Work Text:
- отъебись! пошла к чёрту, ты ничего не понимаешь!
крик прерывается звонкой пощёчиной.
- это ты ничего не понимаешь! и вообще, мне всё это надоело, честер. - взрывается в ответ мужу девушка. - сначала ты заставил меня тащиться в этот город просто потому, что тебе взбрело в голову начать новую жизнь, примазавшись к какой-то там группе. потом ты почти перестал появляться дома, уделять время семье. "мы с ребятами то, на записи вот это, а майк вообще...". майк, майк, и только майк! такое ощущение, будто кроме него людей на планете не осталось. и я уже молчу об этом! - она тычет пальцем в исколотую вдоль и поперёк на сгибе локтя руку беннингтона.
- сама не лучше. - рычит он. - или забыла, с чего вообще наше знакомство началось?
- не забыла. и знаешь, это было моей огромной ошибкой. с меня довольно!
честер не успевает опомниться, как его уже выталкивают в коридор. он не осознаёт, как надевает дрожащими руками обувь, как чудом успевает схватить куртку и телефон прежде, чем саманта толкает его за порог квартиры и захлопывает дверь, крикнув напоследок:
- чтобы больше и близко к моему дому не подходил! катись к своему ненаглядному шиноде, раз уж так хорошо с ним время проводишь.
"это мой дом," - хочет возмутиться честер.
"именно я содержал тебя, ёбаная истеричка." - хочет рявкнуть он, но слова застревают где-то в горле.
он спускается по лестнице, на ходу проверяя карманы - сигареты и зажигалка при нём. во внутреннем кармане куртки обнаруживается кошелёк. значит, всё не так плохо. жить можно. не впервой он оказывается на улице на ночь глядя.
честер в подобии завязки уже несколько месяцев. подобии - потому что отказался только от тяжёлых наркотиков. ради саманты между прочим. а если совсем честно, то просто ради того, чтобы она поменьше выносила мозг. а выносить его есть за что. саманта не слепая, она понимает, что беннингтон заглядывается на другого человека.
"а что я могу с собой поделать?" - размышляет он, спускаясь по лестнице и выходя из подъезда. - "и должен ли я вообще что-то с собой делать, если в отличие от моей собственной жены ему хотя бы на меня не наплевать?"
на самом деле отношения с самантой начали рушиться ещё задолго до переезда. беннингтон и сам не знает, зачем продолжал столько времени играть в счастливую семью с человеком, который очевидно просто считал его удобным.
не любимым. именно что удобным.
честер идёт по тёмной улице, не разбирая дороги. знакомых в лос анжелесе у него немного - помимо товарищей по группе всего пара человек, которых он не может назвать друзьями. все контакты с местными за пределами группы у честера сведены к одной единственной потребности, о которой так некстати упомянула сэм.
прошагав ещё минут сорок, беннингтон поднимает глаза. вот так сюрприз: его занесло к дому одного из тех самых знакомых. загнав подальше зарождающиеся сомнения, честер смотрит на время и, решив, что ещё не слишком поздно, быстро пишет смс:
«я возле твоего дома. знаю, что задолжал прилично, но может, поможешь? или хоть переночевать позволишь?»
ответа не следует. зато в доме перед ним вскоре открывается дверь.
- к слову о долгах... - без приветствия начинает стоящий на пороге парень, едва расстояние между ними сокращается. - есть один способ отплатить... довольно быстро. да и не сложно вовсе, если разобраться. возможно, если согласишься, я действительно дам тебе переночевать у меня, да и с пустыми руками не оставлю.
беннингтон вздрагивает. он слишком хорошо знает этот тон. вот только есть ли у него выбор в этот раз?..
- я согласен.
***
майк просыпается в половину второго от телефонного звонка. мысленно высказав звонящему пару ласковых, он берёт трубку, не глянув даже на экран, но спросить, кому там жить надоело, не успевает.
- эй, майки, извини, что так поздно. - раздаётся какой-то уж слишком радостный голос нового вокалиста из динамика телефона. шинода аж воздухом давится. не к добру это, уж он-то знает.
- что у тебя случилось? - деревянным голосом начинает он, даже не поздоровавшись. - ты время видел? записываться завтра, какого хуя ты уже опять вытворил? и вообще, где ты пропадал всё это время?! от тебя с неделю уже ни слуху, ни духу. отпуск отпуском, но так же нельзя!
его прерывает тихий смех.
- я ничего не вытворил, майк. просто в очередной раз остался без крыши над головой.
- в смысле? - недоумевает японец. - ты же квартиру тут снимал с женой, причём платил за всё сам, нет?
- ага, было дело. а сегодня сэм выставила меня за дверь, даже не дав забрать вещи, представь себе, майки.
- погоди, у вас же вроде всё налаживалось... ты же говорил...
- да нихуя там не налаживалось! - беннингтон вдруг переходит на крик, однако так же резко замолкает, и после короткой паузы продолжает уже спокойнее: - мне так только казалось. но теперь всё кончено. всё стало ещё хуже...
майк застывает, пытаясь осознать то, что только что услышал. никогда Честер не был так откровенен с ним, никогда не делился чем-либо личным. про разногласия с женой и то мельком единожды упомянул, этим дело и кончилось... нехорошо это. что-то явно не так, но как спросить об этом, шинода не представляет.
- где ты сейчас находишься? - выдаёт он, даже не успев толком подумать, что будет делать с этой информацией.
- да какое тебе де...
- ещё раз спрашиваю. где. ты. находишься?! - чуть ли не по слогам повторяет шинода, едва не падая при попытке надеть джинсы.
честер молчит несколько секунд. майк уже собирается вновь рявкнуть на него, однако вокалист внезапно сдаётся и отвечает едва слышно:
- в парке. в том самом.
больше майку и не требуется.
- сиди на месте, я скоро буду. - приказывает он, доставая из-под стола забытый там скейт. - и никаких возражений, слышишь? сегодня переночуешь у меня.
майк, перепрыгивая через ступеньки, бежит на улицу. запрыгивает на скейт и несётся к парку имени линкольна, через который пролегает обычно маршрут честера от дома до квартиры шиноды. погода стремительно портится, и когда он приближается к парку, уже вовсю хлещет мерзкий октябрьский дождь.
"блять, честер. только бы ты действительно был здесь..."
проехав немного по территории парка, майк останавливается, чтобы оглядеться. замечает в десятке метров от себя сидящего на скамейке человека и бросается к нему, быстро убедившись, что это действительно его друг.
честер сидит, ссутулившись и опустив голову. кожаная куртка очевидно не греет - узкие плечи часто вздрагивают. немного отросшие осветлённые волосы торчат во все стороны. глаза прикрыты. он будто и не здесь вовсе, словно бы не осознаёт, в какой ситуации оказался. словно ему и вовсе плевать.
майк подходит вплотную и касается его плеча. беннингтон вздрагивает сильнее, тут же отталкивает его руку, и впивается в лицо всё тем же нечитаемым взглядом. шиноду передёргивает от того, что он видит в карих глазах напротив.
- идём. - сухо бросает он, пытаясь замаскировать сквозящее в голосе волнение строгостью. получается скверно.
чез не отвечает. поднимается и покорно плетётся следом, машинально плотнее заворачиваясь в промокшую куртку.
- постой тут, сейчас я поищу тёплую одежду. - говорит шинода, когда вокалист нерешительно замирает в коридоре его квартиры. - обувь оставь тут, куртку давай, я повешу сушиться.
приняв из дрожащих рук насквозь мокрый предмет одежды, майк скидывает кроссовки и удаляется в комнату. поспешно переодевшись и развесив одежду в ванной, он подыскивает вещи для своего гостя. прихватив вдобавок полотенце, выглядывает в коридор.
- честер.
тот всё так же молча проходит в комнату и вновь останавливается, как-то испуганно оглядываясь.
- чего застыл? раздевайся давай. - подсказывает уже потерявший терпение шинода и сам начинает расстёгивать на нём рубашку.
- не тронь меня. - голос чеза больше напоминает звериный рык. тихий, низкий и не предвещающий ничего хорошего. опасный. словно его обладатель вот-вот вцепится в шинодовскую глотку. от этого делается не по себе .а глянув ему в глаза, майк и вовсе отскакивает, как ошпаренный: с такой ядрёной смесью страха и злости вокалист на него смотрит. точь в точь загнанное в угол животное.
- а теперь рассказывай. - произносит рэпер, когда беннингтон наконец справляется с переодеванием. усевшись на край кровати, он жестом просит товарища по группе сделать то же самое. - что там такое себе придумала твоя жена?
- да ничего особенного. - пожимает парень плечами в ответ. - просто приревновала меня к работе. а ещё к тебе. - он невесело ухмыляется.
- в смысле? - офигевает шинода. - ко мне-то ещё почему?
"наверное, потому, что ты перетягиваешь на себя его внимание," - ехидно так подсказывает внутренний голос, - "вот саманта и увидела в тебе соперника. совершенно правильно, между прочим."
майк мысленно отвешивает себе подзатыльник и обзывает самого себя влюблённым болваном.
- сказала, что я о тебе болтаю без умолку. - отвечает тем временем честер. - а ещё о том, что я из-за группы перестал уделять ей внимание. а ещё она, оказывается, пошла против себя, когда согласилась сюда переехать. потом выставила за дверь, сказав, что если уж ты доя меня настолько важен, я могу проваливать к тебе.
всё это он говорит тихо, совсем не меняя интонации. а потом переводит взгляд на майка, и тот замечает деталь, ранее ускользавшую от его внимания.
- но ты не сразу пошёл ко мне. - шинода даже не спрашивает, он уверен, что вопросы задавать бесполезно. - у тебя зрачки размером с две луны, честер. значит, ты всё же спиздел тогда про отказ от тяжёлой наркоты...
- не спиздел, блять, я правда не прикасался к чему-либо тяжелее травы! - перебивает вокалист. - это был первый раз... за пару месяцев... и я вообще не планировал изначально к тебе идти. мне просто не оставили выбора.
- что значит "не оставили выбора"? - торопит майк. - рассказывай дальше.
- а что рассказывать? - чез внезапно улыбается, да так, что у шиноды мурашки бегут по всему телу. - о том, что я снова сорвался? о том, что у меня есть знакомый, у которого я не раз покупал эту дрянь? о том, что я был должен ему и он в качестве платы потребовал далеко не деньги? что тебе рассказать, а, майк?!
- что?..
майк хочет спросить что-нибудь, но голос моментально пропадает. он смотрит в горящие, полубезумные и невозможно несчастные карие глаза напротив, и пытается переварить то, что услышал. в его голове всё это упрямо не укладывается.
"...сорвался."
"...знакомый."
"...был должен ему."
"...далеко не деньги."
обрывки честеровских слов бьются в голове, словно тяжёлые металлические шарики, грозящиеся вот-вот проломить череп изнутри.
только идиот не поймёт значения всего этого. майк не идиот. ему сразу всё становится ясно.
- меня насиловали шесть лет. - словно сквозь толщу воды доносится до него голос беннингтона. - с семи до тринадцати. в тот период я и принимать начал. та тварь подсадила на это. так что мне не впервой так подставляться за дозу...
- замолчи! - не выдержав того, что заботливо воспроизвело его подсознание, срывается шинода на крик и краем глаза видит, как честер в страхе отшатывается от него.
какое-то время ни один из них не произносит ни слова. майк тяжело дышит, приходя в себя. ему дурно. хочется съездить чезу по зубам за то, что так долго молчал. партизан хуев. а ещё этого несносного, пережившего такой кошмар мальчишку хочется крепко обнять и не дать ему вновь сломаться под грузом обстоятельств.
- если... если ты после таких откровений хочешь выставить меня, я пойму...
эти слова действуют на шиноду как спусковой крючок. он резким движением притягивает честера к себе и обнимает. чувствует, как парень слабо дёргается, чувствует как напряжено его тело. честер похож на слишком сильно натянутую струну гитары: одно неосторожное движение - и порвётся, безвозвратно сломается, одарив напоследок хлёстким ударом холода. майк гладит его по спине и не знает, что делать. этот парень слишком долго получал ножи в спину от тех, кому доверял, и теперь, шинода понимает, он просто не решится принять помощь. по крайней мере пока не узнает, что там за скрытые мотивы у желающего помочь. майк понимает, что теперь не сможет избежать разговора, которого боится уже долгое время. понимает, что после всего пережитого вокалист скорее всего попросту нахуй его пошлёт и сбежит подальше, узнав правду. однако лгать ему майк не может. больше не может.
- я не собираюсь выставлять тебя. - как можно спокойнее говорит он, слегка отстранив честера от себя, чтобы взглянуть в глаза. - живи тут сколько хочешь, я всё равно один. вещи твои завтра от саманты сам заберу. пойми, я теперь просто не могу допустить, чтоб ты шлялся в свободное от работы время чёрт знает где...
беннингтон изумлён настолько, что даже трястись почти перестаёт.
- но майк... - шёпотом начинает он. - всё, что у меня было...
- ты ничего мне не должен. - перебивает шинода. - абсолютно ничего.
- майк... почему ты это делаешь?
самый страшный для шиноды вопрос как ведро ледяной воды на голову в тридцатиградусный мороз.
он тяжело вздыхает, готовясь услышать хлопок входной двери.
"прости меня, если сможешь."
- я делаю это потому... потому что ты дорог мне, честер. очень. знаю, мы не настолько долго знакомы, чтобы такое считалось нормальным, но я не хочу лгать тебе. не могу сказать точно, когда это началось. просто в какой-то момент я понял, что... - он разводит руками. - я ничего не могу с собой сделать, никак не могу это изменить. так что... я помогаю тебе просто потому, что люблю тебя. звучит бредово, да. но это чистая правда.
честер ничего не отвечает. и не двигается с места. дрожащими руками сжимает край шинодовской толстовки - майк видит только это, выше взгляд поднять не может, в глаза словно насыпали песка.
"почему ты молчишь? сделай что-нибудь, мать твою! назови меня больным на голову, по лицу мне дай - да что угодно, но только не молчи!"
майк собирается уже открыть рот и что-то сказать, но давится воздухом, так как честер внезапно сокращает между ними расстояние, впечатываясь в его губы каким-то отчаянным поцелуем.
это длится долго. до неприличия долго. воздуха не хватает, но майк отказывается прерывать поцелуй; запускает одну руку в светлые кудряшки честера, буквально заставляя не отстраняться. а тот и не пытается, наоборот - наваливается уже всем телом, практически ложится сверху, обвивает худыми руками шиноду за шею, вжимается так, словно хочет стать с ним единым целым. майк далеко не новичок в таких делах. однако, целуя честера, он понимает, насколько ничтожен весь его прошлый опыт по сравнению с тем, что он испытывает сейчас.
в конце концов поцелуй всё же оказывается разорван. шинода тяжело дышит, пытаясь прийти в себя и осознать в полной мере произошедшее. и только переведя дух, встречается взглядом с честером. тот похож на испуганного ребёнка - покрасневшие глаза, лёгкий румянец на бледных щеках, - и только взгляд взрослый, убийственно серьёзный, пронзительный, и вместе с тем почти умоляющий.
- чез, это... - шепчет майк в миг севшим голосом.
- безумие. - заканчивает за него честер. - да. но мы сходим с ума вместе, майки. - он утыкается лицом шиноде в шею, и тот чувствует, как тонкие губы растягиваются в улыбке. - похоже, ревность сэм не была беспочвенной.
- о, не напоминай про сэм, - притворно ужасается майк, - мне и так у неё твои вещи отвоёвывать.
честер усмехается.
- у неё против тебя нет никаких шансов.