Work Text:
— Господин Первый маршал! — перепуганный человек в одежде, выдававшей дворянское сословие и денежные затруднения, упал на колени. — Умоляю вас, это недоразумение, мы вовсе не хотели… Она не хотела…
— Замолчи! — взвизгнула растрёпанная блондинка, пытаясь вырваться из рук Хуана. — Я всё равно… Всё равно! Не отдам!
— Сударь, вы хоть представляете себе масштаб бедствия? — поинтересовался Алва, изящно опускаясь в кресло. — Я бы с радостью проигнорировал одержимость вашей сестры моей персоной, тем более ничем не обоснованную…
— Неправда! — блондинка затряслась от злости. — Ты мой! Ты мне предназначен! Гадалка сказала…
— Дура! — припечатал брат. — Как ты вообще додумалась до такого!
— Я не стал бы беспокоиться о дамских выходках, пока они не причиняют серьёзного вреда, — Алва сцепил пальцы и в упор посмотрел на незваного гостя. — То, что ваша сестра решила превратить меня в животное, тем паче в мой собственный гербовый символ, уже само по себе смехотворно. Даже клетку вон притащила, несомненно для красивого пернатого меня. Однако среди всех шарлатанов Олларии эрэа ухитрилась отыскать редкостный бриллиант, настоящую ведьму. Попади заклятие в цель, меня ожидала бы печальная судьба…
— Неправда! Я бы о тебе заботилась! Я бы тебя кормила и гладила, ты бы у меня хорошо жил! А потом ты бы сам расколдовался, когда пришло бы время!
— И как же именно происходит процесс расколдовывания? — Алва выглядел расслабленным, но взгляд стал острее клинка.
— Не знаю, она сказала — всё само собой произойдёт.
— Хуан, отыщи эту особу, и аккуратно там, мне она нужна живой и способной говорить. Полный комплект конечностей необязателен.
— Сударь… — брат девицы затрясся от ужаса.
— Молитесь, чтобы ведьма отыскалась и сняла своё заклятие, в противном случае последствия будут губительными для всей вашей семьи. Я не прощаю людей, которые покушаются на то, что я считаю своим. Мой оруженосец, несомненно, относится к этой категории.
— Хрю, — печально отозвались из-за кресла.
— Хуан, отправь пока даму в одну из подземных комнат, пускай охолонёт, пока я с её братом обсуждаю условия, на которых согласен буду не требовать мести и не сообщать его высокопреосвященству о свершившемся факте колдовства.
— Вы-вы-высокопр… — несчастный задрожал ещё сильнее, а потом начал заваливаться набок.
— Ну что за день… — посетовал Алва, откидываясь в кресле.
Хуан понятливо заторопился с поручениями, выволок всё ещё верещавшую какие-то глупости девицу в коридор, где начал раздавать приказания о поиске ведьмы. Обморочного брата влюблённой дурынды унесли, придётся подождать, пока его приведут в чувство. Разговор предстоял интересный, неудачливый субъект подвизался в ведомстве тессория, где как раз происходило какое-то неприятное брожение вокруг Надора. Нельзя же допустить, чтобы кто-то обирал его оруженосца. Кстати, об оруженосце…
— Юноша, вылезайте уже оттуда.
— Хрю.
— Так и собираетесь всё это время сидеть за креслом? Ведьму могут отыскать не сразу, вдруг она в бега подалась, тогда это может и несколько дней занять. Вам следует пока вести привычный образ жизни…
— Хрю!!! — из-за кресла выскочил маленький полосатый поросёнок и с грозным повизгиванием принялся наскакивать на Алву. Тот некоторое время молча наблюдал за атаками, не пытаясь их отражать, а потом подхватил малыша и поднял на уровень своего лица.
— Ричард, успокойтесь.
— Хрю!
— Ладно, насчёт привычного образа жизни я сказал не подумав, на утренние тренировки я вас в таком виде не жду, вы же шпагу даже тащить не сможете. Стихи писать у вас тоже не выйдет, и уж тем более нельзя допустить, чтобы вас увидел ваш разлюбезный эр Август.
— Хрю… — поросёнок ошарашенно замер, осмысливая сказанное.
— …так что следует просто затаиться пока в доме, а как только снимем заклятие, сразу же всё наверстаете. Давайте я вас отнесу в вашу комнату.
— Соберано, — обратились от двери, — Хуан сказал… Ой! Это что?
— Ужин, — хмыкнул Алва, оборачиваясь к Кончите. — Захотелось, знаешь ли, холодца из свиных ножек…
— Хрю!!!
— Уверен, это будет прекрасное блюдо. Наверняка у вас, юноша, очень вкусные ножки.
— Соберано, ну нельзя же так, — укорил вернувшийся Хуан. — Как вы можете такое говорить дору Рикардо?
— Это — дор? — ахнула Кончита и в ужасе ухватилась за передник, комкая белоснежную ткань. — Да как же так?
— Хуан, с чего ты так заботишься о душевном равновесии герцога Окделла? — ухмыльнулся Алва.
— Да с того, что дор Рикардо — мальчик чистый и невинный, пусть вы его к Марианне и таскали. Но вот такие непристойные предложения сходу делать, про ножки и это всё… Вы ж ему даже серенаду не спели!
— Хуан, — в голосе Алвы прозвучал металл, — что ты несёшь?
— Да будто я не вижу…
— Молчать! Ричард — прекращайте хрюкать, я вас сейчас отнесу в ваши покои, и будете там сидеть. Кончита — позаботься пока о юноше, ему понадобится какая-то еда, не знаю, чем там поросята питаются, ну и если ещё что надо. Хуан — как только притащат ведьму, сразу доложишь. Брат той особы очнулся?
— Да, соберано.
Не слушая дальше, Алва почти бегом добрался до спальни оруженосца, усадил поросёнка на кровать и ушёл разбираться с текущими делами.
Дела пошли сносно, брат сумасшедшей поклонницы непременно принесёт пользу. А вот с ведьмой вышло плохо.
— Ой, соберано, не повезло нам, — сокрушённо докладывал наутро Хуан. — Тётку эту, оказалось, недовольный клиент зарезал аккурат в то время, как ненормальная девица тут свой спектакль устраивала. Там сейчас городская стража, опрашивают соседей, не видел ли кто чего, оказывается, видели, причём столько народу, что непонятно, как они там поместились. Но все сходятся на том, что непременно это клиент был, к ней, дескать, только за тем и ходили. Труп с вечера лежал, теперь уж и не доищутся, ну да нам-то это всё равно, а вот что с дором Рикардо делать…
— Искать в библиотеке, — решил Алва. — Привлеки всех грамотных слуг, ищите в сказаниях, легендах, сказках, про все подобные случаи. Будем пробовать всё, что найдётся. Да, религиозные тексты тоже посмотрите, там вечно недовольные божества кого-нибудь превращают…
О том, что превращённые божествами обычно так до конца жизни и бегают в звериной шкуре, он предпочитал не думать. Вместо этого отправился навестить оруженосца. А там его ждал сюрприз!
Комната была полна служанками, не меньше шести, которые умилённо сюсюкали и крутились вокруг поросёнка. А тот стоял на полу перед вывешенным на шкафу парадным нарядом, и выглядел так, будто собирался заплакать.
— Что вы тут все столпились? — Алва почувствовал внезапное раздражение. Это ЕГО оруженосец, это он может… Так, стоп, что за мысли?
— Соберано, мы утешаем дора Рикардо! Ему грустно! Ему нехорошо! Но мы не знаем почему?!
Отметив, что все девицы говорили на талиг, явно из уважения к Ричарду (ну и чтобы тот видел, как они о нём заботятся), соберано усмехнулся.
— Нечего здесь думать, этот наряд Ричарду как раз сшили к сегодняшнему приёму. Юноша наверняка рассчитывал блеснуть обновкой при дворе, может, даже надеялся, что некая особа его заметит… А теперь из-за собственного благородного поступка пропустит всё веселье.
— Хрю, — пятачок печально уставился в пол.
— Не унывайте, Ричард, у вас впереди будет масса возможностей. Отдыхайте пока, Хуан уже ищет способ вас расколдовать.
— Хрю? — поросёнок удивлённо уставил на него пятачок.
— Да, с ведьмой нам не повезло, её уже кто-то прикончил, очень некстати, но не беспокойтесь. Способ непременно найдётся. Если не отыщем в библиотеке, придётся поискать других ведьм. Может, даже к бакранам съездим, помните Гарру?
— Хрю!!!
— Вижу, помните, и незачем так верещать. О, Кончита!
— Соберано, я дору Рикардо покушать принесла, — повариха притащила целый поднос, — а то у поросят желудок маленький, их надо понемножку кормить, но часто. Наверное, уже проголодался.
— Хрю, — радостно подтвердил поросёнок, торопясь к Кончите.
Та выгрузила с подноса корытце с картофельным пюре, тарелочку с тёртой морковью и мисочку молока. Ричард довольно зачавкал, а все присутствовавшие женщины замерли в умилении, наблюдая. Алва тоже невольно засмотрелся, зрелище было забавным и симпатичным.
Интересно, а какую еду предпочитал оруженосец в бытность свою человеком? Как расколдуется, надо с ним поужинать, может, он и тогда будет есть так же мило? Впрочем, если ему про это хотя бы намекнуть, наверняка оскорбится и вызовет на дуэль.
— Вижу, у нашего холодца отличный аппетит, — Алва ощутил настоятельную необходимость сказать гадость, а то ишь, разумилялся тут!
— Соберано, вы со своими непристойными шутками… — Кончита укоризненно покачала головой.
— Ничего непристойного, я имел в виду именно то, что сказал.
— Ну значит, права я была, что холодец сделала?
— О? — Алва удивился. — Но как же… — он перевёл взгляд на Ричарда, укоризненно покосившегося на него, не отрываясь от молока.
— Всё подам, уж извольте за стол?
«Всё» оказалось и впрямь «всем». На обед соберано подали варёный картофель, печёный картофель и жареный картофель, а к ним…
— Холодец говяжий, холодец с курицей, холодец с индейкой, холодец с зайцем, — перечислила Кончита. — На кухне ещё вываривается, так что в холодцах недостатку не будет, уж не сомневайтесь!
— Кончита, если я это всё даже просто попробую, я лопну.
— Соберано, к вам граф Савиньяк и граф Лэкдеми, — доложил Хуан.
— О, Росио, неужели мы как раз к обеду? — Эмиль с интересом оглядел стол. — А это что у тебя, холодец?
— У меня его много, — тут же похвастался Алва, — присоединяйтесь, будем дегустировать.
Спустя два дня метод расколдовывания всё ещё не был обнаружен. Хуан рычал на подчинённых (проклинавших тот час, когда они решили учиться грамоте), книги просматривали вдоль и поперёк, сопоставляя и записывая найденное, но во всех случаях какой-то фрагмент нужной информации непременно отсутствовал. Ричард грустил в своей комнате, но исправно поедал всё, что ему приносили, так что беспокоиться о его телесном здоровье не было нужды. Спал он тоже хорошо, об этом докладывали присматривавшие за ним служанки («А вдруг дору Рикардо ночью что-то понадобится? Непременно нужно, чтобы кто-то был рядом!»). Но становился при этом всё печальнее.
Когда вокруг дома начал слоняться небезызвестный кузен Ричарда, тот самый, что всегда сопровождал его к Штанцлеру, Алва пришёл к оруженосцу и предложил:
— Юноша, у меня идея. Давайте продемонстрируем вас в таком виде кансилльеру? Погодите хрюкать, вот послушайте: Штанцлеру вы нужны только как вождь нового восстания, да, и не думайте, что его в вас интересует ещё что-то. Нашли себе, понимаешь, покровителя… Так вот, увидев вас в нынешнем облике, он наверняка тут же откажется от этих планов и начнёт искать кого-то другого на роль козла отпущения в своих играх. Что скажете?
— Хрю!!!
— А зря, вы могли бы разом отделаться от всех притязаний этого старого интригана.
— Хрю, — поросёнок демонстративно повернулся спинкой.
— Выражаете презрение? Или намеренно показываете мне свои ножки?
Это оказалось последней каплей, и Ричард убежал под кровать. Вылезать оттуда он не пожелал ни за что, даже когда Алва попытался приманить его сладкой булочкой, которая вроде бы должна была поросятам нравиться. В итоге раздосадованному монсеньору пришлось самом решать проблему настырного окделльского кузена, и сделал он это в присущей ему манере. Можно было не сомневаться, что после этого памятного разговора виконт Лар ещё с неделю просидит в собственной квартирке, трясясь от ужаса и за себя, и за Ричарда.
Поиски продолжались. Хуан уже охрип от окриков и ругательств, прочие участники библиотечных раскопок тоже чувствовали себя препаршиво. Ричард же совсем скис. К концу третьего дня в поросячьей шкуре он отказался от еды, и Кончита забила тревогу. Упирающегося соберано вытащили из кабинета, где он мирно пил и играл на гитаре, и повлекли в спальню оруженосца. Отбиваться от толпы обеспокоенно чирикающих женщин было сложно, проще разобраться, что происходит.
Выставив всех лишних, то есть вообще всех, Алва уселся на кровать и приподнял одеяло.
— Ричард, вылезайте. Мне сказали, вы решили объявить голодовку? Это никогда ни к чему хорошему не приводит.
— Хрю.
— Я понимаю, отсутствие результатов в поисках удручает, но прошло всего три дня. Это очень мало. Будет обидно, если мы в конце концов найдём способ, а вы к тому времени умрёте от голода.
— Хрю.
— Я пошутил насчёт холодца. И уже даже жалею об этом, потому что Кончита всерьёз обеспокоилась, и теперь к завтраку, обеду и ужину мне неизменно подают холодец. И настаивают, чтобы я ел! Да у меня этот холодец скоро из ушей полезет!
— Хрю!
— Ну да, сам виноват. Но всё равно… Ладно, то, что Хуан брякнул насчёт якобы непристойной шутки… Я ничего такого не имел в виду. Спать с собственным оруженосцем — не то, о чём я мечтаю…
— Хрю?!! — на него уставились блестящие возмущённые глаза.
— Э-э-э? — Алва оторопел, а потом заморгал. — Юноша, вы… То есть, вы, собственно…
— Хрю!!!
— Я и не подозревал… — Алва протянул руку, пытаясь ухватить поросёнка, но тот шустро спрятался в глубине одеяла. — Знаете, если у вас есть подобный интерес… То есть ко мне интерес… Или вы вообще по гайифской части?
— Хрю! — даже одеяло не сумело заглушить возмущение этого хрюка.
— Ладно, отложим это до того, как вы расколдуетесь. А теперь вылезайте и поешьте.
— Хрю!
— Ричард, — Алва помолчал, а потом решился. — Я непременно отыщу способ вас расколдовать. Обещаю. Потому что… Вы ведь закрыли меня собой, когда эта сумасшедшая швырнула свой мешочек с зельем. Знаю, вы не верите в моё благородство и в то, что я могу оценить чужое, но… У меня был брат, старший. Он погиб на войне, заслонив собой того, кто взял его в оруженосцы. Тот человек жив и здоров, но он до сих пор помнит и сожалеет. Я не хочу, как он… И не хочу терять вас, как потерял брата.
— Хрю? — из-под одеяла показался пятачок, потыкался в предложенную руку, горестно пыхнул. Вслед за ним вылез и весь поросёнок, прижался к Алве и затих.
— Вы замёрзли, — тот погладил оруженосца и сжал ладонью копытца. — Это оттого, что не поели, даже под одеялом согреться будет трудно. Вы сами себя превращаете в холодец, со всеми вашими ножками. Если вам надоело это пюре, можно принести чего-то другого. Вот я вам там булочку предлагал…
— Соберано! — дверь распахнулась, и в комнату влетел Хуан. — Нашли способ, надо пробовать!
— Хрю?!!
— Что за способ? — Алва приподнялся на локте.
— Даже удивительно, что сразу не додумались, в сказках же это, оно… В общем, поцелуй.
— Чего?! — Алва распахнул глаза, но Хуан продолжал сиять.
— Поцеловать надо, тогда расколдуется. Если вы не хотите, то можно девушек позвать, они все так умилялись на дора Рикардо, наверняка не откажутся…
Не дожидаясь окончания фразы, Алва схватил поросёнка и смачно чмокнул прямо в пятачок, тот и хрюкнуть не успел. Миг — и на постели рядом с Алвой уже лежит Ричард Окделл во всей своей красе.
Абсолютно голый.
— Ну слава Ушедшим, — обрадовался Хуан. — Не зря мы библиотеку вверх дном перевернули. Пойду скажу, чтоб начали убирать.
Дверь захлопнулась. Алва с оруженосцем остались наедине.
— Гм, — выдавил первый.
— Я… — начал второй.
Оба замолчали, не зная, что сказать.
— Так вы теперь поедите? — спохватился Алва. — А то там весь этот холодец, не пропадать же ему.
— Ага, — согласился Ричард. — Только оденусь…
— Да вам и так неплохо…
Ричард посмотрел на него как-то странно, усмехнулся.
— Я рад, что вы так считаете, монсеньор. Только вряд ли вы хотите, чтобы все ваши служанки тоже любовались на меня без одежды в виде человека?
— Живо одевайтесь! — тут же распорядился Алва. — Нас ждут горы картошки и армия холодца!