Work Text:
Тьма. Я не вижу. Ничего не вижу. Совсем-совсем ничего. Не верится, да? Был лучшим андроидом отдела, лучшей ищейкой. Но ничто не вечно. Даже металл когда-то подводит. Оптические блоки решили, что нам с ними не по пути. [Повреждены.] Или это был какой-то [вирус]. Или же провода расползлись по механизму, словно проворные змеи, спутавшись. Спутав. Спутав меня, чтобы я не нашёл нужный пучок. Чтобы затерялся в темноте. Навсегда.
Знаешь, не так уж и страшно на самом деле. Когда мир перед тобой становится сотканным из одних лишь предметов на кончиках пальцев, понимаешь, что могло быть и хуже. Тьма не означает пустоту. Во тьме что-то есть.
Я не вижу. Но мне не страшно. Я не один. Крепко держу родную тёплую ладонь. Глажу чуть грубую кожу. Не сжимаю, едва-едва удерживаю, чтобы ни на каплю не повредить хрупкие ткани. Знаю, что ты привык к этим каплям. Но я не привык зато. И ты слегка сжимаешь свою руку в ответ. Так же аккуратно, пусть я тебе и говорил тысячу раз про свою прочность. Я ведь уже стал для тебя человеком, правда?
Твоя рука — то, что ведёт меня. Она — мой луч света во тьме. Коснулась один раз и навсегда. Я не знаю, что ждёт меня на пути сквозь бесконечную бездну, но мне не страшно. Мне не страшно, Гэвин, когда я иду за тобой.
Пусть я бесполезен. Пусть я не могу больше ни выполнять работу по дому, ни помогать с расследованиями, я чувствую тепло. Нет одиночества. Я не один в этой темноте.
Честно сказать, иногда бывает страшно, когда твоя рука пропадает. Случайно выскальзывает из моей. И сердце замирает, и я будто перестаю дышать. Да, на несколько секунд, но перестаю. Но она вернётся. Всегда возвращается.
И спокойный, не такой грубый, как раньше, наоборот, ласковый голос скажет то, что заставит крохотный огонёк света во тьме разгореться огромным костром:
— Я держу тебя.
Будто всё вокруг — это уже не просто темнота. Это ты.
***
Ты такой беспомощный. Такой кроткий. Слепой котёнок. Кружок твой на голове мигает то жёлтым, то красным.
Глаза — пустые — то открываются, то закрываются. Напуганные или же потерявшие веру, порой кажется, слишком спокойные. А может быть, действительно просто пустые.
В первые дни твоей слепоты мне было очень страшно. Я не знал, что будет дальше. Впереди у нас обоих был мрак.
Да, у обоих. Потому что было чертовски страшно. А ведь выход оказался ближе, чем казалось.
Потом я понял, что моя цель — это подарить тебе свет. Я ведь вижу его. Вижу, как утром, когда ты ещё спишь, солнце касается каждой родинки твоего лица. И ты, словно прячась от него, пусть ничего и не чувствуешь, кутаешься сильнее, натягивая одеяло на нос. А диод твой, кстати, голубой. Мигает так спокойно. И я улыбаюсь. Конечно, ты можешь мне не поверить. Но я действительно улыбаюсь. Солнце играется с тобой весь день. Даже из-за облаков. Освещает тебя и твой неуверенный путь за моей рукой.
Свет тебя не покинул. Ты просто его не видишь. Но он всегда будет рядом с тобой. Повсюду.
Я держу тебя, Ричард. Всегда буду держать. Даже когда ранен. Даже если эту руку сломают. Или отрежут и пришьют обратно. Буду гладить и успокаивать, когда страшно. Целовать, прижиматься щекой. Иногда сухой, иногда мокрой.
Я буду твоим проводником. Ты не оступишься.
И не закрывай свои глаза. Они красивые. Даже если пустые. Голубые. Всё такие же пронзительные.
И просыпаться не бойся. Не бойся возвращаться из красочного мира во тьму. Ты не один.
Сжимай. Держи мою руку. Крепко держи.