Work Text:
Утро перетекало в день. Подступало время обеда.
Минхо отложил измазанную в чернилах кисть на специальную фарфоровую подставку, стоявшую на краю стола. Подхватив небольшой платочек рядом с ней, он стёр чёрные разводы с белой кожи пальцев, оставшиеся после неаккуратного использования. Он осторожно дул на разложенный перед ним документ, чтобы краска подсыхала быстрее; ему не терпелось свернуть лист и убрать его к остальным в шкаф возле стены.
Все запланированные на сегодня дела были закончены, и Минхо мог разгрузить завтрашний день и разобрать несколько документов, однако тут же отмахнулся от этой идеи. Ли Минхо не относился к любителям переработок и умел ценить свободное время, которое обычно было в дефиците. Да и для здоровья вредно долго сидеть на месте. Минхо тяжело поднялся на ноги, ощущая острую боль в пояснице. Подняв руки над головой, он размял затёкшие мышцы под хруст суставов. После вышел в коридор, предварительно поправив одежду и разгладив руками складки на ткани.
Во всём поместье стояла дневная тишина, нарушаемая лишь доносящимися из раскрытых створок звуками: пением птиц и шумом улицы. Дверь скрипнула, и Минхо поморщился. Он давно просил слуг смазать рельсы маслом, но почему-то никто ещё этого не сделал. Наверное, следовало напомнить о просьбе, только в этот раз использовать свой фирменный взгляд, чтобы не забывались.
Краем глаза Минхо заметил движение и, повернув голову, увидел Бан Чана на полу возле входа. Мужчина тут же подскочил на ноги и склонился в поклоне:
– Господин.
Минхо сделал пару шагов к Чану, сокращая расстояние между ними. Его холодная ладонь коснулась тёплой, гладковыбритой щеки, немного потянув в просьбе поднять голову.
– Выглядишь уставшим. Ты спал?
Глаза Бан Чана были стеклянными, под ними виднелись тёмные круги от недостатка сна. Его волосы чуть растрепались, а ткань одежды помялась и съехала в нескольких местах.
– Простите. Не мог ночью уснуть.
Минхо покачал головой. Он не злился. Раньше – да, сейчас – нет. В этом весь Бан Чан, который был полной противоположностью самому Минхо и работал в любую свободную минуту, посвящая всего себя служению, не заботясь о себе. Несколько раз Минхо пытался предпринять попытки вразумить Чана, и, казалось, что у него получается, но в какой-то момент всё возвращалось на круги своя: Бан Чан не спал и пропускал приёмы пищи.
– Я попрошу Ёнбок-и заварить тебе свой фирменный чай с травами. Он с успокаивающим эффектом, должен помочь.
– Я чрезмерно благодарен за вашу заботу, господин.
Конечно. Только непонятно, почему Минхо должен беспокоиться о здоровье своего охранника? Минхо давно бросил попытки понять Бан Чана: местами он как открытая книга, но на иностранном языке, где невозможно разобрать ни слова.
– Я хочу выйти в город, купить пару новых книг и пообедать в таверне. Составишь мне компанию? – спросил он только из вежливости, ведь в обязанности Чана входило сопровождать Минхо повсюду, но ему нравилось создавать иллюзию выбора. Чан активно закивал, принимаясь приводить свою одежду в порядок, дабы не опозорить своего господина на людях неряшливым видом.
На улице было жарко. Ярко светило солнце, от ослепительного света которого Минхо спасали полы шляпы. Чан шёл рядом, на расстоянии полушага позади, положив руку на рукоятку меча на поясе. По вымощенной камнем дороге они выходили из богатого квартала, спускаясь на пыльную просёлочную дорогу. В городе дома стояли близко друг к другу, почти вплотную, словно их насадили на соседние участки. Шуму там было больше, повсюду сновали торговцы, лавочники зазывали покупателей. Минхо и Чан шли прогулочным шагом, не торопясь, внимательным взглядом пробегаясь по товарам. Ничего примечательного не бросалось в глаза.
Останавливаются только возле книжного магазина. Владелец радушно приветствовал Минхо, приглашая зайти в лавку и внимательнее ознакомиться с новым ассортиментом. Минхо так и сделал: тонкими пальцами перебирал корешки книг и вынимал первую попавшуюся. Он читал название и автора на обложке, открывал книгу, погружаясь в чтение первой страницы.
Бан Чан какое-то время молча стоял за его спиной, крутил головой и изучал обстановку. Видимо, убедившись в безопасности, он подошёл вплотную к спине Минхо, касаясь её своей грудью. Приятное тепло и знакомый запах окутали Минхо на мгновение, даря приятное успокоение и чувство безопасности. Горячее дыхание Чана коснулось правого уха и шеи, его шёпот ударил прямо в грудь. Слова перед глазами расплылись, а ноги на миг стали ватными, и Минхо потребовалась вся выдержка, чтобы не облокотиться на Чана.
– Мой господин, я могу отлучиться ненадолго? Хочу кое-что купить в другой лавке.
Минхо чуть повернул голову, и в периферии зрения мелькнуло лицо Бан Чана. Он не ответил, только молча кивнул головой. Чан ушёл. И унёс с собой тепло, пока Минхо пытался вернуться к чтению. Сосредоточиться было сложно, буквы не складывались в слова, а те – в предложения. Текст потерял всякий смысл, и беззвучные ругательства слетели с губ. Чёртов Бан Чан.
У них ничего нет. Между ними отношения «господин-слуга», даже если Минхо воспринимал Чана скорее как близкого друга, на которого можно положиться в любой момент. Который был рядом с юных лет, давая присягу защищать и оберегать, отдать жизнь, если потребуется. Влюбиться в такого человека, как Бан Чан, было слишком легко. И, конечно же, Минхо это сделал. Но можно ли осуждать его? Улыбка Чана с привлекательными ямочками на щеках могла покорить любого.
Он никогда не расскажет о своих чувствах, не признается в них Бан Чану, просто наслаждаясь тем, что у них есть. Слишком эгоистично просить большего, слишком рискованно. Минхо не хотел разрушать свою жизнь и жизнь Чана слухами о связи с мужчиной.
Чан вернулся быстро, также встал рядом, молча показывая своё присутствие.
– Купил, что хотел? – оторвавшись от страницы, содержание которой до него так и не дошло, Минхо повернулся, встречаясь взглядом с Чаном. Тот выглядел статно в чёрных одеждах и с мечом на поясе, но без узелка с покупками. Видимо, это было что-то очень маленькое, что можно убрать в карман.
– Да, спасибо.
Минхо в итоге взял только ту книгу, которую держал в руках.
Какое-то время ещё бродили по улицам, получая удовольствие от прогулки и тёплой погоды, пока не заглянули на поздний обед в таверну. Минхо был приверженцем есть дома, отдавая предпочтение домашней еде. Иногда, когда выпадало свободное время и настроение, он мог выгнать поваров с кухни и сам приготовить что-нибудь. Готовка расслабляла, являлась небольшим увлечением помимо книг и прогулок, спасавших от навязчивых мыслей. Но разнообразить рацион блюдами из таверны могло быть полезным.
Пообедали плотно; Минхо следил за тем, чтобы Чан хорошо поел и попросил добавки.
Возвращались домой, когда солнце склонилось к горизонту. Минхо купил несколько паровых булочек с вишней в качестве угощения для Ёнбока.
В поместье царила вечерняя суета перед ужином. Минхо дал распоряжение, чтобы не готовили для них с Чаном, а подали вино и закуски в беседку возле озера.
Так тёплый летний вечер перетекал в ночь. На тёмно-синем бархате неба сияли звёзды, тусклые и едва заметные на фоне большого круглого диска луны, висящего прямо посередине небосвода. Сонная тишина окутала поместье, почти все обитатели которого спали в своих мягких постелях. Почти все. Беседка возле озера была освещена жёлтым светом бумажных фонарей, где бодрствовали двое – молодой господин и его охранник.
Минхо поднёс чашу к губам и сделал маленький глоток вина, смакуя сладко-кислый вкус вишни и винограда на языке. Перед ним стоял низкий стол, заставленный чашками с начатыми закусками и кувшинами вина. К концу подходил второй, и Минхо ощущал приятную лёгкость в голове и теле. Умиротворение. Звуки природы дарили спокойствие: крики ночных птиц, стрекотание цикад, редкие всплески воды. Скорее всего, плескались карпы. Иногда его лица и волос касался лёгкий ветерок, приносящий запах озёрной воды и цветов. Лотосы. Закрытые розово-белые бутоны качались на гладкой поверхности воды.
Его веки были тяжёлыми от алкоголя и сонливости, но он упорно продолжал держать глаза открытыми, желая продлить день настолько, насколько это было возможно. Он был трудным и длинным, наполненным бумажной волокитой, и оттого приятно было заканчивать его так – максимально расслабившись. Сначала горячая ванна, в которой вода была смешана с ароматическими маслами – пары щекотали приятным ароматом нос и разгоняли усталость, смывали грязь и пот с кожи. Затем переодеться в чистую, более лёгкую одежду. И в завершение – вкусный ужин на природе в приятной компании семьи. Разговоры ни о чём и любование заходящим солнцем, окрашивающим горизонт в ярко-оранжевый цвет. Словно огонь, сжигающий все трудности и невзгоды уходящего дня.
Они ужинали втроём, пока Ёнбок не покинул их. Как давно он ушёл спать? Минхо сложно было ответить на этот вопрос; он потерялся во времени, наслаждаясь обществом вина и Бан Чана. Между ними какое-то время висело молчание, но не неловкое. Приятное. Когда проводишь целый день вместе, приятно просто помолчать друг с другом. Возможно, обстановка могла быть другой, гораздо веселее, наполненной пьяными разговорами, но из Чана был плохой собутыльник. Пока Минхо был пьян, его охранник оставался абсолютно трезв и вместо вина потягивал дорогой чай из запасов Минхо.
Бан Чан был причиной, по которой не хотелось, чтобы день заканчивался.
Для Минхо он был не просто слугой, а скорее другом, частью маленькой семьи. В годы ускользнувшей юности Чан дал присягу всегда защищать и отдать жизнь, если вдруг потребуется. От столь громких слов Минхо не был в восторге, но принял их. Это нужно было Чану, а кто такой Минхо, чтобы отказать дорогому человеку в маленькой прихоти?
Взгляд отпустил освещённую светом кувшинку и перетёк на Чана, сидевшего на подушке рядом. Между ними было расстояние вытянутой руки, и затуманенному алкоголем разуму Минхо казалось, что это слишком далеко. Хотелось ближе, ощущать касание плечом плеча. Чтобы тепло чужого тела передалось ему сквозь слои одежды. Чан сидел с ровной спиной, весь такой красивый и статный в своих чёрных одеждах с вышитыми золотыми нитками узорами. Его окутывал мягкий колеблющийся свет от свечей на столе, и уши Минхо горели, но он в любой момент мог списать это на действие вина.
Бан Чан заметил его взгляд. Полные губы растянулись в улыбке, являя ямочки, от которых перехватывало дыхание. Только на мгновение.
– Господин? – голос, чуть хриплый от долгого молчания, проник сразу в сердце. И Минхо захотел выругаться как простолюдин. Потому что это было слишком мучительно. Много и мало одновременно.
Он покачал головой.
Они никогда не говорили о своих чувствах. Слова имели силу создавать, дарить крылья и поднимать к самым небесам, а могли – втоптать в грязь. Оба считали, что если произнести признание вслух, то оно станет реальным, приобретёт форму. Ответственность, к которой никто из них не был готов.
Поэтому Минхо брал только то, что ему давали, не требуя большего. Лёгкие прикосновения, практически незаметные, но окрыляющие. Тёплые слова поддержки, едва уловимой заботы. Как бы сильно ни хотелось переступить черту, никто из них не решался на последний шаг. Шаг в пропасть. Как же он жаждал этого греховного падения, связи, что связала бы их души в единую. Ох, сколько раз перед сном он представлял близость, горячее и твёрдое тело своего охранника над своим собственным, большие руки в тех местах, где его никогда никто не касался…
– Господин, – позвал Чан, вырывая Минхо из порочного круга мыслей. «Это всё алкоголь. Точно», – подумал Минхо.
Бан Чан выждал мгновение, чтобы убедиться, что собеседник вернулся к нему и готов выслушать. Минхо был благодарен ему – алкоголь, дрёма и возбуждение захлёстывали его с головой, и эти несколько секунд возвращали в реальность. Руки Чана потянулись во внутренний карман, вытягивая оттуда маленький свёрток. Любопытство съедало Минхо изнутри, пока Бан Чан ловкими пальцами распаковывал ткань. Два браслета из тёмных бусин на шнурке, дешёвые, но симпатичные.
– Ли Минхо-ши, – начал Бан Чан, подхватывая один из браслетов; его руки подрагивали от волнения, и даже расфокусированный взгляд Минхо замечал это. – Я купил их сегодня, когда мы выбирались в город, пока вы выбирали книги в книжной лавке, когда я попросил разрешения отлучиться, – он слушал молча, не перебивая, чтобы не разрушить момент. – Пока мы с вами прогуливались, я заметил их в лотке у одной женщины. Это не драгоценность, они почти ничего не стоили, но я хочу, чтобы вы приняли их.
Минхо перевёл взгляд с браслетов на лицо Чана. Тот старался держать маску серьёзности, но по напряжённым губам и морщинке между бровей можно было понять, как он напряжён в ожидании ответа.
А Минхо был счастлив. Но молчал, словно ждал ещё чего-то. Наверное, объяснений. Что? Зачем? Почему? На языке был десяток вопросов, и единственный источник ответов на них – Бан Чан. Тот, видимо, понял, что от него хотят, поэтому добавил:
– Это обещание. Я буду рядом. Всегда.
Минхо хотел ему верить. Рука сама потянулась в сторону Чана: рукав соскользнул с тонкого запястья, обнажая светлую, голую кожу. Идеальное место для украшения. Чан взял чужую ладонь, осторожно обхватил пальцами, словно держал хрупкий фарфор, и завязал браслет. Не слишком туго, но крепко, чтобы тот не потерялся. Его не будет видно за широкими и длинными рукавами одежды, только это было не важно. Главное – Минхо знал, что он там. Будет чувствовать мелкие бусины своей кожей.
Чан потянул ладонь к своему лицу и поцеловал сухими губами костяшки пальцев. Жест был настолько нежным и интимным, что Минхо окончательно поплыл. Уши и щёки горели ярким румянцем, а горячее пламя растекалось под пупком. Приятная истома разлилась по всему телу от маленького, но столь приятного жеста. Минхо был счастлив, что боролся со сном до конца, не завершая день, будто внутреннее чутьё говорило ему растянуть удовольствие. Он не ошибся.
Перехватив руку Чана, Минхо взял второй браслет и проделал то же самое, что Чан ранее – надел на жилистое запястье. Признаться, на нём он смотрелся симпатичнее. Но Минхо вело от факта, что они у них парные. Значило ли это что-нибудь? О, да. Для Минхо уж точно.
Он держал большую ладонь Чана обеими руками, грея о неё холодные кончики пальцев. Ещё один маленький момент, который он собирался отпечатать на подкорке своего мозга. Выточить в своей памяти до конца своих дней, вспоминать перед сном.
– Я тоже дам обещание, Чан-а. Я тоже всегда буду рядом.
Это было не совсем то, что ему хотелось. Это не могло удовлетворить все его желания, но это было то, что могло быть. Без страха и последствий, дурных слухов и разрушенной репутации. Просто рядом. Всегда.