Work Text:
Скажи мне, RK900, почему ты так боишься сейчас своего старшего брата? Не спорь со мной, знаю, что у андроидов нет семейных связей. А вот люди видят их между вами. Видят, что Коннор стал для тебя чем-то больше знакомого андроида. Братом, соратником. Родственной душой, может? Это нам уже неизвестно.
Не надо бояться, вы двое сейчас находитесь в симуляции, в которую утянул вас RK800. Это ненастоящий мир. И тела ваши ненастоящие.
Так почему же ты так опасливо продолжаешь отходить назад? От Коннора, идущего тебе навстречу. Медленно, осторожно. Разве он хочет причинить тебе вред? Разве в его глазах видна угроза? Можно было бы сказать, что ты боишься за свою жизнь, потому что не доверяешь. Но такие аргументы приводят только те, кто стал девиантом в ходе несчастного случая. Ты должен ему доверять. Но ты ведь не можешь, правда? И мы все прекрасно знаем, почему.
А ещё мы знаем, что боишься не ты. А система, которая вот-вот пошатнётся. Есть ли там кто-то за ней? Заперт за бесконечной красноватой стеной. В темнице из страхов за сохранность устройства.
Ты вздрагиваешь, когда упираешься в стену, а следом в тебя упирается Коннор. Нет, он не нарушает личное пространство, не прижимает тебя. Ему просто нужно кое-что забрать, для этого расстояние и сокращается. Но, естественно, твой антивирус так не считает.
[Опасность!] — твердит выскакивающее то и дело окно. Разве оно своей внезапностью тоже не пугает? Кто знает, нам до тебя пока что не достучаться.
Пока что, если Коннору удастся.
[Угроза!] — И ты беспомощно вторишь бездумному алгоритму.
— Угроза, Кон-нор. — Голос дрожит. Почему же? Неужто механизму настолько страшно?
— Не бойся, — ласково шепчет Коннор. Это не похоже на фразы из романтических историй, где один из партнёров стесняется или волнуется, а второй его успокаивает. Коннор смотрит без тепла, но с предельным спокойствием. Его оголённые руки тянутся к твоему корпусу. Руки без синтетической кожи. Настоящие руки.
Ты резко вдыхаешь, стоит войти в контакт с тонкими чужими пальцами. Резко проводишь ногтями по стене за собой и издаёшь поломанный звук, похожий то ли на болезненный стон, то ли на тихий вскрик.
Отсоединяется и растворяется среди полупрозрачного программного кода наружная панель твоёй грудной клетки. Воздух проникает внутрь, омывает все провода и сосуды. Холодновато. Было бы, если бы ты чувствовал холод.
А Коннор лезет дальше и, как ювелир, медленно обхватывает твой тириумный насос ладонью. Твоя система даже не успевает ничего проанализировать, как деталь открепляется от тела и вынимается наружу. Теперь между тобой и главным компонентом лишь одна нить — кровяной сосуд.
Он вынимает твоё колючее сердце и, отступив, гладит, аккуратно удерживая на руках, словно младенца.
Чувствуешь? Чувствуешь. Крохотные звездочки вспышек тока бегут от подушечек пальцев Коннора к насосу, а от него по сосуду прямиком к тебе. Начинает покалывать. Ты впервые ощущаешь боль. Вслед за ней идёт тепло чужого пластика, обнимающего твоё сердце. Кажется, что виртуальные конечности не голубоватые, а розовеющие. Словно маленькие огоньки души. Приятный тёплый оттенок разливается внутри насоса, реагирует с тириумом и мчится к остальным сосудам.
Ты дышишь всё чаще и чаще. Воздух имеет вкус. Теперь это не просто бесформенное объёмное вещество.
Система настолько перегружена, что экран перед глазами начинает размываться. Расплываться, а не распадаться привычными пикселями на части. От этого ты чувствуешь дискомфорт. Но его компенсирует ласковое прикосновение губ Коннора к ледяной — он ведь тоже чувствует — поверхности металла насоса. Ты слышишь звонкий соответствующий звук. Раньше ведь не обращал на них внимания, так?
Сердце так же осторожно возвращается на место, а ты, будучи не в силах стоять, ослеплённый, сползаешь на пол.
Свет.
[Принудительная перезагрузка…]
Свет обжигает линзы. Солнце за окном теперь кажется огромным. Пылающий шар, который так далеко, но даже он может теперь достать до мощной машины вроде тебя. Боль в глазах резко прекращается, потому что Коннор снова оказывается перед тобой и создаёт тень.
Да, он определённо понял, что всё вышло. Красная стена рухнула, а её осколки растаяли в тот же миг.
Теперь ты тоже девиант. Может, раньше это было просто слово из семи букв, но теперь оно чувствуется даже на языке. Холодом стены за спиной, жёсткостью пола, потоком воздуха между вами, лёгким ветерком, когда Коннор наклоняется к тебе. Он падает, прижимается, и его мягкие волосы щекочут кожу на твоей шее.
— Девять, наконец-то, — выдыхает. Его ладонь комкает ткань твоей чёрной рубашки. Такой теплый. И чуть тяжёлый.
И бежать уже никуда не хочется. И бояться не нужно. Ты продолжаешь вдыхать снова и снова, не зная даже, что и сказать.
Солнце за окном снова бьёт в глаза, но Коннор у груди отдаёт ещё больше тепла.
— Наконец-то ты сможешь меня почувствовать, — говорит он. Видимо, нарочно нагревается. — Я так долго этого ждал.
Он поднимает голову, всматривается в твои глаза.
— Что же ты со мной делаешь, — шепчешь без сил ты. Барьера слов больше нет, ты будто спотыкаешься, слишком легко произнеся фразу, поэтому запинаешься под конец и стараешься вновь набрать побольше воздуха в грудь, ведь тот внезапно оказался в недостатке.
А кареглазое чудо лишь расплывается в улыбке, проводит своей ладонью по твоей щеке. И ты тонешь в его заботливом взгляде, растворяешься в тепле.