица жутковато. Криган, конечно, давил в себе эти первобытные инстинкты — определять опасность субъекта по внешним данным, привык подчиняться толерантным южным устоям. Да и опыт работы в полиции не уставал напоминать, что внешность обманчива. Как приятная, так и нет.

Его провели на кухню и усадили на хиленькую табуретку. В целом, само помещение и интерьер были приятными глазу, даже по цветам; чистенько, хоть и по моде досоюзного Вестероса, если честно. Чай был тут как тут, но Криган не собирался пить в чужой квартире, лишь для вида принял чашку.

И пока мужчина ковырялся в полках в поисках какого-нибудь угощения, глазами Криган обыскивал другие полки и поверхности. Закончил осмотр на множестве блистеров, лежащих на столе, недалеко от его локтя. Потянулся за одним из лекарств, чтобы прочесть.

— Не думаю, что вам нужны мои хондропротекторы, — как назло хозяин в этот момент повернулся и отметил его интерес. — Так отчего он умер?

— От таблеток.

— Надеюсь, не от моих, — пробормотал он глухо, крутя в руках упаковку.

— Надеюсь, не от ваших, — ответил Криган серьезно.

И Ларис нахмурился, не оценив такую шутку. Хорошо, потому что Криган и не шутил.

— Я ничем не торгую, если вы подозреваете. И вообще, почему именно я?

В этом взгляде, вперившемся в него, скользнувшем невзначай к ноге, а потом обратно, Криган распознал обвинение в предрассудках.

— Слушайте, я не знал о вашем недуге, когда постучал в дверь. Но теперь понимаю, что попал куда надо.

— Потому что я калека и у меня нет личной жизни?

— Что? Нет! Потому что вы, предполагаю, сидите дома чаще, чем где-то бываете. Могли слышать много чего. Или даже видеть.

— Я не сижу у глазка, как у подзорной трубы. Да и оттуда вид выходит на мусоропровод. В смежной с той квартирой вам должны помочь.

Он ради приличия решил хотя бы поднести чашку ко рту. И заговорить вовремя, чтобы не пришлось пить.

— Там нет постоянных жильцов, как я понял.

— Да. Там есть только постоянные шал… — Ларис осекся, внимательно наблюдая за реакцией Кригана. Словно подбирая наиболее оптимальные слова, чтобы ухо не резали или единение их чисто мужское подстегивали. Кригану было сложно угодить, он, по крайней мере, напустил на себя такой вид, так что Ларис не закончил. — Эдак вам каждый скажет, что не местный. Никто не хочет связываться с полицией. Особенно по делу об убийстве.

— Убийство? Почему вы так решили?

Криган почти растерялся, услышав в кой-то веки, как вещи называют своими именами, а Ларис растерялся в ответ на его вопрос. И захлопал глазами. А затем уселся напротив, скрипнув табуретом.

— Я думал, раз квартиру опечатывали, то смерть насильственная, — задумчиво промямлил он, на лице обозначилилось разочарование в собственных аналитических способностях.

— Необязательно. Но есть такая версия. Поэтому я думал, что замеченные новые люди а подъезде станут подтверждением. А почему соседи не хотят связываться?..

— Ну как же, — он хихикнул с таким же видом, с каким на него смотрел малолетний преступник Геймон, будто вещал общеизвестные факты несмышленому Кригану. — Никто не хочет даже думать, что мог косвенно стать соучастником. Не заметил вовремя. Не придал значения звукам. Не вызвал полицию, когда надо было. Все это разом прокручиваешь в голове, когда слышишь, что в соседней квартире кто-то умер. Даже если от инфаркта.

Тот поучительный снисходительный тон, с которым он излагал, поднимал в груди Кригана раздражение. Сразу захотелось съязвить, но он постарался спросить как можно более нейтрально:

— А вы? Вы это прокручиваете в голове?

Ларис небрежно пожал плечами. И звонко отхлебнул из чашки.

— Я нет, зачем мне? И без того хватает, за что чувствовать вину.

Чудно, подумал Криган, он теперь ему душу станет изливать? Надо было это заканчивать. Его речи действительно вызывали странные, тревожные чувства. Тон его вкрадчивый, надменный липкой пленкой оседал на коже. Хотелось помыться. И скорее покинуть квартиру.

Что он и сделал вскоре, совсем не элегантно поднявшись, попрощавшись и засуетившись у выхода. Ларис, кажется, долго провожал его взглядом, а потом вслушивался в шаги по ступенькам. Потому что хлопок двери прозвучал, лишь когда он был на пару этажей ниже. Тогда Криган замер и отдышался. Как от маньяка бежал несколько миль.

Эйгон ждал снаружи с такими же неудовлетворительными результатами по другим этажам в подъезде.

— Конечно! Никто не хочет связываться с полицией. Особенно по делу об убийстве, — возмутился он раздраженно, до странного точно повторив слова Лариса Стронга.

***

— Ты вообще читал отчет? Тебе мейстеры черным по белому написали: нет признаков насильственной смерти.

— Да потому что насилия не было.

— В употреблении не был, принял первый раз. Кислота, без вариантов.

— О чем это говорит? О том, что жертву накачали.

— Нет, Криган, — надавила Сабита, — это значит, что он решил попробовать и от неопытности не рассчитал дозу. Впрочем, следствие заключило, что он это сделал намеренно. Но тебя не очень-то волнует, что жертву заклеймили суицидником, верно? Ты придумал себе какого-то мифического убийцу.

— Саби, там был кто-то еще, в квартире. Как ты не-

— Криган! Стакан чистый, я проверила. Я отодвинула все срочные, чтобы тебе доказать, что это дело нужно оставить, а ты продолжаешь спорить. Не было там никого в тот вечер. Можно так на каждого неопытного наркомана вешать ярлык жертвы и расследовать до бесконечности! Извини…

Криган поморщился от странного эффекта, который произвел ее осекшийся на извинениях голос.

— Ну кому за раз понадобится принимать несколько таблеток? Уносит же только так и с одной. Он же не дурак, даже если первый раз. Он же нашел где-то продавца, ну он же погуглил! Саби, прошу, посмотри хоть раз на это не как эксперт.

Сабита непреклонно твердила:

— Он мог решить, что его надурили, не почувствовав нужного эффекта. При первом употреблении кислота больше похожа на таблетку для вызова сатаны и рвоты, чем на таблетку «счастья». И нет, Криган, я больше не могу выключать своего эксперта, я слишком долго работаю с этим. И тебе советую думать холодной головой и смотреть на факты.

К столу, у угла которого они встали и разговаривали вполголоса (по крайней мере, пытались поначалу) двигался Корлис. Неспешно, осматривая остальных, будто тоже планировал присоединиться и по-дружески поболтать. Но в строгом взгляде, оттенки которого Криган научился различать за несколько лет, не пахло ничем подобным.

— Фрей, я не понял, у тебя все заявки выполнены? Ты чо тут прохлаждаешься?

— Прошу прощения, уже ухожу.

И Сабита быстро засеменила в свое крыло. Криган проводил ее глазами, но рано или поздно надо было встретиться с суровым взором Корлиса.

— Идем в кабинет, — обманчиво мягко сказал Корлис. И Криган понял, что едва они ступят за шумонепроницаемые прозрачные стены его офиса, ему конец.

***

— Кракен тебя дери, я запрещаю приближаться к этому дому. Я поставлю патруль возле подъезда, Старк!

Криган вылетел из кабинета — с удовольствием бы хлопнул дверью, но Корлис уже был позади и дверь придержал бы в любом случае.

— У вас нет столько людей, — не оборачиваясь, огрызнулся он.

— Следи за языком! Отстранен нахер! Ты понял?

Криган вышел на крыльцо и быстро спустился к тротуару, чувствуя, как закипает кровь. Мнение Корлиса его не волновало, его волновало, что ему связывают руки и делают это вполне законно, что ему не до кого докричаться. Хотя и привык одиноким волком справляться со своими проблемами… Это было другое.

Это его работа, это расследование, которое должно было состояться, а всем с Высокой башни наплевать на несостыковки, кроме него. В этом одному быть не хотелось, потому что было чревато. Вот как сейчас. А вера его напарника в их правоту ничего не решала. Это как вера матери в исключительный талант ребенка — дарит мотивацию, а не результат.

— Эй, Старк, — послышался бас Джейн за спиной, но он не стал отвлекаться от сигареты. — Ты работать собираешься? У нас дел нераскрытых — по горло.

— Я не могу, — после нескольких затяжек, глухо отозвался он. — Меня отстранили.

По каменным ступенькам загрохотали платформы ботинок, Джейн в мгновение оказалась за его спиной, а затем со всей дури стукнула в плечо. Терпимо — но силы в руках у нее было побольше, чем у среднестатистической женщины или любой другой сотрудницы в участке.

Он невольно потянулся размять место, где в будущем нальется синяк. А она умудрилась выхватить у него сигарету.

— Ты охренел? — Била Джейс сильно, но только руками. В голосе не было того яростного возмущения, что обычно, а обычно оно у нее частое и по-любому поводу. Криган и сам понимал, что виноват: кидать ее сейчас было подловато. — Что ж с тобой делать... — И совсем как-то по-детски надулась: — Вот не мог поспокойнее разговаривать с ним? Теперь у тебя вообще ни к чему доступа не будет. И как ты свою версию проверишь, а?

Да, теперь у него в наличии были самые примитивные методы расследования, без полицейских информационных баз и без весомого аргумента на случай тупикового спора — без табельного.

— Справлюсь. — Он прищурился, выдыхая едкий дым в сторону, но его все равно унесло ветром в сторону Джейн.

За спиной возник голос, мужской, но гораздо выше, чем у его коллеги:

— Мистер Старк, вам нужно подписать приказ!

— Кермит, скройся, пожалуйста, — рявкнула Джейн.

Это был их новенький, который по большей части сидел на бумагах. Кригану, конечно, как ни крути, а с приказом о дисциплинарном взыскании с выговором и отгулом (неофициальным отстранением) надо было ознакомиться.

— Я подойду сейчас, — кинул Криган, и Кермит только тогда, прежде от возгласа Джейн не дрогнув ни на йоту, кивнул и вернулся внутрь.

Джейн поморщилась от подоспевшего порыва холодного ветра, стояла в одной рубашке. Криган недовольно оглядел ее.

— Иди.

— Эти Талли меня доконают. Скоро второй, Оскар, отучится. И придет мне глаза мозолить. Я вообще нянькой не нанималась.

Криган молча выслушал ее несвоевременное — будто ей просто чем-то хотелось занять рот — возмущение. И несправедливое к тому же. На самом-то деле Кермит недурно справлялся; вон исполнял должностные обязанности несмотря ни на что. Даром что ему невдомек, что не стоит трогать старших, курящих на крыльце с грустными рожами.

Придет с опытом.

Криган передал ей сигарету в последний раз, она затянулась и вернула, рассеяно водя взглядом где-то в отдалении, по текучке людей на светофоре.

— Иди-и.

— Слушай, — она неловко поджала к груди папку, с которой выбежала за ним, — я думала на досуге о тебе... Если хочешь, я могу дать один контакт. Помнишь, наверное, было как-то громкое дело?.. Маньяк жертвам своим передоз устраивал. Профайлеров тогда консультировал один психиатр...

— А у тебя он каким образом в контактах?

— Да не то чтобы у меня. Я просто интересовалась этим одно время. Найти несложно, у него частный кабинет, еще практикует. Но тебе придется записаться, а не вломиться к нему в дом.

— Ты же знаешь, я так топорно не работаю.

Джейн странным взглядом скользнула по его лицу. Он столкнулся с этим искренним сомнением в глубине встревоженных глаз.

— Уж не знаю, Старк, на что ты сейчас способен.

Криган сел в машину, откуда за ними с Джейн все это время наблюдал Эйгон.

— Я тебя не сдавал Змею, клянусь, — тут же выпалил он, вскидывая руки. И улыбнулся. Эйгон, разумеется, шутил, потому что Криган ни за что бы не подумал на него.

Саби он тоже верил, но Саби не верила ему. И работой дорожила больше. Впрочем, может за него переживала, поэтому и намекнула Корлису о его личных просьбах. Все в последнее время да него очень переживали. Почему-то.

— Джейн решила поучаствовать.

— О нет, она что, метит на место Али? Твоей верной соратницы?

— Вообще-то ты это место занимаешь, забыл?

Криган покосился на довольного таким заявлением Эгга. У него всегда были проблемы с осознанием своей ценности, но Криган не уставал напоминать, что дорожит им как другом и напарником. Хоть и нечасто подворачивался случай что-то такое сказать, да и Криган не был любителем комплиментов и признаний впроброс. Это, наверное, заставляло Эйгона периодически тонуть в бездне сомнений и тревог.

К счастью, не было нужды откладывать посещение психиатра — на поздний вечер имелось свободное окно прямо сегодня. Время утекало неумолимо, еще и постоянно преследовало чувство, что со дня на день ему руки так свяжут — веревку ножом не разрежешь. И Криган с крайним удовлетворением закрыл браузер и отложил телефон на сиденье.

— Браточик, меня эта вибрация уже затрахала, — вдруг кинул Эйгон раздраженно, но с присущей ему смешливой мягкостью в каждом недовольстве.

— Какая вибрация?

— Трубку возьмешь?

Ах да, вибрацию его телефона в заднем кармане, как всегда, слышали все, кроме него.

— Да ну. Не до этого сейчас.

Криган тронулся с места, и они успели проехать несколько кварталов, прежде чем Эгг снова не выдержал и раскрыл рот. Кригану это по вкусу не пришлось.

— Рейнире звонил?

— По поводу?

— По поводу твоего контроля моего посещения психолога.

Да, ему категорически не нравился обвиняющий тон. Он, может, и не очень честно играл, но явно не лез не в свое дело. Это было его делом — благополучие Эйгона и его целая кукушка.

— Эйгон сдал?

— А ты думал, он любимому дяде не сообщит, что под него копают?

— Дурак, — со смешком выдохнул Криган, услышав улыбку и в чужом голосе. Значит, не так сильно Эйгон и злился, но решил, как истинный цирковой волк, нагнать драмы.

— Ладно, живи. Но Эйгона не доставай с этим. Ему сейчас нелегко.

Криган не собирался чувствовать вину и за свое право знать о душевном состоянии друга бился бы насмерть — и все ж облегченный выдох слишком шумно прозвучал в его голове.

— Потом поговорим, хорошо? — Тугая пружина затянулась от сердца по всему телу из-за смутно знакомой собственной фразы. Кажется, однажды дела уже пошли наперекосяк, когда он так отмахнулся от одного своего друга. Но работа не станет ждать, в отличие от понимающего Эйгона. — Я тебя закину домой и поеду на прием.

— А мне с тобой нельзя, что ль?

— Не. Я типа по записи, один. И твое лицо лишний раз светить не надо. Пригодится.

***

В самом кабинете, Криган надеялся, будет поприятнее. Потому что сидеть в коридоре на покоцанных кожаных диванчиках под нависающими над тобою пыльными потолками — занятие не из приятных. Еще и напротив него ожидала своей очереди — хотя он пришел аккурат ко времени — подозрительного вида девушка. Тремор в руках Криган заметил сразу, но решил, что это нормальное явление среди посетителей врача-психиатра. Но зеленый цвет лица, постоянные нервные подергивания и бегающий по полу взгляд натолкнули и на другие мысли.

Когда как бы невзначай встал поближе, чтобы прочесть листовки на стенде, заметил, что губы были сухие и потрескавшиеся, а на лбу выступил пот; стекал по вискам и шее ручьями. Сомнений не осталось, когда она юркнула в кабинет перед ним и вышла уже через пару минут. Недомогание все еще было на месте, но девушка ускакала окрыленная.

И после нее он вошел в уютный кабинет, залитый желтым светом из-за такого же цвета штор, растянутых на всю длину — горизонтальная тонкая полоска белого света в окне оставалась. Пожилой мужчина в жилетке и очках — классический образ, Кригану было комфортно хотя бы от этого — безмолвно поприветствовал его кивком.

Орвил жестом пригласил его сесть, и Криган расположился на диване довольно расслабленно. В груди поднимался праведный гнев и самодовольство, граничащее с презрением.

— Я видел девушку в коридоре. По всей видимости у нее ломка. Вы тут и такие услуги оказываете?

Непонятно, на что рассчитывал Криган, но уж очень захотелось за все эти дни отыграться и откровенно, без обиняков выразить свои мысли, не боясь осуждения или отстранения. Ему с этим доктором детей не крестить и помощи как взаправдашнему пациенту не получать. Да и в целом веры в то, что он даст какую-то зацепку, было немного.

— А, это, — печально выдохнул Орвил. Но не от того расстроился, что его раскрыли, а как будто вздыхал по другой, более светлой и радостной судьбе этой девушки. Что-то очень личное было в его вздохе. — Это не пациентка, это важный человек.

— И тем не менее. Вы выписали ей рецепт на дозу?

— Мы пытаемся справиться с ее болезнью, — с нажимом произнес он. — Я врач, а не драгдиллер. Иногда нужно идти навстречу тем, кто сам себя губит, а не с размаху лепить затрещины.

— Я ваши методики не буду критиковать, — сдался Криган, подняв ладони в воздух. И затем откинулся на спинку дивана. Надо сказать, не самого удобного из опробованных им. — И мне не нужна ваша профессиональная помощь.

— Я знаю.

— Это откуда? — нахмурился Криган.

— На самое крайнее время ко мне редко кто записывается. А если и так, то явно по какому-то иному вопросу, нежели консультация психиатра.

— Верно, — он впечатленно поджал уголки рта. — Вы как-то были консультантом по одному делу...

— Я прежде по многим делам консультировал.

— Меня интересует то, в котором преступник пичкал жертв наркотиками.

Орвил отвлекся от записей в папке и столкнулся с упрямым взглядом. Но сам смотрел мягко, снисходительно и даже скучающе. Когда-то рутиной для него было сотрудничать с полицией, а сейчас, видимо — повествовать о своем незаурядном опыте.

— А почему вас это интересует?

— Так, для общего развития.

— Ну нет, — грудным смехом засмеялся он, коротко, но со всей отдачей затрясся телом, — так не пойдет, молодой человек. Я вам эксклюзивную информацию — за честность.

Да Криган и не старался, даже лицом никак не скрывал, что врет. Думал, что старику дела нет, будет рад и просто так поведать интересную историю. Но цепкости и профессионального любопытства он с возрастом не растерял.

— Я расследую нечто похожее. Точнее, подозреваю, что в якобы самоубийстве замешано третье лицо.

— Это личное дело? Кто-то важный для вас?

Сам же подсказку и дал, хитрый старик.

— Допустим, — соврал Криган, надеясь быстрее расположить Орвила к себе и закончить с прелюдией и любезным обменом наблюдениями.

— А что вас натолкнуло на такие мысли? — Криган вскинул брови вопросительно и с легким возмущением, но Орвил с достоинством выдержал этот взгляд. Продолжал все так же мягко и доверительно: — Будет удобнее, если я сразу оспорю ваши аргументы. — Он усмехнулся. — Я время не потеряю, и вы успеете на другие важные встречи.

— Может, вы лучше расскажите, каков мотив подобных преступлений?

— Разные причины. — Орвил отогнулся от стола, глубже сел, продолжил неспешно перекладывать тонкие папки в одну стопку, будто домой собирался. — Это может быть сверхидея очищения общества. Или миссия по освобождению людей из этой реальности в какой-то другой мир. Можно мстить за свои страдания в детстве. Сопутствующая такой травме шизофрения — когда принимаешь любой схожий образ за своего отца, наркомана или алкоголика, который тебя поколачивал...

Он небрежно пожал плечами — словно закончил перечислять свои любимые позиции в меню. А Кригану от этого перечисления захотелось по-детски прикрыть уши и замотать головой, чтобы стряхнуть неприятное, липкое чувство, как будто на него эти диагнозы физически навесили.

— Мне кажется, в моем кабинете вы не найдете ответов, Криган.

— Это почему?

Орвил закачал головой, сделался таким же печальным, как когда говорил о той своей пациентке.

— Потому что сложно спутать насильственную смерть, пусть и от передозировки, с какой-то другой. Даже неопытный детектив на такое не пойдет и не уберет сколь-нибудь подозрительное дело на полку.

«Это вы не знаете, как работают Золотые плащи в вашей солнечной Королевской Гавани» — подумал Криган с вновь поднявшимся из темных глубин раздражением. И сам удивился: казалось, все эти эмоции давно поутихли. Главное, что в его отделе и рядом с ним работали профи и вполне себе неплохие люди. И его устраивал собственный вклад в равновесие и стабильность общества.

— Если не перепроверять друг за другом, если не пересматривать дела, если не повторять экспертизы при малейшей несостыковке, то куда мы скатимся?

— Какой вы идеалист. Как вы сохранили это в себе в нашем-то городе? — Орвил насмешливо хмыкнул.

И Криган бы хотел разозлиться, но задумался, с каких пор он толкает подобные речи. Процент неизбежной несправедливости этого мира он спокойно принимал, делая лишь то, что от него зависело. Почему именно с этим делом так встрял? Так отчаянно боролся за какого-то, возможно, действительно несостоявшегося наркомана?

Может, вообще за какого-то безмозглого подростка, который захотел почувствовать себя взрослым и закинулся веществами, а почувствовал себя мертвым. Криган уже не помнил, сколько там жертве лет…

Орвил забил последний гвоздь в его гроб, плавно погружающийся в вырытую с идеальными гранями яму:

— Иногда подозрительные совпадения — это просто совпадения. И нет никакой серии. И никакого постороннего злого умысла. Случай — часто главный злодей нашей истории.

***

Теплый свет лампы над головой дребезжал в глади его напитка. Криган покрутил стакан по кругу, омывая стенки, и отпил самую малость. Ни еда, ни алкоголь в горло не лезли. Зато Эйгону стоять у стеллажа и перебирать бутылки со взглядом искушенного критика было крайне увлекательно. И очень весело — после дегустации нескольких.

— Сильно не увлекайся, мы все-таки в гостях.

У Али в доме была большая зона отдыха — с белыми стенами, потолками и контрастного цвета диваном; глянцевые полы ловили отблески встроенных светильников. Она примыкала к кухне и бару, а выход вел на задний двор. А там и барбекю, и беседка, и газон — как с рекламного баннера с людьми с белоснежными улыбками.

Криган мечтал о таком большом доме, но только очень далеко отсюда — во времени и по расстоянию. В Винтерфелле, вместе с Аррой и сыном. Теперь от этой мечты остались лишь ключи, которые Алисанна вручила ему на всякий случай. Сказала: приезжай, если надо. Показала, как выключать сигнализацию. Доверила ему дом, в котором сама бывала не так часто.

Он и не думал, что когда-нибудь воспользуется ее предложением, приняв ключи с благодарной улыбкой, чтоб не обидеть. И вот внезапно потребовалось уединение. Из-за шума и суеты города, из-за гундящих наперебой голосов под ухом, из-за непонятно куда движущегося расследования. Хотя понятно куда — в задницу.

— О чем думаешь? — Эйгон привлек его внимание. Припал на кухонный островок, держа в руке стакан, и насмешливо поглядывал на него. Хотя, скорее, на его почти не начатый напиток. Эйгон не понимал, как можно не пользоваться халявой, особенно по части выпивки.

— Да думаю еще раз у клуба покараулить. Или с самим Перкином встретиться.

— Многим ли он поможет?

Ну только упаднических настроений напарника их команде и не хватало.

— Не узнаешь, пока не проверишь, — дежурно отбил Криган, впрочем, не планируя поднимать чей-то боевой дух сегодня. Ему бы кто поднял.

— Это точно. — Дно стеклянного стакана глухо коснулось деревянной столешницы. Эйгон выпрямился. — А ты..? Ты жалеешь о чем-нибудь? О чем так и не спросил. Что не проверил.

А вот и пьяные разговоры по душам! Не очень вовремя — конкретно в этот вечер, но Криган все равно планировал рано или поздно Эгга колоть. А тут он сам в игривом настроении: уперся о ребро стола, чуть голову опустил и так исподлобья вперился в него взглядом, будто с вызовом.

— Много о чем, наверное. Но уже не вспомню. Сейчас голова другим забита. Я имею в виду сейчас — последние несколько лет. — Так и быть. Криган отпил еще виски, чтобы приблизиться хоть немного к кондиции Эйгона, и взглядом таким же на него смотреть, а не буравить угрюмо, как Одичалый. — Но самые главные ответы у меня есть. От Арры. Она не поленилась расписать поминутно, где я всрал как отец и муж. Еще накинула и про сына. Это они с моей матерью спелись.

— Союз двух женщин против одного северного мужика — это очень страшно. — Эйгон загоготал, выразительно сотрясаясь всем телом и осушил стакан до конца. — Я надеюсь, ты походил на терапию после этого.

И даже сам терапию упомянул.

— А ты? Походил?

Конечно, Эйгон пока не собирался отвечать всерьез. Но то была его манера: ничего всерьез, но все искренне — тая за игривой улыбкой.

— Мне по жизни кровь сворачивала только одна женщина. Впрочем, урон — как от трех разом.

— Да ну. И не было женщин без кровного родства, которые трепали нервы?

— Тебя конкретно женщины-абьюзеры в моей жизни интересуют? Или любые партнеры? А то мой психолог говорит, что с мизогинами мне общаться не следует.

— Твой психолог принимает в тиктоке? — Криган усмехнулся и закачал головой, роняя взгляд на стакан. Тот удивительным образом уже стоял пустой.

— Я бы тебе поведал о своих любовных приключениях, — забормотал Эйгон, вновь просматривая полки стеллажа, — но мы еще на сессиях к этому аспекту моей жизни не подошли. Не хочу, знаешь… перебивать аппетит.

— Эгг, ну все, харэ, — сначала аккуратно кинул Криган, но от резкого движения Эйгона, который тут же опустил руки по швам, передумал лебезить. — Хватит, выпил уже достаточно.

Разом на синее небо набежали тучи: взгляд Эйгона внезапно помрачнел. Оцарапал Кригана по лицу. Эйгон выпрямил плечи, как к драке готовился, заиграл желваками. Но молчал и лишь хмурился, пока Криган тоже не сдавался в игре угрюмых гляделок.

А потом Эйгон вспыхнул:

— Ты возьмешь уже этот блядский телефон или нет?!

Криган ненароком вздрогнул, услышав от друга повышенный тон чуть ли не впервые за годы их общения. Да еще такой басовитый, совершенно неестественный. А затем до слуха доползла едва слышная вибрация телефона. Он опустил взгляд на столик перед собой — а на его смартфоне экран оставался черным, и в матовости мыльными пятнами отражались лампы.

— Ты достал! — снова вскрикнул Эйгон. — Возьми уже трубку! Вдруг это что-то важное? Вдруг это Арра? Рикон звонит, а? Вдруг что-то случилось? Вдруг я…

Его стакан под резким движением руки отлетел в стену и, преломившись об косяк, лучом стеклянной крошки задребезжал по каменному порогу. Двустворчатые двери были распахнуты, так что, вполне возможно, осколки долетели до газона. Криган подскочил, ошалело глядя в том место, потом зыркнул на Эйгона, который не сводил немигающего взора в упор.

И в проеме вскоре возникла фигура. Это была Али, которая пораженно охнула и проскочила внутрь, хрустя стеклом под каблуками.

— Боги, Криган! Я, конечно, дала тебе ключи, но не для посещения же ночью. Напугал страшно.

— Прости, — грудь тяжело подымалась, глаза бегали от пола к разъяренному лицу Эйгона. Он раньше его таким никогда не видел. — Я уберу, — он указал на остатки стакана на полу. — Не знаю, что на него нашло. Сам не свой.

— Это ты сам не свой, мой милый. Джейс написал, сказал ты домой не вернулся.

— Я же... отправил ему сообщение.

— Не знаю, не дошло, наверное.

Криган вспомнил, что Эйгона попросил. Тут же схватил телефон, но там не было свежей смс для Джейса. Извелся весь, наверное! И не спал поди. А если завтра экзамены? Что сегодня с Эйгоном, Криган ума не мог приложить.

— Зачем ты это сделал? — рявкнул он.

Эйгон в свете точечных светильников над его головой, искаженным тенями и срезами, казался теперь каким-то злющим боссом на последнем уровне. И из-за такого несвойственного ему поведения Криган бы мог поверить, что друга его подменили, прямо как в какой-то игре. Или остросюжетном фильме.

Самое неприятное, что Али решила встать на его сторону:

— Криган, перестань.

Но такую выходку нельзя было поощрять.

— Али, не защищай его. Что за выкрутасы? Я попросил его предупредить Джейса. — И взгляд снова упал на поблескивающую крошку бывшего стакана. — Еще и посуду громит в чужом доме. Вижу, психолог делает только хуже, — он сказал грубость, совершенно не ожидал бы от себя в другой день, так что поискал понимания в глазах подруги. Там была только растерянность. — А ты вообще его посещаешь, а?

— Криган… — Али погладила по предплечью, опуская его руку, заканчивая парад гневной жестикуляции.

Она была права: в таком состоянии лучше было и правда закрыть рот. А иначе некоторые слова железно отпечатаются в голове Эйгона, а Криган будет корить себя до конца дней. И так хватало, за что чувствовать вину.

Как хорошо, что он не произнес этих слов.

— Али, все, ладно, я в норме. Прости, прости, — замешкал он, пытаясь двинуться, чтобы подмести следы их преступления, но она увлекла его на диван.

Сама села рядом, на углу — так, чтобы смотреть прямо в лицо. И потянулась рукой к его щеке.

— Ты не в норме, Криган. — Али крепко, отчаянно сжимала его за запястье. И он замер, смотря в полные тревожного беспокойства и даже слез глаза. — Сядь, успокойся. Давай поговорим. Плевать на чертов стакан. Можешь разбить еще хоть сто. Если тебе станет легче... Но тебе не станет легче, если бить посуду. Надо к врачу, мой дорогой. Давай сходим?

— Это ему к врачу надо! — снова что-то детское прорвалось. Показалось, что он в детсаду, а их с другом разнимает воспитатель. Осталось только язык показать и срифмовать обзывалку.

— Ему уже не надо. — И она придвинулась ближе, положила ладонь ему на затылок и надавила зазывно. Криган, удивленный, но послушный приник к ее груди. — Его тут нет, мой хороший.

В сердце странно, облегченно колыхнулось, а мозг тут же запротестовал. Криган вскинулся, вырываясь из ее объятий. Ненарочно отскочил подальше, сел глубже на диване и уставился в сторону кухни. Туда, где стоял Эйгон.

Но его там не оказалось.

— Но как же…

Хотелось глупо завертеть головой, выкрикивая его имя, но тело разом ослабло, в голову ударил противный монотонный звук, сил не осталось. А еще хотелось побежать вслед Эйгону, остановить его, извиниться все-таки. Северные люди редко извинялись, но Эйгон был своим, близким ему человеком. И от большой и горячей, как пещерные источники, любви ему было не уйти.

— Али… — пораженно выдохнул он. И смотрел только на нее, больше никуда не желая двигаться, цеплялся, как за образ маяка в штормовом беснующемся океане. Он там тонул, уже не слышал своего дыхания.

— Все хорошо, мой дорогой. — Она потянулась к нему и из глаз покатились слезы. Криган подумал, что это странно, а потом почувствовал, как захолодило собственные щеки. — Иди ко мне.

— Али, я же… — он услышал словно откуда-то издалека свой скулящий голос, полный слез и горечи. Криган уткнулся в ее мягкую, лоснящуюся блузку и тут же ее заслюнявил. Стало так стыдно. — Там же был стакан! — Он чувствовал, как слезы не прекращаясь льются, так сложно было говорить. Ком в горле мешал нормально вздохнуть. — Еще один стакан. Кто-то был с ним в тот вечер. Он же не мог хотеть… Он же не сам.

— Все хорошо, все хорошо, — приговаривала Али, поглаживая его по спине.

— Я же… Кто-то посторонний был, я точно знаю. Эгг не любит Филадельфию, а там на столе стояли эти... роллы дурацкие. И стакан для кого-то. Для кого он? — Криган почувствовал мягкое касание пальцев к волосам, сделалось еще стыднее. Еще страшнее. — Кого он ждал? Али, у меня телефон разрывался в тот вечер. Семь пропущенных! От него… — И Криган услышал, что больше не может говорить, только всхлипывать, только втягивать забитым носом воздух.

— Ты молодец. Вот так. Все хорошо, милый мой, — у Алисанны в голосе было так много тоски, так много мольбы. Криган не понимал, о чем она просит. За что хвалит. Чего хочет от него.

Его начали легонько раскачивать из стороны в сторону. Как в детстве, чтобы убаюкать.

— Я же знаю, что Эйгон не хотел умирать. Я знаю. Знаю… Но я должен был знать лучше. Я должен был спросить. Зачем он купил наркотики? Все же было хорошо.

— Он просто хотел расслабиться. Все хотят, — Алисанна подала голос, сказала хоть что-то, кроме «Все хорошо». Сказала то, что он так хотел услышать. Во что так хотел верить. — Просто не рассчитал, Криган.

— А если бы я был там? Если бы взял трубку, мы бы разделили таблетки. Мы бы… Он меня так ждал, Али. А я работал… Я работал, — уже без истеричных интонаций произнес Криган. Распробовал. Возненавидел. — Я работал.

— Ну что ты, глупый, — она оттянула его от своего плеча и заглянула в глаза со всей лаской, на которую была способна, зареванная и горюющая, — вы бы не разделили таблетки. Ты бы выкинул их в унитаз. И ничего бы... — она осеклась.

Ничего бы.

Не случилось.

— Криган, ты не виноват, слышишь? Иногда жизнь… Случайность бывает коварной сукой. Перестань себя терзать.

— Я же… Я ведь даже не успел ему сказать. — Он почувствовал, как сводит скулы, как губы дрожат. Как неприятно слипаются ресницы. — Сказать, что я… его…

— Перестань, пожалуйста, перестань.

Он снова упал к ней на руки, снова ревел, как ребенок, слушая себя откуда-то из прошлого. Где еще было время что-то изменить. Сказать, спросить, не жалеть о несделанном. И лишь теплые прикосновения Алисанны возвращали его в реальность, где больше нельзя было обманываться.

— Он знал. Он знал, как был тебе дорог. И он справлялся. Эйгон же такой дурак, такие везде продираются. Это была всего лишь трагичная случайность.

— Дурак, — выдохнул Криган.

— Наш дурак. Он знал, что мы его очень любим. Он бы никогда, слышишь? Он бы никогда.

— Зачем он столько принял?

— Хотел кайфануть. Все хотят. Эйгон первый рвался. Сильнее всех. Он ведь так любил смеяться. Шутить. Свои невыносимые шутки, а?.. Они ведь с нами навсегда останутся.

— Такой фонд шуток про белок нельзя растрачивать зря, — Криган еле шевелил губами, улегшись на ее плече. Чувствовал, что мог прямо сейчас заснуть, если не будет бороться.

— Криган. — Он не отреагировал. — Кри-иган. — И тогда услышал, как по-настоящему вибрирует телефон о поверхность столика. — Возьми.

Это был видео-звонок от Арры. Криган засуетился, начал вытирать лицо. Алисанна заботливо ему помогла: провела пальцами по взъерошенным волосам, помахала на него ладошкой, обдувая. Глаза в камере отображались все еще жутко красными. Но Криган не мог отложить звонок.

Криган больше не мог не поднять трубку. Вдруг это будет последний вызов от этого абонента? «Потом поговорим, хорошо?» станет последним сказанным.

По ту сторону экрана, на фоне залитого солнцем пляжа его своей радостной мордашкой встречал Рикон. А позади сидела Арра, загоревшая и красивая. Счастливая, подумал Криган. И еще подумал, как ему повезло с ней, что стерпела все, что свою гордость засунула подальше, чтобы его понять и простить. Чтобы не отнять у него драгоценное наследие, а у их сына — отца. Хорошего отца, если он сильно постарается.

— Привет, папа, — залепетал Рикон, тыкаясь в самую камеру. А потом вытянул губы, чтобы поцеловать экран.

— Привет, — сиплым голосом отозвался Криган.

— Мама и я на море. А ты?

— А я дома. С тетей Али тут сидим.

— Мама сказала, что надо позвонить. Что ты скучаешь. Ты скучаешь?

Криган фыркнул с улыбкой.

— Спрашиваешь? Конечно.

— Ты видел краба? Я сегодня видел краба. Ты видел? Он очень большой и кусался. Клешнями…
Клац-клац.

Криган, утомленный истерикой, согнулся и полулег на диване, слушая эмоциональный рассказал Рикона. Ноги ослабли, колени раскинулись по сторонам, руку со смартфоном он тоже уронил на диван. Ракурс был так себе, но и Рикон не блистал операторским талантом.

Отдаленно, будто в полусне, он видел, как Али накрыла его пледом, пока на экране еще мелькал радостный Рикон, поднося к камере все, что успел выловить в море. Потом размытая фигура Али впереди него подметала осколки. А затем она скинула туфли с блаженным вздохом, который резанул по дремлющему сознанию. Разговаривала в полголоса с Джейсом.

Засыпая, силясь, если не держать веки открытыми, то хотя бы, чтоб мелькания черных экранов, закрывающих обзор на Рикона, случались пореже, Криган обещал себе впредь не пропускать ни одного звонка. Кроме тех случаев, когда звонят мошенники. Было бы удобно угадывать по номеру и не брать. Потому что рядом больше не будет Эйгона, который с удовольствием отыграет бабку-маразматичку и доведет преступника на том конце до белого каления.