Work Text:
В свои первые дни в Хуашань Чо Голь подолгу не мог заснуть. Даже не из-за тонкого матраса, что был намного жёстче, чем дома – именно тоска по родному месту не давала расслабиться. Восторг и усталость от первых тренировок, как ни странно, не могли вытеснить полностью факт того, что родителей нет рядом. Глупая тоска, детская, думал свежеиспёченный ученик секты боевых искусств, однако не ворочаться в постели по часу он не мог.
А его сахён на соседней кровати не мог не слышать шуршание простыней и грустные вздохи. Пока однажды они не затихли на несколько секунд – их заменила взъерошенная макушка Чо Голя прямо перед лицом.
– Юн Чжон-сахён, я могу… лечь рядом?.. Пожалуйста…
Круглые щенячьи глаза, мокрые от ночных тревог, застали Юн Чжона врасплох. Секунд на десять его мозг словно отключился – удивление, и в то же время сочувствие оставили в голове пустоту. Впрочем, ему необходимо заботиться о своем младшем, разве не так?
– …Да, конечно, ложись.
Спустя несколько ночей под боком Юн Чжона Чо Голь наконец смог спокойно засыпать – чужое присутствие и мерное дыхание отвлекали от мыслей.
***
Спустя несколько месяцев бессонница по имени Чон Мён настигла их обоих, сверкая дьявольской улыбкой.
От бешеных тренировок и абсолютного авторитета этого поганца было не просто не по себе – шок оседал во внутренностях. Чо Голь все ещё порой потирал подбородок, что хоть уже и не болел, но все ещё живо помнил атаку кулака их младшего.
В одну из ночей они синхронно повернулись в сторону друг друга – красноречивые мешки под глазами обоих сказали всё без слов. Юн Чжон тут же приподнял одеяло, и Чо Голь пристроился рядом, выпуская наконец тяжёлый вздох.
– Я, конечно, понимаю, – прошептал он так тихо как мог – что мы станем гораздо сильнее с этими тренировками, но зачем из-за каждой ошибки запугивать нас подъёмами с камнями на гору… – Чо Голь обернулся, проверяя, не слышит ли их виновник их злоключений, дрыхнущий на кровати неподалеку, – я как представлю это, так у меня во время тренировки колени подкашиваются…
Юн Чжон понимающе, грустно улыбнулся и потрепал его непослушные волосы.
– Я больше боюсь, как бы он не устроил проблем секте и старшим своими выходками… – тихо вздохнул Юн Чжон, переведя взгляд на подбородок Чо Голя, возле которого им обоим до сих пор мерещился фантомный кулак.
– Ты делаешь большие успехи, Голь, ты переживешь эти тренировки, поверь своему сахёну, – тихо и мягко прошептал Юн Чжон с щепоткой игривого смеха, который он позволял себе только рядом со своим младшим.
– И ты тоже, сахён! – чуть не превысил порог безопасного шёпота Чо Голь, – я так рад, что стал твоим другом… И мне не приходится страдать от выходок Чон Мёна в одиночку.
– Спи и набирайся сил, – устроился поудобнее Юн Чжон рядом, борясь с желанием обнять своего младшего, – завтрашние тренировки никто не отменял.
***
Хуже стало, когда Чо Голь влюбился в своего сахёна. Их старые разговоры перед сном словно волной смыло. А совместный сон стал казаться чем-то… интимным, неподобающим двум друзьям.
В голове такого же влюблённого Юн Чжона эта ситуация предстала с ещё большим отчаянием. Весь их прошлый совместный сон стал казаться греховным, неправильным.
Они не спали рядом вот уже несколько месяцев, пока Юн Чжон не услышал всхлип посреди очередной своей бессонницы.
– Голь?..
Младший тут же встрепенулся, услышав зов сахёна, и вытер лицо рукавом.
Опять кошмары? Но отчего? Не сводить ли Чо Голя к врачу из клана Тан?
– Я в порядке, сахён, – пролепетал тот, кутаясь в одеяло поглубже. И как он мог так оплошать? Теперь Юн Чжон явно посчитает его странным – ещё хуже, каким-нибудь плаксой. И ведь даже сюжет кошмара не расскажешь…
Но Юн Чжон просто не мог вот так оставить его лежать в одиночестве. Скрепя сердце, он решил дать слабину в последний раз.
– Идём. Ложись рядом.
В этот раз Чо Голь не летел прыжком на чужую кровать, а аккуратно, словно боясь, что сахён передумает, прогонит, пристроился на самом краешке.
– Голь, я же не кусаюсь. Ложись поближе, всё хорошо, – уста Юн Чжона, казалось, не слушались его разума. Желание заботы перекрыло всё. Раз уж дал слабину, делай это до конца.
Но, на удивление Юн Чжона, лицо младшего тут же просияло, и он благодарно кивнул, ложась ближе.
И только когда Чо Голь засопел под знакомым боком, Юн Чжон мысленно проклял себя и позволил себе его обнять.