Work Text:
Если вселенная бесконечна и вправду, то прямо следует из этого факта,
Что ты точно так же ждешь, когда я вернусь обратно, где-то там в глуби далёких галактик.
То есть не ты, конечно, а твоя копия и не меня, а мою копию, конечно,
Если, конечно, всё это не утопия и вселенная действительно бесконечная.
Каждый раз RK800 замечает своими линзами что-то новое вокруг. Люди называют это теорией о бесконечных параллельных вселенных. Сами они её всё никак не могут доказать. По ничуть не понятной для одних и ясной как день для других причине.
Однако что-то в этом есть. Отчего-то Коннору хочется в это верить. Где-то там, в этом бесконечном ряду его кто-нибудь да ждёт.
Сегодня на его пути возникла большая ива. Высокая, прямо у шумного перекрёстка. Насколько он помнит, никогда её в этом квартале не было. Но здесь она выглядит так естественно — а как же ещё? Будто бы всегда наблюдала за потоками детройтских горожан свысока, с высоты своей поникающей кроны. Коннор не помнит её. Никак нет. Выходит, вчерашняя миссия не увенчалась успехом. Но не в этом мире. «Лет десять ей точно есть», — оценивает андроид результаты анализа нового объекта.
Через месяц на работе Тина внезапно забывает о своём брате, а кулер наконец-то начинает работать исправно, радуя работников ДПД горячими чаями. Коннор лишь дёргает бровями. Значит, опять. Помнится, в первый раз он проводил мини-расследование о том, как же на самом деле зовут собаку Хэнка — Сумо или всё-таки Барри? Барри, к слову, проходил с этим именем около шестнадцати дней, после чего неуклюжий Восьмисотый, кажется, неудачно погнался за грабителем через крыши. Где-то всё в той же вселенной напарник вздыхал, наверное, над его изуродованным телом с размазанными по асфальту проводами, а сам Коннор очнулся в сервисе, целёхонек и невредим. Как-то раз ему пришлось открыть глаза на коленях у обеспокоенной Хлои — миловидной блондинки из архива. Это был, наверное, самый странный сюрприз. А ведь всё начиналось с клички пса. А ещё цвета дивана в холле. Тот стал лишь на пару оттенков светлее. Но андроид на то и андроид, чтобы видеть подобные тонкости. Тем более не какой-то там, а андроид-детектив! Катящийся в пропасть. То ли с крыши, то ли с материнской платы.
Рекламные плакаты меняются, дороги петляют из стороны в сторону, люди бесконечно меняют внешность и вкусы, переползают с места на место дома. Не то чтобы это случалось постоянно-постоянно. Конечно, он не всегда замечает, что оказывается в новом мире, ведь бывают миры, отличающиеся цветом того же самого несчастного диванчика, а то и вообще тем, что существовало за пределами Детройта. По счастливой случайности удалось увидеть так много вариаций внутри одного штата — наверное, восьмисотая модель слишком уж неаккуратна. Да и кто сказал, кстати, что может поменяться только одна вещь?
Но когда осознание всё-таки приходит, то врезается в мозг так, что тот разбивается на части от осознания. Что ж, да, он далеко не идеальная модель, чтобы быть бессмертным. Есть теперь и новее. Поразившая всех собратьев своим блеском.
Где он перемещается? Перебегает по сотням незримых проводов, разбивая грань между мирами? Как это называется? Почему никто вокруг об этом не говорит? Люди что, теряют память? Похоже на то.
[Если параллельные вселенные существуют, то я надеюсь, что увижу тебя. Увижу твой белый пиджак ещё раз. Может, это всё-таки ты?]
У андроидов и людей есть нечто схожее — и те, и другие любят помечтать.
***
И как же сильно подкашиваются ноги, — с металлическими, спешим напомнить, суставами — когда знакомый голос окликает Коннора со спины. Голос, который уехал в командировку в одной вселенной, женился в другой, умер в третьей, а в четвертой и вовсе исчез из базы (его там никогда и не было).
— Мистер Декарт? — И Коннор чуть ли не подпрыгивает. Стремится как можно быстрее обернуться, чтобы увидеть то самое. То. Самое. Руки забывают, что секунду назад они искали что-то в базе. Голос из его больного воображения, что не даёт покоя долгие годы.
Конечно, здесь они вряд ли знакомы. Или же… Он не знает, когда умер в последний раз.
Взгляд неспокойно скачет по одежде RK900. Чёрная рубашка. В этой вселенной он не носит пиджак. Коннор скрывает волнение за мягкой приветливой улыбкой.
— Да? — Ресницы едва вздрагивают от восторга.
Девятисотый скользит своими серебристыми глазами по лицу старшей модели. Изучает.
— Начальство порекомендовало вас для разбора одного «повисшего» дела. Меня зовут Рикон, поступил на службу вчера. — Протягивает руку, и Коннор уверенно её касается. Их внутренние миры отделены друг от друга всего какими-то миллиметрами искусственной кожи. Это так завораживает.
— Хорошо! Одну секунду, — кивает Коннор, разбирается, наконец, с окном поиска. По завершении обмена информацией RK800 и информационного табло они направляются к рабочему месту RK900.
И когда только появиться здесь успел… что же произошло? Коннор никогда этого не узнает. Все моменты смерти высыпаются из головы навсегда, хоть он и всегда будет помнить весь свой путь от начала до конца. От первой встречи с белым пиджаком до нынешнего рассматривания крепкой тёмной спины. Одна лишь рубашка с закатанными рукавами точно идёт ему больше.
[Рикон. Может, в этот раз мне повезёт?]
Эти «гадания», как сказали бы люди, на других мирах в поисках того самого смущают. Нельзя просто так взять, встретить RK900 в родной вселенной, а потом пуститься на поиски его одного. С чего бы вообще ему быть «тем самым»? Коннор что-то успел много всего нафантазировать за годы скитаний. Его предполагаемой родственной душой мог оказаться кто угодно. Да и причина бесконечных скитаний тоже могла быть любой. Ожидание на краю бесконечного края вселенных ведь он сам и придумал. Всё так странно.
***
— Ты когда-нибудь думал о том, что что-то вокруг тебя вдруг резко и нелогично поменялось? — Реплика Рикона переворачивает всё. Всю эту реальность. Вверх дном.
Тёплый летний вечер. Тириум, отпитый из чашки пару мгновений назад, застревает в трубке горла. Коннор поворачивается к другу. Тот неуверенно постукивает пальцами по обеденному столу. В глазах — смотрят прямо — застыл вопрос.
В сердце прокрадывается сомнение. Остаётся только гадать, встретились ли они наконец или же несчастного Рикона настигла та же участь в виде бесконечного цикла.
Но Коннор всё-таки отвечает:
— Думал. — Точка, поставленная в конце этой фразы, ощущается даже человеческими, не столь острыми, рецепторами слуха. Чтобы её слышали все те, кто не понимал этого вопроса столько лет. Где-то там, в других мирах.
Он будет верить. Верить до последнего.