Work Text:
«Как тяжело просыпаться». Думаете, это сказал человек? Существо из крови и плоти, подчиняющееся биоритмам? Тогда вы ошиблись. Слова принадлежат RK900. Ричарду. Из этого вытекает следующий вопрос: почему андроид так говорит? Ответ: а разве ему нельзя?
Многие думают, что процесс запуска системы — это что-то мгновенное. Раз — и вот он. Стоит перед тобой. Светит своим надоедливым диодом и рассматривает до мурашек.
Ричард считает, что ранний подъём придумал кто-то нехороший. Почему все дружно просыпаются? Почему нельзя договориться о другом времени? [Нельзя.] — с укором напоминает рациональная система. Рабочий день сократится. Продуктивность снизится. Прогресс замедлится.
Замедлится то самое, что создало андроидов. Ричарду становится страшно после мыслей о том, что было бы, если бы это произошло до его сознания. Ничего бы ведь не было. Он представляет себе одинокого детектива, который приходит домой, храня молчание. Никто его не встречает. Он занимается своими делами в полной тишине. Жизнь представляет из себя один большой повторяющийся раз за разом день. Ничего не отличающийся от предыдущего. Никем.
Одиночество. Работа топчется на одном месте. Скука. А всё из-за того, что все начали вставать на пару часов позже.
Ричард пытается расслабиться в кровати и не смотреть на виртуальные часы, чтобы автоматически не высчитать, сколько времени осталось до пробуждения. Диод на миг загорается красным, но так же резко возвращается к голубому. Будто ничего и не было. Взгляд следит за человеком. Тот лишь устало ведёт бровью, со вздохом заводя будильник на семь утра, выключает ночник и устраивается на груди андроида, расслабляясь.
— Спи, Рич, — слышится из темноты. — Колыбельную петь не буду.
И Девятка, тихо выпустив воздух из трубок, уходит в ночной режим.
Лишь бы охладить систему, замедлить течение тириума, успокоить оперативную память. Лишь бы не думать о нескончаемой работе хоть немного.
Сон человека тянется долго. Гэвин наверняка путешествует по разным мирам, общается с людьми или же просто гуляет, умиротворённо наслаждаясь свободой от тревог, оставшихся там, по другую сторону. Вряд ли ему снятся кошмары. С тех пор, как в доме появился Ричард, они редко позволяли себе потревожить покой детектива. Так интересно. Девятка помнит рассказы. Сновидение может тянуться и день, и неделю, и даже несколько лет. Каково это?
Но ему не дано понять.
Для RK900 сон — это одно мгновение. А эту реальность ему никогда не суждено покинуть.
Таймер в тайне от его владельца подкрадывается незаметно, посылая ток по всему телу свежей волной энергии.
Вдох! Перед глазами загорается окно загрузки, оповещая о целости компонентов и этапах оживления системы. Да, именно оживления. Ричарду нравится это слово. Сигнал постепенно доходит от главного процессора к кончикам пальцев, бежит по всем сосудам и сенсорам. Кажется, что можно это оборвать. Вернуть импульс обратно и снова заснуть. Неприятно. До жгучего ощущения в насосе неприятно. Когда тот начинает сжиматься сильнее. Металл трётся о металл всё с новой и новой силой.
А кругом лишь темнота.
Он снова проверяет время. Нет, Рич, к сожалению, это не ошибка. И сейчас не два ночи. И ты слышишь будильник твоего напарника наяву. [Все компоненты в норме.] — ежедневно появляющееся окно, от которого уже порядком тошнит. Девять сглатывает.
Свет проявляется слишком плавно, контрастируя с жёсткостью пришедшего в движение металла. Он наконец-то видит. Размыто, но видит. Шумно выдыхает, снова внося свой вклад в охлаждение системы, которая и так прекрасно — как всегда, прекрасно — справляется. Андроид рефлекторно поворачивает голову к другой стороне кровати. Сонное лицо детектива приобретает более чёткие черты. Он чувствует на себе взгляд слегка приоткрытых зелёных глаз. Видит каждый шрам, каждую морщину, каждую сбитую крохотную прядку. Ричард, найдя в себе силы, посылает телу заторможенный сигнал, и то позволяет перевернуться на бок, чтобы лечь ближе к Гэвину, попасть в кольцо его ласковых рук. И успокоиться наконец. До полного пробуждения.
Новый день настал. И они встретили его вместе.
***
Похоже на отношения матёрой, потрёпанной временем и не только курицы и её растерянного цыплёнка, которому ещё предстоит понять и принять суровую реальность.
Гэвин всегда попадался первым на глаза. Быть может, поэтому Ричард так к нему привязался. Принял за так называемого «проводника» в этом мире. Без лишних раздумий. Что уж говорить, даже их сотрудничество началось по этому механизму. Фаулер в первый день работы RK900 спросил, кого новейшая модель хотела бы в напарники. Чисто поинтересовался, хотел уловить ход мыслей.
А модель, бросив первый взгляд в сторону работников департамента, посмотрела на одинокого детектива Рида, сидящего за столом неподалёку. Нервно буравящего монитор взглядом и отхлёбывающего какую-то непонятную кофеиновую смесь из огромного пластикового стакана.
И идеальный искусственный голос сотворил звук, как будто вылупившийся птенец признал свою мать в первом встречном:
— Его.