Work Text:
День был самым обычным. Ничто не предвещало беды.
Виктор проснулся. Виктор умылся. Виктор забыл позавтракать. Или поужинать, потому что проснулся он в восемь часов — разумеется, вечера. Он не настолько ненавидел себя, чтобы вставать в восемь утра.
На небе выступали первые звёзды, видные из окна его дома. Хижины. Логова? Впрочем, неважно. Ему не было суждено спокойно полюбоваться ими за чашкой сладкого молока, потому что вечернюю идиллию нарушил стук в дверь.
За дверью стоял мужчина. Улыбающийся. Неловко.
— Виктор? — спросил он. Быстро поправился: — То есть, Вестник? Ваше… превосходительство?
У него были широкие плечи. Очень широкие плечи. Возможно, раза в два шире Виктора.
Виктор смотрел на него и ждал, пока до мужчины дойдёт, что только что вырвалось у него изо рта. Судя по страданию во взгляде, доходило стремительно.
— Джейс Талис, — представился широкоплечий мужчина. Протянул руку. Потом осознал, что Виктор держит в одной руке посох, а в другой чашку, и руку убрал. — Я местный кузнец.
«Местом» была деревня, на окраине которой жил Виктор. Возможно, он даже видел Джейса во время вылазок в люди. Но вряд ли. В люди он старался не вылезать.
Вздохнув, Виктор открыл рот, чтобы сообщить, что к нему нельзя было просто взять и прийти. У него были часы приёма. Дни, когда он просыпался в светлое время суток. Дни, когда он открывал двери пристройки и принимал всех, у кого поднялась температура, сломалась рука или выпали волосы. Настоящие рабочие дни. Он больше не хотел принимать роды в свои выходные. Пожалуйста, только не их.
— Я, — успел сказать он.
— Я, — одновременно с ним начал Джейс Талис, — хочу учиться у тебя некромантии.
Виктор захлопнул дверь перед его лицом.
***
— Ты представляешь? — обратился он к Рио, задрав голову. — Кто я ему, некромант?
Рио не ответила. Она смотрела на него с потолка своими огромными чёрными глазами, пятнисто-лиловая, размером с крупную кошку. Саламандры не должны были вырастать такими большими. Саламандры не должны были висеть на потолке вниз головой, прикрепившись липкими пальцами. Рио, к счастью, законы физики и биологии не смущали.
Виктор кивнул.
— Я тоже так думаю.
***
Проблема заключалась вот в чём: Джейс Талис не уходил.
Виктор выглянул в окно. Вместо звёзд посмотрел на лавку у крыльца, где любил сидеть с Рио на коленях и читать при свете луны. Чем он бы сейчас и занимался, если бы лавку не оккупировал горе-некромант из деревни.
Заметив Виктора в окне, он радостно улыбнулся и помахал ему рукой.
Виктор задёрнул шторы.
В чём заключалась его проблема, он знал. В чём заключалась проблема Талиса — оставалось загадкой.
Виктору нужно было работать. Его ждали дела. Он не мог сидеть всю ночь дома и ждать, пока широкоплечая напасть уйдёт.
Он выглянул в окно. Ему помахали.
Он сделал два шага, которые отделяли кухню от двери — у него был крошечный дом, что ни говори, — и вышел на улицу.
Джейс подскочил.
— С чего ты решил, что я некромант? — поинтересовался Виктор прямо и недовольно.
Джейс уставился на него. Осмотрел: длинные волосы, черная роба, посох выше собственной головы. Возможно, со зловещим зелёным кристаллом, светящимся в ночи.
— Ты живёшь на кладбище, — сказал он.
— У кладбища, — поправил Виктор. Оглянулся на ровные ряды тихих соседей. Дух с ближайшей могилы пялился в сторону Джейса, и его призрачная челюсть неприлично свисала, болтаясь на тонкой полоске кожи. Пожалуй, стоило снова проговорить с ними правила поведения. То, что смертные не видели духов — не повод пожирать их глазницами. — Я его смотритель. Конечно, я здесь живу.
— Ты говоришь с мёртвыми, — продолжил Джейс.
Виктор фыркнул.
— Что ещё должен делать смотритель кладбища? Конечно, я с ними говорю. Это не делает меня некромантом. Медиумом, скорее.
— И два дня назад ты воскресил Катерину из столовой, — закончил Джейс, и Виктор всплеснул руками. Рукой. Второй приходилось удерживать посох.
— Воскресил! Она подавилась, — сказал он. — Хлебом. Приём Геймлиха едва ли считается воскрешением.
Джейс задумчиво зашевелил губами.
— Приём Геймлиха… Это заклинание? Если да, то я бы очень хотел его узнать. Я смышлёный, — он мальчишески ухмыльнулся. Очень уверенно. Даже самоуверенно, пожалуй.
— Я не некромант, — сказал Виктор. — Уходи. Мне нужно работать.
— А мне нужен учитель, — ответил Джейс. — Серьезно. Я хочу… выучить некромантию?
Судя по сомнению в голосе, он как минимум понимал, насколько безумно звучит эта фраза. Смышлёный, действительно.
— Сочувствую, — сказал Виктор. — Удачи.
И, развернувшись, он ушёл в дом, потому что он не был, Джанна его побери, некромантом.
***
— Чисто технически, — сказал Виктор, — я же не считаюсь некромантом?
— Чисто технически, — отозвался Экко, — считаешься.
Виктор посмотрел на него, поджав губы. Экко ухмыльнулся ему и отправил в рот пятый за вечер оладушек.
На свою еженедельную встречу они собрались в самом подходящем для посиделок месте. Под «ними» Виктор подразумевал себя, Скай, Экко и Джинкс. Под «самым удобным местом» — дом Синджеда. Склеп Синджеда? Зловещую лабораторию Синджеда в глубине леса. Синджед тоже был с ними. В соседней комнате, но он… присутствовал духовно. В основном этот дух поглядывал на них, закатывал глаза и явно хотел, чтобы они ушли. Но в их домах не было достаточно места, чтобы собраться, и потому — дом Синджеда.
— Некроманты поднимают мёртвых. Я никогда никого не поднимал.
— Ну, если подумать, некроманты манипулируют жизненной энергией, — задумчиво сказала Скай, поправляя очки. — Целительство относится к управлению жизненной энергией, а ты отличный целитель. Спасибо, кстати, что вылечил мои цветы. Неудачный вышел эксперимент.
— А, — махнул рукой Виктор. — Пожалуйста. Это было несложно. Я не некромант, кстати. Почему все считают меня некромантом?
Он точно слышал, как люди в деревне его так называют. «Вестник, который некромант». Как будто у них был другой Вестник. Не некромант. Прямо как Виктор.
— Ты живёшь на кладбище, — подсказал Экко.
— Ты говоришь с мёртвыми, — сообщила Скай.
— Ты на прошлой неделе воскресил кухарку из столовой, — зашлась каркающим смехом Джинкс с пола, где лежала и явно примерялась к потолку Синджеда, чтобы потом расписать его несмываемой краской.
Но Экко был хрономагом, Скай — ворожеей, а Джинкс — поразительно нестабильным элементалистом, и хотя все они были самыми светлыми умами, которых знал Виктор, они не были некромантами, а потому их мнение не учитывалось. Он отказывался его учитывать. Он готов был послушать лишь Синджеда, который был — мягко сказано — некромантом, но дух Синджеда продолжал укоризненно смотреть на них из угла и не планировал разговаривать.
— А что этот кузнец от тебя хочет? — спросил Экко, отправляя оладушек в разинутый рот Джинкс. Та, кажется, прикусила ему пальцы. Экко только радостно ухмыльнулся, и Виктор покачал головой. — Ну, зачем ему некромантия?
Это был отличный вопрос, на который Виктор не знал ответа, потому что не спрашивал.
— Это отличный вопрос, — сказал он вслух.
И решил, что как минимум спросит. Потому что за последнюю неделю Джейс Талис приходил к нему каждый день ровно в восемь, сидел три часа под окном, мешая работать, оставлял на лавочке небольшой кулёк ящериц с подписью «для саламандры», уходил и возвращался на следующий день. Очень упрямый. Махал ему через окно. Каждый раз.
— Потом обязательно расскажи, — попросила Скай.
В конце концов, в их магическом кружке редко что-то происходило.
***
Рио, предательница, сидела у Джейса Талиса на коленях. Виктор долго смотрел на неё из окна. Сверлил взглядом, скорее.
Потом, не выдержав, вышел.
— Привет! — оживился Джейс, поспешно скармливая Рио остатки ящерицы. Она занимала все его колени, свесив скользкий хвост почти до земли. Мысленно Виктор пообещал, что посадит её на диету. Рио, даже если услышала, лишь осоловело моргнула. — Ну что, ты…
— Зачем тебе некромантия? — спросил Виктор прямо.
Джейс замялся. Потёр шею, неловко ухмыльнувшись.
— У меня… кажется, проявилась способность.
— Способность, — сказал Виктор. — К некромантии.
Джейс кивнул.
— Хочу научиться её контролировать. И не только. Как это работает? Некроманты могут изучать другую магию? Я смогу телепортироваться? Повелевать огнём? Ты повелеваешь?
— Нет. — Виктор сощурился. — Как именно у тебя проявилась эта способность?
Джейс улыбнулся. Очень обаятельно. Так Виктору улыбался староста деревни, когда просил не перегонять среди ночи мёртвых с одного конца кладбища на другое. Как будто Виктор лично дал им добро на несанкционированное шествие — хотя воспользовался им, чтобы почистить могилы. Неважно; важно было то, что из Джейса бы вышел хороший политик.
Очень жаль, но политикам Виктор не доверял. Он уже чувствовал, что сейчас ему попытаются заговорить зубы.
Поразительно, но этого не случилось.
Джейс открыл рот.
— Я… случайно воскресил свою мать.
Лучше бы он оставил его закрытым.
Приблизившись, Виктор забрал с его колен Рио, схватив её в охапку склизкой кожи и слишком большого для саламандры количества лап.
— Мы уходим, — сообщил он — и сбежал домой настолько поспешно, насколько позволяла нога.
***
Он уже достал старый добрый том заклинаний и готовился проводить ритуал изгнания зомби, когда в дверь постучали. Далеко не так решительно, как стучал Джейс.
Из окна Виктор увидел женщину, стоявшую на пороге дома. У неё была седина в волосах и очень знакомые черты лица.
Виктор открыл дверь.
— Здравствуйте, — неуверенно сказала новопреставленная. — Я Химена Талис, мама Джейса. Он сказал, что вы его друг.
Спустя пятнадцать минут Виктор пил молоко в компании матери человека, которого видел исключительно на лавочке у своей двери.
Она оказалась очень тёплой. Во многих смыслах этого слова. Ещё она когда-то была очень мёртвой, но сейчас — определённо живой. Два пальца на левой руке у неё были заменены протезами, почти идеально повторяющими движения остальных. Она сказала, что их смастерил Джейс; она в целом очень положительно о нём отзывалась.
Ещё она, кажется, не понимала, что умерла. Виктор не стал ей рассказывать. Он предложил ей конфеты, которыми угощал Джинкс, и посадил к ней на колени Рио. Выслушал историю о том, как сильно Джейс хочет у него учиться, чтобы стать магом, и что это всегда было его мечтой.
— Не уверена, но в детстве он, кажется, магией вылечил нашу заболевшую кошку, — сообщила она с задумчивым видом человека, подавившего давно забытую травму. Виктор начинал подозревать, что вылеченной болезнью была смерть.
— Я подумаю, — сказал он честно.
О чём именно подумает — не стал уточнять.
***
— Истинное воскрешение! Он не просто поднял её из мёртвых. Он её воскресил. — В негодовании Виктор потёр лицо обеими ладонями сразу. — В моей деревне завёлся некромант.
— Ещё один, — пробормотала Джинкс, качавшаяся на единственном стуле Синджеда. Его ножки подозрительно скрипели.
— Я целитель.
— Ага. И медиум, — легко согласилась она.
— И провидец, — сообщил Виктор. Джинкс с интересом повернулась к нему. Экко с тревогой следил за единственной ножкой стула, которая касалась пола — остальные висели в воздухе.
— А мне судьбу предскажешь, Печенька?
Виктор тоже посмотрел на стул.
— Ты сейчас упадёшь.
— Ха! — триумфально выдала Джинс. — Не будет такого.
Виктор подцепил посохом ножку. Джинкс с грохотом повалилась на пол, подняв облако пыли. Задумчиво посмотрела вверх.
— Как-то и не поспоришь, — сказала она в потолок.
Экко со Скай в четыре руки помогли ей подняться. Поставив стул на место, она снова уселась — разумеется, лицом к спинке, ведь сидеть нормально Джинкс не умела. Возможно, над ней висело проклятье, которое никто ещё не смог снять.
— И что, — спросила она, ничуть не обидевшись на падение. Виктор знал, что так будет. Иначе бы не ронял. — Возьмёшь его в ученики? Теперь-то?
Виктор тяжело вздохнул. Что ещё было делать? Оставить осознающего себя, но неконтролируемого некроманта поднимать всех, кто попадётся под молодую горячую руку? Виктор сто лет искал достаточно тихую деревню, чтобы там поселиться. Он не хотел опять менять место жительства. В крупных городах и так до сих пор сохранились листовки с ценой за его голову. Зачем ему такая морока? Опять же — трупы на кладбище к нему привязались…
— Да, — сказал он грустно. — Видимо, возьму.
***
— Я тебя беру, — сообщил он сидящему на лавочке Джейсу, будто тот был капустой на рынке. Подумав, решил уточнить: — В ученики.
— Серьёзно? — Джейс посмотрел на него снизу вверх с восторгом и изумлением. Его глаза были полны надежды, а колени — Рио, и Виктор не понимал, почему она так сильно облюбовала чужого человека. Потому что он приносил ей ящериц? Потому что от него пахло смертью? Потому что теплые и человеческие колени нравились ей больше холодных и… впрочем, неважно.
— Да, — сказал Виктор. — Начинаем сегодня.
И, подняв кухонный нож, с которым вышел из дома, полоснул себя по ладони.
Джейс издал вопль, похожий на писк сдувшейся жабы.
— Ты нормальный? — проникновенно спросил он, заглядывая Виктору в глаза. Тот пожал плечами.
— Я согласился учить тебя некромантии.
На это Джейсу возразить было нечего. Тихо ругаясь, он осторожно освободился от Рио и взял ладонь Виктора в свои. У него были тёплые, мозолистые руки. Почти горячие, даже. И очень большие.
Виктор перевёл глаза в небо, подальше от вида собственных тонких пальцев в крепкой руке.
— Да ты ледяной! — Джейс поспешно заозирался, но явно не нашёл то, что искал, и просто накрыл ладонь Виктора собственной. — У тебя есть бинты? Перевязь?
Виктор приподнял бровь. По глазам Джейса было видно: он не понимал, что именно происходит.
Помедлив, он отвёл руку, оставив ладонь Виктора просто лежать в своей. Посмотрел вниз.
— Кхм… А где кровь?
Виктор рискнул опустить взгляд. В центре его ладони рассечённая кожа бескровно белела.
— Так и должно быть, — сказал он.
— Потому что ты некромант? — уточнил Джейс.
— Нет, — ответил Виктор. Потом спохватился: — Я не некромант.
— Ага, — хмыкнул Джейс. Осторожным движением закрыл кулак, сжимая пальцы Виктор вместе со своими, а потом поднял их соединённые ладони к губам. Подышал на них, будто пытался согреть. Дыхание у него было горячим — горячее, чем руки. По шее почему-то побежали мурашки. Виктор даже не знал, что его кожа на это способна.
Джейс выпустил его руку, и Виктор разжал кулак. Посмотрел на ладонь, где не осталось даже следа.
— Ты прошёл тест, — сообщил Виктор, подняв глаза на стихийного истинного некроманта, который стоял перед ним. Некромант, встрепенувшись, улыбнулся и потёр шею.
— Значит, всё официально? — спросил он с чудесной улыбкой.
Виктор посмотрел на Рио, косолапящую к дому, и тяжко вздохнул.
***
Мёртвых тянуло к Джейсу со страшной силой.
— Какой милый мальчик, — прощебетала госпожа Шипка, обходя Джейса кругом, будто прицениваясь. — Какие мускулы! Какая челюсть!
— А чем моя хуже? Чем, вот чем? — вторил ей господин Шипка, волочась за женой, как побитая собака, и хватая за платье.
— Да тем, что у тебя её нет!
Призрак умершей заколотил несчастного по груди, и тому оставалось только терпеть и жалобно шевелить языком, свисающим изо рта, потому что куска челюсти у него действительно не было. Куда она делась, Виктор не представлял. Господин и госпожа Шипки были похоронены на местном кладбище задолго до его появления в деревне.
— И правда хорошенький, — с тоскливым вздохом сказал Томаш со своего надгробного камня, подперев челюсть кулаком. — На меня такие никогда не обращали внимания. Ещё и камнями забили!
— Это потому что ты половину деревни обнёс, ворюга, — пропела Элишка, бессовестно ощупывая мускулы Джейса. Вздохнув, она положила голову ему на плечо, и держащаяся на тонкой ниточке кожи шея раскрыла зияющий неровный разрез, оставшийся от топора. Сам топор валялся рядом — Элишка редко с ним расставалась.
Виктор сложил руки на груди.
— Брысь, — сказал он надоедливым призракам. Те продолжили ругаться, вздыхать и домогаться, а вот Джейс обернулся и склонил голову с невинным дружелюбием щенка.
— Но ты же сам меня сюда привёл?
Виктор привёл, конечно. Привёл, чтобы познакомить Джейса с кладбищем, на котором ему предстояло работать, и с его обитателями. Или, скорее, обитателей с ним, потому что призраков Джейс упорно не видел.
Он и не должен был. Если бы видел — Виктор, наверное, сошёл бы с ума. Природный талант природным талантом, но где-то должны были пролегать границы между живыми и мёртвыми.
Элишка сладко вздохнула и положила руки Джейсу на грудь. Томаш, зашипев, поднял с земли камень и бросил в неё — или, скорее, сделал вид, что бросил, потому что его рука прошла через камень насквозь. Госпожа Шипка продолжала колотить мужа по голове.
— Не отвлекайся, — сказал Виктор. — Это не тебе.
Джейс повертел головой. Окружающие его призраки заохали и затрепетали на отсутствующем ветру. Из могилы по соседству выкопался чей-то любопытный глаз. Его Джейс заметил; помахал рукой, улыбнувшись. Глаз завертелся на месте и уткнулся радужкой в свежую землю.
— Вокруг нас души усопших, да? — поинтересовался он любознательно.
— Спроси, ему нравятся мальчики? — склонившись поближе, прошептал Виктору Томаш.
— Какие мальчики! Лучше спроси, что он думает о дамах постарше! — крикнула госпожа Шипка, отвлёкшись от мужа.
Элишка ничего не сказала, но пару раз сжала пальцы на груди Джейса. Тот поёжился, озираясь, и потёр руки, по которым побежали мурашки. Руки у него, стоит признать, были крепкими. Виктор понимал призраков. У него, в конце концов, были глаза.
(И пальцы. Прямо как у Элишки.)
— Виктор?
Он встрепенулся.
— Что? Да. Нет. Что? Души. Кхм. Да, души здесь, — сказал он, возводя глаза к небу, чтобы не смотреть на Джейса, который сидел на корточках у безымянной могилы, погрузив одну ладонь в землю. — Не обращай внимания, я их прогоню. Продолжай слушать.
— Я не очень уверен, что именно должен слушать, — признался он. То же самое он говорил двадцать минут назад, когда Виктор велел ему прислушаться к кладбищу. Но Виктор не собирался ничего объяснять. Что тут могло быть непонятно? Он сказал: надо слушать. Значит, надо было сосредоточиться — и слушать. Ждать, то бишь, ответа. Кто среди них был некромантом, ну?
— Закрой глаза и жди, — сказал Виктор. Всё, что требовалось от Джейса — направить свою силу в землю. Прочувствовать кости, и корни, и пропитанную мёртвой магией почву. Что ещё Джейс желал от него услышать? Формулу некромантии?
Идея была, кстати, интересной. Магический кружок наверняка бы заинтересовался.
Порыв ветра зашелестел в кронах деревьев. Луна вышла из-за туч, осветив кладбище блеклым пятном, и тут же скрылась. Холод пробежал по земле.
Джейс сидел с закрытыми глазами и вдыхал смерть.
Виктор сделал шаг назад, сам того не заметив, и его посох наткнулся на что-то. Как оказалось мгновение спустя — на руку, вылезшую из могилы. Вслед за рукой показалась вторая, потом голова, потом то, что осталось от тела. Виктор мог не оглядываться — и так чувствовал, что по всему кладбищу происходит то же самое.
Мертвецы один за другим выбирались из могил, и блудные духи стекались, чтобы поприветствовать нового смотрителя.
Джейс открыл глаза, огляделся и улыбнулся.
Виктор с лёгким отчаянием подумал, что эти трупы им ещё зарывать.
***
Луна нависала над лесом, с трудом пробиваясь сквозь кроны деревьев. Пушистые ели зловеще шевелили лапами. Где-то вдалеке выли волки.
Много лет назад Виктор в лицо Синджеду клялся, что никогда больше не попросит у него помощи. Теперь он стоял перед его домом, переминался с ноги на ногу, нервно стучал посохом по мягкой земле и пытался нашарить в себе достаточно наглости.
Потом вспомнил, как в прошлые посиделки Джинкс с чувством чмокнула Синджеда в лысую макушку, когда тот неосмотрительно нагнулся, и решил, что бояться, в общем-то, нечего.
Он постучал. Дверь со скрипом открылась.
Кислотно-зелёный глаз вспыхнул в полной темноте.
— Виктор, — поприветствовал Синджед спокойным голосом с хрипотцой. Виктор слегка склонил голову набок.
— Вы меня ждали, или вы всё время перед дверью сидите? — спросил он, сам не зная, как будет лучше.
— Ты стоял на пороге пятнадцать минут. Мне было интересно. — Синджед встал. У него было, конечно, настоящее имя. И Виктор даже использовал его — раньше. До того, как в их жизни появилась Джинкс, у которой была аллергия на нормальные имена. Поэтому теперь он закрепился в его памяти именно так — Синджед. Джинкс, впрочем, звала его и похуже, когда застолье становилось особенно крепким. Виктор мог гордиться собой за выдержку.
Перед бывшим наставником, правда, всё равно хотелось шаркнуть ножкой. К счастью, он не мог этого сделать физически, иначе бы за себя не отвечал.
— Мне нужны… — даже говорить это было странно.
— Ингридиенты для заклинаний, — уверенно сказал Синджед. Даже махнул рукой одному из своих духов, и жуткая искажённая тень двинулась в сторону полок, заставленных, Виктор подозревал, чужими частями тел.
— …Нет, — сказал он.
Синджед прищурился.
— Наставления? — предположил он. Виктор хотел думать, что пришёл бы к Синджеду за наставлениями только в крайнем случае. Он и пришёл — ну, когда-то давно. Иногда думал, что лучше бы и не приходил вовсе. С другой стороны: он ведь искал спасения у некроманта. На что он вообще надеялся?
Он набрал воздуха в грудь.
— …Учебники. — Поддерживать зрительный контакт не получалось. — По некромантии. Для Джейса.
Синджед молчал. Поскольку на него Виктор не смотрел, а в темноте видел отлично, оставалось только разглядывать шевелящиеся в углах тени. Одна из них коротко помахала ему и уползла прятаться. Наверное, ей тоже было неловко.
— Учебники по некромантии, — сказал Синджед. Виктор кивнул.
Очередной дух Синджеда — на этот раз парящий в воздухе череп с шикарной копной пшеничных волос — проплыл мимо. Скрылся в зияющем проёме коридора. Через несколько очень долгих минут появился вновь, волоча за собой обтянутый кожей том. Виктор бы хотел понадеяться, что кожа не человеческая, но не был наивным. Синджед уважал классику.
Череп выплюнул книгу Виктору в руки. Она оказалась увесистой, но незнакомой. В бытность своего ученичества он на неё не натыкался. Возможно, она была новой — Синджед, в конце концов, свою работу любил.
На плечо ему легла ладонь с длинными паучьими пальцами. Синджед посмотрел на него. Очень проникновенно.
— Надеюсь, твой ученик принесёт тебе меньше проблем, чем мне принёс мой.
С этими словами он похлопал Виктора по плечу и прошёл мимо. Череп, махнув волосами, полетел за ним.
Виктор посмотрел на книгу, которую держал в руках, и понадеялся, что Джейс не освоит её за ближайшие сутки.
***
Синджед мог жаловаться на него сколько угодно. Виктор не был таким уж ужасным учеником. Да, возможно, он случайно взорвал его лабораторию — тогда ещё не в лесу — несколько раз. Два. Три. Максимум четыре, не больше. Ещё, может быть, он испортил парочку сложных экспериментов, потому что хотел принять в них активное участие и делал это, когда Синджеда не было дома. Почему нет? Виктору было двенадцать. Кто оставляет двенадцатилетнего мальчика наедине с кипящим котлом?
Ещё он абсолютно точно разрыдался при виде Рио, украл её и сбежал среди ночи, лишив Синджеда любимого подопытного питомца, так что, да, пожалуй, он не был образцовым учеником.
Но как бы плох ни был Виктор, Джейс был в сотню раз хуже.
Он был.
Слишком.
Талантлив.
Но только — исключительно — в той части некромантии, которая относилась к мёртвым. Как говорила Скай? Некромантия — это манипуляция жизненной энергией? Что ж, энергия Джейса с жизнью вязалась не очень.
Виктор не считал себя хорошим учителем. Он вообще не считал себя учителем, точка. Он не хотел никого учить. Он не собирался ничего объяснять. Он не мог — он просто не мог придумать, как научить человека, воскресившего мать, «контролировать свои силы».
Застонав, он откинулся в кресле-качалке и закрыл глаза рукой. Рио, свернувшаяся клубком на его коленях, сладко сопела и совершенно не помогала. Джейс должен был прийти через двадцать минут.
За несколько недель, что он учился у Виктора, он успел угробить весь его сад. Весь. Цветы, которые Виктор кропотливо выращивал долгие годы, вяли, стоило Джейсу подойти слишком близко. Даже те, что Виктор срывал для себя — и для Рио, которая любила жевать сочные листья, — грустно рассыпали лепестки по столу, когда Джейс за него садился.
Тот клялся, что всё исправит. Виктор иногда видел в окно, как он сидит посреди увядшего сада с лицом родителя, пытающегося уговорить капризного ребёнка надеть подштанники, и что-то упрямо шепчет цветам. Они, конечно, не слушали. Только дожидались, пока Джейс уйдёт, а потом радостно оживали при приближении Виктора.
Нервно наглаживая Рио, он закачался в кресле быстрее. К своей клинике он старался не подпускать Джейса вовсе. Виктор открывал её раз в неделю — в кои-то веки вставал в светлое время суток и плёлся, растрёпанный и зевающий, мимо очереди, которая неизменно вырастала у пристройки. В деревне были свои доктора, и всё равно люди шли с вопросами к Виктору. Возможно, потому что он умел снимать — и накладывать — порчи. Кто знает.
Как бы то ни было, Джейсу появляться в клинике было строго запрещено. Не потому, что он мог навредить пациентам — хотя Виктор не хотел проверять, — но потому что пациенты на него отвлекались. Окружали его. Спрашивали, как дела. Как работа. Как его новое ученичество у Вестника, который некромант. Виктор, например, понятия не имел, что за Вестник-некромант завёлся в деревне. Лично он таких видом не видывал.
Но последней каплей стал Наф — беспризорник, которого Виктор… терпел, скажем. Присматривал иногда одним глазом. Коллективный ребёнок деревни, явившийся специально, чтобы мучить Виктора врачебными вопросами. К счастью, хотя бы он не порывался стать некромантом. Зато он очень внимательно посмотрел на Джейса, когда тот появился в клинике в один из первых дней.
— Это наш кузнец? — спросил он со скепсисом, на который были способны исключительно двенадцатилетние нигилисты, повидавшие жизнь. — Ты взял его в ученики? Серьёзно?
К тому времени Джейс успел уже дважды вызвать фурор на кладбище. Даже если бы Виктор не хотел его учить, ему пришлось бы.
— Да, — сказал он, ощупывая кривой нос Нафа. К счастью, кривым он был из-за старых вывихов, а не из-за очередного. Маленькие радости.
— Хм, — сказал Наф, глядя за спину Виктора прищуренными глазами. Тот обернулся через плечо. Джейс улыбался одной из тётушек, которые приходили в клинику исключительно поболтать. — Пф.
Словно ощутив на себе взгляд Виктора, Джейс обернулся к нему. Его улыбка не померкла, но изменилась. Что-то в ней стало. Ярче?
По шее Виктора под высоким воротом мантии пополз жар.
— Фу, — сказал Наф. — Хорошо, что я не твой ученик.
Когда Наф впервые пришёл в его клинику, побитый и несчастный, он дрожал и испуганно называл его Вестником. Откуда взялось полное пренебрежение авторитетом? Виктор даже представить не мог.
Ответить — или наслать на Нафа чесотку — он не успел. На поясницу ему легло что-то большое и тёплое. Рука. По ощущениям, размером во всю его спину.
— Всё хорошо? — жизнерадостно спросил Джейс. — Нужна помощь? Принести что-нибудь? Привет, Наф. Снова разбил нос? — Он повернулся к Виктору, и оказалось, что он стоит очень близко. — Когда мне можно будет попрактиковать исцеление?
Виктор посмотрел на Нафа, потом в потолок. Потом в стену, потом куда угодно ещё. Наф сделал вид, что его тошнит.
— Можно меня ослепить? — попросил он, и Виктор решил: нет, Джейс больше ни шага не ступит в клинику. Только через его, Виктора, труп.
Он осознал, что превысил допустимую амплитуду кресла-качалки, когда Рио сверзилась с его колен и лиловой лепёшкой шмякнулась на пол. Оглянулась на Виктора большими глазами — и засеменила к двери. Та распахнулась.
Джейс ввалился в хижину, тяжело дыша.
— Виктор! — сказал он, расплываясь в улыбке. Он пытался звать Виктора учителем, но тот быстро наложил своё вето.
— Джейс, — сказал Виктор совершенно не надломившимся голосом. Но Джейс, видимо, не заметил, потому что подхватил ползущую по его штанам Рио, усадил её в сгиб локтя, а в свободную руку взял книгу Синджеда.
— Прости, я задержался, — сказал он, будто Виктора это волновало. — Я шёл мимо кладбища, и меня вдруг охватило такое чувство, знаешь… будто меня что-то ведёт. — Элишка, точно. Или Томаш. Эти двое могли бы. — Пришлось свернуть, немного побродить по кустам, но я смог найти чью-то могилу. Она совсем развалилась, правда. Ты не против, если я её почищу? Да где же… — Поудобнее устроив Рио, которая обняла его руку лапами, он принялся листать учебник, явно что-то выискивая. В отличие от Виктора, он этот учебник читал. С энтузиазмом. — Я ещё хотел… не то, не то… А! Я ещё хотел попрактиковать одно заклинание. Разговор с мёртвыми. Тут написано, что они ответят на пять вопросов. Можно?
Виктор кивнул. Что ещё он мог сделать?
Джейс ухмыльнулся.
— Потом всё тебе расскажу, — пообещал он, усадил Рио себе на плечо и был таков. Виктор подумал, что ему, может, не так уж и нужен учитель.
Десять минут спустя небо над кладбищем озарила зелёная вспышка, загромыхал гром, и в окно постучали. Белёсое лицо Элишки прижалось к стеклу.
— У нас ЧП, — бодро сообщила она. — Джейсик опять поднял кладбище, и все хотят с ним поговорить.
В отчаянии запрокинув голову, Виктор закачался на кресле быстрее.
***
Иногда Виктор всё же брал обучение в свои бескровные руки. Как, например, сейчас, когда расхаживал среди вялых цветов и кончиком посоха чертил на земле руны. Сам он не пользовался руническим фокусом уже долгие, долгие, долгие годы, но Джейсу фокус явно был нужен.
Тот тоже это понимал, потому что сидел на скамейке с тетрадью и тщательно всё записывал.
— Жизнь, — перевёл Виктор, указывая посохом на одну из рун. Ткнул в другую. — Смерть. Ускорение. Сопротивление. Направление. — Джейс кивал с каждым словом. Следил за ним, не сводя глаз. Под его пристальным взглядом хотелось поёжиться, и обычно Виктор бы это сделал, но сегодня на нём не было мантии — только штаны и рубашка, которые он носил под ней. Сама мантия висела на бельевой верёвке, всё ещё мокрая после вчерашнего дня в клинике, когда одну и ту же девушку стошнило на Виктора не один, не два, а целых три раза, после чего в доме была объявлена грандиозная стирка. — Ты записываешь?
— Да, — сказал Джейс. — Их нужно ставить в определённом порядке?
— Не обязательно, — ответил Виктор, коснувшись концом посоха «жизни». — Но последовательность задаёт энергии цель.
Он прикрыл глаза, а когда открыл их, цветы медленно поднимали листья. Поворачивали к нему бутоны, намеренно отворачиваясь от Джейса. Тот грустно вздохнул.
— Вопросы? — спросил Виктор.
— А можно любые? — уточнил Джейс. Виктор покосился на него, приподнял бровь, но кивнул. И тут же пожалел об этом, потому что: — Я всё смотрел на тебя и думал. Ты ведь целитель. Почему ты хромаешь?
Виктор ожидал чего угодно, но точно не этого.
— Это добавляет мне шарма, — сухо сообщил он. Потом вздохнул; он понимал, почему Джейсу любопытно. — Я не могу её вылечить. Ещё что-нибудь?
— Не, — сказал Джейс, пялясь на его ногу. Надо было позвать вчера Джинкс. Она бы высушила мантию за секунду — но, возможно, спалила бы её до тла. — Больше вопросов нет.
— Замечательно, — пробормотал себе под нос Виктор.
Но когда прошёл мимо, стараясь не хромать и сильнее опираясь на посох, его взгляд зацепился за тетрадь Джейса. Весь разворот покрывала руническая вязь. Пояснения и стрелочки тянулись к разным комбинациям заклинаний, и их было больше, чем показывал Виктор.
А потом Джейс захлопнул тетрадь, посмотрел на него невинным взглядом человека, который точно что-то замыслил, и…
— Попрактикуйся на цветах, — быстро сказал ему Виктор и сбежал в дом — в ужасе трогать щёки, которые попросту не могли покраснеть, и всё равно почему-то горели.
***
Виктор редко выбирался в деревню, но припасы имели свойство портиться и — самое страшное — кончаться. Как быстро выяснил Виктор, никакая магия не продлит жизнь мешку капусты, если постоянно скармливать её Джейсу и Рио.
Поэтому очередное утро застало его не в постели, отдыхающим после ночи упорного труда — который продолжился бы, не будь обитатели кладбища столь отрицательно настроены к солнцу, — а посреди деревенского рынка, договаривающимся с лавочником, чтобы тот доставил всё необходимое к дому.
Бытность смотрителем кладбища-тире-доктором давала свои плюсы: все в деревне знали, где Виктор живёт.
Закончив обсуждать с лавочником цену, он пошёл дальше по рынку, оглядывая женщин, наливающих покупателям парное молоко, и мужчин, с кряхтением таскающих тюки с товарами. Виктор пришёл рано, с первыми лучами солнца, и хотя жизнь в деревне кипела, на рынке она пока состояла из одних торговцев.
На него оглядывались — возможно, как на единственное чёрное пятно посреди всеобщей суматохи. Или из-за посоха, на который он опирался. Или из-за кругов под глазами. Виктор не славился здоровыми привычками, когда дело доходило до сна.
За недолгое время, что он провёл среди людей, его успели окликнуть дважды. Первой была кухарка, которую Виктор не так давно спас — не воскресил — от смерти из-за хлебной крошки. Жизнерадостная и румяная, она протянула Виктору горяченный пирожок, который ему пришлось сразу же съесть, поскольку зловещие мантии смотрителей кладбищ не предусматривали карманов. Второй, кто позвал его, была глубоко беременная женщина, в которой он с ужасом узнал ту, у кого несколько лет назад принимал роды. Мысленно он уже был готов опять лезть под чужую юбку, попутно пытаясь не потерять сознание, но на этот раз обошлось — его лишь тепло поприветствовали и познакомили с сыном, чьему рождению Виктор поспособствовал лично.
Стоит признать, эти встречи оставили на душе тепло, и всё равно он вздрогнул, когда за спиной раздалось обрадованное:
— Ох, Виктор!
На мгновение он решил, что нет, женщине всё же нужно было рожать именно в эту минуту, но потом сообразил: она — как и кухарка, как и большая часть деревни — называла его исключительно Вестником.
Обернувшись, он увидел знакомую женщину с сединой в волосах и очень тёплыми каре-зелёными глазами.
Нагнав Виктора, Химена Талис без лишних церемоний схватила его за плечи.
— Неужели ещё похудел? — сказала она. — Джейс совсем не следит за тобой, да?
Виктор открыл и закрыл рот. Он не знал, что Джейс должен за ним следить. Даже смел думать, что ситуация была ровно обратная.
— Я, — начал он.
Но Химена, как и её сын, не собиралась останавливаться перед препятствиями в виде чужой попытки заговорить.
— Идём, я тебя накормлю. Давно хочу поблагодарить тебя за гостеприимство и за то, что ты взял к себе Джейса. Заодно заглянем к нему, скажу ему пару слов, — сообщила она, улыбнулась по-матерински — и подхватила Виктора под свободную руку.
Возражения явно не принимались.
Через деревню Виктора протащили будто на буксире — Химена не торопилась, не забывая о его ноге, но шла с очевидной целью. Попутно она показывала достопримечательности: курятник, например, с лучшими яйцами в деревне. Чей-то роскошный сад, засаженный цветами. Изящные кованые ставни, над которыми, разумеется, поработал Джейс.
— У него золотые руки, — поделилась Химена. — И хозяйственный он. Порядок поддерживать, правда, не умеет, но я с ним ещё потолкую. Готовить он учится. Зарабатывает много. Подарки дарит. Очень заботливый. И красивый, уж если спрашивать моё мнение. Весь в отца. Упрямый только — тоже в отца. Но если он не будет тебя слушаться, Виктор, ты просто скажи. Я же знаю, каким он бывает. Так что я на твоей стороне.
Она хитро ему подмигнула. Виктор слегка потерял нить разговора, но всё же кивнул.
— Повезло ему с тобой, — сказала Химена тоном, которым родители обычно не говорят о наставниках своих детей.
Виктор не просто мнил себя гением — он им был. И начинал подозревать, что между ними… возникло… недопонимание.
Но он не успел ничего сказать — или хотя бы придумать, что можно сказать, — потому что Химена вдруг просияла.
— А вот и Джейс, — сказала она, дёрнув подбородком вперёд.
Первое, что увидел Виктор — это небольшую кузню под деревянным навесом: горн, меха, наковальню, инструменты повсюду, несколько заготовок мечей. Второе, что увидел Виктор, — Джейса, сидящего на скамье рядом с верстаком и вырезающего что-то на куске металла.
Рубашки на нём не было. Грязный кузнечный фартук валялся рядом.
Виктор забыл, как ходить, и просто остановился посреди улицы. Его уши пылали, как угли в горне.
Он… разучился моргать. Кажется.
К счастью, Химена отпустила его и направилась к сыну. Тот вскинул голову. Заметил Виктора. Их взгляды пересеклись.
Со скоростью и грацией мечущейся в воздухе стрекозы Джейс выронил то, над чем работал, подхватил и зашвырнул под скамью, поспешно прикрывая ногами. Подскочил, сел. Снова встал, озираясь, будто не знал, что придумать.
— Виктор! — сказал он, улыбаясь с лицом человека, которому самому в скором времени потребовался бы некромант. — Мама! Виктор?.. Мама?.. Какими… судьбами?
Осознав, что непринуждённого приветствия не вышло, он вздохнул и потёр лицо. Коротко обнял мать. Помахал Виктору, и Виктор с трудом помахал в ответ. Он всё ещё стоял посреди дороги и цеплялся за посох. Старался смотреть куда угодно, только не на грудь Джейса. И не на руки Джейса. И не на плечи. И не на живот. И не на покрасневшие щёки. И не на…
В который раз он возвёл глаза к небесам. Надо было умирать, когда пришло время. Это бы спасло его от катастрофы, в которую стремительно превращалась жизнь.
— Мы ненадолго, — сказала Химена тем временем. — Хочу угостить Виктора пирогом. Давно ведь просила позвать его в гости! Я даже подготовиться не успела. Виктор, ты же не простив, если у нас будет немного неубрано? — окликнула она, обернувшись.
В ответ Виктор выдал невнятный горловой звук. Вяло махнул рукой. Лицо покалывало, и он всё ещё не мог опустить взгляд.
— Славно, — сказала Химена. — А чего ты так далеко? Иди к нам. Как твоя нога? Не устала? Можешь присесть. Джейс, уступи мальчику место.
Виктор не был мальчиком уже много (сотен) лет. Но поправлять мать, пусть и чужую, не смел.
— Я здесь постою, — отозвался он слабо. — Жарко.
Она сочувственно кивнула. Снять с себя мантию хотелось вовсе не из-за горна, но ей было лучше этого не знать.
— Тогда я ненадолго. Отчитаю сына и сразу вернусь, — сообщила она, схватила пытающегося что-то возразить Джейса за локоть и уверенно повела к крытой части кузни.
Напоследок Джейс обернулся. Посмотрел прямо на Виктора большими, жалобно блестящими глазами, и одними губами прошептал: «Но за что?»
Увы, Виктор не мог на это ответить.
(На широкую спину Джейса он тоже предпочёл не смотреть.)
***
Джейс пришёл к нему в тот же вечер. Сначала разгрузил все гостинцы — Химена пообещала отправить их ещё утром, пока в порыве гостеприимства пыталась вручить половину дома, стоило Виктору хоть на мгновение проявить к чему-нибудь интерес.
Но когда очередь дошла до самого большого свёртка, Джейс почему-то остановился. Неловко потоптался посреди крохотной гостиной, большую часть которой занимало кресло-качалка, в котором Виктор сидел.
— Ты только не злись, — сказал он. Замечательное начало. Виктор бы морально подготовился, только не представлял, чего ждать. — Это для твоей ноги.
Отреагировать Виктор не успел, потому что Джейс опустился перед ним на колени. Мысли выпорхнули из головы через уши. Рио на потолке приоткрыла любопытный глаз.
— Ты сказал, что не можешь её вылечить, и я не знаю, почему, но ты показал руны, и… цветы… и я хотел попрактиковаться в целительстве, и… в общем! — Он решительно кивнул и принялся разворачивать свёрток. — Только, пожалуйста, не проклинай.
Виктор не был уверен, что ещё помнит, как колдовать. Он просто смотрел на конструкцию из железа и кожи, которую разворачивал перед ним Джейс, и медленно осознавал, что видит. Поддержку. Для ноги. Для его вечного наказания. Для болезни, которую он не мог вылечить как целитель и не мог вылечить как — но только технически — некромант.
Взгляд зацепился за небольшие отметки в железе. Руны. Вырезанные. Не очень точно и не слишком аккуратно, но — Виктор коснулся конструкции рукой — правильно.
Джейс кашлянул, краснея.
— Я прикинул размеры на глаз, так что нужно будет померить. Я исправлю, если… если ты не откажешься его носить. Помочь тебе с примеркой?
И он положил ладонь Виктору на колено. Ладонь, которая была решительно больше этого колена — его пальцы, наверное, могли сомкнуться вокруг.
Виктор тупо смотрел на него сверху вниз. Он знал, что у него открыт рот. Он не мог захлопнуть челюсть.
— Или я могу пойти на кладбище, а ты потом присоединишься?.. — предложил Джейс, и краем сознания Виктор подумал, что стоит, пожалуй, ответить.
— Иди, — сказал он. — Я. Ага. Потом. К тебе.
Мысленно он закрыл лицо руками и тихо сошёл с ума.
Но перед Джейсом нужно было вести себя адекватно, поэтому он просто повёл рукой в сторону двери. Джейс на неё обернулся, снова посмотрел на него снизу вверх, но поднялся. Погладил его по колену. Нет, не так. Поправил сбившуюся мантию — иначе мозг Виктора грозился отказать полностью.
— Я буду ждать, — сказал Джейс, отступая к двери. Перед ней он остановился, помедлил, но потом втянул носом воздух и вышел.
Дверь закрылась с тихим щелчком.
Виктор поднял взгляд на Рио, и она отцепилась от потолка. Плюхнулась на пол, отряхнулась и засеменила к конструкции, оставленной Джейсом. Ткнулась мордочкой в кожаные ремни.
Наклонившись, Виктор провёл пальцами по рунам. Вылечить его было невозможно, даже если за дело взялся Джейс Талис. И всё равно, даже просто касаясь, он чувствовал, как совсем немного, но всё-таки отступает боль.
Целительством тут даже не пахло.
Слишком талантливый. Слишком.
***
Виктор встал посреди кухни — лаборатории — Синджеда и бесцеремонно задрал подол мантии.
Охнув, Скай закрыла глаза руками. Охнув, Экко закрыл глаза Джинкс.
— Я же в штанах, — сказал Виктор сухо. Обернулся на Синджеда, который сегодня существовал с ними в одном пространстве. Тот пожал плечами и продолжил кисло пить сомнительное варево из треснутой кружки.
Джинкс выглянула из-за пальцев Экко. Скай выглянула из-за своих.
— О! — удивлённо сказала она. — Ты же говорил, что это из-за проклятия?
Так оно и было, в общих чертах. Некогда телесный, его недуг перерос границы человечности заодно с Виктором. Никакая физическая поддержка не должна была облегчить его, и всё же.
Он постучал ногтем по руне.
Джинкс, поднырнув под руку Экко, присела на корточки перед Виктором и с любопытством уставилась на заклинание.
— Это твой Джейс сделал?
Виктор смог только кивнуть.
Джинс обернулась на Скай, на Экко, на Синджеда. Все трое кивнули. Она торжественно подняла взгляд.
— Благословляем ваш союз, — и для пущего эффекта похлопала его по больному колену. — Приводи его к нам. Воин в пати не помешает.
Виктор посмотрел на дружелюбную улыбку Скай, на довольную ухмылку Экко, на абсолютно демонический оскал Джинкс (и на усталое отчаяние в глазах Синджеда, но им можно было пренебречь) и тихо вздохнул.
— Скорее, боевой маг.
***
Наступал вечер. Рио ушла косолапить на улицу, оставив Виктора мучиться в раздумьях.
Как можно было поднять эту тему?
«Джейс, ты пришёл учиться у меня некромантии, но».
«Джейс, скажи, если ты против, но».
«Джейс, ты можешь закинуть меня на плечо и…»
Нет. Да? Нет. Наверное. Виктор не был уверен, что даже сможет это сказать. Он был могущественным магом. Ему было много лет. Он абсолютно не знал, что делать.
Времени на раздумья ему не дали. Дверь распахнулась — и в дом влетел Джейс. На его плече восседала Рио.
— Виктор! — прохрипел он, растрёпанный, сияющий и счастливый. — Виктор! Я смог!
И он впихнул в руки Виктора тоненький, крохотный стебелёк. Маленькую ромашку, окутанную смертью, но, без сомнения, живую.
— Это из маминого сада, но я смог… я смог её уговорить, — выпалил Джейс, задыхаясь. Он явно бежал всю дорогу. — Ромашку. Не умирать. Как ты думаешь, твои цветы меня теперь послушают? Я пробовал с рунами и без рун, и…
Он пустился рассказывать о рунах, которые вычитал в книге Синджеда, о разных их комбинациях, о заклинания и о попытках оживить мамин сад, который не был по-настоящему мёртвым и попросту не любил Джейса, как и сад Виктора, но Виктор слушал его вполуха. Не из-за отсутствия интереса — он был готов слушать монологи Джейса до бесконечности, — но потому что смотрел на ромашку.
Вертел её в пальцах, глядя на нежные белые лепестки.
Любит, не любит.
Первые два лепестка упали на пол.
Джейс продолжал говорить, и улыбаться, и размахивать руками, занимая собой всё пространство хижины Виктора.
Любит, не любит. Любит, не любит.
Рио сползла с плеча Джейса, и тот поставил её на пол, не отвлекаясь от рассказа. Постепенно он переходил на теории о том, что ещё можно было бы оживить — помочь, например, с умирающим урожаем, как иногда делал Виктор, если внезапные заморозки грозились убить посевы.
Любит, не любит.
Слизнув упавшие на пол лепестки большим фиолетовым языком, Рио встала прямо под Виктором и раскрыла рот. Ромашка и правда была совсем маленькой, чахлой. Может, в её увядании не был виноват Джейс. Может, она родилась такой, а потом он пришёл и окружил её жизнью.
Виктор отщипнул очередной лепесток и остановился. Не любит. Вокруг жёлтой сердцевины осталось всего три лепестка.
Любит.
Два.
Не любит.
Один.
Бросив ромашку в подставленную пасть Рио, Виктор шагнул к Джейсу и положил руки ему на щёки.
— Вик? — спросил тот, накрывая его ладони своими, но не для того, чтобы отвести от лица, а чтобы прижать ещё крепче. — Всё хорошо?
— Потом дорасскажешь, — сказал ему Виктор. — Мне было интересно. Я всё прослушал.
И больше он ничего не сказал — потому что Джейс сам поцеловал его, и Виктора стало интересовать только одно: как побыстрее содрать с себя мантию.
***
Уже позже, когда они лежали в постели единым переплетением рук и ног, Джейс потёрся носом о его волосы.
— Слушай, — сказал он. — И всё-таки.
Тёплая ладонь клеймом легла Виктору между лопаток. Издав довольный звук, он глубже зарылся носом в крепкую грудь. Заодно забросил здоровую ногу на бедро Джейсу, чтобы тот не подумал уйти.
Как оказалось, он и не собирался.
— Ты говорил, что не некромант. Тогда почему… кхм… почему у тебя сердце не бьётся?
А. Ну, ответить на это было довольно просто.
— Так я же лич, — сказал Виктор, наслаждаясь чужим дыханием у себя в волосах. — Оно и не должно.
И когда Джейс повалил его на спину, а сам навис сверху, глядя полными любопытства глазами, подумал: может, быть некромантом не так уж и плохо, если делать это вдвоём.