Work Text:
Солнце клонилось к закату, окрашивая двор и частично разрушенные крепости Каэр Морхена в золотые оттенки. Горы отбрасывали длинные тени, а ветер нес приятную прохладу. Геральт стоял у окна, любуясь видом свысока. Если где он и мог насладиться спокойствием и относительным умиротворением, то это здесь — в самом безопасном месте на континенте.
Но внешняя тишина была обманчивой. Внизу, на каменной площадке, шустро двигалась маленькая фигура, время от времени что-то громко выкрикивая.
Геральт, вообще-то, велел закончить тренировки на сегодня. Но Цири, как это часто бывало, была неугомонной: упрямо заявила, что вовсе не устала и может продолжать. Порой ведьмакам казалось, что у этой девчонки найдется побольше энергии, чем у них всех вместе взятых. Иногда за ней было не уследить.
— Цири, нет! — рявкнул Геральт, видя, как девочка резко прыгает под раскачивающийся шар маятника. Она рванула вперед, пытаясь повторить трюк с уклоном через плечо, которому он учил её на прошлой неделе. Одна.
«Вот же несносный ребенок! Запретил ведь повторять этот прием. Не говоря уже о том, чтобы вообще приближаться к маятнику без присмотра», — резко подумал Геральт. Уже хотел было рвануть вниз, как из-за угла вынырнул Ламберт.
— Эй ты, Дитя-Неожиданность! — ведьмак схватил цепь, остановив маятник в сантиметрах от плеча Цири. — Вот уж кто оправдывает свое прозвище. Захотелось чтобы маятник тебя в лепешку превратил? Твой папаша-ведьмак скормил бы меня гарпиям, а потом развесил останки по двору, чтоб другим неповадно было, случись это в мою смену. Кто тебе разрешил такое вытворять без присмотра?
— Но ты же был недалеко! Это не то же самое, что совсем без присмотра, — Цири возмущенно уперлась руками в боки. — И я все контролирую. Вы слишком меня опекаете.
Ламберт только фыркнул.
— Контролирует она. И я был слишком далеко, чтобы в случае чего тебя подстраховать. Я думал, ты просто тренируешься с мечом и отвернулся на секунду, а ты уже успела влезть куда не следует. Эй, Геральт! — крикнул он, задирая голову вверх и смотря на окно. — Все в порядке, я присмотрю за ней!
Ламберт продолжил активно жестикулировать, судя по всему, обещая все кары небес за повтор столь безрассудной выходки. Выглядело это внушающе, так что Геральт решил не вмешиваться. Подумал, что младший ведьмак справится с тем, чтобы ясно донести свое и его недовольство. Покачал головой.
Сзади тихо хмыкнули.
— Что, опять не послушалась?
— Да. Мало того, что полезла к маятнику без присмотра, еще и захотела выполнить прием, который я запретил ей повторять без меня.
— Не напоминает ничего?
Геральт не обернулся. Однако те, кто хорошо его знали, могли бы даже через спину сказать, что его обычно хмурое лицо стало еще более нахмуренным.
— Мне кажется, или я начинаю все чаще слышать нотки издевки в твоем голосе, Весемир.
Старый ведьмак уселся поудобнее на широком стуле и улыбнулся.
— Это нотки торжества от небольшой справедливости на старости лет, Геральт, уж извини. Ты должен меня понять.
Ведьмак еще сильней свел брови, поворачиваясь лицом.
— О чем ты?
— О прошлом, разумеется. Что? Не хмурься так. Забыл уже? Я, может, и стар как мир, но память у меня хорошая. Ох, сколько глупостей вы вместе с Эскелем натворили… Помню ваши ночные несанкционированные вылазки, нарушение каких только можно запретов, попытки самостоятельной охоты на тварей раньше положенного времени. Да-да, и все ваши неуместные розыгрыши я тоже не забыл! А то, как вы пробрались в лабораторию, нахимичили там черти что и подсунули это товарищам? Побочные эффекты от того чудесного зелья показались вам невероятно забавными, как мне помнится. А теперь вот, твоя плата. Называется немного почувствовать себя на моем месте! — Весемир всплеснул руками, но тираду не закончил, вспоминая и другие выходки молодых ведьмаков. Даже те, которые не касались лично ни Геральта, ни Эскеля. Как будто только и ждал этого момента всю жизнь.
Геральт молчал.
— Что, сказать нечего? Правда глаза колет, да. Жаль только, что Эскелю никакого Предназначения в лице собственного воспитанника не выпало, — ворчливо добавил в конце ведьмак. — Я бы посмотрел на то, как он с таким справляется. Уж если тебе так повезло, то этому паршивцу и зачинщику…
Геральт недовольно пробурчал что-то себе под нос. По его мнению, все было не так уж и плохо, и бывший учитель наверняка сильно преувеличивал.
С другой стороны, может, он и впрямь забылся? Это ведь было так давно.
Решив налить себе сидр, он, словно в подтверждение словам Весемира, заметил от чего-то до боли знакомую трещину на кувшине. Тихо выругался. Кажется, он только что вспомнил еще один дурацкий эпизод для тирады Весемира…
Геральт невольно улыбнулся. В памяти постепенно всплывали сцены, а мысли возвращались в прошлое, на десятилетия назад.
***
Геральт старательно пытался выводить буквы на грубом, пожелтевшем от времени пергаменте. Честно пытался. Но это было так кропотливо и скучно, что раз за разом его внимание уходило куда-то не туда. Ему уже осточертело, а ведь он не выполнил еще и половины.
Рядом с ним за столом делал то же самое Эскель. Точнее, должен был делать. Большую часть времени тот лишь демонстративно, томно вздыхал, действуя этим Геральту на нервы.
Прошел примерно час с тех пор, как Весемир оставил их здесь с четкими инструкциями переписать все страницы про стрыг, мантикор, кикимор и архигрифонов из дневника ученого Уэльта. Именно по его дневнику была вчера лекция, которую юные ведьмаки решили пропустить. Потому как самоуверенно посчитали, что об этих тварях им и так все известно, а слушать про познания того, кто даже не имел никакого отношения к ведьмачеству, так вообще не имеет смысла. Побольше какого-то ученого с доисторических времен знать будут! Вместо этого они спрятались ото всех в стенах замка и играли в кости.
Поначалу им казалось, что вот-вот из-за угла явится Весемир и за шкирку потащит их на лекцию. К их глубокому удивлению, ничего подобного не произошло. Ведьмак выбрал куда более изощренную кару. После ужина заявил, что раз они считают, будто вправе сами решать, что учить, а что нет, и не хотят усваивать информацию, где сухая теория разбавлена интересными рассказами с реальной охоты на чудовищ… Что ж, тогда придется усваивать её менее приятным способом. Завтрашнее занятие по фехтованию для них отменяется, а в это время они будут переписывать прямо из дневника все то, что пропустили на лекции.
А пропустили они очень много. И большинство из этого было для них совершенно ново, как оказалось.
Геральт тряхнул уже порядком уставшей рукой и с тоской взглянул на террасу. Они могли бы заниматься где-нибудь в библиотеке, но Весемир как будто специально оставил их здесь — в зале с открытым балконом, откуда со двора можно было услышать шум тренировки. Оттуда, где их товарищи занимались куда более интересными вещами…
Эскель снова и как-то по-особенному протяжно вздохнул. Геральт закатил глаза.
— Может, хватит уже? — не выдержал он. — Ты только и делаешь, что уже час тут сидишь и вздыхаешь. Это действует на нервы, если ты не знал.
Эскель хмыкнул.
— Легко же достать тебя и твои нервы. Как ты ведьмаком собрался стать с таким-то терпением?
— Это ты-то мне будешь рассказывать про терпение? — фыркнул Геральт. — Сколько ты успел накатать своих каракулей за это время?
Геральт ловко вырвал лист у пытавшегося увернуться друга.
— Ну-ну, поглядите. Аж почти пол-листа за целый час. Надолго же тебя хватило.
— Эй, оставь! — крикнул Эскель, выхватывая из рук друга пергамент.
Геральт отпустил и ухмыльнулся.
— Я-то оставлю, но вот Весемир вернется и проверит. И что тогда? Сдается мне, что в надбавку к переписыванию текста кто-то очень скоро будет наматывать лишние круги по Мучильне…
Эскель ничего не ответил, молча сверля друга взглядом.
— Если вам так скучно, могу придумать одно развлечение — бегать по Пути от рассвета и до заката, чтобы на раздумья о скуке и времени не было, — процитировал Геральт одну из любимых угроз Весемира.
Эскель устремил взгляд куда-то в потолок, словно в красках именно это представляя и чувствуя фантомную боль. Нервно сглотнул. Мучильня. Этот маршрут не просто так носил свое красноречивое название среди юных ведьмаков.
— Ну и что? Я бы и сейчас лучше бегал, чем просиживал задницу здесь, мучая пергамент своими каракулями, — фыркнул он, пытаясь звучать уверенно, но вышло неубедительно. — Всяко лучше, чем это. Ты же знаешь, как трудно мне дается письмо. А Весемир еще сказал, что проверит мой почерк, и пусть я только попробую тяп-ляп написать! Хотя обычно он такого не требует. Я на ведьмака или каллиграфа учусь, в конце концов?
Геральт улыбнулся. В то, что Эскель предпочел бы бегать сейчас по Мучильне, он не поверил, но решил не комментировать.
— Да тут же вообще ничего не разобрать! — воскликнул Эскель, тыкая пальцем в старый, потертый дневник. — Кто учил этого старого хрыча, как его там звать, так ужасно писать? Ладно, я-то, понятное дело… Но он ведь, очевидно, собирался передавать знания! Для кого он их так записывал? Будущих дешифровщиков в Оксенфурте?
Геральт пожал плечами. Мнение друга насчет почерка он разделял, и не только насчет него. Но куда было деваться?
— Еще и так замудренно пишет. К чему все эти сложные слова и выражения? Я что, похож на ученого?
— Ты похож на идиота, которому вот-вот влетит от Весемира за то, что он даже не постарался приложить усилия.
Эскель скомкал пустой лист, размахнулся и смачно запустил им в Геральта.
— Хотя тут я согласен, — ответил Геральт, прикрывая голову и давя смешок. — Что почерк, что стиль изложения… Не уверен, что про циклы линьки архигрифона и биологические процессы мантикоры можно писать хоть сколько-то интересно, но старина Уэльт явно преуспел всех в этом.
Так они и продолжили, время от времени дурачась, отвлекаясь и болтая. Точнее, болтал в основном Эскель, развлекая своего куда более молчаливого друга. Геральт все же постарался хоть немного сосредоточиться.
Впрочем, в конце концов за работу так-сяк был вынужден приняться и Эскель — он даже перестал нарочито тошно вздыхать, отметил про себя Геральт. Видимо, мысль о возможном ухудшении положения всё-таки заставляла пересмотреть приоритеты. На какое-то время.
— Все, я так больше не могу! Мы торчим тут уже добрых три часа! — Эскель с силой откинул перо на другой конец стола, будто это оно было виновато во всех его бедах. — Та лекция и того длилась гораздо меньше. Что там, я уверен, даже писари в храмах за один присест столько не напишут. Когда он собрался возвращаться вообще? К черту, моя задница сейчас отвалится.
Он резко отодвинул стул, потянулся, разминая плечи. Геральт последовал примеру друга. Хоть Весемир наказал им продолжать, пока он не вернется, но ему это тоже порядком надоело. Задница, ноги и плечи действительно затекли. Хотелось развеяться.
Вышли на террасу, наслаждаясь свежим воздухом и вытягивая руки. За своей болтовней они не заметили, как доносящиеся со двора голоса исчезли.
— Ну вот, они наверняка ушли за крепость пострелять из лука, — обиженно заключил Эскель.
В отличие от занятий по фехтованию, стрельба из лука была редким событием в их жизни. Оружие ведьмака — меч, однако Весемир считал, что и такие умения могут оказаться полезны. Никогда не знаешь, с чем придется столкнуться в жизни.
— Да, ты прав, скорее всего. Следующее такое занятие ждать нескоро, — с горечью подтвердил Геральт.
Какое-то время они стояли и всматривались в горизонт, пока Геральт вдруг резко не отпрянул.
— Зараза! Чуть не придавил. Только этого ко всему не хватало.
— Да брось, это всего лишь обычный лесной шмель. Ох и большой, правда. Но ты же мутант, что тебе от его укуса?
— Не горю желанием проверять.
Эскель с интересом взглянул на насекомое. Шмель действительно был очень большим для своего вида. И красивым. Он присосался к цветку, что иногда распускались на обвивающих стены замка растениях.
Вдруг глаза юного ведьмака сверкнули, свидетельствуя о том, что в его голове возникла очередная блестящая, просто гениальная идея. А Эскель был не из тех, кто готов игнорировать такие идеи.
— Слушай, давай его поймаем?
— Зачем? — непонимающе уставился Геральт.
— Ну как зачем! Весело же будет. Смотри, я сейчас возьму… эээ, секунду, — он потянул за край рубахи, вытаскивая выбившуюся нитку. — Вот, гляди! Сейчас я сделаю петлю, и мы сможем его поймать. Он как раз зарылся в цветок и очень удачно повернут к нам своим чудесным пушистым задом. Ничего не заметит, пока не станет поздно.
— Ты что, вчера на тренировке с маятником голову себе отбил? На кой черт тебе шмель на веревочке?
— Сам ты чего отбил! И ничего ты не понимаешь. Я видел когда-то, как так делали с мухами. Забавно было очень, хочу повторить.
— Мы вообще-то делом должны заниматься, не забыл? У меня еще не все дописано, а у тебя и подавно. А если Весемир вернется? — явно занервничал Геральт.
— Да ничего он не вернется, —отмахнулся Эскель, — еще есть время. Говорю же, они ушли стрелять из лука. Это на час, как минимум. Успеем.
Геральт все еще скептически смотрел на него, изогнув бровь.
— Да что? Не будь такой занудой, Геральт! А то я и впрямь поверю, что тебе на дополнительных Испытаниях не только пигмент в волосах выжгли, но и всю тягу к нормальному веселью!
Геральт ничего не ответил. Только дернул плечами, мол, хочешь — валяй.
Эскель так и поступил. Сделав петлю, он постепенно все ближе и ближе приближал её к тельцу насекомого. Шмель тем временем спокойно копошился в цветке, совершенно ни о чем не подозревая.
Эскель нарочито медленно, еле-еле, практически незаметно тянул за концы, вынуждая петлю сужаться. Очень медленно.
Геральт не выдержал.
— Дай мне уже! Ты так долго, что он скоро улетит.
Эскель фыркнул, но отдал нитку.
— Да пожалуйста, валяй.
Геральт сосредоточился, вдохнул. Сузил сначала в три, потом в два раза. И еще немного, пока между насекомым и петлей не осталось совсем считанное расстояние. Затянул.
— Ура! Получилось! — радостно вскрикнул Эскель.
Шмель тут же почувствовал что-то неладное, резко вынырнул из цветка, зажужжал и принялся носиться туда-сюда. Случайно врезался Геральту в лоб.
— Ай! И что дальше, в этом твой план?
— Нет, иди за мной и не отпускай нитку!
Эскель мигом кинулся в зал, взгляд пал на кувшин, стоящий на краю их длинного стола. Хотел было перенести его ближе к центру, но так спешил, что случайно уронил, перецепившись через шкуру медведя на полу.
— Вот холера! Чтоб тебя, — выругался он, смотря на побитую посудину. Четверть её откололась.
Эскель поставил уцелевшую часть кувшина на стол, а Геральт, уворачиваясь от хаотичных метаний насекомого, быстрым и ловким движением привязал нитку к ручке. Отошел и укоризненно глянул на друга.
— Ой, да ладно, склеим, не кипишуй. Зато смотри! — Эскель указал рукой на привязанного шмеля к кувшину.
Теперь Геральт смог наблюдать за насекомым, не боясь, что тот в панике его ужалит. И сейчас он вынужден был признать, что выглядело это действительно забавно.
Ох, какие только пируэты вытворяло это насекомое! Как оно в панике билось тельцем то об стол, то об кувшин.
— Смотри-смотри, как завертелся! — в восторге воскликнул Эскель.
— Ага, прямо как юла!
Вскоре мальчишки наблюдали за насекомым, уже надрываясь со смеху. Выглядело это так комично. Шмель взлетал и опускался, взмывал и пикировал, яростно гудя, носился по кругу. В какой-то момент веселья они так увлеклись, что не заметили, как подошли слишком близко. Гудение стало ярче, четче. Шмель внезапно рванул в сторону, и звук оказался прямо у уха Эскеля. Мальчик опомнился, отпрянул.
— Резвый какой. Зараза, еще чуть и мог бы ужалить!
— Да что тебе от его укуса, ты же мутант! — сквозь смех парировал Геральт.
Насекомое продолжало ошарашенно метаться из стороны в сторону, а мальчишки хохотали, абсолютно не сдерживая эмоций. Редко когда им в их насыщенной тяжелыми тренировками и учебой жизни удавалось аж так повеселиться от души. И неизвестно, сколько бы еще эта потеха продолжалась, если бы их громкий заливистый смех не привлек внимание. Очень нежелательное для них внимание.
— Ты прав, Эскель, это действительно забавно, никогда бы не подумал, что… — внезапно Геральт осекся, ойкнув.
От неожиданности ойкнул и Эскель. Как будто из ниоткуда вдруг появились чьи-то крепкие руки и больно схватили мальчишек за уши. Повернутые спиной к двери и целиком поглощенные забавой, они даже не заметили, как кто-то вошел.
— Что за идиотизмом вы тут страдаете?! — вдруг громко рявкнул Весемир.
«Холера, и как долго он мог за нами так стоять?!» — в панике подумал Геральт, шипя от боли в выкрученном ухе.
— Я, значит, вернулся пораньше, переживая, как вы тут справляетесь. Сложно вам наверняка самим разобраться, может, помощь нужна, а вы вот какое занятие вместо учебы нашли?! — он кивнул на метающееся в панике насекомое, ничуть не ослабляя хватку. — Ну-ка, быстро лапы в руки и отвязывайте теперь!
Только ведьмак отпустил их, Геральт одарил друга испепеляющим взглядом. Не вернется Весемир, ага, как же!
Эскель старательно проигнорировал этот взгляд, потирая раскрасневшееся ухо. Вместо этого он взволнованно глянул на насекомое. Шмель все еще хаотично носился из стороны в сторону, хотя и было видно, что уже изрядно подустал. В конце концов Эскель предположил, что лучшим способом будет сначала накрыть его чем-то, чтобы он не брыкался и не пытался защититься укусами от своих обидчиков. Так и решили. Поскольку ничего подходящего рядом не было, Эскелю пришлось снять свою рубашку.
— Нет, ну гляньте на них, они еще и кувшин разбили, бестолочи! Ломайте, ломайте все… У нас же тут в горах просто нескончаемые запасы посуды, правда? Ух, только попробуйте мне его потом обратно не склеить!
Услышав это, мальчишки вздрогнули и заметно ускорились. С усердием принялись освобождать шмеля, стараясь не злить старшего ведьмака еще больше. И так было понятно, что им влетит…
Насекомое протестующе зажужжало, стоило Эскелю накинуть на него рубашку, но замерло. Сквозь тонкую летнюю ткань было неплохо видно, и через несколько попыток ему удалось аккуратно взять шмеля за крылья. Он чуть отодвинул ткань, и Геральт смог понемногу распустить петлю. Благо, затянута она была не слишком сильно.
Когда дело было сделано, Эскель так же аккуратно, держа шмеля в рубахе, вынес его на террасу и отпустил на волю. Шмель, хотя потрепанный и очень уставший от мальчишеской забавы, громко зажужжал и немедленно скрылся из поля зрения, да подальше от горя. Очевидно, был несказанно рад избавиться от своих мучителей.
— А теперь идите сюда, оба, — раздался не то голос, не то гром сзади.
Мальчишки хором вздохнули, подошли, мысленно готовясь к неизбежному. Весемир стоял, скрестив руки. Вид его не сулил ничего хорошего.
— Ну, я жду объяснений.
Эскель виновато опустил голову.
— Мы… ну, в общем, мы, как бы это сказать…
— Мы виноваты, Весемир, — прервал невнятное бормотание друга Геральт. — Прости нас.
Весемир свел брови, сурово заглядывая в глаза каждому.
— То есть я правильно понимаю, — начал он опасно низким голосом, — что я оставляю вас здесь с четким заданием, надеясь, что вы будете заниматься делом и извлечете из этого урок, и что я застаю по возвращению? Вместо того, чтобы заниматься учебой, за прогул которой вы и так были наказаны, вы, обалдуи, решили заняться разгильдяйством и истязанием насекомых, да?
Геральт не нашел, что ответить. От чего-то изучение собственных ботинок вдруг показалось ему чрезвычайно интересным занятием. Эскель рядом нервно теребил край рубашки, из которого недавно вытащил нитку. Теперь тот вовсе растрепался.
— Ну, мы не совсем разгильдяйничали, — попытался оправдываться он. — Точнее, ну, не только это…
— Да что вы? Что-то не слишком заметно! — снова повысил голос Весемир, не сдержавшись. Вообще-то большую часть времени ведьмаки были сдержаны в эмоциях, и не так уж и просто было вывести кого-то из них из себя. Но, как сказали бы другие, у этих двоих, судя по всему, был некий талант. — Ну-ка покажите результаты вашего плодотворного труда. Помимо очевидных умений управляться с насекомыми, которые вы уже продемонстрировали!
Мальчишки робко протянули свои листы. Как и ожидалось, работы было проделано не сказать, что много. Точнее, гораздо меньше, чем полагалось за такой срок. Не удивило Весемира и то, что у Геральта было написано больше. И более качественно.
— Как я и думал, — заключил ведьмак, откидывая листы пергамента на стол. — За это время вы могли бы успеть написать чуть ли не в два раза больше, если бы действительно этим занимались. А вы что вместо этого? За последние сутки уже второй раз нарушаете мои указания! Очевидно, всерьез вы мои слова не воспринимаете. Что ж, придется поднять мотивацию.
Эскель нервно сглотнул, снова опустив взгляд. Лицо Геральта, как всегда, выражало не много эмоций. Внешне он был спокоен. И так было понятно, чем это все закончится. Куда больше его волновало то, что Весемир ими очень недоволен. Ведьмак был им почти как отец, и расстраивать единственную отцовскую фигуру, которую он знал в своей жизни, не очень хотелось… Но почему-то нередко получалось. И зачем он только постоянно соглашается на идеи этого дурня?!
— Спускайте штаны и упритесь локтями в стол, — последовал строгий приказ Весемира.
Мальчики послушно выполнили указание. Эта процедура внушения им уже не раз была знакома, поэтому вопросов о том, чтобы спорить, не возникало. Но пока ведьмак был занят вытаскиванием ремня из шлевок, Геральт успел тихо сказать:
— Дурень, если бы не твоя идея, мне бы сейчас досталось меньше. Если бы вообще досталось.
— Сам ты дурень, — так же тихо прошептал Эскель. — Сам же согласился и еще счастлив был. Пеняй на себя.
— Разговорчики!
Мальчишки умолкли.
Первый удар прочувствовал на себе Эскель. Он вздрогнул, чуть подался вперед, но промолчал, закусив губу. Отсчитав пять довольно сильных стежков, Весемир перешел к Геральту. Тот перенес удары молча, не шелохнувшись. В целом, первую десятку юные ведьмаки выдержали стойко. Дальше стало труднее.
Эскель видел, как друг отчаянно жмурится и стискивает зубы, пытаясь не вскрикнуть от очередной серии жгучих ударов. Напрягся, приготовившись к своей очереди, как вдруг услышал вопрос:
— Значит, это была твоя гениальная идея развлечения со шмелем, не так ли?
Эскель обреченно вздохнул.
— Моя…
Ничуть не удивился, ощутив новый удар, куда сильнее и хуже предыдущих. Болезненно застонал.
— Твоей башке дурной совсем заняться больше нечем?! Если так не хватает развлечений, могу придумать одно — бегать по Пути от рассвета и до заката, чтобы и думать о всяких глупостях времени не было!
Геральт подавил неуместный смешок, но одарил друга взглядом, в котором четко читалось: «а я же говорил».
— И ты тоже не лучше, раз поддержал эту идею. — Весемир отвесил пять таких же быстрых и сильных ударов Геральту, от которых у того перехватило дыхание. — Молодцы оба. И как оно, понравилось издеваться над живой тварью?
При всем желании Геральт не смог бы ответить — пытался набрать в легкие воздух. Эта пятерка была какой-то особенно кусачей, черт! Больно, зараза… Так они с Эскелем долго не продержатся, пытаясь принять наказание молча, как настоящие ведьмаки. Геральт не вскрикнул, но от болезненного мычания удержаться не смог.
— Мы не хотели ничего плохого, честно. Мы просто… вышли немного отдохнуть на террасу, нам было скучно, а я видел, как так делали, и захотел повторить. Прости, что мы тебя ослушались, — сдавленно ответил Эскель.
Весемир как раз снова перешел к нему, хотел было замахнуться для нового удара, но вдруг остановился.
— Дело не только в том, что вы меня ослушались.
Ведьмак таки опустил занесенную руку. Новые полосы уже не были так ярко видны — давно слились с общим фоном красноты. Эскель сильнее закусил кулак, дернул ногой и тихо заскулил.
— Я ужасно недоволен тем, что вы так халатно относитесь к моим словам, это правда. Что вы сделали это не только один раз, а дважды за одни сутки, — Весемир подтвердил свое недовольство двумя особо сильными ударами. — Однако это не все, что меня беспокоит. Вы ведьмаки, а не живодеры. Вы не должны целенаправленно издеваться над другими существами. Любыми. Любого вида, размера и интеллектуального развития. Не должны приучать себя к мысли о том, что это вообще возможно.
Выдав на этот раз явно больше пяти ударов подряд, Весемир сделал паузу, и Геральт смог заметить, как по щеке друга скатилась слеза. Ведьмак явно не собирался затягивать внушение надолго, потому с силой вкладывался в удары. А силы у Весемира было хоть куда. Геральт затаил дыхание, чувствуя, что сейчас снова его очередь.
— Вы не проявляете бессмысленную жестокость. Особенно ради забавы. — Удар. — Вам кажется это мелочью — поиздеваться над каким-то там насекомым. Все ведь так делают. — Удар. — Но я знаю, к чему в дальнейшем такое мышление приводит. — Еще одна горячая вспышка на коже. — К тому, что огромная часть людей нас боится и ненавидит. В том числе из-за того, что некоторые из нас позволяли себе в прошлом и до сих пор позволяют вытворять. — Удар.
Несмотря на ощущение, будто он только что сел голым задом на раскаленный уголь, Геральт внезапно почувствовал прилив стыда. Нет, он вовсе не хотел быть как те другие ведьмаки, о которых иногда рассказывали в крепости. Которых лишали медальона, мечей и права называться ведьмаком. Сама мысль о том, что Весемир посчитал нужным об этом упомянуть, как-то неприятно давила на совесть. В глазах внезапно защипало.
— Так что я не позволяю вам измываться над какими-либо существами из-за своей прихоти, — продолжал отчитывать Весемир, не сбавляя ритма ударов. — Чтоб вы знали, кстати, этот вид лесного шмеля очень редкий и находится на грани вымирания. По вашей прихоти он бы рано или поздно убился. — Удар. — И не смейте впредь нарушать мои указания! — Два удара подряд. — Если я сказал идти на лекцию — вы идете на лекцию. Если я сказал сидеть и переписывать текст — значит, вы сидите и переписываете текст. Это понятно?!
— Да! — хором вскрикнули мальчишки. Геральт отчаянней и громче, поскольку последняя серия ударов предназначалась ему. В глазах у обоих стояли слезы.
— Тогда сегодня до ужина жду ваши законченные работы. Чтобы были переписаны все нужные страницы, без халтуры. И так, чтобы это можно было прочитать, Эскель.
Эскель всхлипнул, обернулся и жалобно спросил:
— Можно не заканчивать, пожалуйста? Не потому, что мы не хотим, просто… там практически ничего не понятно.
— Правда, — добавил Геральт, воспользовавшись короткой передышкой. Постарался, чтобы его голос звучал как можно равнее, но это было очень трудно. — Ты же сам говорил, у него ужасный почерк, а еще половина слов на Старшем языке. Я честно пытался, но мы и так его плохо понимаем, а там еще научные термины…
— Да вижу я, как вы пытались!
— Мы лучше дополнительные круги по Мучильне набегаем, если нужно, — тихо сказал Эскель, шмыгая носом, — Что угодно лучше, чем это…
Геральт стукнул друга ногой под столом. Мол, не зарывайся уж совсем. Весемир хмыкнул.
— Это вы что, торгуетесь со мной, черти? Я ведь потому вам и дал это задание — чтобы вы сравнили и поняли, насколько легче было просто прийти на занятие.
— Мы все поняли. Честное слово, — поспешил заверить Эскель. — Не нужно больше…
— И про шмеля тоже поняли. Больше так не будем, — Геральт решил, что это тоже будет мудро добавить.
— Черт с вами, — тяжело вздохнул Весемир. — По тому, что не успели переписать, позже проведу для вас личное занятие. От учебы вы у меня все равно никуда не денетесь.
Ведимак задумался на какое-то время, затем сурово сообщил:
— Насчет остального, что ж, будем считать, что предыдущего наказания в паре с нынешним внушением будет достаточно, чтобы вы впредь думали головой, а не шилом в заднице. Хотя бы какое-то время. Закончим.
Мальчишки разом облегченно выдохнули. Насколько это было возможно, по крайней мере, учитывая, что это еще не конец.
Геральт поудобнее переставил ноги, готовясь снова терпеть. Последующие удары он и Эскель перенесли хуже, всё же не удержавшись от коротких вскриков. Задницу пекло неумолимо, а сдерживать слезы уже совсем получалось. Было не только больно, но и ужасно стыдно за свою глупость. А говорят, ведьмаки не плачут. Чушь собачья. Все, кто так говорили, просто не в курсе были, как трудно выдержать ремень Весемира иначе!
— Геральт — всё, — заключил Весемир, выдав тому все причитающиеся удары. Вернулся к Эскелю, положил руку ему на поясницу, как бы придерживая. — А с тобой мы еще не закончили. Знаешь, почему?
Эскель коротко кивнул, шмыгая носом.
— Потому что я постарался меньше…
— Верно. Есть возражения?
Мальчишка покачал головой.
— Справедливо.
Ведьмак кивнул и в быстром темпе выдал последний десяток, заставив Эскеля буквально взвыть. Если бы не рука ведьмака, тот наверняка бы не удержался на месте. Геральт мог только сочувствующе глядеть на друга. Наконец, всё было кончено.
Мальчишки осторожно поднялись, морщась и всхлипывая, кое-как натянули штаны на пылающий зад.
— Я надеюсь, урок усвоен, — серьезно сказал Весемир, заправляя ремень в шлевки.
— Усвоен, — так же серьезно кивнули мальчишки.
Весемир упер руки в боки, и смотрел, как те вытирают лицо рукавом, всё ещё не поднимая взгляда. Он как-то странно хмыкнул, будто эта картина его позабавила. И правда, сейчас они выглядели вовсе не как опасные мутанты и будущие охотники на нечисть, а как самые обыкновенные провинившиеся дети. Грустные и виноватые.
— Ну, чего раскисли?
Весемир как-то небрежно и по-отечески ласково потрепал по голове сначала одного, потом второго, немного задержавшись на каждом. Хлопнул обоих по плечам.
— Скоро ваши товарищи вернутся с тренировки, поэтому нужна помощь с обедом, раз уж вы теперь ничем не заняты. Так что успокаивайтесь и марш на кухню.
Юные ведьмаки слабо улыбнулись и кивнули, понемногу возвращая прежний настрой. Геральту всегда нравилось, что, несмотря на свою ворчливость и внешнюю строгость, Весемир всегда был отходчивым и не держал долго зла. А его редкие моменты проявления ласки и заботы очень ценились.
Когда мальчишки ушли выполнять указание, ведьмак крикнул им вдогонку:
— И не забудьте склеить этот кувшин, бездельники. Чтобы был как новенький!
— Хорошо! — донеслось издалека.
Оставшись один, Весемир только покачал головой.
«И почему в Испытаниях по превращению в ведьмаков нет какой-нибудь опции привить им послушание? Надо подкинуть чародеям идею для раздумий»,— думалось ему.