Work Text:
В списке было только три пункта: кормить, гулять, любить. Хеймердингер внезапно уехал на какой-то научный симпозиум и оставил своего домашнего любимца на попечение «двух молодых людей, которым пора бы уже научиться брать за кого-то ответственность».
— Что ты делаешь? — Джейс посмотрел на доску, на которой Виктор немедленно начал делать новые вычисления.
— Вывожу формулу идеального времени кормления и гуляния.
— И любви? — Джейс прищурился.
Виктор немедленно покраснел ушами и прошипел себе под нос что-то про молодежь, у которой одно на уме.
— А вот я считаю, что любой здоровый организм должен есть тогда и столько, когда и сколько он хочет, — сообщил Джейс, выставляя перед Поро миску, наполненную до краев, и с умилением, свойственным всем крупным мужчинам, наблюдая за тем, как рогатый довольно хрумкает.
— Еще скажи — что он захочет! — Возмутился Виктор, с негодованием глядя на происходящее, но не решаясь отобрать у Поро его лакомства, уж очень довольным и непривычно счастливым тот выглядел. — Питание должно осуществляться строго по намеченному графику. И быть исключительно полезным. Он должен получать все необходимые витамины и минералы в равных пропорциях и не… это что такое, конфета?!
— А фто? — У Джейса и Поро сейчас были совершенно одинаковые выражения лиц, и каждый старался успеть прожевать сладость как можно быстрее, пока не отобрали.
— Ему нельзя конфеты!
— Где это сказано?
— Послушай, Джейс, — Виктор скрестил руки на груди, и это во все времена означало, что сейчас будет лекция.
Джейс сел на стуле ровно. Поро покосился на него и в точности скопировал позу.
— У меня есть некоторый опыт в присмотре за живыми существами, — стараясь игнорировать две пары щенячьих глаз, не отрывающихся от него ни на мгновение, сообщил Виктор. — И этот опыт подсказывает мне, что…
— Это был аксолотль. И не то чтобы твой опыт можно считать успешным…
Пока разгорался спор, Поро запрыгнул с пола сперва на стол, раскидав на нем во все стороны чертежи, а затем — на подоконник открытого окна. Двое ученых увлеченно ругались друг с другом, позабыв обо всем на свете, и если бы поро мог закатить глаза под свои мохнатые брови, то сделал бы именно это, но профессор Сесил попросил ему подыграть…
Издав сложнопереводимый звук, похожий на предсмертный писк, Поро выпал из окна первого этажа, постаравшись прихватить с собой стоявший там же горшок с цветком, дабы создать побольше шума, иначе он рисковал остаться незамеченным.
— Ты что, не закрыл окно?
— А я что ли его открывал?
— Так, я — за поводком и шлейкой, ты — ловишь Поро снаружи, — и уже провожая взглядом умчавшегося Джейса, Виктор с опозданием подумал о том, что никогда в жизни не видел, чтобы Хеймердингер пользовался хоть одним из вышеназванных предметов. Поро его просто, ну… слушался? Почему же их не хочет?
— Джейс, подожди меня, — поудобнее перехватывая костыль, Виктор поспешил следом.
Поро настолько жизнерадостно прыгал по травке за бабочкой, что пришлось заподозрить, что при падении он все-таки что-то себе повредил. Кажется, раньше он был куда более серьезным питомцем. Или все дело в том, как на него влияют хозяева? Виктор задумался над теорией о том, что все домашние любимцы похожи на своих владельцев и упустил момент, когда Джейс с Поро начали увлеченно делать раскопки в углу академического сада.
— Чем ты занят?
— Ну, ему же одному скучно!
Определенно, у Виктора складывалось ощущение, что ему выдали на воспитание сразу двух щенков, у которых шило в пятой точке являлось внутренним стержнем.
Однако пока что все пункты списка соблюдались.
— Я возьму его домой на ночь.
— Еще чего! В твоей холостяцкой квартире и места для него не найдется.
— Ах, простите, советник Таллис, в вашем особняке у него будет отдельная комната с ванной?
Поро снова закатил глаза под брови.
— Напоминаю, что его оставили нам обоим.
— Ну, тогда ты тоже ночуешь у меня в особняке!
Остолбеневший Виктор не нашелся с возражениями, потому что после этих слов Поро внезапно стал самой послушной бусинкой на свете и немедленно засеменил за Джейсом на всей скорости своих лапок.
— Вы сговорились, что ли… эй, животные не должны спать в человеческой постели!
— Откуда ты знаешь, у тебя же их нет!
— Интересно, а что скажет Мэл, наткнувшись на комки меха на твоей подушке?
Поро издал тяжкий вздох. Прикинуться мертвым? Не вариант: с этих двоих станется немедленно подключить его к тысяче приборов и напихать в него сотню трубок. Он, конечно, любил Хеймердингера, но не настолько.
Глотать посторонние предметы? Но и это может быть сопряжено с внеплановым хирургическим вмешательством, поэтому любые симуляции болезней отменялись.
Оставалось только одно, и он просто и бескомпромиссно взобрался на колени к Виктору, сидящему в кресле, и, свернувшись на них в рогатый пушистый клубочек, демонстративно засопел. Чем моментально демотивировал и обезоружил обоих спорщиков.
— Почему он выбрал тебя? — Обида в голосе Джейса читалась очень легко. — Я его кормил, я с ним играл…
— А я его любил, — парировал Виктор, опуская ладонь на мягкую шерстку и поглаживая задремавшего Поро. — Ты не выполнил третий пункт списка.
— Но я…, — Джейс тяжело вздохнул и сел прямо на пол у ног Виктора с явным упрямым намерением никуда отсюда не двигаться, пока Поро не проснется.
В попытках не разбудить вверенного им рогатика, оба ученых так и не заметили, как сами вырубились под уютное сопение подопечного.
Утро застало Виктора в том же кресле. Его ладонь покоилась на темных прядях Джейса, машинально опустившего голову ему на колени. Поро нигде не было видно. И это был первый раз, когда Виктор решил сделать вид, что он еще не проснулся, потому что можно было представить себе совершенно иную картину мира.
— Н-да, работы предстоит еще много, — Хеймердингер сложил монокуляр обратно в нагрудный карман куртки.