Work Text:
Кому первому пришла в голову идея, сейчас было не сказать, но до воплощения ее довела Кугисаки. Именно она загуглила клуб, быстро дозвонилась и выбила им столик, а затем вызвала такси и в приказном порядке велела быть у ворот территории через десять минут. Юджи с Фушигуро просто не сопротивлялись.
Теперь вокруг грохотала музыка, сверкал ослепительный неон подсветки, отрывались, пользуясь вечером пятницы, броско одетые парни и девчонки. Кугисаки, едва определившись, какой именно столик — их, упорхнула к бару, не забыв прихватить кредитку Фушигуро как самого состоятельного из компании ("А значит, тебе и платить!"). Вернулась она быстро, с тремя огромными кружками крепкого темного пива.
— Для коктейлей тема не подходит, для чего-то покрепче еще рано, — безапелляционно заявила она, со стуком расставив свои трофеи. — Ну что, Итадори, пей и выкладывай — втрескался?
Юджи отхлебнул приятной горечи, радуясь, что Кугисаки не принесла чего-то убойного. Пока ехали, он загуглил барную карту и убедился, что клуб неспроста мелькал в соцсетях айдолов. Что бы они ни писали про музыку и атмосферу, сюда шли в первую очередь выпить.
— Итадоооори! — протянула Кугисаки. — Ну?!
— Втрескался, — признал Юджи, понимая, что терять нечего. — Только о чем тут говорить? По-моему, молча напиться — самое то.
— Не скажи. — Кугисаки хищно слизнула пену с верхней губы и наставила на Фушигуро палец. В коротком пиджаке поверх непристойно высокого топа она смотрелась воинственно. — Вот ты сенсея дольше всех знаешь. Поведай-ка нам, он себя со всеми так ведет, или только Юджи тискает как не в себя?
— Со всеми, кого считает друзьями, — откликнулся Фушигуро, неспешно потягивая свое пиво так, что содержимого ни на волос не убавлялось. Похоже, вознамерился не пить, а делать вид за компанию. — Нанами-сана он тоже, как ты выразилась, тискает.
— Ээээ, нет. — Кугисаки победно вскинула кулак. — Нанами-сана он дружески обнимает иногда. А Итадори — тискает. А, Итадори? Ты сам что скажешь? Ты с ним времени больше нас, вместе взятых, проводишь. Вот тебе, кстати, еще аргумент.
— Сенсей меня обучает, — неубедительно отговорился Юджи, безуспешно прячась за очередным длинным глотком. От пива по телу расходился приятный жар, в голове начинало как-то странно проясняться. Не очень хороший признак, наверное. Надо было перед выходом что-нибудь съесть, и вообще, где их закуски? Кугисаки споить их решила, что ли?
— Обучает тебя Нанами-сан, — безжалостно отрезала Кугисаки, не дав и рта открыть на тему закусок. — Годжо-сенсей тебя на него, считай, скинул, а ведь Нанами-сан даже не преподает! Но чем-то же вы с сенсеем занимаетесь наедине?
— Кугисаки, ну что ты прицепилась, — вздохнул Юджи, борясь с порывом утонуть в толстовке, чтобы не алеть щеками на весь клуб. — Тренируемся мы. Я же от вас двоих отстаю во всем. Мне занятий надо больше.
— Напомни-ка мне, Фушигуро, кто из нас неделю назад занял второе среди всех студентов место по боевым искусствам?
— Итадори.
— Вот! Отстающий, ха! Уж рукопашку-то тебе подтягивать точно не надо. Стоп-стоп, или в чем он там тебя тренирует, а?
— По-моему, надо было брать безалкогольные коктейли, — проворчал Юджи. Он смирился, что безудержное полыхание его щек не скроет ни клубный полумрак со стремной подсветкой, ни толстовка, даже если бы Юджи нырнул в нее с головой.
И вообще, к ней бы лучше не привлекать внимания. Он и не заметил, но второпях натянул не свою.
(Ничего такого. Очередное внеклассное занятие кончилось тем, что Юджи лишился куртки и футболки из-за здоровенной ящерицы-многоножки, и Годжо-сенсей одолжил ему толстовку, чтобы не пришлось возвращать его в колледж полуголым. Юджи ее постирал, но все время "забывал" вернуть, а сегодня она первой попалась ему под руку.)
— Кугисаки права. — Фушигуро, этот предатель, внимательно, заинтересованно посмотрел на Юджи поверх почти не тронутой кружки. — Дополнительные занятия по рукопашному бою тебе не нужны. Основы теории объясняет Нанами-сан. Тогда чему тебя учит этот идиот?
Изгонять проклятий предпервого и первого уровня, встреченных, пока разыскивают пальцы Сукуны. Но распространяться об этом нельзя, а придумать невинную и правдоподобную версию (то есть более правдоподобную, чем тренировки боевых искусств) Годжо-сенсей не удосужился, а Юджи вот так слету не мог.
— Можешь спросить у Гето-сана. Он, наверное, знает, — сказал Юджи с многозначительным видом. Ну да, он позорно перевел стрелки. Но Фушигуро первый начал!
Кугисаки уставилась на него, широко распахнув глаза и округлив губы красивой "о". Парни за соседним столиком пошло перемигнулись, но Юджи на них посмотрел — и вопрос был исчерпан, а поглощенная новостью Кугисаки так ничего и не заметила.
— Ушам не верю! Нет, с Итадори-то все ясно, там радужные единороги танцуют танго в ожидании, когда он станет совершеннолетним. Но они с сенсеем хоть недавно познакомились, а вы двое? Ты же Гето-сана с детства знаешь… — Она запнулась и еще более осуждающе добавила: — А он — тебя! Фушигуро, ну ты чего?
Голос Кугисаки звучал по-настоящему озабоченно. Поскольку Юджи испытывал примерно те же эмоции по отношению к ситуации, его даже совесть не грызла, что он так подло сдал друга. Тем более, Фушигуро ему ничего не говорил и вообще скрывался, как иностранный шпион, так что о предательстве доверия речи не шло. Юджи просто подслушал, когда ему Годжо-сенсей — в своей манере, от которой хотелось убить, — объяснял, что восхищение легко спутать с любовью, и это не страшно, если вовремя прозреть.
(Честно говоря, Юджи был более чем уверен, что "тайно" он подслушивал только для Фушигуро, а Годжо-сенсей лишние уши сразу засек и в том числе для Юджи свою речь и толкал. Ну и что. Пока ему ничего не сказали в лицо, Юджи имел полное право думать что хочет, он же к сенсею не приставал.)
— И вы туда же. — Раздосадованный Фушигуро впервые сделал по-настоящему крупный глоток. Его глаза заслезились, но он мужественно сдержал кашель и сипло продолжил: — Я без вас все понимаю, и не надо мне читать лекций, я Годжо сыт по горло уже. Тем более, не вам двоим меня упрекать.
— Двоим?.. — Юджи перевел взгляд на Кугисаки. Она как-то резко позеленела, и вряд ли виной тому была светомузыка.
— Нанами-сан, — мрачно буркнул Фушигуро. — Откуда, ты думаешь, Кугисаки в курсе, как именно Годжо его обнимает?
Юджи смотрел на нее во все глаза, как она только что — на Фушигуро. Кугисаки не отрицала.
— Короче, мы — троица гребаных неудачников, — постановила она наконец. — И из нас Итадори повезло больше всего. У него хотя бы взаимно. Года три продержится и не найдет себе кого-то лучше — считай, можно свадьбу сразу играть.
— Да что вы заладили, — стушевался Юджи, хоть и понимал, что Кугисаки таким нехитрым образом пыталась избежать расспросов. — Взаимно, свадьба… Не светит мне ничего. Еще и три года ждать…
— Итадори, Годжо — хтоническая срань, — внезапно веско уронил Фушигуро. Глаза у него бегали, и Юджи с веселым ужасом осознал, что друг готов. С полутора, считай, глотков. — Но эта срань умная, хитрая и знает, чего хочет. Ты не думай… Не думай, в общем. Пусть он думает.
— Мда. Итадори, сгоняй-ка за водичкой.
Пользуясь случаем, Юджи заказал не только воды, но и закусок и к столу вернулся несколько позже, чем рассчитывал, зато во всеоружии. Пока он ходил, диспозиция изменилась: Фушигуро с внимательным видом человека, которому каждое новое слово кажется откровением, выслушивал Кугисаки, а она, пользуясь удаленностью стола от колонок, негромко (то есть громко, но не деря глотку) жаловалась:
— Вам двоим еще нормально. Вас хоть трахать можно без проблем. А я рискую залететь. Знаешь же, как предохранение сбоит, особенно когда два мага трахаются? Мне до совершеннолетия вот прямо нельзя, блин!
— Серьезно? — удивился Юджи, расставляя тарелки с сырными палочками, крылышками, креветками и прочим фастфудом, который чудесно шел к пиву. Фушигуро он насильно впихнул холодную, покрытую капельками конденсата бутылку воды и еще парочку поставил в центр стола.
— Серьезно, Итадори. Прикинь, никаких радостей в жизни, желательно до самой свадьбы. Хотя ты с Годжо-сенсеем тоже осторожнее. Там еще совместимость проклятых энергий роль может сыграть и личная сила магов. Кто знает, ты, может, тоже рискуешь продлить линию клана Годжо. Презик при его силе может вот вообще не помочь. Мне иногда за тебя страшно, когда вы просто обнимаетесь.
Юджи от ее шуточек передернуло, но он ограничился тактичным:
— Мда… сочувствую, Кугисаки, — и пододвинул к ней поближе тарелку с обжаренным сыром. От пива ее не отговоришь, но пусть хотя бы закусывает.
— Вы оба — удачливые засранцы, — сказал Фушигуро куда-то в сторону. Юджи с возмущением отметил, что бутылку воды он даже не открыл, зато пива оставалось на донышке. — Ну встретились чуть раньше с теми, кого хотите. Подумаешь, трагедия — подождать.
— Так, если он не протрезвеет, то доедаем и валим домой, — огорченно решила Кугисаки. — Это он в Годжо-сенсея такой хлипкий, блин. Нет бы хорошее перенимать.
— Нет в нем хорошего, — буркнул Фушигуро, завороженно пялясь в свой телефон.
Юджи не обиделся, а вот Кугисаки насторожилась.
— Фушигуро, а Фушигуро. Ты чего это от телефона не отлипнешь? Уж не надумал ли звонить Гето-сану?
— Зачем звонить? Я ему написал.
Юджи поперхнулся пивом.
— Что ты ему написал? — с ласковым терпением каннибала продолжала расспрашивать Кугисаки, забыв про свою ополовиненную кружку. Юджи свою тоже отставил и вообще поискал глазами, куда бы ее срочно деть. Вот вода пусть будет, вода — это нормально!
Да им всем жить оставалось ровно до момента, как Гето-сан поделится с Годжо-сенсеем, как к нему пристают его пьяные ученики!
— Чтобы он приезжал, — с бесхитростностью пьяного и убежденного в гениальности каждой своей идеи человека признал Фушигуро. — Адрес скинул тот, из чата.
— Больше. Никакого. Алкоголя. — Кугисаки цедила слова сквозь зубы. — Может, свалим, пока не поздно?
— Поздно, — сказал Юджи. — Если этого придурка не восприняли всерьез, то валить смысла нет. Если восприняли и мы свалим до того, как за нами придут, то нас будут искать, и получим мы еще больше.
На плечо тяжело опустилась очень знакомая рука.
— Какое здравомыслие, Юууууджи! — раздалось за спиной.
Юджи пожалел, что не умеет сливаться с креслом. По логике вещей, следующая фраза должна была быть в духе "где же это здравомыслие сидело, когда вы, трое малолеток, пролезли в клуб по поддельным айдишникам и решили нализаться пива?". Однако Годжо-сенсей не торопился их отчитывать. Когда Юджи рискнул искоса, снизу вверх на него посмотреть, тот ответил насмешливым взглядом поверх сдвинутых на нос очков. Надо же, а Юджи думал, что сенсей только ради тренировок менял повязку на очки. И… и что он тут один, а не с Гето-саном.
Тот стоял чуть позади и слева и осматривал угол клуба, в котором приткнулся их скромный стол. В черной кожаной куртке и темно-синих джинсах он выглядел как еще один посетитель, в отличие от Годжо-сенсея, явившегося прямо в любимой свободной футболке и низко сидевших тренировочных штанах. Это ему, впрочем, не мешало смотреться уместно. И чертовски соблазнительно.
Пока Юджи пялился на Годжо-сенсея, Фушигуро делал то же самое с Гето-саном, а Кугисаки как-то незаметно подсунула свою недопитую кружку пива поближе к Фушигуро, талантливо изобразив, что сама крепче воды ничего не пила. И вообще пришла за компанию, а не являлась главным организатором нелегальной попойки.
— Хмммм. — Годжо-сенсей сверился с тренькнувшим телефоном. — До подачи машины у нас есть минут десять. Вставай-ка, Юджи.
Не понимая, зачем, Юджи тем не менее послушался. Освободившееся кресло немедленно занял Годжо-сенсей, сунул нос в кружку, выгнул бровь и отставил ее подальше, взамен прихватив минералку. Отпил, бросил в рот сырный шарик в темпуре и, прижмурившись, захрустел. Гето-сан обошел стол и сел рядом с Кугисаки, на четвертый и последний свободный стул за их столом. Юджи остался стоять, не зная, куда теперь деться.
— Ну? — Годжо-сенсей приглашающе похлопал себя по колену. — Уже можно садиться.
К нему на колени?!
Юджи вытаращился и шумно сглотнул набежавшую слюну. Руки мелко затряслись, внутри как будто раздулся и лопнул шар с теплым-теплым воздухом. Годжо-сенсей лукаво поглядывал на него из занятого кресла, пил из его бутылки и таскал выбранные им закуски, а Юджи прирос к полу и никак не мог решиться.
Толчок в поясницу — бесцеремонный, открытой ладонью — довершил его метания. Юджи полетел вперед, едва не снес стол, но был перехвачен в падении и усажен к Годжо-сенсею под беззаботное:
— Осторожнее, Мегуми, так ведь и убить можно.
Убить. Хорошая идея, мрачно решил Юджи, стараясь не думать, что сидит на твердых горячих бедрах, за пояс обнимает чужая надежная рука, и Годжо-сенсей совсем близко, пропитанный запахами его квартиры — какими-то сладостями с клубничной отдушкой, из тех гадких и приторных, в которых от клубники было лишь название. И ванилью еще. И чем-то совсем другим, терпким, свежим, острым, словно запах углей от костра холодным утром. Среди потных ароматов клуба запах Годжо-сенсея одурял, как глоток чистейшего кислорода после недели в дыму. Юджи постарался придвинуться к нему понезаметнее, а получилось, будто заерзал от дискомфорта. Годжо-сенсей притянул его ближе, да так и оставил — дышать через раз, уткнувшись ему в плечо и не зная, куда деть свои руки.
— На чем мы вас прервали? — как ни в чем не бывало поинтересовался Годжо-сенсей.
— На ужине, — бесстрашно соврала Кугисаки. Юджи старался на нее не смотреть, чтобы не испортить блеф. — Мы с Итадори собирались делить креветки. Сами видите, Фушигуро уже ничего не надо, но не уходить же, раз оплатили.
— Вижу. — Годжо-сенсей, по голосу, хитро улыбался. Чтобы на него посмотреть, Юджи пришлось бы поднять лицо. Ни за что. — Креветки, говоришь?
Блюдо Кугисаки заграбастала единолично, но Годжо-сенсею с его ненормально длинными руками не составило труда дотянуться, выцепить креветку и отправить ее в рот с длинным "мммм", провибрировавшим в его груди.
Когда это Юджи успел по ней растечься, интересно. И щекой прижался, блин. Теперь отстраняться как-то неловко, да и ритм сердца у сенсея такой успокаивающий — Юджи бы вечность его слушал.
Он постарался переключить свое внимание на что-нибудь другое. Вот, например, Гето-сан. Приехал зачем-то, а теперь молчит, пока Фушигуро пожирает его глазами. Он что, как раз был в гостях у Годжо-сенсея и попал в телепорт за компанию? Да нет, слишком по-разному они были одеты. Скорее всего, Гето-сан не просто перебросил Годжо-сенсею пьяные воззвания Фушигуро, а пришел лично и напросился в воспитательную миссию. Зачем? Что он молчит, Юджи привык. В его обществе Гето-сан всегда таким делался — немногословным и загадочным. Но как же неудобно гадать, что ему понадобилось от друга Юджи!
— Креветки отличные, — похвалил Годжо-сенсей тем временем. — Вот, попробуй, Юджи.
И поднес креветку к его губам. Без палочек, пальцами.
Юджи приоткрыл рот от изумления, чем Годжо-сенсей немедленно воспользовался: осторожно вложил креветку между его губ и самую малость нажал в намеке, что мог бы протолкнуть глубже, но не стал.
Где-то на фоне Кугисаки поперхнулась и принялась громче басов расспрашивать Гето-сана о его последней (секретной, как обычно) миссии. Гето-сан отвечал.
Юджи судорожно сглотнул и едва не выронил креветку, но быстро спохвалился, поймал ее губами, задев заодно твердые подушечки пальцев Годжо-сенсея. Губы закололо. Поняв, что натворил, Юджи вторично чуть не опозорился, но с креветкой совладал — проглотил, не жуя и не чувствуя вкуса. Ну, уж точно лучше пальцев Сукуны.
Но много хуже — пальцев Годжо-сенсея.
— Ну кто так ест вкусности? — попенял Годжо-сенсей. Его глаза сверкали озорством, а улыбка была теплой. Юджи и забыл, что провинился, а его должны были ругать. — Давай-ка еще раз. Держи.
Со второй креветкой пошло легче. Юджи снова приоткрыл рот и позволил вложить ее между губ, но на этот раз сразу раскусил. Сладко-соленая, сочная, в хорошо прожаренной темпуре, креветка и впрямь была хороша. Но еще лучше было, облизнув губы от колких крошек, задеть языком пальцы Годжо-сенсея. Случайно, конечно же. И после третьей тоже; а четвертую Юджи, обнаглев, сам поймал губами, мазнув ими по солоноватым костяшкам.
Кто-то — наверное, Кугисаки — со стуком переставил миску с остатками креветок на их край стола.
Прежде, чем Юджи ее опустошил, у него под задницей настойчиво завибрировал телефон. Темп вибрации был незнакомым. Годжо-сенсей запустил руку себе в карман, напрочь игнорируя, что фактически погладил Юджи по ягодице, пока подцеплял и доставал из-под него телефон. Юджи еще долго будет преследовать ощущение широкой ладони, обжигавшей сквозь одежду.
— А вот и машина, — сообщил Годжо-сенсей, ответив на звонок. — Хорошенького понемножку, ребятки. Пойдемте.
Они вышли из душного клуба в теплую, пряную токийскую ночь. Через дорогу от входа, вдоль тротуара, стоял знакомый "Ниссан". Он призывно моргнул фарами, и они всей компанией подошли с пассажирской стороны. Годжо-сенсей открыл заднюю дверцу.
— Мы же все не поместимся, — скептически сказала Кугисаки. — Тем более…
Они дружно посмотрели на Фушигуро. Тот смотрел только на Гето-сана, но так расфокусированно, словно считал его галлюцинацией. Того и гляди, опьянение перейдет в следующую стадию. У Юджи не было особого опыта, но он предполагал, что это — тошнота. Оказаться в тесной машине вместе с блюющим другом — сомнительная перспектива.
— Нет, Нобара-чан, это лично за тобой, — светясь, возразил Годжо-сенсей. — Нанами, по счастью, сегодня был свободен и согласился оказать мне небольшую услугу. Он тебя довезет.
Рассмотрев, кто за рулем, Кугисаки засомневалась сильнее, чем от перспективы поучаствовать в круговом тошнотроне. Но Годжо-сенсей непреклонно, выжидательно держал для нее дверь, и она все же села.
— А вы? — спросила она напоследок.
— Мегуми сейчас лучше прогуляться, подышать свежим воздухом, — беззаботно отмахнулся Годжо-сенсей. — А Юджи я телепортирую сам. Не забудь ремень безопасности и выпить побольше воды перед сном!
Кугисаки перехватила дверцу и демонстративно захлопнула ее перед носом Годжо-сенсея, чуть его не прищемив. "Ниссан" мягко тронулся с места.
— Идем, Мегуми, — низким ровным голосом позвал Гето-сан. — Тебе и впрямь нужно проветриться.
С Годжо-сенсеем и Юджи он не попрощался. Фушигуро побрел следом с выражением мечтательного озарения на расслабленном лице.
— Давай руку, Юджи, — сказал Годжо-сенсей и бесстыдно перенес их прямо от клуба в холл общежития.
— Вы что! Там же сколько обычных людей было!
— Уверяю тебя, даже если нас заметил кто-то трезвый, спишут на вечер пятницы. Как тебе ваш первый опыт?
— Второго у Фушигуро не будет, — поделился Юджи смущенно. — А мне… нормально, наверное. И не совсем он у меня первый, честно говоря. Дедушка давал попробовать и учил рассчитывать силы.
Что еще тут сказать? Не рассыпаться же бессвязными, бессмысленными нежностями, перебирая каждую секунду в клубе с того момента, как пришел Годжо-сенсей.
В пустынном холе негромко работал кондиционер. Здесь никогда никого не бывало, ночью — особенно. У Юджи вспотели ладони при взгляде на Годжо-сенсея, расставшегося с очками, и на его растрепанные волосы, пропитанные запахами клуба. Он такого не любил, сейчас точно пойдет в душ и…
Что "и" — при нем лучше не представлять. Юджи тоже в душ сходит, там можно и додумать. Чтобы не выдать, какие мысли его одолевают, Юджи отвернулся и попробовал подумать о другом. Вот, например, Фушигуро целая прогулка досталась. Долгая, наедине, вдали от всяких там знакомых… Они с Годжо-сенсеем тоже могли бы погулять, но, с другой стороны, Юджи сегодня уже достались креветки. Хотеть слишком многого — жадность.
Годжо-сенсей подошел ближе, указательным пальцем коснулся лба Юджи между бровей.
— Почему ты хмуришься, Юджи?
— Ну, Фушигуро там… не очень трезвый, — быстро придумал правдоподобное — и правдивое! — оправдание Юджи. — Простите, сенсей. Просто немного переживаю.
Годжо-сенсей негромко, необидно рассмеялся.
— Не переживай. В обществе Сугуру с ним ничего не случится.
Юджи замялся. Как раз общество Гето-сана и заставляло его переживать сильнее всего.
— Я знаю, он ваш друг… — неловко начал Юджи, сгорая от стыда и невозможности заткнуться.
— Друг. Именно поэтому знает, когда мои слова стоит воспринимать всерьез. Например, сегодня я обещал его убить, если с Мегуми что-то случится. — Годжо-сенсей улыбнулся так, что у Юджи мурашки забегали по всему телу. — Не переживай, Юджи. Пойдем, провожу тебя до комнаты. Тебя, похоже, ведет, мм?
Юджи сморгнул. Сенсей был беспощадно прав: коридор слегка покачивался, и ставить ноги ровно не очень получалось. Да уж, хорошо, что не пошли гулять.
— Ведет, — покладисто согласился Юджи. — Не страшно.
— За себя совсем не боишься? — поддел Годжо-сенсей и сунул руки в карманы.
Пока шли, Юджи всесторонне обдумал этот вопрос. У двери в свою комнату он остановился, повернулся к Годжо-сенсею и обстоятельно ответил:
— Нет. За себя не боюсь. В вашем присутствии пить можно.
— Мда, не тому я вас учу, не тому, — развеселился Годжо-сенсей. Он снова нацепил очки, но дурацки: теперь они забавно покачивались на самом кончике носа. Юджи тянуло поцеловать его прямо так. — Алкоголь и все остальное тебе, Юджи, до совершеннолетия нельзя. Даже со мной. Запомнил? Вот и чудно. Выпей воды, сколько сможешь, налей стакан, чтобы выпить завтра, и ложись. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, — попрощался Юджи.
Запомнил. Еще как.