Work Text:
***
Рим
"- У меня сегодня была съемка со щенками 🥰"
"- У меня вчера. Кто тебе понравился?"
"- Тот что серый, с большими пятнами. А тебе?"
"- Мне все понравились. У меня три собаки дома 🐕"
"- Ничего себе! 😮 Почему не возишь с собой одну?"
"- Это тяжело. Собакам тоже тяжело. Да и не везде пускают"
"- Все равно, они такие милые. Было бы кого обнять перед сном 😇"
- ...
"- А если проиграешь, они все равно тебя любят"
- ...
"- А, ну да. Ты ведь не проигрываешь, зачем тебе это 😮💨"
- ...
"- Ладно, мне пора"
"- Подожди!"
*абонент не в сети*
И Карлос по лбу себя в отчаянии хлопает. Надо же, как назло, все слова простые из головы повылетали, не нашелся что сказать нейтральное вместо чуши романтической, кого на самом деле обнять перед сном хочется. Вечно Мирра его в тупик ставит, а он внезапно теряется, хоть и не первый раз с девушкой волнующей разговаривает. Это вам не на подачу бежать, инстинктом не ограничишься, тут думать надо тщательно, как снова дураком себя не выставить. От мыслей разных голова раздувается, и как ни старайся, все равно перепутаешь.
Почти две недели с того вечера в Мадриде прошло, и Рим тоже время общее им дарит. И будто бы все время где-то неподалеку они, постоянно друг другу на глаза попадаются, парой фраз обязательно перебросятся. Вот только расписание все никак не совпадает, подольше время вместе провести не выходит как обоим хочется.
Разгар турнира, и сегодня Карлос точно не облажается, сам себе обещал сделать правильно, до бесконечности откладывать устал. Пока минута-другая до своего выхода еще у него в запасе имеется, в коридоре к Мирре подходит.
- Привет!
Она уставшая, но выигранным матчем довольная. Фирменная улыбка Карлоса до ушей, пронзительным взглядом приправленная, в котором с недавних пор особая хитринка притаилась. Намек. Тайна, лишь им двоим понятная. Первый поцелуй с привкусом ночного неба. Ветер шальной, проникший в голову. Так своевременно разметал облака сомнений, выдул туман застенчивости, оголив сокрытое. Тонкое, хрупкое и нежное. Обжигающе-раскаленное. Так ведь можно Мирре и пораниться. Никто не ходит с чувствами нараспашку, но так сложно держать их в себе. Особенно, когда тебе всего восемнадцать и весь мир на тебя смотрит, ожидания затаив.
- Привет! - отвечает.
- Видел твой матч. Концовку. Это было круто!
- Спасибо! Удачи тебе теперь!
Камеры. Камеры вокруг и куча людей. Так хочется ей в объятия теплые броситься, радость разделить, от маленькой (не маленькой) очередной (заслуженной) победы. Со всеми, а ним почему-то особенно. Мирра уверена, стоит ей навстречу лишь двинуться, он еще быстрее то же самое сделает. Но она не станет. Поговорить о нейтральном нужно. Она свою работу сделала, Линду из себя вывела и ошибки совершить вынудила, краем глаза заметив, кто еще за ее матчем посматривает. И словно еще сил в руках и ногах прибавилось на счете скользком, да так что бешено мячи по углам полетели, шансов сопернице не оставляя. Теперь же его очередь. И она не станет слишком перед глазами мелькать, сбивать не станет. Потому что сама не хотела бы сомнения ненужные ловить разговорами странными, когда впереди работа предстоит. И она молчит терпеливо, хоть и радостью изнутри будто солнцем сияет. Кончита тактично в сторону отходит, будто нет ничего важнее, чем полотенца собрать со скамейки. Прямо сейчас.
- Сходим на ужин во вторник? Не здесь, в другом месте.
- Давай. А куда?
Глаза голубые широко от неожиданности распахиваются, но даже мысли не мелькнет отказаться или расписание свое вначале уточнить.
- Кажется, правильно оно называется Notte al faro. В восемь?
- Хорошо.
Улыбка застенчивая, и сердце вдруг предательски стучит сильнее положенного. А может зря все это? И тонкой дымкой опять сомнения в душу закрадываются, а ну как глупости совершает, себе хуже делает. Но хочет ему довериться, а потому снова еще раз кивает торопливо, от своих слов не отказываясь. С сомнениями после бороться будет, эта битва напряженнее финалов окажется, когда в номер к Раисе зайдет.
Схожими сомнениями Карлос тем временем на корте вдруг одолеваем. Будто не об игре думает, так что Джере в удачу свою поверить не может. И только когда тай-брейк наступает, в душе наконец покой воцаряется. Что правильно все сделал и вовремя. И Карлос словно на крыльях по корту летает, все мячи ровно по линиям приземляет, так что Ласло понять не успевает, как вдруг матч окончен, даже если вначале шанс ему мимолетный представился.
- Какой еще ресторан? Мирра, ты думаешь вообще?
- А что такого?
Раиса только вздыхает и взгляд отводит. У Хуана молчаливого поддержки ищет, но тот лишь головой качает. То ли одобрительно, то ли осуждающе, не поймешь. Когда-то это должно было с Миррой случиться, так почему бы не сейчас? Да и не самый плохой выбор, если разобраться, чего уж там. Он довольно милый парень. И все равно, душа у Раисы не на месте.
- Мирра, мы столько работали…
- Мам, я не собираюсь сниматься с турнира, а просто хочу поужинать не в отеле. Здесь ужасная еда!
- …
Хуан в стороне стаканчик с кофе в руках крутит, когда мать и дочь на родной торопливый переходят, а он уже все сказал до этого. Раиса вздыхает тяжелее прежнего. В ее представлении это плохо кончится. На дочь младшую и без того давление со всех сторон валится, и видит она, как ей тяжело. Что не справляется. Случай в Майами тому свидетель. Раиса хотела бы ее защитить от всего. От журналистов, от Касаткиной надоедливой, и от Карлоса тоже, пусть он хоть пуп земли. Поместить Мирру в пузырь и никуда не отпускать, пока не повзрослеет. Но в том и загвоздка. Пока с реальной жизнью дочь младшая не столкнется, ничему не научится. И от того больно. Каждый родитель свое дитя уберечь пытается, но и вовремя шаг в сторону сделать должен, хоть и страшно. Раиса не враг дочери любимой, а потому все же медленно кивает.
- Хорошо. Не выключай только телефон, - медленно произносит едва слышно.
- Все будет хорошо. Ну кому мы сдались посреди Рима?
- Ты даже не представляешь…
- Мааам!
И Раиса руки вверх ладонями поднимает, словно сдаваясь на волю рока беспощадного. Ей только смириться остается и в благоразумии Мирры не сомневаться ни на грамм, иначе пиши пропало отношениям с дочерью. Грань между доверием и ответственностью тонкая, и никто не знает, где на самом деле она пролегает.
А в другом отеле еще хуже обстановка накаляется.
- Сейчас не время резких движений! – увещевает Альваро.
- Каких еще движений, братишка? Поужинать без тебя? Устал уже на твою морду пялиться.
- Хуан-Карлос, скажи ему, что он идиот!
- Позови Альберто, он ему объяснит.
- Отстаньте вы все от меня!
- Так, в чем дело?
- Он решил угробить себе турнир и карьеру заодно! Именно тогда, когда возвращается Синнер и нужно доказывать…
- Стоп. По порядку.
- Ты что, не знаешь? Он и Андреева…
- И пускай.
- Ага!
- Да помолчи ты, Карлитос!
- А что?
- Ну как, что? Дело ведь не в долбаной лазанье! Завтра же во всех таблоидах! Ей восемнадцать, он обиваться замучается, покоя не дадут! Как потом играть?
- Ты на него посмотри! Он давно копытом бьет, только хуже сделаешь!
- Эй, я вообще-то здесь!
- Кто там дальше?
- Дрэйпер.
- Справится.
- Он Хачанова сегодня еле прошел, это позор! А Джек это уже не шутки! И Синнер там рвет и мечет.
- Пусть мечет. Ну а сфоткает кто-то как два игрока в ресторан заходят и едят пасту – экое преступление против человечества! Наоборот, пусть все видят, что у Карлоса все хорошо, что он уверен в себе настолько, что есть время на... кхм, личную жизнь. Что он не зациклен на Синнере, будто он и есть его девушка.
- Ээээ, полегче!
- Вы поняли мою мысль. Оставьте пацана в покое. Пусть сходит с девчонкой, развеется. А ты не теряй головы, парень, и чтоб обратно не позже десяти.
- Ага, конечно, - с сарказмом Карлос отзывается, в глубине души довольный.
Он уже не тот глупый юнец, что всем подряд девчонкам симпатичным лайки под фото в соцсетях ставил, но кровь все равно горячая, уж если что задумал, непременно добьется. Не слишком ему приятно, что даже свидание невинное со всей командой согласовывать приходится. Но ведь он не первый день в этом колесе крутится, правила игры понимает и принимает. Издержки профессии, такова твоя работа, вечно быть под прицелом. Вот только тайны и недомолвки ему поперек горла стоят. Не умеет он скрывать да прятаться, не хочет это делать и не собирается. Да и не только о себе думает, а ну как Мирре это тоже все неприятно быть может. Словно он их общения стыдится или стесняется, симпатию искреннюю открыто проявить не хочет. А в голове и сердце ведь иначе все представляется.
Нужно, нужно было обсудить с ней вначале подробности, но слова смелые уже сказаны, назад поворачивать поздно. В одном команда, несомненно, права – резкие движения никому на пользу не пойдут. И если ему самому даже в плюс, как Альберто сказал, то Мирре… кто знает. И со своими обсудив, она отказаться вполне может. Или передумать попросту, а может не готова с ним где-то появляться. Он поймет ее как никто другой, и даже слова не скажет. Но он бы совсем этого не хотел. И чем дальше, тем сильнее сомнения сгущаются, словно веревками горло и грудь опутаны.
"- Как настрой? Не передумала?"
"- Почему ты спрашиваешь?"
"- Потому что тебе может быть некомфортно выходить куда-то прямо сейчас 🙄"
"- Имеешь ввиду, что мне не разрешили?"
"- Да"
"- Нет"
"- Нет, не разрешили или Нет, не передумала? 😵💫"
"- Не передумала. Но теперь мне кажется, будто это был вопрос с подвохом 🤔"
"- О чем ты?"
- ...
- ...
"- Ни о чем"
"- Тогда спускайся, я уже близко, в такси"
Свидания Мирре тоже в новинку. Не было в ее жизни до сих пор места ничему подобному, потому и растеряна слегка, а мысли порой хуже головоломки путаются. Но вместо формы привычной она платье светлое надевает и туфли модные, как девочка девочка, непременно понравиться стремится. Макияж еле заметный, волосы непослушные в небрежный пучок убраны. Не слушая больше Раису, в коридор выпархивает. У лифта стоя, ремешок сумочки теребит. Никак из головы разговор странный выбросить не может, тревожится.
У подъезда стоит машина службы такси, рядом крутится Карлос. Он одет во все темное. Темные джинсы, темная футболка и такая же джинсовая куртка. На фоне вечереющего Рима, его улыбка светится.
- Тебе очень идет это платье! - говорит он, искренне восхищенный.
- Спасибо. Ты тоже хорошо выглядишь. Непривычно. Мне нравится.
Он галантно открывает ей дверь, и садится следом. Водитель уже знает адрес, так что машина трогается с места.
Мирра не знает, куда девать руки, но старается держаться уверенно, и только чуть суетливое движение пальцев выдает легкое волнение. Карлос делает вид, что не замечает.
- Почему ты спросил, не передумала ли я?
- Это было... знаешь, давай вначале доедем, а потом я объясню.
- Ладно, - пожимает плечами Мирра, - твой любимый ресторан в Риме?
- Не то чтобы. Просто там приятно, и вкусно. Так по-домашнему, что ли. Я вообще люблю домашнюю еду. Моя дома мама готовит писто мурсиано, это что-то типа рагу. Да, а еще люблю мясной пирог, называется пастел де карне, просто пища богов!
- Господи, у меня уже весь рот в слюнях, прекрати! - смеется Мирра.
Они оба смеются, обсуждая пристрастия в еде. В итоге непременно сходятся на том, что еда на турнирах обычно так себе, но в Италии все же неплохо. По сравнению с другими, конечно, но дома все-таки лучше.
Ехать недалеко, и машина останавливается на углу очередной улицы. Они выходят возле невысокого здания, которое выглядит старым, впрочем, в Риме не угадаешь. На нем небольшая скромная вывеска, свидетельствующая, что здесь располагается ресторан с романтичным названием "Ночь на маяке". И хотя поблизости ни маяка, ни моря не видать, владельцев и гостей это ничуть не смущает.
Они входят внутрь, и улыбчивый пожилой сеньор приветственно машет им рукой.
- Ciao!
- Ciao! По-английски, пожалуйста.
- Конечно. Проходите, молодые люди! Вот сюда.
Он провожает их к столу у стены, под чьим-то старинным портретом в тяжелой раме. Сходство портрета с доброжелательным сеньором улавливается с первого взгляда, так что никто бы не удивился, окажись он прямым его потомком. Быть может, на портрете первый владелец заведения, и наверняка так оно и есть, ведь это же Италия, тут половина заведений и магазинчиков старше некоторых признанных стран и крупных городов.
В ресторане действительно уютно и чисто. Деревянная мебель и современный текстиль, интерьер в духе времени. Из скрытых динамиков звучит музыка в стиле 70-х, не напрягая слух. Гостей не так много. Некоторые столики пустуют, за другими люди заняты едой и разговорами друг с другом. Иногда они перебрасываются нескольким словами с проходящим мимо сеньором-владельцем или официантами разных возрастов. Кажется, что все они родственники. Мирра не говорит на итальянском, Карлос тоже, однако владелец без труда изъясняется на международном английском. У него такой забавный акцент, что становится сложно сдержать улыбку. Казалось, за время, проведенное в интернациональном теннисном туре, оба должны привыкнуть к разнообразию акцентов и стилей, но уголки губ сами ползут вверх, чтобы там остаться. Однако вовсе не пожилой сеньор причиной, что двое постоянно улыбаются, потому как они на него даже не смотрят.
Вскоре на столе появляются закуски, ароматное оливковое масло, вкуснейший хлеб только из печи и так далее, и так далее. Вопреки опасениям агентов, никто не обращает внимания на пару молодых людей. Скорее всего, большинство даже не знают в лицо игроков проходящего в городе крупного турнира. За пределами теннисного центра, в одном квартале от отеля большинство звездных спортсменов сливаются с толпой, и никому нет дела, кто сколько вина выпил и какие магазины посетил. Это одинаково справедливо для всех. Если только ты не Лионель Месси. Конечно, всегда остается вероятность наткнуться на какого-нибудь отбитого фаната или сталкера, но большинство людей, к счастью, адекватны.
- Как тебе блюдо?
- Очень вкусно. Хочешь попробовать кусочек?
Мирра чуть подвигает тарелку в сторону Карлоса, приглашая попробовать. И он мешкает, прежде чем качнуть головой.
- О, нет. Спасибо.
- Да ладно тебе. Вот.
Своей же вилкой она поддевает кусочек в соусе и быстро подносит ко рту Карлоса, не давая шанса отступить без привлечения внимания. Ему ничего не остается, кроме как также быстро съесть угощение. Это действительно вкусно, и он благодарно кивает, не сводя с Мирры взгляда. Она его завораживает. Только что стеснялась ехать в такси, а сейчас легко и непринужденно вторгается в его личное пространство и даже не замечает этого. Снова. Для нее все происходит естественно. Это искренне. Это восхищает. Если не знаешь о существовании пределов, то для тебя их нет. Именно так совершается невозможное и стираются границы.
Он смотрит на нее, а она истолковывает его взгляд по-своему.
- Соус просто гениальный.
- Точно.
Его лицо слишком мечтательное, чтобы относиться к итальянской гастрономии, и взгляд не на еде задерживается. Он видит, как покраснели кончики ушей у Мирры от понимания, но пожилой сеньор приходит на выручку, прежде чем Карлос успевает сказать что-то неловкое в затянувшейся паузе.
- Еще воды с лимоном?
- Да, пожалуйста, - торопливо кивает Карлос, переключая внимание на него.
- Вы отказались от вина, и я уважаю выбор молодежи, даже поддерживаю, но в следующий раз попробуйте, умоляю. Это уникальное вино, с нашего виноградника в Тоскане!
- Да-да, спасибо...
Мирра хихикает, глядя как Карлос пытается отвязаться от милого, но слегка навязчивого сеньора, на все лады расхваливающего своих родственников с домашней винодельней. Наконец он уходит, сотый раз пожелав им приятного аппетита. Как бы там ни было, еда у него восхитительна и чувство такта такое же.
- Не слушай его, рьоха лучше всего, о чем он тут наплел.
- Я не люблю вино.
- Я тоже.
- Врешь! Я видела тебя пьяным.
- Ну мне больше нравится текила.
- Фу, еще хуже!
- А что тогда?
- Ммм... коктейль. С мартини.
- Осторожнее. Не заметишь, как напьешься.
Десерт уже без обсуждений и смущения делится на двоих. В это время один из посетителей вдруг встает на ноги и начинает громко и с чувством петь песню на итальянском. У него хорошо поставленный голос, и никто не умоляет его замолчать, наоборот, несколько голосов с разных концов ресторана начинают подпевать. Видимо, это что-то популярное или фольклорное, что все знают слова.
- Ничего себе!
- Это так здорово!
Произносят они, одновременно подавшись навстречу друг другу, так что едва не сталкиваются лбами. Мирра полностью согласна, что это необычно, но больше ее будоражит не какой-то эксцентричный сеньор, а то, как Карлос касается ее плеча в попытке извиниться без слов. Она понимает. Она вообще теперь больше понимает его. То, что раньше принималось ею за самодовольство, при ближайшем рассмотрении выглядит способом скрыть неловкость. Хороший прием, но только для посторонних. Все больше взгляду открывается другой Карлос, не такой, каким его представляет агент, хотя и в том много приятных черт. Ей нравится узнавать его настоящего. С настоящим ей легко и свободно, а от публичного она бы и дальше шарахалась. Реальный Карлос донельзя серьезен, но так задорно смеется над ее шутками. Это значит для Мирры гораздо больше, чем кажется. Схожее чувство юмора связывает сильнее общей работы. Мирра любит бывать дома, и когда Карлос говорит о своей семье, это отзывается в ней знакомым теплом посиделок у бабушки в Красноярске.
Незнакомый сеньор заканчивает петь и срывает аплодисменты. Все возвращаются к своим делам, Мирра ковыряет остатки панна-котты.
- Ты смотрела мой сериал?
Смена темы столь резкая, что она застывает с ложкой у открытого рта. Ей все же удается отправить ее по назначению, прежде чем она торопливо кивает, едва не подавившись.
- Частично.
- И как тебе? Только честно.
- Ужасно! Очень плохо! Просто кошмар!...
Она делает страшные глаза и морщится, наслаждаясь произведенным эффектом.
- Ладно, я пошутила. Это все... ммм... интересно. Не думаю, конечно, что они показали все как есть. Или точнее, что ты показал им все по-настоящему. Хочешь что-то прокомментировать?
- Да не особо. Просто некоторые моменты... ну раз нормально, то ладно. Может, пойдем обратно пешком?
- Давай!
Искренне поблагодарив владельца и всю его семью за прекрасный ужин, и клятвенно пообещав непременно вернуться, они покидают "маяк". Погода в Риме сегодня приятная, и вечер вполне теплый для весны. Они идут по улице, обсуждая внезапное исполнение в ресторане и каково было снимать документалку. Все сводится к тому, что, по сути, ничего не изменилось, просто продюсеры собрали все в одном потоке. Карлосу немного неловко говорить об этом, но это всего лишь работа, и он делится эмоциями от проделанного.
- Смотри, это что, секонд-хенд?
Прямо посреди улицы выставлены вешалки с самой разной одеждой, коробки с сумками и стойки со шляпами. Огромная распродажа буквально вываливается из открытых дверей очередного магазинчика, а ее начало теряется во чреве здания, переходя постепенно в черную дыру.
- Крутая ковбойская шляпа!
- Хочешь зайти примерить?
Он не уверен, что это хорошая идея. Кто обычно посещает секонд-хенды? Какие-то бездомные или маргиналы. Они с Миррой не похожи ни на тех, ни на других, у обоих на счету целое состояние. Хотя кто знает, как она жила раньше в своей России. Карлосу стыдно за такие мысли. Лучше бы это был бутик Chanel или Bvlgari, они бы просто зашли выбрать по парочке аксессуаров на память. Но секонд-хенд?
- Почему бы и нет. Я ни разу не была в таких магазинах, если честно.
- Я тоже.
Они расходятся в разные стороны, по вешалкам с мужскими и женскими товарами. Чего здесь только нет. Некоторые вещи выглядят потрепанными, на других остались оригинальные этикетки. Внимание Карлоса привлекает разноцветный джемпер за 4 евро. Кто-то трогает его за плечо. Он оборачивается.
На Мирре кружевное болеро, огромное боа из перьев и крошечная шляпка с вуалью, которая ей совершенно не подходит.
- Я похожа на Грейс Келли?
- Эээээ...
Она выглядит совершенно нелепо, но Карлос не хочет говорить гадости, что она похожа скорее на мультяшку, чем на голливудскую диву. Ее взгляд искрится, так что он кивает, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться.
- Крутая кофта! Примерь!
- Серьезно?
- Ну да!
Да. Почему бы не надеть дурацкую кофту? Точнее, многим она показалась бы дурацкой, но Карлосу она действительно нравится. Мирре, видимо, тоже. Его часто критикуют за странный вкус в одежде, и он старается с этим что-то сделать. Но сегодня, очевидно, не тот день, когда это нужно. Он снимает куртку и натягивает цветастый джемпер. Фасон у него странный, что-то из восьмидесятых, но на Карлоса садится как влитой.
- Вау!
Мирра восхищена. Это действительно удивительное свойство. Она думала, что будет просто забавно, но оказалось, что Карлосу в самом деле идет эта вещь, что на вешалке выглядела немного сомнительно.
- Я завидую, - честно произносит она и глубокомысленно молчит с полминуты, - пойду найду что-нибудь настолько же шикарное.
Она уходит, оставляя Карлоса в раздумьях относительно того, какое впечатление произвела всего одна вещь. Но в действительности дело вовсе не в вещи, а в нем самом. Разобравшись с джемпером, он устремляет взгляд на прочий ассортимент. Вот потертая кожаная куртка-косуха. Слегка тесновата в плечах. Вот широченные штаны из шелка. Откуда они вообще здесь взялись, похоже на театральный реквизит. Он решает примерить жилет с декором из крашеного меха. Подоспевшая Мирра надевает ему на голову ту самую ковбойскую шляпу.
- То, что нужно! Полный комплект!
Мирра смеется. Теперь это действительно нелепо, так что они квиты. А градус веселья продолжает нарастать, потому что она где-то откопала плиссированную юбку в пол и длинный вязаный кардиган крупной вязки.
- Бабушка, вы чего тут забыли?
- Окей, вызов принят!
Это становится похоже на какое-то соревнование, кто найдет самую странную или уродливую вещь. В ход идут шаровары, платья-матроски, брюки-банана, приталенные пиджаки, блузы с огромными подплечниками и даже модный когда-то тюрбан. Карлос думает, что победил, напялив футболку с ужасающе глубоким V-образным вырезом, огромный пиджак, размером с широкоформатный телевизор, и брюки-дудочки, едва не трещащие по швам на его мощных ногах. Он ищет глазами Мирру, и находит. На ней ультракороткое черное платье с длинными рукавами и воротником-водолазкой. Она озирается в поисках подходящего аксессуара, но натыкается на взгляд Карлоса и замирает. Платье настолько короткое, что на бедрах заметна граница загара от теннисной юбки, и Карлос с трудом отрывает взгляд от этой полосы.
- Ну как?
Он ничего не говорит, так что она подходит ближе и крутится, ожидая его комментариев. На спине у нее вырез с декором из шнуровки, компенсирующий простоту вида спереди, а ноги выглядят еще длиннее. Она так изящна и одновременно угловата. Пучок распался, и кудряшки теперь свободно лежат по плечам. Ей действительно нравится это платье и уже не хочется выглядеть забавно. Не хочется, чтобы Карлос думал, что это забавно. Вряд ли в ближайшее время ей представится случай надеть такое куда-то на выход, но кого это волнует между вешалок на уличной распродаже?
- Потрясающе! Это... потрясающе.
- Правда? Мне тоже нравится.
- Потрясающе, - повторяет Карлос. Медведев был бы доволен его лексиконом, черт побери, но это правда, она очень красивая.
Мирра смотрит на него, кусает губы, вдруг снова нервничая, зачем-то поправляет волосы, хотя прическу уже не спасти. Нужно что-то сказать. Простого "спасибо" было бы вполне достаточно. Но не получается. Никто не знает, почему и как вдруг все переменилось: настроение, звуки, свет. Никто не смеется. Мирра делает крошечный шажок, не обращает внимания на сумасшедший прикид Карлоса. Он машинально протягивает ей руку, а она вдруг приближается еще на полшага. Привстав на носочки, тянется вперед, обвивает за шею, и сама губами губы его находит. Будто в омут с головой ныряет, отчаянная, сомнениям своим шанса не оставляет. Что он в ответ сделает? Был ли мадридский поцелуй случайностью? А может она сама себе все придумала? И вот уже его руки на ее талии, и она его щеки касается, ни о чем другом не думая, кроме как о том, что тонет она бессознательно. Отступать уже не намерена, пропадет, так окончательно. Но чувствует ладонью, как под чужой футболкой сердце колотится, значит не одной ей тонуть, захлебываться. А в ответ он ее кудрей касается, еще крепче к себе прижать стремится, так удивленный и обрадованный ее смелостью. И плевать уже, что посреди улицы, в нелепом наряде; их диалог бессловесный гораздо дольше чем случайность длится. И вот уже движением осторожным языки соприкасаются, так что дыхание у обоих перехватывает. Голова не от вина невыпитого кружится, а от сладкой близости откровенной.
И все же Мирра первой на вдох полноценный прерывается. Она начала, ей и заканчивать. Чувствует, как припухли губы от поцелуя долгого, как горит оголенная кожа, где руки горячие ее касались. Смотрит в глаза Карлоса темные, и жар к щекам запоздало приливает. Он моментом дорожит трепетным, знает, что навсегда запомнится, будто мгновенная фотография полароидная ярко в памяти отпечатается. Он нежно скулы ее точеной касается, глаз не сводит, и слова сейчас все лишние кроме восхищения, настолько она очаровательная.
- Если это был вопрос, то мой ответ - да, еще как.
Мирра не знает, как на это реагировать. Волосы снова поправляет движением суетливым. Слишком быстро. Не готова она пока к таким откровениям. Но ведь это и не признание было, правда же?
- Я... пойду переоденусь.
Она удаляется, продолжая заливаться краской.
- Не нужно, тебе идет! - кричит Карлос ей вслед.
Сам он выглядит, как городской сумасшедший. Хотя сейчас он и есть сумасшедший. Он машинально переодевается и платит 4 евро за ненужный джемпер, просто чтобы не спорить с недовольной хозяйкой магазина. Мирра возвращается и снова выглядит по-прежнему. Они оба в порядке. Кажется.
До отеля Мирры уже совсем недалеко. Шаги становятся короче, знаменуя собой окончание этого вечера.
- Так почему ты задал тот вопрос? Так и не объяснил.
Карлос не сразу понимает, о чем речь. Перед глазами проносятся все события, начиная с приглашения вечером воскресенья. Их разговор перед выездом, обсуждения с командой до этого.
- Я слишком поздно понял, что поторопился, пригласив тебя на свидание в городе. Надо было вначале спросить, что ты об этом думаешь, и как отнесется твоя команда. Сделать это заранее. Я ведь знаю, имиджевые дела и все такое.
- Окей.
- И я бы понял, если бы ты отказалась, передумала, да не важно. Потому что... нет, наоборот, это важно. Короче, если для твоей карьеры сейчас не нужно быть... уф... замеченной с... кем-то, для избежания лишних вопросов.
- Тебе хотели запретить, да?
- Что? Нет! Пфф, попробовал бы мне кто-то запретить что-то...
- Ага. Ладно.
- Камон, ты мне не веришь?
- Верю.
- "Верю." Это был сарказм, я понял.
- Никакого сарказма.
И пусть она выглядит серьезно, ее глаза смеются. Когда Мирра вдруг начинает специально выворачивать смысл его слов наизнанку, Карлос теряется. Буквально теряет голову, и с этим действительно нужно что-то делать, потому что он почти влюбился. Ведет себя как мальчишка, хотя у него есть обязательства. У них обоих есть обязательства, и им не дают забыть об этом ни на день. Пока же его дикие эмоции не мешают теннису, кажется, наоборот, помогают, но кто знает, сколько еще это продлится. Он очарован юной русской девушкой, чьи светлые кудряшки влюбили в себя полмира. Ему всегда больше нравились брюнетки, но незаметно для себя он сходит с ума от блондинки с нетипичной внешностью, чья красота и очарование только раскрываются. Ей всего восемнадцать, и это только добавляет ситуации сложности, но Карлос не чувствует разницы в возрасте, хотя иногда ее реакции наивны до безумия. Но уже в следующий момент она удивляет его зрелостью суждений, и границы размываются.
- Мне пришлось поговорить с мамой... - она вздыхает, - и это было... непросто.
- Извини. Меня тоже отговаривали подождать хотя бы до финала.
- Ты так уверен, что пройдешь?
- Конечно! Иначе зачем вообще начинать?
- Я подумаю об этом. Запишу в заголовок и каждый день буду перечитывать.
- Знаменитая тетрадка! В любом случае, я рад, что все получилось. Надеюсь, тебе понравился ужин. О, и мы, кажется, уже пришли, да?
- Да. Спасибо, что пригласил. Ужин был супер.
- Ну, завтра в таблоидах прочитаем, как на самом деле прошел наш вечер.
- Тебе это важно?
- Нет.
- Мне тоже. Я завтра с Кори играю, вот что важно.
- Тогда до завтра?
- Ага!
Махнув рукой, она направляется в отель. Так просто, и никакой неловкости после свидания, когда не знаешь, стоит ли поцеловать на прощание. Все что необходимо, уже свершилось ранее. Не обязательно давать повод сплетням, даже если скрывать нечего, потому и не провоцируют, расставаясь спокойно и по-дружески.
А позже вечером от нее прилетает внезапное:
"- 🔊 Ma il cielo è sempre più blu"
"- Что это?"
"- Это песня, которую пел тот человек"
"- КАК???"
"- Само как-то. Но оказалось, она грустная"
"- Думаю, она больше про надежду"
"- Наверное ты прав. А вообще, если бы кто-то запел на русском, я бы тоже подпела, не важно что, главное от души"
"- А я не стал бы. Не умею петь"
"- Не может быть, что ты чего-то не умеешь. Не поверю, пока сама не услышу"
"- 🙊"
Наутро ни один таблоид почему-то ни словом не упомянул ни о свидании звезд тенниса, ни о их поцелуе посреди распродажи в секонд-хенде.