Work Text:
Дэнни просто хотел спокойно дожить последние два года старшей школы. Это не казалось слишком сложным. Несмотря на звание любимой боксёрской груши старшей части футбольной команды, школа — ну, школа всё равно самая лёгкая часть его жизни. Вторая часть его жизни настолько сложная, что попутно усложняет первую, но сейчас у него всё равно уже нет способа переиграть её. Вторую половину. Да и первую тоже. Жизнь в целом не переиграешь.
(Хотя у Дэнни, на самом деле, были рабочие способы переигрывания жизни — даже троечка. Но загадывать желания Дезире себе дороже, перчатка реальности канула в лета, и Клокворк придушит его голыми руками, если Дэнни еще раз влезет в текущий ход времени. Резонно, но всё равно обидно.
Так что рабочие способы переигрывания жизни есть. Ни один из них просто ему больше не доступен.
Ладно. Неважно.
Жизнь уже два месяца не настолько невыносима, чтобы действительно пытаться ее изменить).
Даже с учетом того, что вторая часть жизни бьет больнее, а в школе иногда было весело, Дэнни все равно не испытывает особого энтузиазма по поводу окончания летних каникул.
Быть боксерской грушей для призраков это одно — нет выбора, героическая доля сложна, жертва за то, чтобы быть в безопасности и держать других там же. Что-то такое, что, по итогу, повышает его самооценку и ощущение собственной удобоваримости в пространстве устоявшейся моральной лестницы. Терпеть нападки высокомерных, гормонально нестабильных футболистов — это другое. Он бы с удовольствием обошелся и без этого. Не так стыдно, когда тебя заталкивают в шкафчик когда тебе от двенадцати до четырнадцати. В основном. В четырнадцать уже как-то неловко. Но поместиться в шкафчик в пятнадцать — в пятнадцать с половиной — стыдно до чертиков.
Во-первых, Дэнни более чем уверен, он проверял, что подрос за лето. Три летних дюйма, и теперь он пять футов семь дюймов от земли — и не должен помещаться в шкафчик, ему и в прошлом году было там довольно тесно. Но футболисты достаточно успешно игнорируют физику, так что, разумеется, Квент успешно запихивает Дэнни в его собственный шкафчик в самый первый учебный день.
Дэнни настолько впечатлен тем, насколько упорно эти люди отказываются стать адекватными членами общества и, ну, взять и повзрослеть, что не успевает как следует разозлиться.
— Вау, честно говоря, я думала, что это останется в прошлом году, — комментирует Сэм, распахивая дверцу. — Это так по-детски.
— Чувак, ты там в порядке? — Такер ухватывает его за бока, помогая выбраться наружу. — Это выглядело довольно неприятно.
— Это всегда выглядело одинаково неприятно.
— Оухф, — выдыхает Дэнни, оказываясь на свободе. — Как второй раз родиться, — он разминает конечности, потирая ушибленный локоть и осматривая голень, которую Квент пару раз впечатал в стенку шкафчика прежде чем закрыть его. Где-то слева от них смеется компания парней, и Дэнни искренне сомневается, что там удачно пошутил. Он их даже примерно не узнает, так что, скорее всего, первокурсники. И, ну, разве не здорово: спортсмены с первого же дня показывают младшим, кто у них здесь главный, а над кем не грех поиздеваться.
Дэнни их всех ненавидит.
Он слышит громкий смех и хлопки по ладоням, а через несколько секунд после этого его толкают, и если бы он не сделал свой лоб неосязаемым, набил бы шишку, впечатавшись в металлическую дверцу. Дэнни ненавидит их еще немного сильнее.
— Да вы совсем уже?!
— Хватит вести себя как дегенераты, ушлепки, — взрывается Сэм, вставая между Дэнни и футбольной командой. Дэнни даже удивлен такому запалу. Хотя, возможно, он больше удивлен тем, что у Сэм есть на этот запал силы. Он не уверен. Его самого это безмерно раздражает, но у него давно закончился внутренний ресурс на это дерьмо.
— Мэнсон, — улюлюкая выходит вперед Квент. — В этом году снова затолкаешь своего парня себе под юбку? А тебе, Фентон, не надоело прятаться за даму?
Команда расходится диким смехом, и Дэнни тяжело вздыхает, устало переглядываясь с Сэм. Если бы ему давали по доллару каждый раз, когда люди намекали на их с Сэм несуществующие отношения, он мог бы уже сколотить состояние.
— Эй, как насчет обряда посвящения, Стэн!
О, Боже, нет.
— Фентон всё ещё влезает в шкафчик, — злобно изрекает Квент. — Я проверил, — усмехается он. — А каждый футболист должен…
— Что у нас тут за беседы, — весело вклинивается Дэш, крепко обнимая Квента за плечи. Кван, подошедший следом, помещает своё тело рядом с ними.
— Ну, твою мать, — жалобно стонет Дэнни, хлопая дверцей шкафчика, полностью поворачиваясь к сцене, в которой ему хочется участвовать ровно на ноль процентов.
Они все невыносимы. Каждый из них. У Дэнни есть теория, по которой, впервые беря в руки футбольный мяч, ты к херам выкидываешь и мозг и человечность.
— У вас правда нет других дел? Насколько несостоятельной станет ваша жизнь, если вы перестанете быть придурками? Разве спорт не должен занимать достаточно времени для того, чтобы занять всю свободную агрессию, что в вас есть?
— На тебя всегда хватит! — воодушевленно возникает кто-то позади команды, пока лицо Дэша, на котором Дэнни сосредотачивает взгляд уже автоматически, становится достаточно хмурым, чтобы начать опасаться за целостность конечностей.
— У меня хорошие новости, — заносчиво говорит Квент. Дэш вопросительно кивает, не сводя с Дэнни взгляда. — Фентон все еще помещается в шкафчик, — повторяет он.
Дэш переводит взгляд с его лица на закрытую дверцу, и, когда Дэнни наконец придумывает, что на это ответить, в разговор вступает Кван.
— Есть объявление для команды. Прямо сейчас. В раздевалке, — он не выглядит слишком довольным, и Дэнни подозревает, что администрация наконец выдвинула им более жесткие требования по учебе и дисциплине. Так им, придуркам, и надо.
— Ну, мы еще успеем…
— Бегом, — говорит Дэш, и Дэнни от его тона передергивает — он впервые слышит его настолько взбешенным, и это, на самом деле, о многом говорит. В особенности беря во внимания то, что главным раздражающим фактором Дэша в школе всегда был сам Дэнни.
Дэнни неприятно ежится. Призраки, конечно, все равно куда более жуткие — и Дэнни делает себе скидку: он просто не ожидал от Дэша столько злости — но Бакстер, мать вашу, тоже умеет быть пугающим.
— В раздевалку, вы все.
— Надеюсь вашу команду распускают и местный футбол умирает также безвозвратно, как мечты о спортивной стипендии, потому что другая вам не светит, — шипит Сэм, хватая его и Такера за руки, уводя от скопления подросткового тестостерона.
— Фентон, — напряженный голос Дэша прорывается в ушные раковины одновременно с тем, как Дэш хватает его за свободную от ладони Сэм руку, прямо под локтем.
Тем самым подбитым локтем. Пальцами прямо в свеженькую гематому. Вау, нужно отдать Бакстеру должное: звездный квотербек попадает в яблочко, даже не целясь. Дэнни тут же болезненно шипит, пытаясь вырвать конечность из цепкой здоровой ладони Дэша.
— Отпусти, придурок, — шипит он.
Дэш только опускает взгляд туда, где его пальцы обхватили чужой локоть, слегка разжимая, но все еще крепко удерживая. Недостаточно, чтобы Дэнни смог безболезненно уйти, но достаточно, чтобы рассмотреть ссадину и уже налившуюся буро-синим отметину под локтем. Дэш смотрит несколько секунд, после чего переводит взгляд на шкафчики, а потом на Квента. У Дэнни заканчивается терпение. Закончилось. Еще в прошлом году.
— Отпусти. Меня. Придурок.
Дэш снова смотрит на него — на этот раз молча, и, ну, стать объектом его молчаливого сосредоточенного взгляда еще более стремно, чем быть центром любого другого вида его внимания. Дэнни взволнованно сглатывает, корректируя расстановку ног, перераспределяя вес тела, чтобы увернуться или убежать заняло меньше времени: секунда, может, ее доля, но, черт, это может спасти жизнь!
А потом Дэш кивает и отпускает его руку.
Футбольная команда проходит мимо них — под пристальным взглядом Дэша и напряженным конвоем Квана — после чего школьный коридор наконец освобождается от военных действий подросткового размаха. Дэнни не дожидается, пока спортсмены отконвоируют. Скорбно прижимая к себе свою руку — в конце концов правая , это его любимая рука — он мягко подпихивает Такера плечом в спину, саботируя их уже наконец свалить из коридора.
Последнее, что он чувствует, уходя — мягкое прикосновение между лопатками. Когда он оглядывается — позади него оказывается только отдаляющаяся футбольная команда.
***
Дэнни ждет.
Ждет весь день, но ничего плохого так и не происходит. Он поймал на себе несколько обеспокоенных, несколько хмурых и еще парочку любопытных взглядов от футбольной команды, и еще Кван целый день так или иначе крутился где-то неподалеку, но никто не сделал ему ничего плохого. Перед последним уроком Квент подошел и извинился, совершенно не выглядя виноватым, но и агрессивным тоже не выглядя. Недовольным? Да. Немного обеспокоенным. Будто отобрал у младшего сиблинга семьи пачку чипсов и теперь родители заставили его извиниться. Дэнни не слишком интересуют эти извинения — если предаваться аналогии до конца, чипсы уже съедены. Поезд ушел. Извинения мало чего стоят, когда ты уже съел чужую еду, или, ну например, когда ты уже был чертовым уродом.
Дэнни удивленно и, он надеется, достаточно презрительно выгибает бровь, чтобы лицо приобрело выражение “пошел нахер”, и ему не пришлось говорить этого вслух. Ему слишком приятно посылать людей, которые ему не нравятся, но не слишком приятно за это потом огребать. Квент достаточно вспыльчивый, чтобы взорваться от прямого посыла, а Дэнни одновременно и может и не может дать сдачи.
Это раздражает, но Дэнни почти не регулирует силу удара, когда действительно зол или эмоционально возбужден. Его дать сдачи может превратиться в похороны Квента, а этот придурок не стоит уголовного дела на его имя. Краем мысли Дэнни также немного переживает за причинно-следственные связи, в ходе которых он может оказаться сначала на лабораторном столе, а потом расфасованным по баночкам. Так что он целую минуту строит Квенту скверное лицо, а потом вымученно вздыхает.
— Это всё? — уточняет он.
Ему пора домой, в этом году он действительно хочет делать свою домашнюю работу.
Прошлый год был отвратительным как из-за призраков, так и постоянных задержаний, вкупе с причитаниями Джазз по поводу его оценок. Дэнни не может вспомнить ни одного дня, когда что-нибудь не скатывало бы его в полную задницу.
— Да, Фентон, — раздраженно утверждает Квент, оценивающе оглядывая Дэнни с головы до ног. — Это всё.
— Отлично, — кивает он, отворачиваясь и уходя домой.
В этот день в целом больше не происходит ничего примечательного. Скалкер пытается утянуть его в Призрачную Зону около девяти вечера, ведя себя при этом так настойчиво, что Дэнни не испытывает ни грамма чувства вины, когда решает оставить его томиться в термосе до утра. Придурок.
Он выгибается — его спина издает серию душещипательных хрустов и… это вообще должно происходить? Он мертв. Какого черта у него все еще болит спина? — и мысленно отмечает маршрут домой. Десять минут, и он будет дома, ему нужно будет…
— Фантом! — он оборачивается на голос, и почти воет от усталости. Какого черта он встречает Бакстера и Такахата даже сейчас? Честное слово, сделал ли он настолько много плохих вещей в жизни? Это карма за его нереализованное ублюдочное альтер-эго? Дэн не может заплатить за свои грехи сам ?
Дэнни отворачивается, глубоко вздыхая. Его позвал Кван. Если бы это сделал Дэш, он бы даже не сомневался: полетел бы домой. Дэш фанатеет по Фантому с той секунды, что Дэнни умер. В прошлом году он постоянно пытался обратить на себя его внимание. С течением времени ситуация сначала становилась хуже, а потом, к концу последнего семестра, его фанатизм как-то резко… ну, не прекратился, но Дэнни больше не чувствовал такого подавляющего внимания к своей мертвой заднице. Хотя Дэш все еще был отчаянно дружелюбен с Фантомом, это больше не походило на одержимость.
Если подумать, то примерно к концу года Дэш также стал намного реже цепляться к Дэнни. И намного, в смысле, на очень много. Напрягая память, Дэнни не может вспомнить, чтобы в последний месяц прошлого учебного года Дэш пытался выбить из него дерьмо. Остальная футбольная команда? Да, Дэнни прекрасно помнит, как опоздал на экзамен к Лансеру, потому что Лопес выместил на него злость за тройку по биологии.
В чем дело, Дэш? Неужто маме с папой не нравились оценки в конце года?
Дэнни еще раз вздыхает, откидывая голову, и спускается к футболистам. Кван редко беспокоит Фантома просто так. Может, что-то случилось. Дэнни надеется на это. Грядущие неприятности и драка лучше, чем терпеть этих двоих просто так.
— Кван, — кивает он. — Дэш.
— Ух ты, это было… разрушительно.
Дэнни поднимает бровь, а потом оглядывается на то, что осталось от череды скамеек у озера в парке. Да, это действительно было разрушительно. Но если верить Владу и его речи на прошлой неделе, когда тот прилетел исключительно для того, чтобы раздать Дэнни люлей, мэрия привыкла постоянно корректировать бюджет, выделяемый на починку города после его прогулок. Жаль, конечно, что приходится тратить налоги родителей именно на это, но альтернативы не совсем широкие.
— Либо ландшафт, либо наши с вами лица, — пожимает плечами Дэнни, складывая руки на груди. — Восстановить траву легче, чем челюсть.
— Эм, ээ… да. Да, наверное, — Дэш смущенно закидывает руку за голову, потирая шею.
Дэнни снова вздыхает.
— Вам что-то было нужно?
— Да, — быстрее необходимого отвечает Кван, пока Дэнни читает на лице Дэша “нет”. — Посоветуй, как помириться с человеком, которого ты очень сильно обидел.
Дэнни выгибает бровь, надеясь, что лицевые мышцы выражают больше отвращения, чем недоумения.
— Эм… — начинает он, надеясь, что Кван сейчас возьмет свои слова обратно. Или, может, объяснит, что он, черт возьми, имеет ввиду. — Я обычно не обижаю… людей.
Кван поднимает перед собой руки в неком подобии миротворческого жеста, и его лицо приобретает намек на вину, но лишь на мгновение, пока Дэш рядом с ним вымученно стонет, прикрывая ладонью глаза.
Пошел нахер, — хочется бросить Дэнни совершенно без контекста.
— Да. Мы знаем. Ты классный, и вроде как авторитет в городе, и мы подумали, что ты можешь дать ценный совет. Так что… Ладно, а если бы кто-то очень сильно обидел тебя, чтобы ты хотел, чтобы этот человек сделал?
— Извинился?
— И ты бы его простил? — улыбается ему Кван.
Дэнни не нравится эта расчетливая улыбка. Стайка мурашек пробегает по рукам, и он отлетает от них на несколько дюймов — ровно настолько, чтобы оставить между ними расстояние больше размаха руки. Это скорее привычка, чем необходимость, но Дэнни не позволяет ни себе, ни кому-либо другому пренебрежительно относится к этим полезным привычкам.
— Зависит от того, что именно он сделал.
— Ну например… — Кван морщится, подбирая для него слова. — Например, он тебя… эээ ударил, когда ты этого… не ожидал.
— Не ожидал? — усмехается Дэнни. — А насколько часто вы ожидаете ударов от своих друзей?
Дэнни прикидывает, слышал ли он сегодня о каких-нибудь распрях футбольной команды. Извинения Квента приобретают новый слой контекста. Господи Боже, чем таким управление школы пригрозило местным буллерам, что Дэшу и Квану пришлось дойти до силового навязывания дисциплины? Дэнни ни капельки их не жалеет, но любопытство приобретает почти болезненную интенсивность, так что он решает задержаться.
Дэш морщится.
— Это не друг, скорее… — он отворачивается, сверля взглядом границу между асфальтом и газоном. — Как бы… ну…
Лицо Дэша хмурится и заливается краснотой, когда Кван кладет руку на его плечо. Дэш переводит взгляд на друга не более чем на секунду, после чего отворачивается обратно, краснея еще сильнее.
Дэнни непонимающе хмурится. Он впервые видит, как Дэш краснеет, и это не похоже на злой румянец, так что следующая наиболее очевидная догадка должна быть чем-то вроде…
Дэнни неверяще распахивает глаза.
— Ты ударил свою девушку?
— Почти.
Он чувствует, как глаза медленно, но уверенно вылезают из орбит. У Дэнни, определенно и очевидно , нет никаких высоких ожиданий к этому парню. У него низкая планка для Дэша. Низкая, но не настолько. Несколько длинных секунд он им просто не верит.
— Ты почти ударил свою девушку, — ошеломленно уточняет Дэнни.
— Он ударил свою почти девушку , — неловко уточняет Кван.
— Я не думаю, что она когда-либо будет твоей девушкой теперь.
— Она… этот человек вообще никогда не будет моей девушкой, — ворчит Дэш, запрокидывая голову, и некоторое время удрученно сверля небо взглядом.
Какой бы запрос он не отправлял вселенной, следующий его запрос звучит так:
— Эм… так что бы ты посоветовал?
— Я бы посоветовал ей написать заявление в полицию и запросить ордер на запретительный судебный приказ, — не раздумывая отвечает Дэнни, все еще сомнительно относясь к ситуации в целом.
У них нет никакого резона стоять здесь и врать в лицо Дэнни-Призраку. Дэш восхищался его мертвой задницей весь прошлый год. Они не стали бы буллить кого-то при таком дисбалансе власти не в свою пользу. Значит, это должно быть правдой.
Дэнни нужно снизить свою планку по отношению к людям. Возможно, они перестанут пробивать дно, если он установит его еще ниже.
— Ты ударил Полину?
— Нет! — возмущает Дэш. — Конечно, нет, это… — он вздыхает, будто смирившись с всплывшей в голове мыслью. — Мы с ней никогда не встречались.
— О… — удивляется Дэнни. — Я думал… вы создаете впечатление стереотипной популярной парочки школы.
— Да, это так. Мы знаем, — Кван усмехается одновременно весело и обреченно. — Все так думают.
Дэнни на некоторое время молча зависает в пространстве. Незаметно для себя в процессе разговора он подлетел чуть ближе — на то расстояние, с которого он обычно говорит с Сэм и Такером. Либо Дэш и Кван подошли ближе к нему, а он не заметил.
— Я могу еще чем-то помочь?
— То есть ты предлагаешь извиниться? За… за эм… — Дэшу явно некомфорно оказаться в подобной ситуации, но Дэнни не совсем понимает, в какой именно ее части: той, в которой ему приходится просить совета, или все-таки той, в которой он прописал своей зазнобе — почти зазнобе, раз уж это так важно — по шее.
Дэнни глубоко вздыхает, потому что еще немного, и он сам их ударит.
— Для начала, да, извиниться — неплохое начало. Люди разные. Кто-то готов такое простить, а кто-то нет. Это также зависит от ситуации, в которой вы оказались. Вы друзья? Вы встречаетесь? У вас длинное прошлое, и вы готовы сносить кучу дерьма в отношение друг к другу? Я готов простить многое своим друзьям, потому что мы через многое прошли вместе. Я бы не простил своей девушке, если бы она выстрелила в меня из экто-бластера, и больше бы с ней не пересекался. Другу бы я врезал в ответ, а потом усадил его поговорить. — Дэнни вспоминает инцидент с Такером и Дезире с прошлого года, кивая самому себе. — Но извинения все равно не будут лишними, раз уж ты первым это начал.
Дэш так внимательно его слушает, что Дэнни не удивится, если он сейчас достанет блокнот с ручкой и начнет записывать. Это жутко, и он не завидует его зазнобе, так что Дэнни просто надеется, что девчонка на той стороне конфликта умеет говорить нет.
— Пообещай больше так не делать. Говори поступками, а не словами. Пусть ей будет настолько очевидно, что ты понимаешь, какой ты тупой ублюдок, и насколько виноватым ты себя чувствуешь, что ей придется простить тебя из жалости, — заканчивает он, с удовольствием наблюдая, как лицо Дэша погружается в расстроенное смирение, а Кван бросает на Дэнни недовольный взгляд.
Ой, пошел нахер, вас обоих время от времени нужно скидывать со своего завышенного пьедестала.
— Спасибо? — спрашивает Дэш, пряча ладони в карманы.
— Ага, — удовольствие растягивает губы в довольную улыбку: не часто предоставляется возможность поиздеваться над Дэшем без каких-либо последствий. — Покедова.
Он настолько сладко спит свои несчастные три часа сна, что на следующее утро даже чувствует себя хорошо отдохнувшим.
***
Какая-то херня.
Уже две недели подряд происходит какая-то херня .
Дэнни подозрительно оглядывается, оставляя позади группу футболистов, придержавших дверь в кафетерий для него, Сэм и Такера. Ему хочется обсудить образовавшиеся странности с этими двумя, но они настолько заняты своим еженедельным гастрономическим спором — честно говоря, это настолько постоянный спор, что кажется уже ритуальным событием — что не замечают никаких отклонений от нормы в окружающем мире.
Дэнни нужно к Клокворку. Какой-то новый придурок — а может старый, Уолкер мог пройтись по нему катком по ранее отработанной схеме, в прошлый раз это неплохо сработало — затмил всю его школу.
— Мистер Фентон, — останавливает его мимопроходящий Лансер. — Последнее сочинение выше всяких похвал, — улыбается ему Лансер. — Надеюсь на продолжение в том же духе. Раскрою вам по секрету, — заговорчески приглушает голос он. — Наша следующая книга “Сердце Тьмы” Джозефа Конрада. Удачи, мистер Фентон.
— Спасибо, вам тоже, — улыбается в ответ он.
О, нет, Лансера тоже затмили.
Дэнни вздыхает, опуская поднос напротив Такера и рядом с Сэм. У него пропал аппетит, но если он не поест сейчас, то зверски проголодается через несколько часов, а Сэм вынесет ему мозг даже раньше. Он запивает картошку фри колой через трубочку, когда Сэм переводит на него хмурый взгляд.
— Когда ты последний раз пересекался с Дэшем? — Дэнни переводит на нее взгляд, одновременно довольный тем, что она тоже это заметила, и в ужасе от этого же.
Это все правда, раз она тоже обратила на это внимание. Значит, он не параноик — или, по крайней мере, он не попусту нервничает в этой конкретной ситуации — и это плохо. У него реальные проблемы. Черт возьми, а лучше бы он все-таки был параноиком.
— Уж больно он… пристально и довольно смотрит, — продолжает она, глухая к его внутренним монологам.
Они вместе, все втроем — Такеру приходит развернуться всем корпусом — смотрят на столик через два от их собственного, и Дэнни удивленно поднимает брови.
Бакстер действительно выглядит чересчур пристальным и довольным. Дэнни охватывает острое желание пересчитать и отметить целостность своих ребер, чтобы уважительно попрощаться с роскошью отсутствия телесных повреждений и способностью дышать полными легкими. Он не помнит, ломал ли Дэш ему что-нибудь намеренно , но в прошлом году, сразу после рождественских каникул, Дэш сломал ему ребро, когда особенно неаккуратно впечатал его в шкафчик. Несколько раз их агрессивная возня ломала Дэнни пальцы, но это тоже было не то чтобы умышленно. У Дэнни всегда были плохие отношения с их командой по футболу, и их стычки всегда заканчивались каким-либо физическим вредом разной степени тяжести.
Мама была права. Дэнни у нее хрупкий ребенок. Спасибо большое, что он наполовину мертв, и любое увечье заживает раз в пять быстрее, чем должно.
— Что-то он какой-то хитрый, — прищуривается на Бакстера Такер. — Это не слишком хорошо пахнет.
Это пахнет пылью, облупившейся краской и плесенью. Подсобками, неиспользуемыми шкафчиками, подвальными помещениями школы или любым другим редко используемым объемом, куда Дэш физически сможет его запихнуть.
Дэнни неуютно съеживается и морщится, оглядывая кафетерий, отмечая пути к отступлению, что кажется особенно удачным выбором, когда он возвращает взгляд на сторону врага. За время, что он оглядывался, лицо Дэша стало угрюмо недовольным. Это ничем хорошим не закончится, и Дэнни хватает переглянуться с друзьями один раз, чтобы они все пришли к одному и тому же выводу: пора сваливать .
Спасибо за таких друзей. И от хулиганов с тобой побегают, и от правительства тебя отстреляют, и труп для тебя спрячут — в том числе твой собственный. Ни с чем в жизни не повезло, но друзья у него золотые.
— У меня начинается очень жесткая паранойя, — оповещает он их, наполняя водой новенькую фитнес-бутылочку. Джазз купила, потому что держать водный баланс так важно.
— Начинается? — уточняет Такер.
— Они слишком давно ко мне не цепляются, — не обращает Дэнни внимания на ремарки. — Я сегодня пойду к Клокворку, пора разобраться с этим дерьмом. Пойдете со мной?
— Школьные буллеры не мелковатый повод для того, чтобы идти к Повелителю Времени? — Дэнни может понять ее сомнения, но она, видимо, забыла повод, из-за которого они изначально познакомились с Клокворком.
— Переводной экзамен тоже не казался достаточно катастрофичным изначально, да?
— Туше, — сдается Сэм. — Но я все равно не думаю, что это проблема его размаха, Дэнни. Рано или поздно они должны были повзрослеть. Чего только не случается с перегруженными гормонами мозгами тестостероновых мальчиков, и это тоже могло случится.
— Они что-то планируют, отвечаю. Может, их всех затмили. Может, вас тоже затмили, — решает он, протягивая Такеру жвачку. — Давайте. Отвечайте: как мы с вами подружились.
— В третьем классе ты ударил меня надувной уткой Джессики Рональд, а потом расплакался, так что мне пришлось пообещать тебе вечную дружбу, чтобы ты успокоился и поверил, что я не обиделся, — Дэнни кивает.
— Латук, — коротко отвечает Сэм.
Дэнни морщится. Да, это был салат-латук .
— Окей, вас не затмили, но это не значит, что не затмили их.
— Ты просто соскучился по Клокворку, — отмахивается Такер.
— Да, — соглашается Дэнни. — Когда он говорит, что вселенная могла схлопнуться прошлой ночью, но все-таки не схлопнулась? Все мои проблемы перестают быть катастрофой, и мне сразу спокойнее спать по ночам, — пожимает плечами он.
— Чувак, это успокаивает тебя аж на неделю. Как насчет внести чаепитие у Клокворка в расписание? Скажем, каждое воскресенье в четыре?
Дэнни серьезно обдумывает предложение, но в итоге отказывается. Клокворк схлопнет вселенную самостоятельно, если Дэнни начнет ему надоедать. А еще ему противопоказано быть слишком расслабленным большую часть времени. Лучше быть параноиком, чем наебаться, просто потому что не вовремя расслабился. Не то чтобы каждый чих школьных хулиганов кажется шестеренкой в великой схеме вещей. И не то чтобы школьная футбольная команда хотя бы на десятую часть такая же невыносимо хитрая как, например, Влад — но никогда не знаешь наверняка. Нужно держать себя в тонусе.
К тому же, он все еще ценит свою живую жизнь, и было бы славно, если бы она не становилась хуже, спасибо. Бакстер и его дружки могут планировать, а могут и не планировать, закопать его тело в лесу на следующих выходных, и у Дэнни достаточно тревожности, чтобы распределить шансы осуществления этих событий как пятьдесят на пятьдесят.
О, Боже, да. Вот оно. Они ведут себя, как нормальные люди, чтобы он потерял бдительность. Он будет неосторожен, Дэш шибанет его мячом по голове, после чего с друзьями скинет его бессознательное тело в озеро. Его долго не будут искать, а когда, наконец, найдут, вода смоет с него все улики. Его тело будет набухшим и начнет гнить, а потом его похоронят в закрытом гробу, потому что процессы мацерации делают с телом отвратительные вещи.
Это все принципиально невозможно, но это их план, и они не знают, что Дэнни не может так просто умереть. Дэнни вообще не уверен, сможет ли он когда-нибудь умереть до конца. Ну, по крайней мере здесь . Уолкер недвусмысленно объяснил, что он может умереть как призрак на той стороне, но что насчет этой? Если он умрет человеком, то останется призраком? А если он умрет на этой стороне как призрак? Он окончательно умрет? Останется овощем до тех пор, пока мама с папой не отчаятся и не отключат его от аппарата искусственного поддержания жизни?
Хит-парад вопросов, не дающих ему спать по ночам.
— Чувак? — Дэнни переводит на Такера вопросительный взгляд, понимая, что прослушал, видимо, значительную часть разговора. — Ты пьешь витамины, которые тебе дала Джазз?
— Смешно, — кивает он. — Прости. Задумался. Я…
— Найди для этого место получше, а-то споткнешься, — весело перебивает его Кван, кладя руку ему на плечо, и отодвигая от двери в химическую лабораторию мистера Стипета.
Кван открывает перед ними дверь, Дэш за его плечом оглядывает Дэнни с головы до ног и отворачивается, прежде чем это становится неловким.
Не старайся, — думает Дэнни. — С неловкостью отлично справляется Кван.
Который продолжает улыбаться, держа дверь широко открытой. Они закопают его в лесу на следующих выходных. Квент толкнет его под машину Дэша в пятницу после занятий. Столько вариантов .
— Эм, — прочищает горло Дэнни, пока Сэм и Такер, неуверенно оглядываясь, проходят в лабораторию. — Спасибо, Кван?
— Не за что! — улыбка Квана становится шире.
Как и тревога Дэнни.
Он садится между друзьями и, как только мистер Стипет захлопывает дверь, шепчет:
— Я вам говорю, — убежденно ужасается он. — Футбольную команду затмили.
***
— Могу тебя заверить, Дэнниел, твоя нынешняя проблема не в моей компетенции, — Клокворк усмехается, и это, черт возьми, самое тревожное событие за последние две недели.
— Не совсем успокаивает, — настаивает Дэнни, и продолжает, когда становится понятно, что Клокворк не собирается больше ничего ему говорить. — Можешь хотя бы намекнуть?
— Я не могу вмешиваться в течение времени, — ласково улыбается он.
Мозг запускает сигнал тревоги.
— Ты постоянно вмешиваешься, — возражает он. — Ты хозяин времени! Пошли к черту правила и предрассудки, сделай что-то глупое, расскажи мне, чего мне ожидать.
— Вселенная не схлопнется в этом году, — шутит Клокворк.
Это ведь шутка? Он ведь подсмотрел его разговор с друзьями этим днем и сделал отсылку? Стоп, в этом году?
— Я очень рад за вселенную, — и тревога действительно немного отпускает. — Но прямо сейчас меня больше интересует, толкнет ли меня Дэш в открытый канализационный люк.
— Крайне маловероятно.
— Но риск есть?
Клокворк вздыхает — то есть, разумеется, только делает вид. Дэнни тоже не дышит, когда мертв, но они все здесь привыкли к человеческому способу выражения эмоций. Так вот, Клокворк вздыхает, и обычно это означает, что на сегодня он уже получил достаточное количество доз Дэнни, чтобы перестать быть терпеливым примерно через три минуты.
— Твоя проблема и замешательство относительно текущей ситуации закончится к концу недели.
— Ты страшный.
— Никого в твоей школе не затмили, и текущая временная линия движется в правильном направлении, так что я больше ничего не могу тебе рассказать, Дэнниел.
— Пария Дарк тоже двигал нас в правильном направлении.
— В конце концов, — соглашается Клокворк, роняя ладонь ему голову.
Пальцы прочесывают несколько запутавшихся прядей, и Дэнни закрывает глаза. Ладно. Если Клокворк не волнуется, значит, и ему не стоит, верно?
***
Волноваться стоило.
Кван здоровается с ним третий раз за эту несчастную пятницу, и Маркус — первокурсник, один из трех новых членов команды, одобренных мисс Тетслафф — с курсом которого у них совместная физкультура, помогает ему с раскладкой матов по залу, пока он не закипает и не просит, наконец, отвалить. Маркус отваливает, но выглядит при этом как побитый щенок, так что несколько секунд он чувствует себя куском дерьма.
А потом Дэш встает с ним в пару на сдачу нормативов, и вот тут-то Дэнни понимает, что запущенный почти три недели назад механизм окончания его относительно терпимой жизни, наконец, покажет себя.
Дэш врет мисс Тетслафф о результатах Дэнни в отжиманиях и подтягиваниях в лучшую сторону, так что ему не придется пересдавать эти два норматива, и его скорость на ста метрах не настолько плоха, чтобы испортить итоговую суммарную оценку.
Дэнни следит за каждым движением Дэша, направленным в его сторону к концу двойного часа физкультуры, и, черт возьми, чем бы это все ни было, ему нужно чтобы это закончилось сегодня, потому что иначе он сойдет с ума.
Дэш наклоняется к его уху — ладонь Дэша ложится Дэнни на спину между лопатками — и Дэнни замирает каменным изваянием, когда они тренируют прыжки вдаль.
— Когда прыгаешь, не размахивай руками так широко, но вкладывай в них больше силы, — тихо говорит ему Дэш, и мурашки Дэнни перебираются с шеи на позвоночник, а в конце концов у него дрожат ноги. — Это поможет тебе лучше раскачаться и не затормозить в процессе. А ноги…
— Какого черта… ты делаешь? — шипит он, запоздало отступая, прикрывая страдающее от чужого голоса ухо.
Дэш, до этого стойко держащий на лице натянутую, но дружелюбную улыбку, закусывает губу и морщится.
— На вас наконец накатали заявление за поведение? — спрашивает Дэнни. — Тебе от меня что-то надо? — продолжает он накидывать варианты. — Ты головой ударился?
— Бакстер! Фентон! Вперед, не задерживайте остальных!
Дэнни прыгает свои семьдесят четыре целых восемь десятых дюйма — после девяноста четырех с половиной дюймов Дэша — размахивая руками так широко и сильно, как ему самому этого хочется, пошел нахер . Два километра по футбольному полю он пробегает в одиночестве, но чужой взгляд ощутимо припекает затылок, каждый раз, когда Дэш собирается снова его обогнать.
Пятница, конец недели . Сегодня ему отобьют селезенку. Что ж. Клокворк обещал, что к концу недели все станет ясно.
Дэнни получает свою итоговую гордую "В" , вешая на плечо оставленный на трибуне рюкзак. Он не решается возвращаться в раздевалку, и Лансеру всегда было плевать, в каком виде он покажется на его уроке, так что Дэнни обходит здание школы, направляясь к главному входу. Он заберет свои вещи после литературы — у Тетслафф в любом случае еще два часа баскетболистов, так что она не закроет его вещи до того, как он окончательно освободится. А если закроет? Что ж, плевать. Он умеет быть мертвым и ходить сквозь стены.
Дэнни глубоко вздыхает, почти доходя до угла здания — он был так близок к парадной стороне! со свидетелями! — когда Дэш, легким, плавным движением руки цепляет его рюкзак, снимая тот с его плеча.
Дэнни возводит глаза к небу. Там должен кто-то быть. Кто-то, кто сидит вон на том облаке, тихо ненавидит и делает его жизнь невыносимой. Это жизнеспособная теория: Иисус наверняка бесится, что его ноги все еще топчут эту землю. Это же, вроде, его прикол? Дэнни не силен во всех этих религиозных течениях.
— Ну, что тебе надо, Бакстер, — зло шипит Дэнни.
Черт возьми, если он сейчас опоздает, Лансер разозлится и выдаст ему задержание, и Дэнни не спасут все его многообещающие сентябрьские сочинения.
— Мы не можем поболтать, я не знаю, например, после уроков? Если тебе настолько важно вести себя, как придурок, давай забьемся. Три пятнадцать, прямо здесь. Я, ты, и вся твоя подавленная агрессия, котор…
Дэнни уже собрался начать орать — Дэшу пора было бы уже что-нибудь сделать. Либо отпустить его, либо врезать. Дэнни правда некогда ждать, когда Дэш на него… что? Насмотрится? Это новая методика запугивания? Бакстер надеется жутко и молча смотреть на него, пока Дэнни не обоссыться от страха?
Он уже готовит новый поток агрессии и следующую фразу, когда лицо Дэша оказывается слишком близко к его собственному. Он отступает, врезаясь в кирпичную кладку здания школы. Ни одно из его действий не отдаляет их друг от друга.
Дэнни испускает определенно недостойный звук в губы Дэша, которые по какой-то одному Дэшу известной причине — какого черта Дэш, какого черта — оказываются на его губах.
Он замирает на несколько мгновений, в которые до него доходит, что Дэш, чертов, Бакстер его целует. В последний год его первая реакция на стресс — это ударить его источник со всей той дурью, что есть в его расположении в текущий момент времени, но если он так сделает, он может, во-первых, ненароком Дэша убить, а во-вторых, раскрыть секрет, который ему крайне нежелательно раскрывать.
Нужно что-то сделать , заторможено думает он, застыв на месте. Нужно что-то сделать, и поэтому он поворачивает голову — губы Дэша отрываются от его губ, но мажут по щеке Дэнни, и в итоге Дэш также целует его за ухом. Дэнни вскидывает ладонь, прикрывая покрасневшее ухо, растерянно смотря Дэшу в лицо.
— Что ты дел… — не заканчивает он, потому что Дэш целует его еще раз, и когда Дэнни ощущает его язык между своих губ, он издает еще один еще более недостойный звук.
О, Боже, — проносится в его голове набатом. Он стучит Дэшу ладонями по плечам, и когда тот не реагирует, сжимает кулаки и бьет сильнее. Человеческие силы Дэнни Фентона не спасают его от домогательств. Он кладет ладони на лицо Дэша, чтобы оттолкнуть от себя, но Дэш обхватывает одну из его ладоней своей громадной футбольной лапой, а второй футбольной лапой обхватывает его затылок, притягивая к себе еще ближе.
О, Боже, — продолжает стучать в голове Дэнни, когда Дэш Бакстер засовывает ему в рот язык, проводя им по верхнему ряду зубов его сжатой челюсти. Дэнни перемещает свободную ладонь на затылок Дэша, вцепляясь ему в волосы, оттягивая назад, от себя.
Дэш, наконец, отрывает от него свое лицо в сопровождении влажного причмокивания, и Дэнни хочется стать неосязаемым, провалиться сквозь землю и спрятаться.
— Какого черта!? — хрипло кричит Дэнни ему в лицо, едва получив возможность говорить.
Он чувствует, как лицо заливает стыдливым жаром. Его руки все еще на щеке и в волосах Дэша, и он спешит переместить их Дэшу на грудь, чтобы оттолкнуть от себя.
Лицо Дэша расплывается в улыбке, и, оставив последний легкий поцелуй на его губах, он действительно отступает на шаг назад. Дэнни спешит отойти в сторону и отлипнуть от стены, чтобы у Бакстера не было возможности снова так его зажать. Дэнни смотрит на него — на него и его дурацкую улыбку — широко раскрытыми глазами, тяжело дыша. Они замирают в таком положении на несколько секунд.
Когда Дэш протягивает в его сторону руку, делая к нему шаг, Дэнни отступает назад, опуская взгляд с лица Дэша к его раскрытой ладони. Он видит, как тот делает еще шаг, сохраняя между ними приемлемое расстояние. Этого все равно недостаточно. По скромному мнению Дэнни, приемлемое расстояние между ними прямо сейчас должно составлять километраж штата насквозь.
— Погово… — начинает Дэш, но Дэнни его не слушает. Открытые окна свободно пропускают дребезжащий звук школьного звонка, от которого он вздрагивает, осматриваясь по сторонам. — …рим?
Дэнни снова обращает на него свой взгляд, и, какое бы выражение не приобрело его лицо, Дэш хмурится, поднимая вторую руку, будто пытаясь его успокоить. Дэнни отступает, отступает, а потом разворачивается…
— Дэнни, стой!
… и бежит.
Он понимает, что оставил свой рюкзак, когда Лансер, после того, как влепил ему задержание за опоздание, поинтересовался, где его учебник и собирается ли он сегодня делать записи. Дэнни не знает, что такого происходит с его лицом, но Лансер не задерживается на нем дольше. Только настоятельно советует попросить у кого-нибудь конспект занятия и переписать его на задержании.
Дэнни нравится этот план.
Дэш светит лицом в стекло двери в класс, и, находя Дэнни взглядом, поднимает руку с его рюкзаком. Дэш, виновато ему улыбаясь, краснеет, и Дэнни чувствует, что у него поднимается температура.
Он, черт возьми, не отойдет от Лансера сегодня.