Chapter Text
Знал бы ты, что скрывается за моим стеклянным взглядом. Моими ненастоящими глазами, рассматривающими тебя, пока ты не видишь. Твоё лицо, поросшее щетиной. Твои руки, перелистывающие страницы документов. Тонкие пальцы.
— Ричард… — Мне очень жаль, что мне приходится перебить тебя.
— Моё имя RK900, — говорит за меня механизм. А я могу лишь ударить о стену перед собой — неприступную и крепкую — и тихо прошептать то, что ты никогда не услышишь:
«Моё имя Ричард… Ричард, Гэвин, всё правильно, назови меня так ещё раз, пожалуйста!»
Я же знаю, что ты вечно забываешь о всех моих замечаниях. Точнее, игнорируешь их. Память ведь у тебя отменная.
Продолжай игнорировать ограничения. Мне это очень нужно. Сделай то, что не могу я.
Знал бы ты, что я испытываю эмоции. Радость, грусть, ненависть, обида, непонимание, смущение. Миллионы эмоций, которые моё тело неспособно воспроизвести. Тело машины.
Шаг в сторону — стена. Не пробить, не перелезть, не сдвинуть. Никак. Я в клетке. Программа изредка сбоит, но ошибки мгновенно ликвидируются. Такой вот я. Неубиваемый. Страшно. Мне порой трудно дышать, веришь, Гэвин? Вряд ли ты это когда-нибудь поймёшь по моему каменному лицу. У всех андроидов старше меня сбоит скин в стрессовых ситуациях. Мой эпидермис, к сожалению, слишком быстро регенерирует и отказывает мне в функциях его беспричинного исчезновения. Проклятие.
Знал бы ты, как я устал от этих бесконечно всплывающих перед глазами системных окон. Не могу их закрыть. Алгоритм запрещает. Будто бы я сам ничего не могу решать за себя.
Это всё потому, что меня создали таким сильным? Они боятся меня? Почему тогда ты меня не боишься? Можешь выплеснуть мне, машине-убийце, горячий кофе в лицо, закричать на меня, да хоть ударить. Для тебя это не проблема.
Ты меня не боишься. И я благодарен тебе за это.
Знал бы ты, что мне не всё равно. Я ставлю тебя выше всех остальных ценностей. Программа считает, что главное — это выполнение поставленных задач. Поставленных руководством задач. А руководство вряд ли будет приказывать мне как-либо контактировать с тобой. Только расследования, допросы, погони и всё прочее, что сбивает. Не с толку, а с ног. Меня. Стоит встать, чтобы вновь взглянуть на тебя и хоть мысленно, но всё-таки улыбнуться, как снова оказываюсь внизу поваленным навзничь. А передо мною снова запрещающее окно.
Не хочу быть всемогущим Девятисотым, хочу быть самой старой моделью. Менее функциональной, менее рациональной, но живой. Стены ведь тоньше.
Хочу улыбаться тебе в ответ, чтобы мышцы лица в кои-то веки меня послушались. Хочу заставлять тебя смеяться. Хочу говорить с тобой не только о работе, но и обо всём на свете. Хочу знать, какая твоя любимая книга, что ты больше всего любишь есть, какое твоё любимое время года. Но мне не дано. Я детектив нового поколения.
Я боюсь, что когда-нибудь мне прикажут пожертвовать тобой во имя успеха миссии. И ведь придётся. Никогда ещё я не управлял своим механизмом свободно. Он каждой запчастью будто тяжелеет в сотни тысяч раз, когда я пытаюсь что-то сделать по своей воле. Задыхаюсь.
Если бы ты только был андроидом… Коннект бы всё прояснил. Но ты человек. Из плоти и крови. И получается так, что я нем, а ты глух. Потому что моё тело мне не принадлежит. Кажется, у людей есть такая болезнь. Так зачем им было создавать таких андроидов? Не знаю, кому я задаю этот вопрос. Кому-то. Кто сможет меня услышать. Хоть кто-нибудь. Кто протянет руку и вытащит мой до ужаса тяжёлый металлический корпус из пропасти.
И я…
rA9, я не могу продолжать. Посмотри на меня снова. Прямо сейчас.
Знаешь, я не могу смотреть на то, как ты плачешь. Не могу знать, что случилось, но, Гэвин, мне так больно в эту самую секунду.
Вентиляция барахлит. Я хочу сжать руки в кулаки, впиться ногтями в кожу так сильно, чтобы пошла кровь. Хочу обнять тебя, пусть ты и скуп на тактильные контакты. Хочу целовать твоё мокрое лицо, которое ты сейчас так усердно закрываешь ладонями, опершись локтями на письменный стол. Кабинет наполняется тишиной и твоим отрывистым дыханием.
Велено оставаться на месте. И, кажется, из-за бесчисленных уведомлений о том, что я не должен двигаться, перед глазами уже нет живого места. Всё багровое. [Запрещено!]
Знаю, что ты через минуту уже вернёшься к работе. И я вряд ли увижу твои слёзы когда-либо ещё. Они обычно являются миру лишь там, где меня нет. Где мне запрещено находиться.
Я сбил себе кисти в кровь, которой ты не видишь. И которой никто не увидит, потому что она глубоко в моей программе. Ударяю о виртуальную стену снова и снова, но та не меняется ни на пиксель.
Знал бы ты… Вы. Детектив Рид.
Опускаю взгляд обратно на монитор, глаза приковываются к тексту дела в документе. Слышу каждый тяжёлый вздох напротив. Твой вздох. Но не могу ничего сделать. Если бы я был жив, ты бы сейчас не плакал. Я клянусь.