Work Text:
— Пфек, — шикает Гэвин Рид, когда лифт замедляется и в итоге окончательно останавливается.
Рука вжимает палец в кнопку нужного этажа. Ноль реакции. А металл восторженно пропускает через себя слабый и неконтролируемый разряд тока.
— Да ну не-ет. — Мужчина вздыхает. Осматривает весь лифт, надеясь на то, что тот сейчас поедет. Но, к сожалению, тем, кто поедет, будет, скорее, кукуха детектива. Какой это раз за неделю, когда он застрял? Четвёртый? Пятый? А сколько таких недель до этого было? Много. Рид пробегается глазами по потолку.
[Он посмотрел в камеру.] — Сердце — или что-то на его месте — Ричарда замирает. Да, в тот момент их взгляды соприкоснулись, пусть Гэвин об этом и не знает.
Это надолго. Рид привык. Прописался уже между этажами, блин. Что за невезение?
Что ж. Ладонь тянется к другой кнопке. Через пару секунд из динамика доносится знакомый женский голос:
— Диспетчерская отделения полиции Детройта. — Да, их полицейский участок стал настолько раскачанным, что диспетчерская у них теперь своя. Естественно, занимается она не только лифтами, но это уже другая история.
— Сара, — и Гэвин без труда узнаёт девушку. Это его подруга. Точно. Сейчас её смена. И какого чёрта всегда, когда Рид застревает в четырёх металлических — будь они прокляты — стенах, отвечает всегда она? Что за проклятие? — это снова я.
— Боже, Гэвин, тольк… — говорит девушка, но детектив нервно её перебивает:
— И я застрял в лифте. Да, опять. — Подруга на другом конце произносит тяжёлое «ну ты даёшь» и обещает вызвать механиков как можно быстрее.
Подушечка пальца человека обводит углубление кнопки, те довольно перемигиваются вспышками диодов-окантовок, и Ричард немного подвисает. Хочется облизнуть губы. Но он не может это сделать. Способен только наблюдать.
А Гэвин вновь обречённо вздыхает. Хорошо, что у него нет клаустрофобии, честное слово. Иначе он бы уже умер от страха, потому что столько застревать в лифте — просто преступление. Рид думает, что его имя должно быть занесено в Книгу рекордов.
Пора начинать ходить по лестнице пешком. Заодно появится лишний шанс сжечь калории. Потому что прощаться с охуенными плюшками из пекарни напротив участка детектив не намерен. Не-а. Пожалуй, лифт оказывает ему услугу. Даёт поджопник, проще говоря. Чтобы мышцами работал, а не увиливал, нежась в плавно перемещающейся по шахте кабине.
И сколько вообще ждать этих механиков? Ну, полчаса как минимум. Сейчас обеденный перерыв. И крыша, на которую так спешил Гэвин, чтобы покурить, видимо, уже не дождётся своего ненаглядного. Прости милая, не сегодня. Эта железка, кажется, не хочет, чтобы мы были вместе.
Человек упорно борется с желанием покурить прямо в лифте. Нет, он всё же не настолько животное. Хотя испортить воздух в кабине дымом, кажется не такой уж и плохой идеей. Эта машина играет по своим правилам, почему же Гэвину так нельзя? Но сигареты тот тем не менее не достаёт.
— Да ебать. — А вот материться, сколько душе угодно, Рид, пожалуй, может себе позволить.
Хорошо хоть, что свет не выключился. Никогда, кстати, ещё не выключался.
Мужчина, рыкнув, будто это заставит лифт заработать, опускается на холодный пол и прислоняется спиной. Скрещивает ноги и откидывает голову назад. Шумно выпускает воздух из ноздрей.
Связи здесь — напомните, в каком году мы живем? В две тысячи пятом? — нет. Телефон покоится в кармане. А взгляд Рида снова начинает блуждать по лифту. Всегда опрятная кабина. Оттертая до блеска. Кнопки по-прежнему перемигиваются голубым. (Они чем-то похожи на неугомонных воробьёв, осадивших куст. Гэвин сам не знает, откуда взялась такая странная ассоциация). Идеально работающая вентиляция заботливо подаёт новые и новые порции прохладного воздуха.
Ни царапины. Ни единого изъяна. Чувствуется, этот лифт дорог начальству больше, чем все сотрудники, вместе взятые. Их-то никто не пожалеет, не подлатает. Только получат очередной нагоняй за отставание от сроков и отправятся в больничное крыло. Терпеть иголки, нитки и облизываться на зарплату, до которой ещё ой как далеко.
Ричард чувствует тепло человеческого тела. Чувствует на себе пронзительный взгляд серых глаз через камеру. Даже неловко как-то, он ведь так достаёт детектива. Но поддаваться томным вздохам Ричард не намерен. Ни одной шестерёнкой. Ни одной металлической пластиной. Нет.
Ему нравится Гэвин. И он никогда не устанет рассматривать свой предмет воздыхания и тонуть в грёзах об их невозможном общении.
Невозможном, потому что Ричард — это лифт.