Archive of Our Own ^beta

***

beautiful you — lateef & the chief

      Сокджин всегда знал, что не является счастливчиком.

Знаете, бывают люди, у которых по жизни, ну, всё идёт как по маслу. Они рождаются в любви, ласке и искренней заботе, растут, обретая искренних и верных друзей, учатся на отлично, не потому что зубрят и стараются, не смыкая ночью глаз, а просто потому что им это даётся легко. Они талантливы и всё у них получается, а даже если что-то идёт не так — на жизнь особо это не влияет, они справляются и идут покорять новые вершины. Они нравятся и их любят. Они женятся или выходят замуж за хороших людей и создают такую же семью, которая у остальных вызывает лишь восхищение и зависть своей идеальностью.

      Так вот, Сокджин в число этих людей не входил.

Не то чтобы у него всё было плохо. Он вырос в хорошей семье, где иногда бывали и ссоры и скандалы, у него была пара-тройка друзей в школе, с учёбой всё шло не то чтобы тяжело, но усилий пришлось приложить немало, в спорте он не блистал и особыми талантами наделён не был. Он часто попадал в ситуации, из которых обычно люди находят выход и остаются «сухими», но у него так не получалось. В университете стало немного легче, но не сильно. На работе ему было неплохо, даже нравилось, но он не выделялся. В любви тоже не особо было гладко.

      В общем, не баловень судьбы, но и не груша для битья. Обычный человек, которому иногда не очень везло.

      Или же, лучше сказать, очень не везло.

      Иначе он не мог описать, как его угораздило влюбиться не в того человека.

Чон Чонгук был именно тем счастливчиком, на которого оборачиваются в непонимании, обиде, восторге, зависти и, иногда даже, злости от несправедливости жизни.

      Потому что ему везло во всём. Отличная внешность, характер, доброе сердце, эрудированность, острый ум, чувство юмора, таланты. Всё.

    Золотой ребёнок с золотой жизнью. Его любили одноклассники и преподаватели в школе, уважали в университете и души не чаяли на работе. Он занимался боксом, тхэквондо, рисованием, пением, танцами, кулинарией, волонтёрством и многим другим, что давалось ему с поразительной лёгкостью. Словно всё к чему он решит прикоснуться — у него автоматически получится.

Сокджин абсолютно примитивно встретил его на одной из университетских тусовок, куда его затащили друзья, с которыми он учился на одном курсе. Хосок был душой любой компании и обзаводился знакомыми по щелчку пальцев, поэтому труда оказаться на одном из таких мероприятий для него не составляло — его все звали сами по себе. Юнги был полной противоположностью ему — тихий и всегда спокойный, как удав, блондин просто шёл с ним в комплекте, потому что дружили они ещё с начала первого курса.

      Сокджин тогда отпирался как мог, но сломался под щенячьим взглядами и мольбами провести вместе время.

      К слову, время вместе они так и не провели, потому что Хосок скрылся в куче собственных знакомых, Юнги приткнулся к пьющему Намджуну, что тогда был для шатена незнакомцем, а Сокджин решил освоиться на кухне, куда периодически забредали веселящиеся тела, чтобы «пополнить бак топливом».

      Тогда-то он и увидел его.

Тёмные вьющиеся волосы средней длины, белая фирменная футболка, что не облегала тело, но давала понять, что под ней есть на что посмотреть, крепкие руки, одна из которых полностью оплетена татуировкам до кончиков пальцев, тёмные свободные брюки и… лицо. Спокойное, даже меланхоличное, выражение, ровный, немного непривычно крупноватый нос, аккуратные губы с колечком с одной стороны, прямые брови и глубокие тёмные глаза с мягким отблеском.

      Красивый.

      Слишком красивый.

      Сокджин старался долго его не разглядывать и уже собирался отвернуться, как парень перевёл на него взгляд, взяв со стола бутылку с каким-то пивом, и тепло улыбнулся, вмиг став на пару лет младше из-за мягких морщинок, что оплели его глаза, как искусно сотканная паутинка.

      — Привет, — его голос был спокойным, низким и приятным до мурашек.

      — Привет, — тихо выдохнул шатен, пару раз моргнув.

      — Ты новенький? — парень склонил голову чуть вбок, с интересом рассматривая человека перед собой. — Я раньше тебя не видел, хоть и сам не часто бываю частью подобного веселья.

      Сокджин быстро метнул в него потупленный взгляд, а после постарался сделать вид более непринуждённым. — Да, эм, мои друзья меня сюда притащили, чтобы провести вместе время.

      Брюнет оглянулся и вопросительно приподнял брови. — Где же они?

      — Очевидно, проводят время вместе с кем-то, кто не я. — Он бурчит и отпивает из своего стакана, вызывая смешок со стороны брюнета.

      — Я Чонгук, — шатен не заметил, как парень оказался ближе к нему и протянул ему руку в качестве приветствия. — Второй курс графического дизайна.

      — Сокджин, — шатен немного неловко протянул руку в ответ, оказавшись в плену красивых татуированных пальцев. — Третий курс маркетинга.

      Брюнет задержал пальцы на его руке ещё на пару быстротечных секунд, а после расплылся в зубастой улыбке, став похожим на милого кролика. — У тебя красивые пальцы, хён.

С того момента на кухне Сокджин больше не видел его в течении пары месяцев. Он и не вспоминал про него, только один раз в ночи в голове всплыл образ милого брюнета, что улыбался тепло и по-доброму.

      А потом так получилось, что начала сформировываться компания. Их компания, что стала для каждого оплотом поддержки и безопасности на многие годы и погибелью в один момент для Сокджина.

      Связь собиралась как пазл, обретая всё новые и новые элементы в свою картину.

Сначала они дружили втроём с Хосоком и Юнги, что учились на факультете искусств. Потом в один из дней Юнги пришёл в их любимый ресторанчик с Намджуном, с которым они писали музыку для общего проекта. Потом как-то раз Хосок привёл к ним Чимина — милого и светлого парня с пепельными волосами, который был слишком очаровательным и по совместительству хорошим танцором в группе Чона. По цепочке Чимин притянул за собой Тэхёна. Тот был олицетворением яркого хаоса — броский, общительный, шебутной, громкий и активный. Он учился на факультете дизайна. Спустя месяц на одну из посиделок дома у Сокджина, который и сам не понял, как так вышло, что всё чаще его квартира становилась пристанищем для группы студентов, Тэхён приволок Чонгука.

Парень всем легко представился, проявляя тепло и дружелюбие, и на немного бóльшее, чем нужно, время задержав внимание на знакомом шатене, одарил того знакомой кроличей улыбкой.

just say i love him — timi yuro

Спустя пару часов выяснилось, что спокойным тот был только на первый взгляд. Его прибрали к рукам Чимин и Тэхён, сделав одним из них — таким же громким, хаотичным и неусидчивым. Старшие из компании также радушно приняли его, просто кивнув, понимающе и отчасти смиренно — теперь хаос их сборов состоял из трёх людей.

      Время шло и шатен постепенно привык к тому, что большу́ю часть его жизни занимали друзья — такие разные, но ставшие неизменно родными и близкими.

      Привык к тому, что из него начали вить верёвки.

      — Хён, ну приготовь кимпаб, как ты умеешь! Мы очень голодные!

      — Хён, ну ты же знаешь, как я люблю этот фильм! Давай сходим на премьеру вместе!

      — Хён! Это Тэ-хён и Чимин-хён разбили твою любимую тарелку, а не я! Ты же знаешь, какими они становятся невыносимыми, когда начинают спорить.

      — Хён, приди на мой художественный конкурс! Без тебя я не смогу победить.

      — Хён, мы не переживём без твоего фирменного шоколадного печенья!

      — Хён, ну давай вечер кино мы проведём снова у тебя. Мы так привыкли к твоему дому, в нём всегда так уютно.

      И так далее по списку.

      Самым интересным было то, что, хоть отказать он не мог никому из них, Чонгук стал тем, перед кем со временем он начал плыть всё сильнее и сильнее. К своему будущему сожалению, не замечая этого.

      Умоляющий щенячий взгляд, когда тому что-то было нужно, зубастая улыбка с морщинками, жалобное выражение лица, крепкие удушающие объятия, помятое лицо со следами от подушки и торчащими волосами, когда он не выдерживал и засыпал в гостевой комнате Кима, заливистый искрящийся смех, яркая улыбка, очаровательная привычка морщить нос, татуированные пальцы, перебирающие волосы шатена при просмотре фильма, привычная сентиментальность при каких-то трогательных моментах.

Всё это занимало сердце Кима всё больше и больше, пока он не понял, что оно оказалось переполненным. Одним человеком.

      Это произошло одним утром, когда брюнет в очередной раз поленился возвращаться к себе домой и заснул прямо на диване в гостиной старшего.

      С момента образования их компании прошло чуть больше полугода и Ким уже учился на четвёртом курсе. Он проснулся ранним субботним утром и, кутаясь в пушистый домашний свитер, вышел из комнаты, наткнувшись на скрутившегося калачиком младшего. Тот был накрыт, им же самим, тёплым пледом и тихо сопел, периодически жмурясь от лучей просыпающегося солнца, и выглядел до того очаровательно, что сердце шатена сжалось от раздирающей его нежности.

      Ким беззвучно подошёл к нему и наклонился, чтобы аккуратно убрать лезущую на лицо чёлку, и так и замер, рассматривая спокойное во сне лицо.

      Размеренно бьющееся сердце сделало тихий удар, начав набирать обороты всё быстрее и быстрее.

      Тихое дыхание брюнета касалось его пальцев, а нос в очередной раз пошёл гармошкой.

      Очаровательный. Привычный. Родной.       Любимый.

      Сознание остановилось, а шатен чуть не задохнулся от того, что дыхание спёрло жгучим пониманием.

      Показавшийся таким спокойным и сдержанным вначале, красивый, желанный многими и добрый ко всем, по своей сути ещё иногда такой ребёнок, что стал для него одним из самых близких людей, которых он впустил в свою жизнь, неугомонный и трогательный, упёртый и требовательный, он нравился ему.

      Сокджин был влюблён в него.

      Он был влюблён в одного из своих друзей. Шатен резко убрал руку, выпрямился и отошёл на несколько шагов, а выражение его лица приняло гримасу испуга и предстоящей боли, как при оглашении врачом неизбежного диагноза.

      Этого не должно было случиться. Это не имело права происходить. Он не должен был.       Потому что Чонгук был солнечным, золотым ребёнком.

      Потому что Чонгук был младшим из их компании и они все негласно взяли за него ответственность, хоть он уже и не был маленьким. Для них был.

      Потому что Чонгук был искренним, иногда немного наивным, чудесным и замечательным.

      Потому что Чонгук встречался, гулял и заигрывал с девушками.

      Потому что Сокджин был старшим, более опытным, серьёзным и ответственным.       Потому что Сокджин был парнем.

      Потому что Сокджин не был счастливчиком.

      Потому что он не должен был влюбиться в человека, с которым у него не было абсолютно никаких шансов в этой жизни.

Он никому об этом не сказал и вышколил своё поведение до того, чтобы никто и мысли допустить не мог о том, что что-то поменялось.

В тот день, когда брюнет проснулся спустя несколько часов и привычно умостил голову на плече у старшего, что готовил для них завтрак, Сокджин просто одарил его доброй улыбкой и отправил умываться, пряча за маской повседневной беззаботности полыхание внутри.

Сокджин научился жить со своими чувствами, запирая их где-то глубоко внутри на массивный замок и не позволяя им даже на миллиметр показаться наружу. Дни сменялись днями, недели неделями, а месяцы месяцами. Компания всё чаще собиралась вместе, зачастую даже чтобы просто позаниматься учёбой или своими делами в привычной дружеской обстановке, не давая шатену и шанса на то, чтобы немного передохнуть.

Чонгук был всё таким же весёлым и активным, часто приставал к нему с какими-то бессмысленными просьбами, шутками и дружескими прогулками. Таскал его на свои конкурсы, выступления, заставил помогать ему волонтёрить и научить играть в Марио. Деревья меняли свои одеяния, как Чон менял девчонок. Он часто с кем-то встречался, делясь рассказами с шатеном и иногда даже прося советов.

      Сокджин всегда улыбался и отвечал. Он всегда поддерживал и понимал. Он всегда игнорировал при младшем очередную трещину, что пошла по его сердцу, пуская тонкую болезненную струйку крови.

      А иногда, под покровом ночи, когда оставался в гнетущем одиночестве, позволял себе спустить вечно приклеенную к его лицу маску радости и беззаботности и тихо захлёбывался слезами, кусая уголок подушки. В такие моменты сердце показывало свой истинный облик, являя израненное и изорванное существо, что от боли выло и драло грудную клетку, как дикий зверь в неволе. Если он перебарщивал с проявлением чувств, то на следующий день просто говорил обеспокоенным друзьям, что снова ел растворимую лапшу на ночь и допоздна смотрел сериал.

      Так прошло полтора года.

      Чувства не угасли ни капли, но когда он выпустился из университета и устроился на работу в хорошую компанию, то смог немного выдохнуть, потому что теперь мог чаще пропускать общие посиделки, ссылаясь на сильную загруженность, и, главное, не видеть младшего ещё и в стенах университета.

      Всё, казалось, начало налаживаться, потому что младший встречался с очередной девочкой и часто сам пропускал совместные вечера, а у шатена, вроде как, появилось общение с коллегами на работе и он на время забыл о терзающих его сердце безответных чувствах.

      Но, как говорится, никогда не кажется подозрительным, что всё начало идти слишком хорошо. Значит, за поворотом будет открытый люк, в который ты обязательно упадёшь, ослабив бдительность.

      Так и получилось. Сокджин упал.

      Только не в люк, а в фигуру улыбающегося ему такой привычной и родной кроличей улыбкой, брюнета, что в один из понедельников вышел из кабинета отдела кадров в его офисе.

      — Меня взяли на стажировку к вам в отдел графического дизайна, представляешь, хён? — Его лицо будто даже подсвечивалось от радости, что переполняла его до краёв. — Мы будем работать вместе!

      Сокджин тогда выдавил из себя какое-то подобие улыбки, прибывая в крайней растерянности и заранее ощущая, что в будущем — ближайшем или далёком, произойдёт что-то ужасное, катастрофичное, что-то, что станет концом для всего. Но главное — для самого Сокджина.

      К сожалению, Сокджин не входил в число счастливчиков, облюбованных вселенной.

      К сожалению, он оказался как никогда прав.

      К сожалению, так и произошло.

***

back to black — amy winehouse

      — Хэй, Джин, ты же идёшь на пятничный корпоратив? — Миниатюрная шатенка прислоняется к бортикам рабочего стола парня, что скрупулёзно пытается найти ошибку в месячном отчёте.

      Шатен отрывает взгляд от бумаг, потому что и так уже сбился из-за прервавшей его девушки, и смотрит на неё немного хмуро и устало. Неделя только началась, а такое ощущение, что прошлая и не заканчивалась. Он не хочет ей грубить, потому что они в хороших, даже дружеских, отношениях, но его мысли сейчас явно очень далеко от какого-то очередного корпоратива, на который все ходят просто, чтобы бесплатно выпить и официально перемыть косточки друг другу.

      — Не думаю, — он качает головой, возвращая внимание на бумаги.

      — Да ладно тебе, — она наклоняется ближе, — давай сходим, а? Развеемся. Кому-кому, а тебе это точно необходимо. — Она кивает в его сторону головой. — Вон, запахался уже со своими бесконечными бумагами.

      Парень сильнее хмурится, когда наконец замечает ошибку, и берёт ручку, обводя в круг нужное место.

      — Знаешь что? — Она наклоняется ещё ниже, переходя на шёпот. — У меня есть пара просто отменных сплетен про кое-кого, кто нам обоим очень сильно не нравится. — Она хитро играет бровями.

      — Нари, мне неинтересно выслушивать…       — А ещё, я слышала, что кое-кто, от кого твоё сердечко просто неистово мечется в груди, на днях расстался со своей очередной подружкой. — Она фыркает, закатывая глаза, обращая на себя осторожное внимание Кима.

Он бросает быстрый взгляд в сторону отдела дизайна, но тот находится далеко и ему практически ничего не видно со своего места. Сокджин поджимает губы и молчит какое-то время.

На удивление, единственным человеком, который знал о его лёгкой влюблённости в младшего, была именно Нари.

Это произошло случайно и сам шатен ни о чём ей не говорил. В один из дней, когда они договорились вместе пойти выпить кофе, он ждал её возле входа в здание компании, болтая с Чонгуком. Она подошла так внезапно и достаточно тихо, что ни один из парней её сразу и не заметил. Когда они попрощались с брюнетом и пошли в сторону заведения, то девушка какое-то время пристально изучала его лицо, а после того, как они взяли напитки, выпалила резко и безапелляционно.

      — Ты в него влюблён.

      Она сказала это таким будничным тоном, словно говорила, что небо — голубое.

      Шатен усмехнулся, попытался свести всё в шутку, внутренне похолодев до температуры Антарктиды, но девушка его лепет и не слушала. Когда же он, наконец, перестал отпираться, то рассказал ей обо всём вкратце и попросил никому, никогда и ни о чём не говорить. Та лишь понятливо кивнула.

      — Ну, так что? — Девушка продолжает изучать его заискивающим взглядом. — Пожалуйста, Джин-и, я не хочу одна вариться в этом серпентариуме, а повеселиться очень хочется.

      Шатен обречённо качает головой и тихо выдыхает. — Ладно.

      — Обожаю тебя! — Девушка не сдерживает радостного писка и легко клюёт его в щёку, не замечая, что за ней оказывается сторонний наблюдатель, который сначала был спокоен, а чуть позже стал чем-то недоволен, слегка хмурясь.

      — Хён, — Сокджин поднимает голову, обращая внимание на от чего-то недовольный тон голоса, и натыкается взглядом на хмурого младшего.

      — Гук? — Шатен ловит лёгкий понимающий кивок головы девушки, что отстраняется от него и, сухо кинув приветствие подошедшему парню, удаляется.       — Ты что-то хотел? — Ким на время всё же откладывает бумаги, готовясь слушать то, зачем он мог понадобиться брюнету.

      — Да, — парень кивает, провожая ушедшую девушку неприязненным взглядом, — никогда не понимал почему ты с ней общаешься. — Он ведёт плечами, возвращая внимание на друга. — Она… не самый приятный человек.

      — Нари — мой друг, — спокойно пожимает плечами шатен. — Если бы ты знал её ближе, то был бы о ней совсем другого мнения.

      Брюнет на это ничего не отвечает, всё ещё продолжая неприязненно хмуриться, а потом немного расслабляет лицо и выравнивает тон голоса на более нейтральный. — Я хотел уточнить по поводу общих посиделок в среду. Ты же будешь?

      — Не могу обещать. — Он обводит заваленный стол грустным взглядом. — Много работы навалилось.

      — Ну, хён, мы давно уже договорились собраться вместе. — И вот сейчас уже его голос звучит слишком знакомо. Жалостливый и просящий. — Сейчас никого не соберёшь так часто, как раньше, потому что все чем-то заняты. А мы, ведь, почти как семья.

      — Я понимаю, но… — Его перебивает младший, что склонил голову немного вбок и смотрит прямо в его глаза.

      — Я соскучился, хён. — Тон и оттенки лёгкой искренней грусти в его голосе заставили сердце Кима болезненно сжаться, в который раз проигрывая младшему в битве, о которой тот и не подозревал.

      Шатен смотрит в его чистые глаза и поражённо выдыхает, согласно кивая головой. — Хорошо, я буду.

      Наверное, для отчаянно влюблённого уже почти два года Сокджина, этой искренней и тёплой улыбки на лице младшего достаточно, чтобы в очередной раз переживать боль от своих чувств, играя перед друзьями роль счастливого и ничем не обременённого человека.

***

undressed — sombr

Новая, уютная квартира, выполненная в светлых тонах, которую недавно сняли Юнги с Хосоком, оказалась местом, где в среду, впервые за последние две недели, встретились все члены компании.

Вошедшего Сокджина встречает спокойная музыка, что играет где-то на фоне, шум громыханий на кухне, где, скорее всего, спорят Хосок и Намджун из-за того, что первый категорически запрещает второму прикасаться хоть к чему-то, что может разбиться, и крики диких животных со стороны гостиной, потому что младшие видимо в очередной раз устроили соревнования «кто кого победит в гонках на виртуальных тачках».

      Всё как всегда.

      Он прикрывает глаза и качает головой, снимая с себя кеды в прихожей и шурша пакетами в руках.

      Когда он заходит в гостиную, ему предстаёт картина в виде бесконечного хаоса. Чимин, что недавно перекрасился в блонд, сидит на полу, скрестив ноги по-турецки и чуть высунув кончик языка, и отчаянно тычет пальцами по кнопкам джойстика, а Тэхён, что расположился слева от него, находится ровно в такой же позе, активно орудуя пальцами на своём устройстве и параллельно с этим пытаясь отпихнуть от себя Чонгука, что постоянно лезет к нему с советами по управлению машиной.

      Идиллия.

      Шатену достаётся лишь краткое «Привет, хён» от младших, прежде чем он доходит до кухни, где ещё оказывается и Юнги, что спокойно что-то смотрит в своём телефоне, пока двое, как он и предсказывал, тычут в друг друга пальцами, о чём-то бурно споря.

      — Думаешь, что я не знаю кто именнорасхерачил мой кофейник буквально меньше месяца назад? — Восклицает Чон, делая слишком эмоциональный взмах руками.

      — Я тебе уже тысячу раз сказал, что это вышло случайно, потому что он стоял слишком близко к краю столешницы и я просто его не заметил! — Брюнет обиженно отражает атаку своего друга.

      — Над кофейником я, конечно, уже поплакал, но ведь он — далеко не единственное что подверглось жестоким пыткам твоей криворукости! — Хосок повышает тон в конце предложения, уже практически переходя на возмущённый крик.

      — Это неправда! — Ким слегка ёжится от красноречивого взгляда собеседника. — Ну, почти неправда!

      — Ты мог бы хотя бы включить сигнал тревоги, чтобы они переключились на что-то другое. Всё равно же в телефоне сидишь. — Выдаёт Сокджин, подходя к блондину, что отрывается от своего гаджета и дарит ему в ответ лёгкую ухмылку.

      — Думаешь, я обращаю внимание на их вопли? — Мин безразлично пожимает плечами. — Я привык к этому спустя первые пять минут.

      Шатен лишь качает на это головой, ставя пакет с едой на стол.

      — Хён! — Хосок, наконец, обращает внимание на пришедшего и подлетает, чтобы заключить того в объятия. — Я давно тебя не видел. Ты так похудел. — Он отстраняет шатена от себя на пару сантиметров и оглядывает с ног до головы.

      — Я тоже рад тебя видеть, Хоби. — Ким мягко улыбается, легко ведя по его плечу, после чего отходит, доставая из пакетов контейнеры и перемещаясь в сторону столешницы. — Как твоя подготовка к концерту?

      — Репетиции отнимают последние силы. — Выдыхает отчаянно Чон, садясь за стол, пока шатен мажет нежным касанием по волосам Намджуна в качестве приветствия, слегка ероша их и получая мягкую улыбку в ответ.

      — Потерпи ещё совсем немного и станешь свободным, — отвечает Ким, доставая тарелки, чтобы разложить и погреть еду.

      — Это, что, ты сам всё приготовил? — Намджун удивлённо приподнимает брови, оглядывая количество домашней еды.

      — Я же знаю, что ничем полезным вы не питаетесь. Тем более, в период сессии и постоянной загрузки на работе. — Шатен спокойно пожимает плечами, отправляя первую тарелку в микроволновку, а вслед за ней и блюдо в духовку.

      — Хён, — Хосок жалостливо обводит фигуру старшего взглядом, — ты же и сам устаёшь на работе. Мы бы, конечно, откинулись без твоей еды рано или поздно, но тебе не стоило тратить на это так много сил.

      — Выложи, пожалуйста, печенье на тарелку. — Ким игнорирует реплику младшего, продолжая заниматься своими делами. — Оно пока ещё должно быть тёплым.

      — Ты просто посланник с небес, хён. — Хосок раскрывает пакет, доставая выпечку.       — Позовите кто-то этих детей есть. — Кивает шатен, подготовив, пока никто и не заметил, стол.

      Вечер проходит спокойно. Они вместе ужинают, делясь историями с работы и учёбы, обсуждая какие-то забавные сплетни и наполняя пространство искренним смехом и семейным теплом.

      Сокджин ловит себя на мысли, что скучал по друзьям.

      Сидя в пространстве новой кухни за одним столом с шестью такими разными, но идеально дополняющими друг друга парнями, он думает о том, что ему их очень не хватало.       С того момента как он устроился на работу и стал всё больше отстраняться от них и избегать общих встреч, он всегда ощущал внутри себя ноющую пустоту, которая всё росла, делая его постель по ночам и сердце ещё более холодными и одинокими.

      Он так сильно пытался защитить себя от постоянно разбивающегося сердца, что не заметил, как оттолкнул себя от людей, которые также и залечивали его.

      Ведь никто не был виноват в том, что он выбрал объектом своей любви собственного друга.

      Который, кстати говоря, не выглядел убитым горем после расставания, которое не обсуждалось в компании, и в течении вечера часто кидал в его сторону тёплые взгляды.

Постепенно ребята пришли к решению о том, что им просто жизненно необходимо выпить. Сначала это было пиво под рассказ Тэхёна о его вредном научнике, который не принимает ни одного его творческого подхода, обрубая всё на корню. Потом это было вино под жалобы Хосока на его команду, которая всё никак не может скоординироваться, чтобы работать синхронно. Затем это уже была текила, которая не оставила равнодушным уже младшего, что неожиданно начал изливать душу о том, что у него в отделе работают неплохие ребята, с некоторыми из которых он смог подружиться, но один из них является законченным выскочкой, о которому парню хочется счесать кулаки.

no one noticed — the marías

Когда уже развязанные языки и раскрасневшиеся под пятый стакан текилы лица делятся своими страхами и переживаниями, ребята решают всё же разбавить обстановку и переместиться в гостиную для просмотра какой-то незаурядной комедии.

Сокджин задерживается на кухне, чтобы прибрать оставленный после всех бардак и помочь хозяевам квартиры не убиться обо всё это утром. Шатен много не пил, потому что, как-никак сейчас только середина недели, а завтрашний подъём на работу для него никто не отменял.

Задумавшись о предстоящих задачах и приятном послевкусии вечера он не сразу замечает чужое присутствие. Только когда он кладёт последнюю вымытую тарелку сушиться на полотенце возле раковины, он ощущает береженое прикосновение крепких рук к своей талии.

Руки осторожно ползут к животу, сплетаясь в замок и вызывая табун мурашек по всему телу. Вслед за этим к лопаткам прижимается крепкая грудь, а на плечо опускается привычная тяжесть знакомой тёмной макушки.

      — Я сейчас приду к вам, — Сокджин сохраняет дыхание и мысленно просит, чтобы внутренности не тряслись так сильно от испытываемых эмоций. — Просто хотел прибраться.

      — Ты, и правда, сильно похудел, хён. — Немного хриплый приглушённый голос раздаётся прямо возле его уха и он едва заметно вздрагивает.

      — Не всегда есть время, чтобы нормально поесть. — Шатен берёт свободное полотенце, чтобы чем-то занять руки перед тем, как они начнут дрожать.

      Парень трётся носом о ворот его футболки, обдавая и так уже покрасневшую шею тёплым дыханием. — Я, правда, скучал по тебе, хён.

      Ким сглатывает, сильнее сжимая полотенце в руках, и тихо выдыхает. — Я же пришёл, как и обещал.

      — Ты практически перестал появляться на наших посиделках. — В голосе младшего играют грустные нотки, что с каждым словом всё глубже проникают в тело шатена. — Стал отдаляться всё больше, как пошёл на работу. — Брюнет поворачивает голову, утыкаясь носом в его шею. — Я работаю с тобой на одном этаже, но всё равно почти не вижу тебя. — Он едва заметно ведёт по горящей коже. — Мне жаль, что я тоже часто мог быть занят из-за всех этих глупых попыток построить с кем-то отношения, но мне очень не хватало тебя всё это время.

      Глупое сердце делает один глухой удар, а затем разгоняется до скорости скаковой лошади, очевидно, стремясь вырваться и упасть прямо в ноги такому открытому и отчасти разбитому голосу.

      — Пожалуйста, хён, — просит парень, немного сильнее смыкая руки и прижимая ещё ближе к себе, не оставляя никакого способа побега для бедного шатена, что кажется сейчас потеряет сознание от чувств, которые отчаянно пробивают закрытый им же самим сундук где-то глубоко внутри. — Пожалуйста, не отдаляйся так больше.

      Сокджин делает маленький вдох, чтобы кислород смог преодолеть свой путь и наконец попасть в мозг, отпуская полотенце из рук и кладя одну из них поверх татуированных пальцев. — Хорошо.

      Младший молчит и они сохраняют эту позу ещё какие-то несколько мгновений, пока из гостиной не раздаётся заливистый смех Пака.

      Сокджин в последний раз проводит пальцами по замку из рук, безмолвно прося отпустить его, и брюнет подчиняется, медленно разъединяя ладони и выпуская старшего из своего плена, давая ему возможность обернуться.

      Шатен переводит взгляд на младшего, попадая в глубину его тёмных глаз, в которых отражается приглушённый свет кухонной лампы, и поднимает руку, ведя ею по недавно подстриженным волосам цвета вороньего крыла.

      Младший прикрывает глаза, поддаваясь нежному жесту, и Сокджин уверен, что если бы тот был котом, то замурчал бы от удовольствия.

      — Я не хочу терять тебя, потому что ты один из моих самых близких друзей. — Тихо произносит Чон, а мягкая улыбка, что играла на губах шатена всего мгновение назад, идёт трещинами, становясь болезненной.

      Друг.

      Близкий друг.

      Он убирает руку, вырывая младшего из состояния лёгкого умиротворения, и пытается сделать свой надломленный голос ровнее. — Не потеряешь.

      Видимо, Чонгук слишком пьян, чтобы заметить, что лицо старшего теперь выглядит разбитым, а болезненная горечь легла вторым слоем, сливаясь с его кожей воедино.

      — Иди к остальным, я подышу немного воздухом и тоже подойду. — Слабая угасающая улыбка выглядит неубедительно, но брюнет просто кивает и через секунду скрывается за аркой кухни.

      Сокджин проводит ладонями по лицу, топя в них горький выдох, и направляется в сторону балкона, что находится с другой стороны кухни.

      Дверь закрывается за ним с глухим хлопком, а свежий ночной воздух окатывает с ног до головы, позволяя немного передохнуть.

      Он обращает внимание на город, что подсвечивается тысячами огоньков и выглядит как полотно, сотканное одиноким портным в попытке окрасить своё одиночество.

      — Ты давно не появлялся, — тишину балкона разрезает хриплый голос, а шатен слабо вздрагивает от неожиданности, переводя взгляд в сторону и замечая спокойно стоящего слева от него блондина, что курит сигарету.

      — Ты меня напугал, — Сокджин тихо выдыхает.

      — Нет моей вины в том, что ты вошёл сюда с желанием оказаться за оградой этого балкона. — Мин легко пожимает плечами, делая затяжку.

      — Просто задумался, — шатен бросает это как можно беспечнее и проводит пальцами по металлическим перилам.

      Они стоят какое-то время в тишине, что не кажется неуютной. Блондин спокойно курит свою сигарету, а Ким водит взглядом по редким машинам, что пересекают тишину ночных улиц.

      Сокджин никогда не думал, что они с Юнги окажутся так похожи. За всё время их дружбы они научились хорошо понимать друг друга и отлично знать, когда один нуждается во втором.

Сначала это казалось бессмысленным, потому что Мин никогда не был общительным и Ким никак не мог его понять, да и не пытался.       Первым, с кем подружился и начал общаться из них двоих шатен, был Хосок. Он был ярким, как солнце, и занимал собой всё пространство в которое входил, не оставляя никому и шанса на то, чтобы не попасть под его влияние и очарование. Но позже оказалось, что с тихим блондином они были как две души, что знакомы не первую жизнь.

every breath you take — the police

      Они не бросились друг к другу в попытке узнать истории из детства или любимый вкус мороженого. Они постепенно притирались, пытаясь найти нужный угол, а потом сошлись, как две детали одного пазла. Просто были рядом и понимали друг друга даже без слов. Это можно сравнить с возвращением домой, где тебе тепло и спокойно, с тихой гаванью, где ты ощущаешь умиротворение, с безмятежным сном, что дарит тебе после себя силы и энергию на следующий день.

      — Тебе кажется, что ты умеешь врать, но это далеко не так. — Голос блондина проникает в его сознание, как предрассветный туман.

      — О чём ты? — Шатен даже не поворачивается, чтобы вставить свой комментарий о том, что нельзя так много курить, когда слышит очередной звук чирканья зажигалки.

      — О твоих глазах, — Мин выдыхает струйку дыма в уже немного прохладный воздух. — Они говорят громче твоих слов.

      — Ты прирождённый музыкант, — слабо усмехается шатен.

      — Ты любишь его.

      Сокджин резко поворачивает голову в сторону друга, не обращая внимания на то, что чуть не свернул себе шею, и тревожно встречает спокойный взгляд Мина, который уже какое-то время смотрел на него.

      Нет.

      — Остальные, может, и не заметили, но я уже второй год наблюдаю за тем, как каждый раз ты уходишь, неся в руках своё разбитое сердце. — Блондин выдыхает очередную струю дыма, не разрывая зрительный контакт. — Ты никогда не думал сказать ему?

      Шатен чувствует болезненное покалывание, появившееся в глазах, и прикрывает их, качая головой. — Я не имею на это права.

      Он слышит глухое фырканье друга, но всё ещё не открывает глаза, пытаясь справиться с сорвавшимися эмоциями. Здесь и сейчас он, хотя бы, может больше не притворяться, что он в порядке.

      — Ты имеешь право быть счастливым, Сокджин, — он в очередной раз игнорирует уважительное обращение, туша сигарету. — Ты имеешь право освободить себя от этого бремени и начать жить, а не существовать и скрываться от нас в попытке сохранить то, что от тебя остаётся каждый раз, когда мелкий в очередной раз рассказывает о своих похождениях. — В его словах нет осуждения или попытки задеть, но на последнем предложении в его голосе проскальзывают пренебрежительные нотки, которые дают Сокджину возможность сделать вдох.

      — Я устал, Юнги, — и его голос падает в ночи, как небосвод с плеч Атланта. — Если бы я мог так просто разлюбить, думаешь, я бы этого не сделал?

      — Я думаю, что ты принимаешь решение, не понимая его исход и думая, что всё разрешится само собой когда-нибудь. — Парень подходит к нему ближе и кладёт руку на плечо. — Суть в том, что ты должен принять решение, которое действительно разрешит исход.

      Сокджин поднимает на него свой взгляд, встречая волны переживаний и желания помочь на дне тёмных глаз напротив.

      — Я бы хотел видеть тебя чаще, но ещё я бы хотел видеть тебя счастливым. — Юнги ведёт пальцами по его плечу, а затем кивает в сторону квартиры, без слов прося вернуться в помещение, чтобы не заболеть на холодном воздухе.

      Сокджин делает несколько глубоких вдохов, чтобы собрать себя, хотя бы, для того, чтобы спокойно со всеми попрощаться и вернуться к себе домой, где он сможет побыть в таком привычном и уже опостылелом ему одиночестве, где его поцарапанное в очередной раз сердце сможет поплакать, не боясь быть услышанным.

***

party 4 you — charli xcx

Среда и четверг проходят относительно спокойно и даже продуктивно, несмотря на достаточно уставшее состояние шатена. Он всё также зависает над рабочими бумагами и параллельно разбирается с предстоящей рекламной кампанией, которая должна запускаться через неделю. К его удивлению, на обед он ходит с брюнетом, который стал слишком активным и практически не отлипает от него после посиделок во вторник, постоянно что-то рассказывая и нарочито явно игнорируя периодическое присутствие Нари рядом с ними.

      От такого количества общения Ким устаёт ещё сильнее. Потому что складывается впечатление, что младший просто везде.

      Возле его рабочего стола, уточняя какой оттенок голубого лучше подходит для обработки (это даже не сфера деятельности старшего), возле их обсуждения по стратегии с Нари, в кафе на обеде впритык к нему на соседнем стуле, на выходе из здания, предлагая вместе поехать до дома и вызывая недоумение Кима, потому что обычно младший часто ездит на своей машине (в этот раз сказал, что по дороге в ней что-то сломалось и он отвёз её в сервис). Шатену кажется, что скоро он «случайно» столкнётся с ним в туалете, когда будет выходить из кабинки.

      Даже если он сам скучал по Чону, то такой энтузиазм и постоянное присутствие младшего рядом были для него больше как красная дорожная табличка, напоминающая ему о том, что последняя надежда хоть на что-то в нём умерла вечером на той кухне.

      Шатен не шарахается, не избегает и не отталкивает младшего, но каждый раз его улыбка выглядят всё более искусственной, словно уголки отклеивающегося плаката на стене пытаются приклеить обратно, но они опять свисают обратно, и так по кругу.

В пятницу Сокджин уже хочет отозвать своё согласие на присутствие на корпоративе, но поймавшая его при выходе из офиса Нари ещё раз заручается его обещанием, не обращая внимания на все его так и не предпринятые попытки отказаться, и довольная упархивает домой, чтобы собраться.

Будучи уже дома сам шатен всё больше склоняется к тому, чтобы просто остаться и спокойно отдохнуть, посмотрев какой-нибудь сериал, но под тяжёлый вздох и мысли о том, что всё же не оставит подругу там одну, он идёт в душ.

Приведя себя в порядок и переодевшись в обычную чёрную шёлковую рубашку и в тон ей джинсы, он надевает такие же ботинки и спускается в такси, чтобы доехать до снятого недалеко от офиса их компании помещения, где уже вовсю собираются люди.

      В этот раз пространство выглядит большим и приглушённым. Света не очень много — он здесь чисто для создания антуража и более расслабленной атмосферы для общения. Сокджин здоровается с парой коллег, которых узнаёт, проходя вглубь помещения. Ушей касается приятная музыка, все вокруг разбились на разные по количеству группки, разговаривая и периодически смеясь, а возле стола с напитками он замечает знакомую миниатюрную фигуру девушки в тёмном коктейльном платье до середины бедра.

Он подходит к ней, наблюдая за тем, как она скрупулёзно выбирает какой сок она хочет добавить в свой напиток.

      — Ты с таким усердием даже таблицы не заполняешь, — парень слегка насмешливо приподнимает брови, когда спустя пару секунд она, всё же, склоняет свой выбор в сторону цитрусового сока.

      Девушка поворачивает голову на знакомый голос и оглядывает внешний вид шатена. — Вау, Ким. — Она полностью поворачивается и в её глазах загорается одобрение с искорками неприкрытого восхищения. — Был бы ты чуть более натуральным, я бы и секунды не ждала, прежде чем капитулировать перед тобой. — Шатен знает, что она шутит, но всё же отвечает ей маленькой тёплой улыбкой.

      Она не врёт ему, но даже если бы они оказались в другой жизни и встретились, то всё равно не смогли бы стать друг другу кем-то большим, чем просто друзьями. Просто потому что искра восхищения бы перегорела, а в остальном они бы не смогли сойтись как партнёры для жизни.

      — Ты и сама выглядишь чудесно, — он ловит её благодарную улыбку, прежде чем девушка отпивает из своего стакана. — Остерегайся, чтобы на тебя сегодня не положил глаз какой-нибудь Мун Ёнсик из отдела IT. — Он выпускает тихий смешок, когда шатенка хлопает по его плечу и закатывает глаза.

      — Пусть только подумает о том, чтобы ко мне подойти. — Она раздражённо перекидывает длинные прямые волосы через плечо. — Технический червяк. Как человек может не понимать, когда ты уже прямым текстом ему говоришь, что шансов у него нет и вам не по пути? — Сокджин лишь пожимает плечами, бегло осматривая стол. — Тем более, что у меня уже кое-кто появился.

      Шатен возвращает своё внимание на девушку, удивлённо приподнимая брови. — И ты умудрилась не сказать об этом?

      — Ну, это пока гипотетически, но если ты, наконец-таки, познакомишь меня с мистером-загадкой Мином, то будет фактически. — Нари делает слишком непринуждённое выражение лица, что вызывает ступор у Кима и, видимо, из-за этого она и не выдерживает, взрываясь громким смехом. — Господи, твоё лицо! — Она продолжает заливаться, пока парень всё ещё ничего не понимает. — Я просто прикалываюсь над тобой. — Девушка отпивает из стакана и весело щурится. — Твоё выражение всегда стоит этого. Я, правда, с кое-кем познакомилась, но мы пока были только на двух свиданиях, так что нечего ещё говорить. — Она поворачивается к столу, беря один из стаканов и протягивая его шатену, что с лёгким кивком принимает его. — Но он мне нравится. Он красивый и интересный. Мне с ним легко.

      — Просто будь осторожнее, — Сокджин отпивает напиток под кивок Нари.

      — Мне, и правда, стоит быть осторожнее, потому что сюда направляется единственный человек, который так сильно меня не переваривает. — Шатенка фыркает и весело щурится, переводя взгляд обратно на парня перед собой, но тот уже поворачивается в ту сторону, куда она смотрела ранее, не слыша её тихий комментарий, что остался на дне её стакана. — Глупый ревнивый пиздюк.

      — Ты очень красивый, хён. — Подошедший брюнет обводит парня взглядом, не задерживаясь ни на чём конкретном и на всём одновременно, и не скрывает блеска в тёмных глазах.

      — Спасибо, Гук-а, — сердце шатена пропускает приятный удар, а щёки немного теплеют и он очень благодарен, что в таком приглушённом свете этого не видно. — Ты… ты тоже выглядишь отлично. — И он не врёт, потому что на парне надета тёмная футболка, что сидит как вторая кожа, подчёркивая все достоинства фигуры, лёгкий бомбер и тёмные джинсы с некоторыми потёртостями по краям, что добавляют образу бунтарства.

      Ким зависает на внешнем виде младшего, пытаясь выглядеть спокойно и не смотреть тому в глаза, чтобы не провалиться прямо здесь, пока Нари и Чон обмениваются дружелюбным приветствием.

      — Я отойду на минуту, — брюнет выдаёт извиняющуюся улыбку, бросив взгляд куда-то за спины стоящих ребят, — меня зачем-то зовёт Уми. Я сейчас вернусь. — Он легко касается руки Кима и огибает шатенку, направляясь к компании таких же, как и он, молодых ребят, что о чём-то весело разговаривают.

Сокджин старается не смотреть, как младший со всеми здоровается, обнимаясь и даря свою яркую улыбку, и переключает своё внимание на Нари, что начинает ему рассказывать всё подряд, лишь бы отвлечь, заметив погрустневший взгляд друга.

Она говорит про то, что Кейси — иностранка, работающая в их отделе, тайно встречалась с парнем из отдела IT, а тот ей также тайно изменял с её же коллегой, что и стало причиной огромного скандала и расставания. Он также узнаёт о том, что, оказывается, их коллега Сонвон, на самом деле, любит парней, но через месяц женится на выбранной ему невесте, что Мунбён не окончил университет, но скрывает это от начальства, купив какой-то левый диплом на стороне, что Тэиль в свободное время подрабатывает уличным танцором и так далее.

dance with me — 112

В какие-то моменты Сокджин не сдерживается и смеётся, а что-то трогает его до глубины души, потому что он и не задумывался, в основном, кто его окружает. У каждого своя история, своя жизнь, свои сложности, свои тайны, что они скрывают и прячут от остальных, потому что те — слишком личные, чтобы о них кто-то знал.

Ким не знает сколько прошло времени, но Чонгук так и не вернулся. Он выпил уже четыре коктейля, а их с Нари пара превратилась в квартет, состоящий из них двоих, Минсока, что был их коллегой и нравился шатену, как человек, потому что был милым и приятным парнем и всегда приходил на помощь, если она требовалась, и Богома, что работал в отделе PR и часто пересекался с Сокджином при согласовании рабочих моментов.

      Они переместились за отдельный столик, чтобы никому не мешать и чтобы было удобнее разговаривать. Обсуждали сначала работу, жалуясь на что-то и хваля то, что нравилось, потом коллег, что бесили каждого, потом делились какими-то смешными рассказами и историями из университетов. Сокджин сидел между Нари и Минсоком, спокойно пил и разговаривал, ощущая себя вполне комфортно и позволяя себе немного отвлечься от всех переживаний. В какой-то момент он ощутил, что рука Минсока оказалась на спинке его стула, когда тот наклонился, чтобы ответить что-то Богому, и так там и осталась. Сам парень больше никак не навязывал своё физическое присутствие шатену, лишь иногда приближаясь, чтобы расслышать, если музыка играла слишком громко, а расслабленные языки не справлялись с нужным диапазоном звуков.       В моменте Сокджину показалось, что парень ведёт себя с ним достаточно открыто, чтобы не понять намёк.

      Минсок был симпатичным и приятным в общении, от него не исходил мужской напор, которым часто пользуются, чтобы «уломать» кого-то на что-то. Он просто приятно проводил время в компании коллег, показывая, что он не скован ничем и примет любой исход, получая при этом удовольствие. Он внимательно слушал, поддерживая разговор, сам чем-то делился, смеялся от души и с интересом смотрел.

Когда ты находишься в рабочей обстановке, то зачастую у тебя нет ни сил, ни времени, чтобы обратить внимание на кого-то больше, чем того требуется. Когда же ты расслаблен, немного пьян и делишься чем-то немного личным, то ты можешь заметить, как кто-то тебя привлекает или вызывает интерес.

      Так себя чувствовал Сокджин. Он ощущал открытый взгляд глаз, направленный на него, изучающий, расслабленный, заинтересованный.

      От этого не было неприятно, он не хотел скрыться и сбежать. Да, смущающе. Да, непривычно. Но только потому что за последние два года у него никого не было и он ни на кого не обращал внимания, тонув в своих безответных чувствах и не думая о том, что кто-то может смотреть на него.

      В момент, когда он подумал, что готов попробовать жить дальше, решиться и склониться немного ближе в сторону к Минсоку, его окликнула какая-то девушка, что подошла к ним со спины и, извинившись, что прервала их разговор, попросила пройти с ней.

Шатен непонимающе посмотрел на неё, потому что никогда до этого с ней даже не разговаривал и уверен, что имени её тоже не знал, но видя её немного умоляющий взгляд, кивнул, извинившись перед остальными.

      — Вы, ведь, Ким Сокджин-щи? — Девушка немного наклонилась к нему, чтобы он лучше слышал её сквозь музыку.

      — Да, всё верно. — Шатен согласно кивнул и удивлённо приподнял брови, когда девушка аккуратно обхватила его за запястье и потащила за собой. Через несколько мгновений они оказались у какого-то дивана в другом конце помещения, о котором Ким даже не знал.

      — Простите, что прервала ваш вечер, — девушка повернулась к нему, отпустив руку, — но Чонгук перепил, когда играл на спор с Сонджуном, да так, что пары слов связать не может. Он отключился пару минут назад. — Она бросает на скрутившегося на диване парня уставший взгляд. — Перед этим я еле-еле вытащила из него знает ли кто-то здесь, где он живёт, потому что все, кто мог, — такие же пьяные, как и он. — Она заправляет волосы за уши и шатен обращает внимание, что и сама она уже выглядит не особо бодро. — Мне, правда, жаль, но не могли бы вы помочь ему добраться до дома? Потому что я с ним не справлюсь, а помощи ждать не от кого.

      Сокджин окидывает взглядом фигуру младшего, что, видимо, уже видит какой-то сон, и вздохнув, кивает, понимая, что ближайшие полчаса для него пройдут весело. — Конечно. — Он слабо улыбается облегчённо вздохнувшей девушке. — Спасибо, что присмотрели за ним. — Та дарит ему такую же улыбку и удаляется.

Шатен пару раз проводит руками по лицу, чтобы немного привести себя в чувства, затем печатает в телефоне сообщение Нари, что он уехал домой из-за пьяного Чонгука, и заказывает такси до своего дома, пряча телефон. Он подходит ближе к спящему парню, садясь на корточки, и начинает его легко гладить по волосам.

      — Чонгук-а, просыпайся, нам надо попасть домой. — Парень лишь немного хмурится, но больше никак не реагирует. — Пожалуйста, ёбó, ты же не хочешь проснуться здесь. У меня дома, хотя бы, есть гостевая комната с удобной кроватью.

      Брюнет снова хмурится, что-то бубня, но всё ещё находится в состоянии сна, из-за чего Киму приходится обхватить его корпус и привести в положение сидя. Он берёт с ближайшего столика бутылку с водой, открывая её, и брызгает немного на руки, чтобы легко похлопать парня по лицу. На удивление, это помогает. Парень приоткрывает глаза, что ещё не понимают ничего, но это уже какая-то победа.

      Сокджин подносит ему бутылку с водой, помогая отпить, и снова гладит по голове. — Чонгук-а, тебе нужно сейчас опереться на меня и дойти до такси. — Брюнет на это притуплённо моргает, пока старший перекидывает его руку себе через плечо и подхватывает за талию. Они осторожно поднимаются с дивана и Киму хочется помолиться, чтобы они дошли, потому что чёртов пьянчуга слишком тяжёлый.

      Потихоньку преодолев расстояние до выхода из помещения и спустившись на первый этаж на лифте, они оказываются на улице, где свежий ночной воздух немного освежает, помогая Сокджину довести их обоих до машины. Он осторожно усаживает младшего на сиденье, чтобы тот случайно не ударился ничем, и сам садится рядом, заранее извиняясь перед водителем.

Чувствуя вселенскую усталость из-за того, что он и сам был выпившим, и ему пришлось тащить на себе далеко не лёгкое тело младшего, Ким прикрывает глаза, не замечая, как они доезжают до дома.

Шатена вырывает из дрёмы тихий гудок водителя, что сообщает ему о прибытии, и он, поблагодарив того за поездку, выходит из машины, вытаскивая младшего следом. Он до сих пор не верит в то, что они добрались до его квартиры, но когда они оказываются в его коридоре и он опускает брюнета на кушетку, то выдыхает с огромным облегчением.

do i ever cross ur mind — sombr

Он разувается сам и стягивает с младшего его ботинки и бомбер, оставляя того ненадолго в одиночестве, чтобы передохнуть и принести в гостевую комнату тазик с водой. Когда он возвращается в коридор, то видит, что брюнет сидит с полуоткрытыми глазами и сонно смотрит на него.

      — Немного проснулся? — Шатен подходит к нему.

      — Угу, — брюнет вяло и едва заметно кивает.

      — И кому ты что-то пытался доказать? — Сказано больше риторически, пока Ким снова опирает младшего о себя, помогая ему встать и дойти до комнаты.

      — Я должен… — тихо бубнит младший, когда его сажают на кровать, — должен… был… — Шатен берёт прохладное влажное полотенце из тазика, начиная проходить им по лицу парня. — …поставить этого… выскочку… на место.

      — И как? — Сокджин проходится по лбу, откидывая волосы назад, чтобы они не мешали. — Получилось?

      — Он… в нокауте… — Шатен тихо смеётся, переводя взгляд на лицо младшего, что сонно моргает, но выглядит довольным собой.

      — Также, как и ты, — он качает головой, заканчивая протирать лицо. — Выпей. — Он протягивает парню стакан воды и таблетку.       Брюнет немного хмурится, но принимает таблетку, запивая её водой не без помощи Кима. — Спасибо, хён…

      Сокджин кивает и, поставив стакан на тумбочку возле кровати, перекидывает ноги парня на кровать, чтобы тот смог лечь, а после накрывает того пледом. — Отдыхай.

      Брюнет ещё что-то бурчит, но старший не обращает на это внимание, выключает свет и прикрывает за собой дверь.

Он заходит на кухню, чтобы включить чайник и видит, что на часах уже второй час ночи. Шатен тяжело вздыхает, идёт в свою комнату, чтобы взять домашнюю одежду, и направляется в ванную. Уставший и сонный парень рассматривает своё отражение в зеркале, после чего раздевается и принимает душ. После того, как он смывает с себя прошедший день, он чувствует себя гораздо лучше и легче, облачаясь в удобную одежду и кидая использованную в стирку.

Зелёный чай смывает вместе с собой остатки алкоголя, даря ощущение спокойствия. Шатен отвечает на сообщения Нари, что уже дома, что-то отвечает на то, что не увидел раньше, и идёт в свою комнату.

Размеренные звуки улицы и темнота его спальни окончательно погружают его в сонное состояние. Он не думает о том, что Нари делала после его ухода, не думает о том, что чуть не произошло между ним и Минсоком, не думает о пьяном младшем, что спит через стенку от него. Ему впервые за долгое время не больно засыпать, потому что он просто не думает ни о чём, когда прикрывает глаза.

      Его лишают этого, когда на часах показывает половину четвёртого утра.

      Сквозь сон он не слышит, как открывается дверь в комнату, как раздаются тихие неуверенные шаги, как шуршит снимаемая одежда и как прогибается под чужим телом кровать. Шатен просыпается только когда ощущает возле себя горячее, как печка, тело, что прижимается к нему вплотную, и знакомые руки, что заключают его в объятия. Сокджин сонно моргает и вздрагивает, когда чужие пальцы начинают слабо водить по коже его живота через футболку.

      — Чонгук-а? — он пытается повернуться лицом к парню, но из-за крепкости объятий не может этого сделать. — Почему ты не спишь? — Его голос звучит глухо и хрипло из-за состояния сна, но он уверен, что парень его прекрасно слышит. — Что-то случилось? Тебе плохо?

      Брюнет ничего не отвечает, сильнее прижимая парня к себе, и утыкается носом ему в макушку. — Мне отлично, хён. — Хриплый голос звучит низко, посылая мурашки от затылка старшего по всему телу. — Ты вкусно пахнешь.

      — Тогда почему ты здесь? — Сокджин очень сильно хочет спать и собирать слова даётся ему всё тяжелее, но беспокойство за самого парня и от его такого близкого присутствия не позволяет ему расслабиться и продолжить спать.

      Парень снова ничего не отвечает, перемещая лицо к шее и начиная водить по ней носом в привычном жесте. Шатен пытается себя успокоить тем, что, возможно, младшему было одиноко или холодно и из-за оставшегося опьянения он не придумал ничего лучше, чем прийти погреться о другого человека, но когда его шеи касаются лёгким поцелуем, он начинает паниковать.

henry, come on — lana del rey

      — Что ты делаешь? — его голос срывается, а сердце бьётся всё сильнее, боясь, что может оборваться в любой момент.

      Парень продолжает оставлять мягкие невесомые поцелуи на его шее, периодически выдыхая, и ощутимее касается живота. Ким чувствует насколько младший горячий даже сквозь всю свою одежду, а его собственная шея уже покраснела из-за того, что тот оставляет на ней болезненно-приятные ожоги от своих прикосновений.

      — Прекрати, ты всё ещё пьян. — Рука опускается ниже, поддевая подол футболки, и возвращается обратно, только теперь уже разгорячённые пальцы касаются прохладной кожи, каждым касанием оставляя невидимые следы после себя.

      Шатену хочется заплакать от несправедливости и жестокости младшего, потому что каждое желанное касание отдаётся болью в сердце, а мозг ломается от того, что не знает, как ему справиться с последствиями.

      Брюнет всё ещё пьян.

      Он не понимает, чтои с кем он делает. Скорее всего, ему стало грустно из-за того, что недавно он расстался с девушкой, и теперь он пытается как-то утешить себя.

      Только Сокджин — не утешительная подушка, в которую можно поплакать, а потом снять наволочку и поменять на новую, постирав. Он тоже человек, которому и так было слишком больно последние два года.

      Он решает поступить правильно, сделать так, чтобы его решение, действительно, имело исход, и обрубить всё прошлое, чтобы хотя бы попытаться начать жить.

      — Мы же с тобой друзья, Гук. — Ким ощущает, как иглы мелким током пробивают всё его тело от болезненности этих слов, что добираются до каждой клеточки. — Друзья так не делают.

Парень за ним замирает, словно ошпаренный, его рука останавливается, всё ещё касаясь кожи, но больше не оставляет непонятных узоров.

Шатен думает, что сейчас тот выдохнет, отпустит его и спокойно уйдёт в другую комнату спать, на утро забыв обо всём, и оставит его разгребать воспоминания об эфемерном мгновении, что разбило его окончательно, в одиночку.

      Он не так далёк от правды, как и всегда.

      Брюнет, после нескольких минут молчания, выдыхает, обдавая шею старшего тёплым воздухом, цепляет его за талию и переворачивает лицом к себе, нависая сверху. Шатен несколько раз выжидающе моргает, смотря на лицо младшего над ним, и замирает, когда слышит то, что заставляет его внутренности вздрогнуть от страха.

      — Тогда почему я так сильно хочу тебя поцеловать? — Ким осматривает парня непонимающим взглядом, ведя им по прямому носу, скулам, губам и взъерошенным волосам, избегая попасть им в глаза младшего.

      — Потому что ты пьян и недавно расстался со своей девушкой, которую любил, и сейчас чувствуешь опустошение, пытаясь заполнить его кем-то другим. — Он отводит взгляд в сторону, сжимая ослабленными руками одеяло. — Но я не очередная девчонка, которую ты можешь использовать, чтобы отвлечься. — Ему самому рикошетит каждое его слово обратно в грудь, растворяясь ядом.

      Его мягко берут за подбородок и поворачивают лицом к себе, безмолвно прося посмотреть в глаза. Шатен старается не попасться на это, но случайно соскальзывает взглядом, падая в тёмные открытые галактики, где мелькает слабый блеск. Он смотрит, ловя в них своё отражение и спокойствие. Шатену хочется, чтобы парень ушёл и не смотрел больше так на него, потому что видит искренность — чистую и неподдельную, видит то, во что влюбился, видит там всё ещё мелькающие остатки пьяного сознания.

      — Я её не любил. — Звучит тихо и уверенно, но Сокджин не обращает на это внимания.

      — Уходи к себе, — он прикрывает глаза, сглатывая зарождающиеся где-то внутри слёзы. — Я устал.

      Он не чувствует, как его отпускают, не чувствует, как пропадает тяжесть чужого тела, не чувствует, как пальцы исчезают с его кожи. Вместо этого он чувствует, как ведут по его щеке нежным осторожным касанием, как тёплое дыхание оказывается на его лице и как его губ касаются чужие губы.

      Он весь замирает, ощущая смертельный холод во всём теле. Ему кажется, что он умер, потому что его сердце не отдаёт привычными ударами, также замерев.

      Прикосновение не прекращается, татуированные пальцы ласково гладят нежную кожу щеки, задевая подбородок и немного надавливая на него, чтобы приоткрыть рот. Он не осознаёт, что поддаётся на просьбу, что холодный металл пирсинга касается его нервных окончаний, что горячие губы двигаются всё увереннее, завлекая его собственные в игру. Всё это время он не думает о том, что ему очень больно. Что каждое долгожданное прикосновение идёт под руку с разгорячённой иглой, что одновременно с радостью приносит ничем не залечиваемую рану.

      Он не осознаёт, что дрожит всем телом, когда его пальцы сплетают в замок с чужими, когда его целуют уже не только в губы, когда с него снимают домашнюю футболку, когда он касается разгорячённой бархатной кожи, когда его выпутывают из одеяла и с лёгкостью приподнимают, чтобы прижать ближе, когда он сам запускает пальцы в мягкие тёмные волосы, цепляясь за крепкое плечо.

      Он старается не думать о том, как его сердце счастливо разгоняется в предсмертной агонии, как ему будет больно на утро, как он будет подбирать каждый кусочек собственной души по своей квартире, как он сломается окончательно, отдав всё, что у него было.

      Единственное о чём он думает — это то, как ему плохо от того, как хорошо. Как приятно касаться и как приятно получать такие же прикосновения в ответ.

      Возможно, наивная птица думала также, возносясь высоко в небо, перед спрятавшимся в лесу охотником, прежде чем, он нажал на курок, с точностью попадая в цель.

***

i don’t need your love — lucky love

      Утро наступает, как и всегда, не вовремя. Солнце озаряет своими лучами ещё сонных людей, что блаженно жмурятся, предвкушая счастье выходных дней.

      Шатен слегка хмурится, когда один из лучей падает ему прямо на глаза, и поворачивается, утыкаясь лицом в чью-то мерно поднимающуюся грудь. Какие-то мгновения он так и лежит, пока резко не распахивает глаза, смотря на всё ещё спящего перед собой брюнета. Парень лежит на спине, закинув руки под подушку, прикрытый по пояс одеялом и со взлохмаченными волосами.

      Сокджин поджимает губы и прикрывает лицо руками, чтобы сдержать болезненный выдох.

      Это был не чёртов сон.

      Это всё произошло на самом деле.

      Он осторожно откидывает одеяло, натягивает валяющееся возле кровати бельё, на ходу подбирает одежду и тихо выходит из комнаты, направляясь в ванную.

      Он даже не смотрит на своё отражение, чтобы не сделать себе ещё больнее, и становится под холодные струи воды, чтобы прийти в себя. Он не знает сколько проходит времени, но когда он смывает с себя всё и замерзает достаточно, чтобы больше не издеваться над своим телом, то выключает воду, вытирается полотенцем и одевается.       Ему не хочется выходить.

      Ему не хочется наткнуться на разочарованного младшего. Увидеть в его глазах сожаление и осознание ошибки.

      Услышать, что всё это было ошибкой или же просто поймать равнодушный ничего не помнящий взгляд.

      Ему в любом случае будет больно.

      Шатен судорожно выдыхает и выходит из ванной, оказываясь нос к носу с проснувшимся брюнетом, что стоит перед ним и смотрит одним глазом, потому что второй всё ещё сонно прикрыт. Он в одном белье, его волосы всё в таком же беспорядке и торчат в разные стороны, но внимание Ким обращает на его тело. На груди и шее видно отличающиеся в размерах засосы, что цепочкой идут друг за другом, а на торсе красуется несколько царапин.

      — Доброе утро, хён. — Брюнет зевает, прикрывая рот рукой. — Никогда не пойму, как ты можешь так рано вставать. — Парень медленно огибает его и скрывается в ванной.

      Ким прерывисто выдыхает, когда за его спиной закрывается дверь, и отмирает, чтобы пойти на кухню и что-то приготовить на завтрак.

      Он заставляет себя отвлечься на включённую на колонке музыку, жарящиеся блинчики и приготовление кофе, но это не особо ему помогает.

      Парень вздрагивает, когда слышит звук приближающихся шагов, а затем чувствует на плече знакомую тяжесть головы.

      — М-м, блинчики на завтрак. Хён, ты просто прелесть. — Брюнет в блаженстве прикрывает глаза и ставит на стол чашки с готовым кофе и пару тарелок с приборами.

      — Приятного аппетита. — Шатен ставит тарелку с едой на стол и, получив, взаимное пожелание, приступает к еде.

      Ему кусок в горло не лезет, но видя с каким аппетитом брюнет уплетает завтрак, он всё же заставляет себя немного поесть. Они едят в тишине, сопровождаемой лишь ненавязчивой мелодией известной песни. Ким ощущает себя в ловушке собственной квартиры, потому что он даже не может отсюда куда-то сбежать, чтобы не принимать участие в разговоре, который непременно состоится.

      — Как твоя голова? — Он не выдерживает молчания, которое, кажется, вообще не напрягает младшего, цепляясь пальцами за горячую чашку.

      — Всё в порядке. Спасибо, что дал вчера таблетку. — Младший поднимает голову и посылает ему мягкую улыбку.

      Шатен на это лишь кивает и поджимает губы, когда брюнет продолжает свой приём пищи. Он весь подбирается, когда младший начинает говорить спустя пару минут.

      — Слушай, хён, по поводу того, что вчера произошло… — Он поднимает взгляд, выглядя спокойным, и продолжает. — Я думаю, что мы должны-

      — Забыть об этом? — Прерывает его Ким, ведя плечами и ощущая, как внутри него поднимается волна обжигающего холода.

      — Я не-

      — Ты прав. — Он согласно кивает головой, поджимая губы, чтобы не дать голосу сломаться в моменте. — Ты был пьян, да, и я, наверное, тоже.

      — Ты даже не дашь мне ничего сказать? — Брюнет хмурит брови и задевает кончиком языка свой пирсинг, что означает, что он постепенно начинает злиться.

      — Тут нечего говорить. — Ким поднимается, собирая тарелки, чтобы поставить их в раковину.

      Он в любом случае сломается, но, хотя бы, он сделает это на своих условиях.

      — Ты, действительно, так считаешь? — От тона младшего у него по коже идут мурашки и он прикрывает глаза.

      — Да, — он не поворачивается к парню лицом, чтобы не разбиться от его вида, и продолжает. — Ты был пьян в стельку, тебе было грустно и одиноко. — Он впивается руками в раковину, чтобы унять болезненную дрожь, что охватила его тело от собственных слов. — Тебе хотелось отвлечься, а я попался под руку на замену.

      Тяжёлая тишина оседает на плечи шатена, прибивая того к земле, хотя ему кажется, что его сердце уже давно валяется где-то на полу. Он ещё сильнее сжимает пальцы.

      — И как тебе живётся с таким всеобъемлющим мозгом, что всё сам прекрасно знает лучше всех? — Голос брюнета сочится злостью, за которой следует неприятный скрежет отодвигающегося стула.

      — Не груби мне, — выходит слабо и шатен всё-таки поворачивается лицом к парню, что стоит, оперевшись руками о стол, и смотрит на него исподлобья, прожигая горящими глазами.

      — Как я могу грубить тебе, хён? — Каждое слово пропитано жалящим ядом, которым раньше обмазывали боевые стрелы, что попадали в жертву, мгновенно убивая. — Мы же с тобой всё-таки друзья.

maybe — sienna spiro

      Последнее слово добивает Кима точным выстрелом, пуская трещины по всем внутренностям.

      Одна брошенная фраза, что стала ознаменованием погибели и забрала весь воздух с самого своего появления. Тишина комнаты кажется ему мёртвой. Парень хочет закричать, но губы не могут разлепиться. В горле пересохло, а всё там же где-то внизу он, возможно, найдёт горстку пепла, что раньше была его сердцем.

      Друзья?

      Словно они могут быть друзьями после всего.

      Младший смотрит на него всё также раздражённо, его скулы очень ярко проявляются на лице из-за того, что он сильно сжал челюсти. Парень в последний раз мажет по нему горьким взглядом с искорками боли, резко отталкивается от стола и быстро исчезает за кухонной аркой. Через несколько минут шатен слышит, как громко хлопает входная дверь его квартиры.

      Что-то с таким же грохотом хлопает внутри него самого. Возможно, это уже органы начали сыпаться один за другим, сгорая в адском костре его боли. Возможно, это было что-то менее значительное, что глобально на его существование уже особо не повлияет.

      Какая уже разница, если он разрушился окончательно пару минут назад? Или же прошлой ночью? Может быть, это произошло ещё раньше?

      Ему наплевать.

      Он оседает на кухонную плитку, не замечая, как слёзы застилают глаза. Он всхлипывает один раз, затем второй, третий, а потом его накрывает истерика горной лавиной. Как же больно.

      Сколько бы он он ни проживал, сколько бы ни готовил себя к тому, что в конечном счёте он проиграет и останется собирать себя по разбившимися осколкам, он всё равно не ожидал, что больно будет настолько.

      Сокджин всегда знал, что не является счастливчиком.

      Сокджин никогда не думал, что в конце всё будет так.

      Сокджин, как и всегда, оказался слишком близко к правде.

      Жаль, что правда для него оказалась самым большим невезением.

***

maybe — sienna spiro

Все выходные шатен проводит дома, не выходя из своей спальни. Он, в основном, спит, потому что эмоционально полностью вымотан и опустошён. Он почти ничего не ест и не отвечает ни на одно сообщение, даже когда видит уведомление о звонке от родителей. Он просто не берёт трубку, печатая, что немного приболел и не может сейчас разговаривать.

В комнате также холодно, как и у него внутри. Парень не закрывает окно специально, чтобы не облегчать себе жизнь ни на секунду. Ощущения отвратительные, но они всё равно не перебивают того, что происходит внутри.

      Он просто ничего не чувствует кроме всеобъемлющей пустоты. Шатен собственноручно вырезал из себя самую тёплую часть своего тела, а на её место вложил пустоту — ледяную, звенящую и немую. Каждый вдох ощущается проведёнными органами по острому стеклу, что треснуло и теперь его осколки гремят внутри него при каждом движении.

      Шатен просыпается в понедельник, думая лишь о том, что он будет настолько бесполезен, насколько только может, потому что даже сборы занимают у него львиное количество времени.

      Сокджин каким-то образом добирается до работы, иногда невпопад кивая людям, что здороваются с ним и что просто проходят мимо. Он не обращает внимание.

      До конца дня он просто существует какой-то тенью, автоматически отвечая на все вопросы и непонятным образом выполняя свои задачи.

      Его никто не трогает.

      Нет Нари, что периодически бросает на него странные взгляды, но не подходит, давая личное пространство. Нет коллег, что часто достают его со своими тупыми историями, просьбами помочь и показать как нужно что-то сделать. Нет вечно солнечного младшего, что подходит без причины, лишь бы просто поболтаться рядом или позвать на обед.       Шатен не замечает, как за таким темпом проходит неделя. Шатенка сдалась ещё в среду, осторожно поставив перед ним его любимый кофе и спросив может ли она что-то для него сделать. В ответ она получила тихое «спасибо»и разбитый взгляд впридачу.       Брюнета он не видел всё это время, либо просто не замечал его фигуру за стеной собственного безразличия к окружающим его вещам. Общий чат друзей гудел всё больше, вызывая его на связь, но он не прочитал ни одного сообщения за всё это время, поставив на беззвучный.

      Потом прошла ещё одна неделя. Нари делала в его сторону маленькие и осторожные шаги, засчитав победой, что в один из дней он согласился выйти с ней из офиса, чтобы чем-то перекусить. Однако, по дороге он случайно врезался в брюнета, что бросил на него какой-то странно болезненный взгляд и, молча кивнув, прошёл мимо.

      Больше на обед из офиса он не выходил.

white mustang — lana del rey

      Шатен похудел на пару килограмм и стал выглядеть ещё более болезненно. Сдал рекламную кампанию, получив похвалу и благодарность начальства, но всё также слонялся тенью по отделу, игнорируя внешний мир.

      В один из таких же безликих дней к нему подошёл Минсок, предложив вместе сходить куда-нибудь попить кофе или поесть. Он не помнит, потому что даже не слушал его, на что-то кивнув и получив лёгкую улыбку в ответ.

      Уходя днём позже из рабочего здания, он видит сидящего возле него блондина, что размеренно курит, окидывая ленивым взглядом проходящих мимо людей. Парень замечает его спустя несколько мгновений и едва заметно кивает на место возле себя. Сокджин сильнее ёжится от ветра и неохотно делает шаги в сторону друга, медленно оседая рядом. Они молчат какое-то время. Блондин докуривает свою сигарету, а Ким просто пялится куда-то перед собой, ожидая выслушать поучительную тираду своему отвратительному поведению.

      — Нари позвонила, — тихо выдаёт Мин, туша сигарету о ближайшую к лавочке мусорку. — Сказала, что тебя выпотрошили, и ты выглядишь, как один из ходячих мертвецов.

      — Она мечтала получить твой номер. — Хмыкает шатен, всё ещё смотря куда-то прямо перед собой.

      — Я не буду спрашивать почему ты выглядишь так отвратительно, но я спрошу почему ты игнорируешь людей, которые о тебе беспокоятся не первый день. — Голос блондина всё такой же низкий и хриплый из-за сигарет, каким его Сокджин слышал в последний раз.

      — Случилось что-то? — Он переплетает пальцы рук, лежащие на коленях.

      — Помимо того, что ты пропал хер знает на сколько и даже не берёшь трубку? — Мин звучит не грубо, но достаточно серьёзно, чтобы просто игнорировать его, как и всех остальных.

      — Я не вижу уведомлений. Везде отключил звук. — Шатен слабо вздрагивает от пронизывающего ветра, медленно перебирая пальцы.

      — Какой же ты ахуенный, других слов подобрать не могу. — Впервые за долгое время Ким слышит в его голосе неприкрытую злость, что всё ещё окутана привычным беспокойством.

      — Мне нужно было побыть одному. Мы всё равно не так часто видимся, потому что у каждого из ребят свои заботы. — Он слабо выдыхает. — Я не думал, что кто-то придаст тому, что я не отвечаю на какие-то сообщения, такое внимание.

      — Мне звонила твоя мама, спрашивая всё ли с тобой в порядке, потому что в последний ваш с ней разговор, ты был странным. — Сокджин, наконец, переводит на него свой уставший взгляд, встречаясь с морем переживания на дне тёмных глаз. — Мне пришлось ей врать, потому что я, оказывается, в душе не ебал, что с тобой что-то произошло. Хотя… — он достаёт сигарету из пачки в кармане, поджигая, — можно было догадаться, что мелкий такой убитый по какой-то определённой причине.

      Сокджин прослеживает за его действиями и сглатывает образовавшийся внутри комок. Младшему было плохо?

      — Это не связано со мной. — Он слабо качает головой, переводя взгляд на свои ботинки.

      — Ты всё также хуёво врёшь, как и всегда. — Блондин выпускает клубок дыма. — Я же тебе уже говорил об этом в прошлый раз. Только я не такое решение имел ввиду.       — Ты такой умный что-ли? — Раздражённо ведёт плечами шатен.

«И как тебе живётся с таким всеобъемлющим мозгом, что всё сам прекрасно знает лучше всех?»

      — Принял я твоё долбанное решение. И что? — Он чувствует, как давно высушенные глаза снова наполняются слезами. — Разрушенная дружба, разбитый Чонгук и я. — Его голос ломается ещё в самом начале. — Что ты во мне сейчас видишь, а, Юнги? — Он поворачивается к нему лицом, по которому стекает первая дорожка слёз. — Что я выгляжу отвратительно?

      — Хён… — хрипло выдыхает блондин, болезненно поджимая губы.

      — Может быть, ты видишь хоть что-то? — Слёзы застилают ему глаза и он слабыми руками пытается стереть их. — Нет? — Он горько усмехается и качает головой. — Я ничего не чувствую. Словно выжженное поле. Ничего не осталось. — Он не обращает внимание на то, как свободная холодная рука касается его пальцев. — Мне было больно, я любил его и мне было больно. Каждый раз казалось, что больнее уже некуда. Но я всегда ошибался. — Он снова горько хмыкает, смотря в глаза напротив. — Когда я решил поступить правильно, когда я решил, что достаточно страданий и пришло время отпустить его, он это сломал. Сломал мою жалкую попытку собой. Я не смог заставить себя сопротивляться, потому что любил его каждой своей клеточкой. А он просто был пьян, и ему тоже было больно и ему нужно было отвлечься, Юнги. — Слёзы всё продолжают стекать по его лицу, а холодные руки друга аккуратно убирают очередную дорожку. — Я отдал ему всё, что у меня только могло быть. Мы поцапались, он разозлился и ушёл, а я остался там один. Остался в своей квартире, откуда я даже никуда не мог сбежать. — Блондин уже обхватывает его руками, заключая в объятия, чтобы хоть немного утешить, и ласково гладит по голове вздрагивающего Кима. — Я ничего не чувствую, Юнги, но почему тогда мне так больно?

Шатен не обращает внимание на проходящих мимо людей, не обращает внимание на то, что кто-то может его узнать, не обращает внимание на то, что весь дрожит от истерики и что намочил одежду друга, не обращает внимание на прижавшую к губам руку шатенку, что стоит в паре метрах от них и сама тихо плачет от вида разбитого друга.

Он не помнит, как они доезжают до дома, как ему помогают подняться в квартиру, как помогают раздеться и лечь в кровать, как ему дают какое-то успокоительное, после чего он засыпает под мягкое поглаживание по голове.

Сокджин не слышит приглушённых голосов на своей кухне, которых стало больше, и которые что-то обсуждают, иногда перебиваемые тихим голосом девушки, что периодически срывается на шёпот из-за слёз.

Он ничего не слышит, потому что измотанный он просыпает следующие сутки, впервые за долгое время находясь не один в квартире, а под присмотром нескольких людей, что остаются рядом с ним, оберегая.

***

stay — diego garcia

Сокджин просыпается из-за того, что по квартире разносится аромат домашней еды, сопровождаемый грохотом посуды и чьими-то переговорами.

Он откидывает одеяло и оглядывается. В комнате темно и пахнет лавандой. Его окно непривычно закрыто и зашторено. Он поднимается, разминая окоченевшие конечности, и подходит к окну. На дворе ещё не ночь, но время близится к этому, потому как небо уже потемнело, а уличные фонари горят ровным рядом.

Он выходит из комнаты, щурясь от света, что включён в других частях квартиры, и идёт в сторону кухни, откуда раздаётся чей-то знакомый спор.

      — Я тебе сказал убрать руки от сковородки, потому ты нас всех спалишь к херам собачьим! — Не очень сильно, но ощутимо повышает голос Хосок.

      — Нари попросила меня помочь пожарить овощи! — Тихо возмущается Намджун, что пытается снова потянуться в сторону сковороды, но оказывается остановлен Чоном.

      — Нари ещё пока не поняла, что ты являешься восьмым чудом света в качестве разрушения. — Хосок бьёт его деревянной лопаткой по рукам, вызывая у парня ойканье и обиженный взгляд.

      — Ты уже проснулся? — Юнги легко касается его плеча, выходя из гостиной.

      — Да, — шатен встречает его удивлённым взглядом, — я долго спал?

      — Прошло около суток. — Раздаётся привычный голос шатенки, что следом выходит из гостиной. — Как ты себя чувствуешь? — Она обеспокоенно оглядывает его, становясь возле блондина.

      — Довольно сносно, — кивает Сокджин, после чего девушка делает рывок и заключает его в крепкие объятия, вставая на носочки.

      — Больше никогда не делай так, Сокджин. — Она слегка вздрагивает, когда парень осторожно приобнимает её в ответ. — Пожалуйста, больше не закрывайся ото всех, позволяя себе переживать всё в одиночку, когда у тебя есть те, кто тебя любит.

      — Я… — он сильнее прижимает её маленькое тело к себе, выдыхая. — Я постараюсь.

      — Я так испугалась за тебя, — она снова слегка вздрагивает и он ощущает, что она всхлипывает. — Мы все испугались и не знали что делать.

      — Всё в порядке, Нари, — он легко поглаживает её по спине, успокаивая, хотя сам ощущает ком в горле от слов подруги. — Всё хорошо, правда.

      Сокджин ощущает, как его плеча снова касается рука, и обращает внимание на блондина, что кивает ему, передавая поддержку через прикосновение.

      Они разжимают объятия. — Что вы, вообще, здесь делаете?

      — Мы не хотели тебя оставлять, — девушка аккуратно убирает свои слёзы, — тем более, оказалось, что твоя квартира была в ужасном состоянии и в холодильнике ничего не было от слова «совсем».

      — У меня не было сил готовить.

      — Поэтому это сделали мы. — Нари слабо улыбается и кивает в сторону кухни.

      — Ты зря оставила этих двоих на кухне, — хмыкает блондин, проходя вслед за ними на кухню, — они быстрее друг друга приготовят, чем еду.

      Сокджин и Нари удивлённо поворачиваются на него, а парень сначала не понимает что такого сказал, чтобы вызвать такую реакцию, а потом просто закатывает глаза. — Я имел ввиду вовсе не это, а то, что они цапаются как кошка с собакой.

      Мгновением позже все трое взрываются в тихом смехе, заходя на кухню и привлекая к себе внимание всё ещё спорящих парней.

      — Хён, ты проснулся! — Хосок первый оживает, срываясь с места, чтобы заключить шатена в объятия.

      — Хён, ты в порядке? — Обеспокоенный голос Намджуна доносится до него сквозь тараторящего Чона, что, видимо, пытается его раздавить.

      — Я в норме, но я бы всё ещё хотел иметь способность дышать, Хоби, пожалуйста… — Он кряхтит в последний раз, прежде чем парень, всё же, отпускает его.

      — Прости, хён, просто я переживал. — Он получает в ответ сожалеющую улыбку шатена и лёгкое прикосновение к волосам.

      — Спасибо, вам, за заботу. — Сокджин благодарно кивает друзьям, пока обнимает Намджуна. — Я, правда, очень благодарен и мне жаль, что я заставил вас волноваться.

      — Мы не знали, что всё так плохо, хён. — Качает головой Хосок, возвращая внимание к готовке, бросив на него перед этим грустный взгляд. — Если бы было хоть что-то за что мы могли зацепиться и понять…

      — Я не-

      — Они всё знают, Сокджин. — Прерывает его Нари, вызывая удивлённый и немного паникующий взгляд шатена. — Прости, но я всё рассказала. Это довело тебя до ужасных последствий, поэтому я больше не могла молчать.

      — Тэ и Чимин…

      — Они не в курсе, — говорит блондин. — По крайней мере, не от нас.

      Сокджин выдыхает, занимая одно из мест за столом. Он какое-то время молчит, пока ребята достают посуду, расставляя на каждого, а после уже накладывают только приготовленный ужин.

      — Хён, — его отвлекает голос Хосока, что смотрит на него с искренностью и каким-то далёким пониманием. — Всё в порядке. Для нас ничего не поменялось, если ты переживаешь из-за этого. И мы ничего не скажем и не сделаем, пока ты сам этого не захочешь. — Парень улыбается, видя облегчение на лице старшего. — А теперь, пожалуйста, поешь. Я, вообще-то, старался.

      Сокджин отпускает ситуацию и впервые за долгое время нормально ужинает. Это, в целом, его первый полноценный приём пищи за последние две недели.

Они разговаривают. Много разговаривают. Обо всём: о новостях, о своих жизнях, о переживаниях, о работе. Никто не поднимает тему произошедшего, позволяя шатену отвлечься и почувствовать себя немного лучше. Он несколько раз даже искренне улыбается и смеётся. Он чувствует себя лучше и больше не хочет задохнуться в тишине своей квартиры в бесконечном одиночестве.

      Ребята убирают за собой и предлагают посмотреть какой-то фильм, чтобы отдохнуть и отвлечься. Сюжет оказывается донельзя примитивным, но вызывает общий смех и создаёт комфортную атмосферу.

      Все расходятся, когда на часах уже глубокая ночь. Ребята обуваются и прощаются с Кимом, что несмотря на долгий сон, хочет отдохнуть ещё.

      Уже перед самим выходом Хосок останавливается и непривычно мнётся перед ним, вызывая вопросительный взгляд шатена. — Хён, я понимаю, что ты сейчас не в том состоянии, но, знаешь, у меня завтра тот самый показательный концерт и я бы хотел, чтобы… ну, знаешь…

      — Я с удовольствием приду, Хоби. — Ким тепло улыбается радостному выражению лица младшего, на котором загорается ничем не скрытая надежда.

      — Я буду очень рад, хён, правда. Очень. — Парень крепко обнимает его, вызывая в груди шатена тепло, о котором он уже успел забыть.

      — Прости, что заставил тебя думать, что я не смогу прийти. — Ким сожалеюще прикрывает глаза. — Я буду очень громко хлопать и обязательно куплю тебе цветы, чтобы в конце поздравить.

      Хосок легко смеётся и всё также тепло улыбается. — Договорились.

***

bigger than the whole sky — taylor swift

Концертный зал встречает Сокджина ярким светом и гулом от собирающихся в нём зрителей. Он минует ряд за рядом, огибая людей, чтобы не испортить обещанный букет, и взволнованным взглядом ищет знакомые лица.

Когда шатен оказывается всё ближе к сцене, то замечает макушку Юнги, что переговаривается с Чимином, сидящего рядом Намджуна, Тэхёна и… Чонгука.

      Он не разговаривал с ним и не видел младшего уже больше двух недель, не считая того столкновения на работе, которое ощущалось больше как горькое послевкусие, чем как тень какого-то жалкого подобия на взаимодействие.

      Внутри всё сжимается от боли собственного разбитого сердца, сожаления за то, что причинил страдания брюнету, а не только себе, и страха встретиться с ним глазами и утонуть в его безразличии.

      Он переводит дыхание и, заметив, что свет начинает гаснуть в некоторых частях зала, юркает между оставшимися рядами, чтобы не мешать остальным.

      — Ты чуть не опоздал, — наклоняется к нему Мин, смиряя насмешливым взглядом. Но, немного погодя, тихо добавляет. — Но, всё же, ты пришёл.

      — Я не мог не прийти, — он также тихо отвечает, пытаясь удобнее сесть, — просто долго выбирал цветы.

      Мин на это согласно кивает и больше ничего не говорит, пока младшие отклоняются со своих мест (все, кроме Чонгука), чтобы тихо поздороваться с подошедшим шатеном и одним своим видом пообещать, что после концерта его будет ждать не только череда объятий.

      Сокджин смиренно кивает, принимая свою участь, и переводит внимание на сцену, на которой уже приветствует зрителей молодой ведущий.

Одно выступление сменяет другое, создавая контраст красок и жанров, пока не доходит очередь до команды Хосока, что забирает себе самые громкие аплодисменты и овации. Причём абсолютно заслуженно.

Сокджин, увлечённый каждой секундой происходящего, не замечает, как проходит время и концерт подходит к концу.

Весь зал взрывается аплодисментами, благодаря всех выступивших и закидывая их цветами, когда те выходят, чтобы поклониться. Шатен вместе с ребятами покидает своё место, протискиваясь сквозь толпу, чтобы добраться до сцены. Хосок замечает их и радостно машет, подходя к лестнице и спускаясь в поздравительные объятия, попадая в ликование ребят.

      — Мы все очень гордимся тобой, Хоби, — тепло произносит Сокджин, крепко обнимая друга. — Ты проделал такую хорошую работу и был просто безупречен. — Он отстраняется от счастливого младшего, даря букет под сначала удивлённое, а потом весёлое выражение лица парня. — Это тебе, как и обещал.

      — Спасибо, хён. — Чон ещё раз благодарно обнимает его, а потом переключает внимание на других ребят, что нетерпеливо ожидают возможности затискать его.

      Сокджин отходит на какое-то расстояние от них, а когда ловит вопросительный взгляд Мина, то показывает ему головой в сторону выхода, как бы говоря «Я буду на улице».

      Он также осторожно огибает толпу и через несколько минут оказывается на улице, вдыхая поток свежего воздуха и находя недалеко от входа свободную скамейку, куда и направляется, чтобы подождать остальных.

      Мартовский воздух уже не кажется таким холодным, но всё ещё не вызывает особого доверия своей переменчивостью. Шатен отвечает на сообщение мамы, заверяя ту, что он выздоровел и скоро ей позвонит, когда краем глаза замечает пару знакомых ботинок, что останавливается прямо перед ним. Он поднимает взгляд и видит перед собой брюнета.

      Парень выглядит похудевшим и немного уставшим, но всё таким же родным и привычным с вечным бардаком на голове и взглядом тёмных глаз, что, кажется, смотрят прямо в душу.

      — Привет, хён. — Его тихий голос заставляет Сокджина ощутить сильную зудящую тоску, потому что кажется таким же любимым, как и всегда, но теперь почему-то слишком далёким из-за возникшей между ними пропасти.

      — Привет, — шатен являет ему очень слабую и неуверенную, но искреннюю улыбку.

      — Я… — младший немного мнётся и хмурится, отводя взгляд в сторону. — Я хотел извиниться перед тобой.

      Сокджин удивлённо приподнимает брови, после чего слабо качает головой и встаёт со своего места, чтобы быть с парнем на одном уровне. — Ты ни в чём не виноват, Гук. — В его собственном голосе проступает грусть, что нависает над ними тёмными тучами.

      Потому что он сам — единственный, кто во всём виноват.

      — Я не должен был тебе грубить. — Выдыхает брюнет, переводя взгляд карих глаз на старшего. — Я… был неправ. — На дне его зрачков плещется слишком много сожаления и горечи, что заставляют сердце Кима пропустить один болезненный удар. — Я не имел права так злиться на тебя и что-то требовать. — Он как-то ломано хмыкает и этот звук оглушает шатена. — Прости меня. Прости, что причинил… боль.

      — Ты… тоже, — Сокджин поджимает губы, ощущая, как упускает что-то значимое, что-то важное, но не может ничего понять, падая всё глубже в осколки бесконечной тоски в глазах напротив. — Прости, что причинил тебе боль.

      Младший ничего не говорит, обращая внимание на вышедших из здания друзей, что подходят к ним, весело переговариваясь.

      — Хён! Мы давно тебя не видели и ты не отвечал ни на одно из сообщений! — Тэхён выглядит возмущённым и обиженным, но только вот шатен знает, что за этой ширмой скрываются сильные переживания, и винит себя за это только сильнее.

      — Прости, Тэ, — он легко обнимает младшего, а затем и стоящего рядом Чимина. — Я всё вам возмещу, но сейчас мне нужно вас оставить.

      — Ты уходишь? — К младшим присоединяются и все остальные, непонимающе рассматривая его. Он также чувствует на себе тяжёлый взгляд брюнета.

      — Да, у меня есть один рабочий вопрос, который не терпит отлагательств. — Он всех крепко обнимает на прощание, даря, как он надеется, лёгкую и убедительную улыбку. — Когда я всё решу — я обязательно вернусь.

      Что-то в его словах заставляет Мина внимательно за ним проследить, но убедившись в своих подозрениях, он лишь согласно кивает и шатен исчезает за поворотом, чувствуя, что несмотря на тяжесть своего решения, оно — единственное правильное, если он хочет, наконец, принять решение, которое будет иметь значение для его жизни и сможет помочь ему двигаться дальше уже, действительно, правильно.

***

keep this fire burning — beverly knight

Сокджин кладёт заявление об увольнении на стол своего начальника в середине марта. Мужчина средних лет поднимает на него вопросительный взгляд, не понимая что нашло на одного из лучших сотрудников его отдела, о чём он и спрашивает уверенно смотрящего на него шатена.

      — Мне надоела эта работа. — Спокойно отвечает Ким. — Я проработал здесь почти два года и ни разу за всё это время я не чувствовал себя счастливым. На своём месте. — Сокджин выдыхает, слабо улыбаясь. — У вас отличный отдел и хорошие сотрудники и я уверен, что больше пользы будет от человека, который будет гореть своим делом.

      Мужчина долго осматривает его, делая какие-то свои выводы, после чего согласно кивает, тяжело выдыхая, и подписывает бумагу. — Ты всё ещё должен доработать до конца месяца по договору.

      Шатен утвердительно кивает, забирая заявление, и уже у самой двери слышит то, что заставляет его почувствовать себя правильно.

      — Я надеюсь, ты знаешь что делаешь, Сокджин. Пусть у тебя всё получится.

      Он не знает.

      Но у него получится.

      Он почему-то в этом уверен.

Ким спокойно дорабатывает следующие две недели, никому ни о чём не говоря, и чувствует себя лучше, чем когда-либо в этом офисе. В конце последней недели он забирает свою зарплату в бухгалтерии и подходит к своему столу, доставая картонную коробку.

      Сложив свои вещи, которых оказывается не так много, как он изначально думал, он окончательно убеждается в верности принятого решения. Видимо, ему, действительно, стоило сделать это раньше, если за столько времени он не смог привязаться к этому месту даже вещественно.

      Шатен подходит к столу Нари, что окидывает коробку в его руках вопросительным взглядом. — Очищаешь пространство?

      Он мягко ей улыбается, качая головой. — Да, от себя. — Девушка непонимающе хмурится и он добавляет. — Я уволился.

      — Что? — Нари даже привстаёт со своего места, немного повышая голос. — Но… как?

      — Я написал заявление по собственному желанию две недели назад и сегодня они закончились. — Шатен не видит парня, что проходит мимо них, замирая от его слов на месте. — Я не счастлив здесь, Нари. Мне жаль, что я оставляю тебя, но мы с тобой будем друзьями, даже после того, как я выйду за двери этого здания.

      — Ты уверен? — Она спрашивает не про их дружбу, а про его решение.

      — Да, — он снова кивает и видит тень облегчения на лице шатенки. — Я уверен, что для того, чтобы стать собой, я должен уйти отсюда.

      — Значит, — девушка окончательно встаёт со своего места, — сегодня отмечаем твоё освобождение?

      Сокджин усмехается и наклоняется, чтобы поцеловать подругу в щёку. — Надеюсь, ты принесёшь хорошее вино.

      — Обижаешь, Ким. — Шатен удаляется, подмигнув девушке на прощание, всё ещё не замечая парня, что слышал весь их разговор.

      Чонгук стоит, скрытый одним из столов с высокой перегородкой, и пытается собрать разбегающиеся мысли. Они не разговаривали с Кимом с того момента возле концертного здания, лишь здоровались в стенах офиса и неловко перебрасывались какими-то дежурными фразами. Словно были незнакомцами, а не близкими друг для друга людьми в течении долгого времени.

Парень всё ещё не понимает, что скажет старшему, но бежит так быстро, как может, огибая удивлённых сотрудников и стараясь успеть поймать Кима возле лифтов на этаже. Только, когда он достигает своей цели, он видит, что её успели перехватить раньше него.

      — Я думаю, что если ты принял такое решение, то оно будет правильным для тебя, зная, как ты подходишь к решению важных вопросов. — Легко улыбается светловолосый парень, вызывая согласный кивок шатена.       — Это к лучшему. — Сокджин удобнее перехватывает коробку.

      — Я не хочу на тебя давить, но мы уже пару раз с тобой куда-то ходили и я бы хотел узнать: может, ты хочешь сходить на настоящее свидание?

Дальше брюнет не слушает, пятясь назад и скрываясь за поворотом, из-за которого вылетел минуту назад, стремясь перехватить призрачный шанс на разговор с…

      С кем?

      С бывшим коллегой?

      С бывшим другом?

      Он горько усмехается, слыша, как закрывается дверь лифта, а после видит светловолосого парня, что выходит, чуть не сталкиваясь с ним нос к носу.

      Сокджин навсегда покидает здание, в котором проработал последние два года, пятью минутами позже, даже не догадываясь, что один очень знакомый ему брюнет устало осел возле одной из стен этого места, подпирая её головой.

      Уличный воздух не кажется ему другим, жизнь не ощущается по-новому, а настроение не меняется по щелчку пальцев, но внутри он чувствует непривычное спокойствие, а в голове приятную пустоту.

      Он вызывает такси, чтобы не тащиться с коробкой в общественном транспорте, и через час уже оказывается у себя дома, разбирая вещи и находя им нужное место, где они не будут просто собирать пыль.

      Сокджин не спеша готовит ужин, включив какой-то сериал на фоне, чтобы заполнить пустоту в квартире, когда слышит звонок в дверь.

      — Очень ароматно, — девушка разувается, передавая две бутылки белого вина шатену. — Что-то особенное по случаю безработицы?

      — Да так, просто паста. — Он беспечно пожимает плечами, дожидаясь пока подруга избавится от своей обуви, чтобы вместе с ней пройти на кухню.

Они заканчивают приготовление ужина вместе, смеясь и слушая музыку. Нари рассказывает о прошедшем на днях свидании и о том, что скоро, возможно, познакомит его со своим молодым человеком. За несколько часов они опустошают обе бутылки вина и счастливые танцуют, не обращая никакого внимания на время, наслаждаясь комфортом общества друг друга и дружеской обстановкой.

      Шатенка предлагает испечь печенье и они открывают алкогольные запасы уже самого парня.

      — Что ты думаешь делать? — Девушка сменила офисную рубашку на одну из домашних футболок Кима, перемешивая тесто.

      — Я подал заявку на работу в журнале «WQ», — шатен добавляет вино в опустевшие бокалы.

      — Ты серьёзно? — Шатенка отпивает из своего бокала, заинтересованно смотря на друга.

      — Ага, — парень легко кивает, прикрывая на мгновение глаза. — Собеседование поставили на понедельник. Если всё пройдёт хорошо, то я буду работать в фэшн-отделе редактором.

      — Это круто! — Нари немного пьяно улыбается и по её интонации слышно, что она искренне за него рада. Девушка просит Кима достать противень и какое-то время молчит, прежде чем осторожно сказать. — Но я… не об этом.

      Шатен вопросительно поднимает брови, но не успевает ничего сказать, потому что раздаётся звонок в дверь. Друзья удивлённо переглядываются, потому что уже достаточно поздно для того, чтобы кто-то мог прийти.       — Ты кого-то ждёшь? — Нари делает ещё один глоток.

      — Нет, — Сокджин распределяет остатки теста на пергаменте и кивает в сторону прихожей. — Ты не могла бы, пожалуйста, открыть? У меня руки грязные.

      Шатенка спокойно кивает и исчезает за кухонной аркой, после чего Ким слышит, как в коридоре раздаются голоса, а через несколько мгновений, когда он отправляет печенье в духовку, на кухню возвращается Нари, держа в руках букет кустовых кремовых роз.

      Он непонимающе окидывает ухмыляющуюся девушку взглядом и спрашивает. — От кого это?

      — Курьер не сказал, но тут есть записка, — она кивает на маленькую открытку и передаёт букет в руки парня, который достаёт конвертик и пробегается по тексту глазами.

«Поздравляю с новым началом. Надеюсь, что в другом месте ты сможешь быть счастливее и к тебе вернётся твоя потрясающая улыбка, что всегда так красиво украшает пространство вокруг.

Минсок»

      — Так, значит, Минсок? — Нари с любопытством оглядывает немного смущённого и смятённого парня.

      — Мы… — он достаёт вазу, чтобы налить в неё воды. — Все лишь пару раз ходили поесть вместе.

      — Ты нравишься ему, — девушка наблюдает за другом, беря со стола свой бокал. — Иначе он бы не стал присылать тебе такой красивый букет.

      Сокджин ставит цветы в вазу, расправляя края упаковки, и ведёт плечами, ничего не отвечая на это.

      — А он тебе? — Она продолжает следить за его реакцией, но не давит.

      — Он… он хороший, — Сокджин касается кончиками пальцев пары бутонов. — Очень хороший. — Он тихо выдыхает и переводит разбитый взгляд на подругу. — Но я… я не готов.

      — Тогда тебе стоит сказать ему об этом, — шатенка огибает столешницу и подходит к нему, легко касаясь плеча. — Ты ничего не должен никому, но так будет честно.

      Парень согласно кивает и после этого они больше не поднимают данную тему, потому что девушка переключает его внимание на фильм, что недавно смотрела, и через полчаса они достают печенье, чтобы перейти в гостиную и развалиться на диване, поедая свежую выпечку и болтая до глубокой ночи.

***

la mentira — luis miguel

Выходные Ким проводит относительно спокойно. Утром субботы он провожает Нари, прибирается дома, а потом встречается с Юнги у него дома и узнаёт, что младшие были обеспокоены тем, что Сокджин тогда после концерта снова пропал и так ничего и не объяснил, грозясь уже проесть весь мозг бедному блондину, что решил тоже абстрагироваться, делая вид, что сильно занят и ему некогда отвечать на их приставания.

Именно поэтому в воскресенье он пишет и предлагает накормить сумасшедший дуэт, а заодно и Намджуна с Хосоком, чтобы загладить свою вину.

      Они встречаются в одном из любимых заведений младших и хорошо проводят время. Сокджин отвечает на весь взволнованный галдёж друзей, рассказывает о новой работе, и остаток вечера они просто общаются, немного выпивая.

Про Чонгука никто не говорит. Видимо, Тэхён и Чимин просто не в курсе, а Хосок и Намджун молчат по очевидным причинам.

      С расслабленным телом и разумом после хорошего вечера в компании друзей Сокджин возвращается домой в половине девятого, заходя в квартиру и спокойно разуваясь, и снимает одежду по пути в комнату, чтобы пойти в душ.

      Когда он уже помылся и переоделся в чистую домашнюю одежду, намереваясь сделать себе чай и уже отдыхать в комнате, наслаждаясь просмотром какого-нибудь сериала, по квартире проходится мелодия его дверного звонка.

      Шатен что-то тихо бурчит о том, кого могло принести к нему в вечер воскресенья, подходя к двери и замирая, когда видит на пороге человека, которого не надеялся увидеть в ближайшее время. А, может, и совсем.

      — Чонгук? — Выходит тихо и неуверенно, а всё внутри, до этого тихо спящее и только недавно немного отошедшее, вздрагивает.

      — Здравствуй, хён. — Брюнет выглядит уставшим и таким странно непривычным на пороге его квартиры. — Я могу войти?

      — Да, конечно, — Ким кивает и отступает, чтобы пропустить младшего в квартиру.       Брюнет проходит, после чего за ним закрывается дверь, а затем пару мгновений просто стоит и смотрит на шатена, спрятав руки в карманах знакомого бомбера.

      — Ты… — Сокджин мнётся, чувствуя неловкость от всё той же пустоты, что образовалась между ними ещё несколько недель назад в его же квартире. — Может быть, ты хочешь чаю?

      Младший тихо выдыхает и кивает, доставая руки из карманов, а затем наклоняется, чтобы развязать свои кроссовки.

      Сокджин решает не дожидаться, когда тот разденется, и уходит в сторону кухни, чувствуя нервное покалывание на кончиках пальцев от того, что давно не находился с младшим в одном пространстве и не разговаривал с ним о чём-то бóльшем, чем просто дежурные фразы знакомых.

      Сокджин включает чайник и гремит посудой в поисках чая, не замечая, как в комнате оказывается младший, что бросает взгляд на букет роз, стоящий посередине стола, и подходит ближе, беря в руки записку и немного загибая края бумаги.

      — Красивый букет, — Сокджин замирает на секунду от того, что голос парня звучит немного грубо, тихо и напряжённо.

      — Да, — выдавливает из себя шатен, чувствуя себя неуютно и отчего-то виновато. — Мне его подарил… друг. — Он слышит фырканье брюнета за своей спиной на последнем слове, но больше ничего не говорит.

      — Интересный друг, — голос парня прогибается, выделяя окончание, а шатен чувствует, что по углам комнаты начинает расползаться лёгкий холодок.

back to friends — sombr

      Он, наконец, заливает чайник с заваркой кипятком, прикрывая крышкой, и поворачивается, чтобы поставить на стол чашки.

      В кухне стоит тишина, что ощущается как натянутая струна, которую только тронешь — и она сразу же оборвётся, а за каждым действием шатена неотрывно следят тёмные глаза вплоть до того, как он садится напротив парня.

      Молчание прерывает Сокджин, что до этого старался не смотреть на брюнета. — Так… почему ты пришёл?

      Младший поджимает губы и выдыхает, выглядя при этом очень напряжённым. — Я больше не имею права приходить?

      — Нет, почему же… — Ким отрицательно качает головой, тоже поджимая губы, и теребит пальцами. — Просто ты… — Он слабо ведёт плечами и скомкано выдыхает. — Мы не общались толком последний месяц… поэтому я и спросил.

      Брюнет кладёт руки на стол и начинает едва слышно играть татуированными пальцами по столу. Этот звук только сильнее нервирует и так переживающего шатена, поэтому он решает отвлечь себя тем, что разливает чай по одиноким чашкам.

      — Ты, и правда, ушёл с работы. — Звучит ровно и не как вопрос.

      Он лишь кивает, заканчивая со своей посудой, и ставит чайник обратно на стол. — Да.

      — Даже не сказал ничего. — Голос брюнета сквозит горечью и болью, заставляя обратить на себя внимание шатена. — Я больше не имею права что-то о тебе знать, потому что у тебя новый друг? — Парень хмыкает и качает головой, смотря на свои пальцы, что продолжают отбивать какой-то ритм на столе.

      Сокджин впервые за долгое время смотрит на него. Волосы немного отрасли, спадая на глаза, скулы стали более выраженными из-за того, что парень похудел, его лицо выглядит уставшим и разбитым, словно он утратил что-то очень значимое, что придавало ему сил к жизни, заставляя постепенно гаснуть.

      Вид младшего причиняет ему боль и уставшее сердце, что какое-то время назад только перестало кровоточить так сильно, желая немного затянуть свои раны, снова отбивает ритм, сожалея и желая прикоснуться к младшему, чтобы забрать всю его горечь.

      — Это не так, — слабо выдыхает шатен, качая головой.

      — А как тогда? — Чон, наконец, переводит взгляд на него, заставляя всё внутри замереть от потока боли на дне тёмных глаз, что вот-вот перельётся за края, затапливая собой всё помещение. — Почему он, хён? — Внутри шатена всё вздрагивает от его голоса полного отчаяния и усталости. — Почему он, а не я?

      Сокджин разлепляет сухие губы, чтобы что-то сказать, но не может ничего понять. — Я не… — Он качает головой, обхватывая чашку дрожащими пальцами. — Я не понимаю о чём ты.

      — О том, что ты выбрал своего Минсока, а не меня. — Он замечает, как пальцы брюнета сжимаются в кулак, являя острые от напряжения костяшки, а его голос уже не скрывает своей разбитости.

      — Чонгук… — он окончательно теряет все мысли.

      — Я, ведь, пришёл в эту компанию из-за тебя. — Ушатом выливает на него младший своим дрожащим от боли голосом. — Я хотел быть ближе к тебе, потому что ты отдалялся и отдалялся, когда начал там работать. Ты просто пропал. Тебя нигде не было. Ты исчез с наших встреч, стал всё реже отвечать на сообщения. Я подумал, что если буду работать с тобой в одном месте, то, хотя бы, буду видеть тебя чаще. — Чон качает головой, ещё сильнее сжимая пальцы, и горько усмехается. — Но ты стал ещё дальше. Я видел тебя каждый день, но ты, словно, был недосягаем. — Брюнет переводит на него взгляд, буквально топя его в океане своей печали. — Я не хотел на тебя давить, но каждый раз, улыбаясь тебе или доставая, я чувствовал, как во мне что-то ломается от твоей отстранённости. — В его глазах собираются слёзы, вызывая у шатена щипание в своих собственных от боли за то, что не видел, как младшему было тяжело. — Я был так счастлив, когда ты пришёл тогда к Хосоку и Юнги, потому что я мог дотронуться до тебя и знать, спустя столько времени, что ты реален.

      — Я не… — Сокджин качает головой и хрипит из-за собравшихся слёз. — Я не понимаю…

      — Я не был настолько пьян той ночью, как ты думаешь, хён. — Его голос тоже стал ниже, заставляя Кима застыть, следя за эмоциями на чужом лице.

      — Что? — Он и сам не уверен, что слышит себя.

      — Когда я пришёл к тебе и лёг в твою постель, я не был пьян. — Младший утвердительно кивает головой в тон своим словам. — Я касался тебя, целовал тебя и любил тебя, не потому что был пьян и не потому что мне было грустно из-за очередного выдуманного расставания с выдуманной подружкой, а потому что я хотел этого. — Он поднимает голову и смотрит прямо в глаза шатена. — Хотел тебя. Всегда. С самого начала. — Киму кажется, что он всё же впал месяц назад в кому на этой же кухне и ему сейчас просто это всё снится. — Ты понравился мне ещё на той идиотской тусовке, когда остался один на кухне и не знал, что тебе делать. Я хотел вернуться и поговорить с тобой подольше, познакомиться с тобой, но ты уже ушёл.

back to friends — sombr

      — Твои отношения… — Сокджин не верит ему. Не может верить своим собственным ушам, потому что он помнит каждую девушку, из-за которой плакал по ночам в своей комнате.

      — Не было у меня никаких отношений, хён. — Брюнет качает головой и как-то печально хмыкает. — Никто не знал об этом, но все девушки, которых ты видел, были моими друзьями или знакомыми. Все отношения были выдуманными, потому что я хотел привлечь твоё внимание и увидеть реакцию. — Сокджин сильнее обхватывает свою чашку, чтобы иметь хоть какую-то связь с реальностью. — Я был по-жалкому влюблён в тебя всё это время и не знал, что делать, цепляясь за твою дружбу, как за единственное, что мог получить от тебя, потому что думал, что у тебя кто-то есть или же ты просто даже не подумаешь о том, чтобы посмотреть на меня, как я того хотел.

      Сокджин смотрит прямо на него и больнее ему становится от того, что он видит, что младший ему не врёт.

      — Я просто… — парень выдыхает, прикрывая на мгновение глаза. — Я не знаю… — Он слабо сжимает пальцы, чтобы после снова их разжать, сдерживая себя от чего-то. — Я устал, хён. — Он поднимает взгляд на шатена и его глаза настолько чистые и хрупкие в своей уязвимости, что в них видно отражение парня напротив. — Я не могу тебя заставить меня любить, потому что ты уже выбрал другого человека…

      — Не можешь, — глупо выдаёт Ким, пытаясь собрать свои мысли.

      — Может быть… когда тебе станет легче, ты… — брюнет кусает губу, сомневаясь в каждом своём слове. — Ты смог бы, хотя бы, иногда… общаться со мной?

      Сокджин продолжает просто смотреть на него, ничего не говоря, потому что не понимает, что вообще должен думать, когда человек, от любви к которому он страдал и болел последние два года, только что сам… признался ему в любви.

      — Я… я приму твой выбор и никак не буду тебе надоедать своими чувствами, лишь бы ты был счастлив. — Парень горько тянет уголки губ немного вверх в разбитом подобии улыбки. — Но я не хочу терять тебя окончательно. Не хочу, чтобы мы избегали друг друга на общих сборах, смотрели друг на друга так, словно никогда не были знакомы, или же вовсе исчезли из жизней друг друга, обрывая все нити и воспоминания.

      — Нет, — выходит тихо и он понимает, что младший слышит его, только потому что его лицо принимает болезненное выражение.       — Пожалуйста, хён, — в его глазах мелькают слёзы, а голос ломается от отчаяния, — я-

      Шатен не знает откуда у него есть силы, чтобы отодвинуть стул и встать. Время как-то замедляется и ему кажется, что он просто наблюдает за всем со стороны, а не сам огибает стол и подходит к брюнету, осторожно касаясь его лица своими дрожащими руками и поворачивая его к себе, чтобы через секунду наклониться и поцеловать.

      Младший замирает в его руках и кажется, что даже не дышит, когда шатен отстраняется от него, мягко поглаживая по линиям скул. — Я не буду больше с тобой дружить, Гук. — Он бегает глазами по лицу парня, замечая тонкую дорожку слезы, что стекает вслед за его словами. — Потому что я слишком долго хотел сказать тебе, что люблю тебя.

      — Хён… — сломанный голос парня звучит хрипло и неверящие, а новая дорожка появляется на другой щеке.

      — Я люблю тебя. — Слова вырываются, словно птица на свободу, и ему становится так легко, что сквозь собственные слёзы на его лице появляется искренняя улыбка. — Люблю.

      Брюнет всё ещё неверяще переводит взгляд от одного глаза к другому и молчит, не обращая внимания на слёзы, что уже сами по себе бегут по его лицу и не останавливаются ни на секунду. Он резко поднимается со своего места, отодвигая стул куда-то в сторону, и обхватывает лицо шатена большими тёплыми ладонями, прижимаясь своими губами к его.

      Поцелуй выходит полным отчаяния, облегчения и слёз, потому что они оба продолжают плакать от боли, что так долго травила их сердца, наконец, оставляя их, чтобы дать дорогу давно забытой где-то надежде.

      Брюнет не отрывается от него ни на секунду, скользя руками по волосам, лицу, шее, грудной клетке, чувствуя под пальцами оживший орган, по талии. Он касается везде и прижимает ближе, чтобы удостовериться, что всё реально, по-настоящему. Что ему можно.

      Он не обращает внимание, что врезается в одну из стен, пытаясь забрать себе всё, что ему дают, пытаясь показать, как сильно он скучал, как сильно хотел, чтобы ему дали хотя бы возможность приблизиться. Прикоснуться.

      К телу, к сердцу, к душе.

      Его отвлекает только лёгкий искренний смех шатена, что разливается счастливым ручьём в собственной груди, когда он целует щёки, скулы и нос старшего.

      Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя.

      Они оба всё ещё продолжают плакать, целуясь и не замечая влаги на лицах, потому что облегчение и зарождающееся счастье, что так долго пыталось найти к ним дорогу, постепенно показываются откуда-то, делая осторожные шаги, чтобы заключить их в свои объятия и укрыть от всего остального.

      Мне так долго было больно, я так хотел, чтобы ты знал, так хотел, чтобы ты был рядом, так хотел показать тебе.

      Возможно, очень часто в этой жизни Сокджину не везло.

      Возможно, Сокджин и не входил в число счастливчиков, облюбованных вселенной.

      Возможно, ему передалась золотая удача младшего.

      А, возможно, никаких счастливчиков и не существовало и вся суть заключалась в том, чтобы со временем просто прийти к своему счастью?

***