Work Text:
Мрачное помещение между трущобами и промзоной. Чёрные от дыма окна. Огромный кабинет. На стенах нарисованы граффити разной степени упоротости. У стены стоит длинная и очень прочная кушетка. Входит психотерапевт. На руках у неё кот породы шотландская вислоухая. На носу очки.
Психотерапевт оглядывает рабочее помещение.
— Это дно. Это всё, на что хватило наших денег.
В огромном пустом коридоре слышно, как кто-то поднимается по лестнице в стальных ботинках. Кот быстро понимает, что к чему, и сигает на шкаф. Психотерапевт жмурит глаза и решает дерябнуть коньячку для храбрости.
— Когда-то здесь был морг. А говорили, что призраков не бывает…
Раздаётся стук в дверь, а затем звучит низкий голос:
— Ещё как бывает, только я не призрак.
— Кто вы?
— Мне назначено.
Психотерапевт бледнеет и дрожащей рукой открывает дверь. На её лице решимость и готовность к любому пиздецу. Однако увидев доспех легиона Детей Императора с тысячью самых разных лиц, она пятится к столу, понимая, кто перед ней.
— Я думала, это хулиганы!
— Нет, док, это я! По объявлению: «Магистр головологии поможет вам разобраться в себе и решить все ваши проблемы от развода до экзю… экзистенциального кризиса». Да не шарахайтесь вы так от моего панциря! Я гражданских не бью, я гражданских ем, а вы тощая и грустная, вас бы саму откормить сначала и в отпуск свозить. Ой, кто это?
— К-кот. Его зовут Шай. На языке старой Терры это значит «подарок».
— На джиринкса похож, только мелкий. А почему морда круглая и уши завёрнутые?
— Это мутация.
— Так-так, разводим у себя мутантов, док? Не знал, что вы такая отчаянная штучка! Оно пойдёт как закуска?
Люций Вечный предвкушающе облизывается своим длинным языком. Психотерапевт берёт в руки кочергу и делает лицо сержанта, у которого во взводе слишком оборзевший новобранец.
— Значит, так: ещё одно слово про моего кота или намёк на двойные отношения — и эта кочерга окажется у вас в том месте, где не светит солнце. Язык отрежу, глаза на жопу натяну и родителям отправлю. По почте.
— За Императора?
— Да хоть за синхрофазотрон! Вы пришли на сессию к терапевту, а не в бордель!
— Согласен, в борделе берут намного больше, но после прошлого раза меня не хотят там видеть. Извините, док. Тяжёлое детство, деревянные игрушки, молодость в бандитском притоне.
— Хотите об этом поговорить? На кушетку, пожалуйста.
— А она меня точно выдержит?
Люций пробует сесть на кушетку. Кушетка говорит «кря» и даёт дуба.
— Я ведь предупреждал. Мне встать?
— Лежите. С каким запросом вы пришли?
— Да просто по приколу.
— Просто так в этот кабинет не приходят. Я позволю предположить, что в вашей жизни произошло событие, которое вы не можете переварить. И вам наконец стало достаточно хреново, чтобы вы перестали шевелить всё, что трахается, и прийти сюда. За помощью.
— Ну, в общем, вы правы, док. Всё хреново. Хреново ещё с Истваана.
— Третьего или пятого?
— Обоих. Мы, конечно, красавчики, всех нагнули и победили, но вы не представляете, каково это — жить, когда ваш отец ушёл в отрыв, вас преследует смутное чувство, что вас наебали, и всё хорошее в жизни кончилось. Даже сражения и стим не приносят радости. Ни красивых баб, ни смысла, ни удовольствия. Зачем так жить, док?
— Это очень грустно. Люций, а что вы определяете для себя как радость?
— То есть, док?
— Радость бывает разная. Радость ребёнка, которому родители в парке купили мороженое, отличается от радости юноши, которому признались в любви. Радость девушки, которая защитила диссертацию и стала инженером, отличается от радости инквизитора у костра еретика. Радость учёного отличается от радости воина. Какая ваша радость? Из чего она состоит?
— Из того, что я крут и победил!
— Победа означает признание заслуг ровней. Кто признаёт ваши заслуги, Люций? Вы можете носить их открыто, как ветеран медали, вы гордитесь ими? Вы любите их и свой труд? Ваши победы говорят вам о том, что вы правы?
— Док, док, а можно без философии? Я парень простой…
— Не бывает простых людей, Люций. Вам десять…
— Двенадцать….
— Тысяч лет. Вы опытнейший воин в Галактике. И вы не понимаете, что чувствуете? По-моему, вы лукавите. Или кокетничаете.
— Перед котом-мутантом? Док, вам не стыдно? Кис-кис-кис, или сюда, я тебя не обижу!
Кот Шай смотрит на Люция Вечного, величайшего чемпиона Слаанеш, с презрением и медленно отворачивается к стене.
— Вот вредная морда!
— Шай ценит осознанность. Так из чего сделана ваша радость?
— Док, вы зануда!
— Я получаю за это деньги.
— Вы когда-нибудь чувствовали восторг?
— Предположим. Когда закопала своего научного оппонента.
— А, то есть вы понимаете? А представьте, что это мерзкая ксеномразь, и вы сносите ему башку! И это радость! Это экстаз! Это полёт! Это наслаждение на грани боли!
— То есть в этот миг вы чувствуете своё тело живым и довлеющим?
— Ну да.
— Интересно. Большинство людей для такого предпочитают не массовую резню бензопилой, а секс. Когда и что пошло не так?
— Док, вот представьте: вы чувствуете всё больше и острее, вы понимаете всё на свете… а потом лучшие друзья говорят, что ты спятил, хаоситская мразь и предатель. И всё.
— Люций, прошло десять тысяч лет. Мёртвые мертвы.
— Не-а. Они проиграли, но победили. А я выиграл, побил этих неудачников — и проебал всё. И с тех пор радость не моя собственная, а ворованная. Ворованная, фальшивая и не радует.
— А кроме битв вам что-нибудь приносит радость?
— Нет, а зачем? Всё бессмысленная хуйня, кроме Слаанеш, да и Слаанеш тоже хуйня.
— Вообще-то у людей есть такая штука. Хобби называется.
— Вы прямо как мой отец. Тот тоже советовал завести какое-нибудь занятие для души. А то так можно на собственном мече помешаться.
— Как вам мысль о том, что радость можно получать разными способами?
— Не знаю.
— Побудьте в этом. До следующего раза.
Люций уходит. Психотерапевт достаёт бутылку коньяка, прикладывается к ней и с чувством говорит: «Блядь».
Кот Шай спрыгивает со шкафа и лезет к хозяйке на плечо:
— Мауууум, маууум, он совсем ебанауумм?
— Да, солнышко. Именно так. Но ничего, мы и не такое видели. Работы предстоит много, я себе на этом зубы починю.
*некоторое время спустя*
— Говорите, что скучаете по друзьям, которых вы же и убили?
— Скучаю. Нынешняя имперская поросль — унылые бездари! С ним драться не о чем.
— И говорите, что в жизни нет никакой радости? И смысла тоже?
— Ну да, док, мне же не с кем драться! Пробовал с одной отбитой эльдаркой, но тут припёрлась её злющая баба и потребовала прекратить хуйню, иначе пообещала превратить нас обоих в жаб. Я жабой был. Не понравилось.
— Мне ваши слова откликаются чувством зависти к этой эльдарке и её, мгм, жене.
— Да ладно! Чему мне там завидовать?! Они сраные ксеносы, а я чемпион Слаанеш! Не работает ваша головология, док.
— А вы подумайте. Зависть на самом деле хорошее чувство. Оно показывает, что нам нужно на самом деле. А мы…
— Бьём его ссанными тряпками. Док, вы только не смейтесь.
— Я точно не буду смеяться над тем, что вам важно.
— Ну вот, смотрите: вот Лилечка. Лилечка такой же отморозок, как и я. Однако у Лильки есть её девки из ковена, есть любимый коврик для ног…
— Это вы о ком?
— А, это старина Вект. Ой, док, не надо смотреть так недоверчиво, это комморриты, они страшные извращенцы. Есть её баба, которая за неё всех на атомы распылит. А что есть у меня? Знаете, у меня такое чувство, что я на Истваане просрал свою жизнь и лучше бы там сдох. Всё равно за эти десять тысяч лет не было ничего хорошего.
— Верно ли я поняла, что вы хотите, чтобы у вас была семья, друзья и близкие, которых не напугал бы ни ваш своеобразный внешний вид, ни доспех, ни ваш, мгм, длинный язык?
— Док, вы чо? Я же одинокий волк!
Охуевший Люций уходит. Психотерапевт с чувством говорит «Блядь!», достаёт сигареты и курит. Кот Шай делает лапкой эть.
— Маааумммм, он пиздливый ебанаууум?
— А это, солнышко, трудности психотерапевтического процесса и болезнь роста. Ничего. Ничего, рано или поздно до него дойдёт.
Кот Шай крутит хвостом у виска, на морде глубокое недоверие.
*некоторое время спустя*
— Док, док, вот вы сказали помедитировать о том, чего я хочу на самом деле.
— И?
— Ну, я подумал и понял, что раз Галактика в такой жопе и пиздеце, то хуже точно не будет. Взял, купил цветочков и вылез из шкафа перед мужиком, который мне давно нравится.
— Это был очень смелый поступок.
— Ага, мне прям впервые в жизни стало страшно. Тираниду в пасть лезть и то легче.
— Ну, это естественно — бояться, что ваши чувства отвергнут. Но для того, чтобы вас услышали, надо, фигурально выражаясь, вылезти из брони и открыться.
— Ну, я и вылез. И послали меня к оркам.
— Очень жаль, но это чужая свободная воля. Вы никак не можете на неё повлиять.
— Док, я не совсем тупой. Правда. Мне, конечно, слегка обидно, что эта сволочь предпочла мне интриги, скандалы и замесы, но это ж Тысяча Сынов. У них всегда и всё исключительно в мозг. Так что я пошёл, навешал люлей Пожирателям Миров…
— Зачем?
— А чего они?
— Интересный способ справляться с фрустрацией.
— Да ладно! Я же не целую планету вырезал, Саул бы этого не одобрил. А Соломон вообще сказал бы: «Люций, ты дурак, здесь нет рыбы. Рыбы здесь нет. Иди в другое место». Ну, я и пошёл.
— Так, а что вы в это время чувствовали?
— Эээээ… Док, спросите чего полегче. Что теперь это не только моя проблема, пусть эта сволочь пернатая тоже живёт с этим.
— Отказ вам не делает этого… человека плохим.
— Док! Док, вы что, первый день замужем?! Это же Ариман! Да на этой суке клейма ставить негде! Не защищайте его, пожалуйста, он позорный гадский гад. Я хотя бы убиваю из любви к искусству, а он… Столько всего хорошего в топку кинул! Мало его отец порол.
— Люций, насилие — это очень плохой метод воспитания. Позвольте задать вопрос?
— Валяйте, док!
— Если этот человек настолько плох и опасен, то почему вы, зная это всё и понимая бесперспективность, пошли и признались?
— А почему только мне должно быть херово?
— Поставим вопрос иначе: этот человек достаточно безжалостен, чтобы использовать вас в своих целях. Совершив признание, вы добровольно подставились и подписались на довольно большие неприятности. Для вас это может кончиться смертью.
— Док, в первый раз, да?
— И вы всё равно пошли и предложили. Могу ли я высказать теорию? Вы, если что, не обязаны с ней соглашаться.
— Док, вы так говорите, будто я вам голову за неё откручу. Я же нормальный слаанешит, а не какой-нибудь позорный кхорнат. Вы мне живая нужны. Кто ж ещё меня слушать-то будет?
— Люций… В моих глазах ваши действия выглядят так, словно вы очень хотели произвести на предмет своих, мгм, нежных чувств впечатление.
— Да я просто потрахаться хотел!
— И выбрали для этого того, у кого всё исключительно в мозг? По-моему, вы себе сейчас несколько врёте.
— Ну, предположим, я действительно хотел произвести впечатление, и дальше что?
— Спросите себя, почему вас угораздило влипнуть именно в этого человека? Обычно мы западаем на то, чего не хватает в нас самих. Точнее, мы этого в себе в упор не видим.
— У нас общее прошлое. Ну, и Изя красивая, умная сука, он умеет решать проблемы головой, а не пастуком… Бля. Это что же получается — мне не хватает мозгов и умения договариваться с людьми полюбовно и к взаимной выгоде? Бля.
— Заметьте, не я это сказала.
— Так, хорошо, док, а мне-то что делать? Не идти же на сайт знакомств! Попасёшься там — в труп на Троне уверуешь!
— Возможно, вам следует принять то, что ваши чувства так и останутся невзаимными, и искать человека, у которого общая с вами система ценностей и привычек.
— Да вы что, да где ж я в Оке Ужаса второго такого ебанавта найду?
Недоверчивый Люций уходит, напевая что-то из «Маравильи» Кински. Кот Шай долго чихает.
— Мауууум, он вменяууумм?
— Шай, золотко, здесь все слегка не в своём уме.
— Значит, невменяуууумм! Маууум, а таблетки?
— Зачем ему таблетки, когда дурь своя?
*некоторое время спустя*
— Вас давно не было, Люций.
— Простите, Док, тараканы. Через тараканов хрен прорубишься.
— Что вы хотели бы разобрать сегодня? Папу?
— Да ну его, с моим батей и так всё ясно. Док, я это… Подумал над вашими словами.
— И?
— И нашёл себе отличную девчонку. Мы с ней три раза друг друга поубивали, а потом воскресли и пошли в кино.
— Кино хоть хорошее было?
— Пропагандисткое дерьмо. Они переврали всё! Но пейзажи красивые.
— То есть ваша жизнь налаживается. У вас появились постоянные отношения. И вы ими удовлетворены.
— Док, поверьте мне, если бы у вас появился человек, способный отлюбить вас букетом ромашек…
— А ромашки в чём виноваты?
— Я сам попросил. Сказал — делай с ними что хочешь. Ну, она и сделала. И крыльями потом сверху навалила.
— Люций, а вам не кажется, что ваши отношения, как бы это сказать… слегка, то есть очень сильно напоминают абьюз?
— Док, вы что?! Я сам кого хочешь заабьюзить могу. Просто как бы вам сказать… Я плохой парень. И очень плохой человек. И вообще старый дед.
— Вы прибедняетесь и говорите то, что одобряемо в условно нормальном социуме. Не надо так.
— Но я действительно старый дед. Я так стар, что уже суперстар.
— Вы комплексуете из-за возраста?
— Ха! Пусть комплексуют те, кому вспомнить нечего.
— Хорошо. Каков ваш сегодняшний запрос?
— Это сложно, док. Ну вот, например, моя девочка. Моё солнышко. Моя радость. Ей ужасно неловко, что она спуталась со мной. И чтобы простить себя, ей надо отколошматить меня то цветами, то скалкой с аквилой.
— И вам…
— Это совершенно норм. Она меня бьёт — значит, она меня так сильно любит.
— Люций, это когнитивное искажение, возникшее у вас вследствие крайне нездорового образа жизни в течение последних десяти…
— Двенадцати тысяч лет. Док, я не в обиде. Встречи со мной ещё ни одна скалка не пережила. И не воскресла.
— Ясно. Так каков сегодня ваш запрос?
— Я не знаю. Я просто хочу, чтобы моя женщина перестала психовать и чувствовать вину перед мёртвым мудаком, который ей даже не папа!
— Люций, а вы с ней поговорить пробовали?
— Пробовал. Она пообещала вымыть мной полы.
— Какой рост у вашей девушки?
— Почти шесть футов.
— Какой рост у вас?
— Девять с половиной, не считая полной брони. А-а-а, так вы об этом? Док, она пообещала для такого случая угнать строительный кран.
— Люций, я сейчас вам скажу ужасно неприятную вещь, но сложные чувства вашей девушки — это не ваша ответственность. Вы отвечаете только за себя.
— Док, а если бы вашему близкому было плохо от того, что вы — это вы, вы бы что сделали?
— Отвела бы к врачу. За таблетками. Люций, вам эти отношения зачем нужны — чтобы радоваться или чтобы мучиться?
— И то, и другое. Настоящее мучение, как и настоящая радость, неразделимы. Док, вы вроде очень умная, но не понимаете одной простой вещи. В чём, по-вашему, смысл наказания?
— В контроле и власти?
— Док, бедный док, из какой жуткой дыры вы вылезли? Смысл наказания — в прощении. Ну, и чтобы оба спустили пар. Это ритуал, понимаете? А ритуал надо исполнять правильно и красиво, иначе теряется половина удовольствия.
— То есть, Люций, я верно поняла: вам нужно, чтобы ваша девушка вас простила, не мучилась от чувства вины за то, что любит вас, выбрала вас и ушла с вами, а вам все эти скалки, краны и ромашки в неожиданных местах нужны, чтобы снять в своих глазах ответственность за то, что вам с человеком хорошо? А перед кем тогда вы виноваты? Вы явно пытаетесь ей кого-то заменить. И мы оба знаем кого. Насколько вы в этом месте честны с собой, Люций?
— Не, не, док, эти двое сказали бы, что я больной и не лечусь. Но какой же я больной, когда я лечусь?
Люций вновь уходит. Психотерапевт с чувством говорит: «Блядь!» достаёт сигареты и коньяк. Кот Шай смотрит в окно.
— Маааум, а моужет, таблетки?
— Шай, таблетки и стим — это верная смерть. Ты хочешь, чтобы сюда весь двор Слаанеш заявился?
— Мауууум, я их обоссау!
— А химчистку тоже ты оплатишь?
— Не я. Ебанаууум!
*те же, там же, через некоторое время*
— Люций, это вы?
— А кто же ещё? Не обращайте внимание на кишки и кровищу, всё в порядке.
— В порядке? Вас разыскивает Инквизиция!
— Это её печаль и работа. Я их, этих скучных людей, не заставлял за собой бегать.
— Люций, вы клятвенно обещали мне, что не станете влезать в интриги этого вашего Аримана. Получается, вы мне солгали?
— Да как же соврал? Это моя затея. А Изя может хоть Тёмному Принцу отдаться, я человек семейный, меня в такие шашни больше не затащишь.
— И ровно поэтому вы устроили на Ваале резню бензопилой? Люций! Существуют другие способы борьбы с негативным аффектом и огорчением. Насилие…
— Очень даже метод, когда ты в достаточной степени охуел. Док, вы не понимаете, всё плохо.
— Это я как раз понимаю.
— Нет, не понимаете. Я тут замучил одного эльдара…
— Вы уверены, что он под пытками говорил правду, а не тащил вас в западню?
—Да он молчал! Молчал, сволочь! В его камне душ было пророчество…
— Люций, вы понимаете, что это с шансами всецело самосбывающаяся штука? Вот чисто математически?
— У меня всю жизнь плохо с математикой, статистикой и логикой. Док, может, оно самосбывайка и подстава, но такого бреда в них обычно не наливают.
— Какого такого бреда?
— Что Император — это звёздное дитя, он вернётся, воскресит своих верных, случится последняя битва, и мир начнётся заново! Вы понимаете, док, что всё это значит?
— Что все мы сгорим в огне?
— Нет! То есть да! А это совсем не страшно, под конец даже приятно. У меня большой опыт.
— Люций…
— Док, дайте я вам сейчас всё объясню. Старая Сволочь встанет со своего стула?
— Получается, что так.
— А значит, вернёт к жизни всех наших. Значит, мне надо просто успеть отловить Саула и Соломона, дать им себя убить за всё хорошее…
— Вы уверены, что ваши друзья такому обрадуются?
— Конечно! У них накопилось! Они меня убьют, может, пару раз запытают до смерти…
— Люций, вы понимаете, что вы несёте?
— Док, это всего лишь значит, что мы поняли друг друга, и им на меня не наплевать. Иначе они прошли бы мимо.
— Железная логика.
— Дальше мы вернёмся в прошлое, всё исправим и больше так не проебёмся. Ну, славно же я придумал?
— Отличный план, надёжный, как Дух Машины. Люций, реальность инертна. Вы рискуете либо попасть во временную петлю, либо наступить на тот же пиломеч.
— Да наплевать. Делать лучше, чем не делать.
— Люций, тогда вероятность того, что вы встретите вашу девушку равна менее чем миллионной процента. Между вами будут тысячи лет. Опять же, если у вас всё получится, то она не станет бессмертной святой и вообще вас не узнает.
— Ничего, я подожду. Вы не одобряете меня, док? Вот и Фабий тоже, чёрт старый.
— Я вижу человека, который ради призрака невозможного готов загубить то шаткое благополучие, которое у него есть. Вы её спрашивать пробовали?
— А как же! Она сказала: предашь Императора ещё раз — домой можешь не приходить. Ну, я и не предам.
— Как интересно.
— Я сделаю так, чтобы это он предал нас и всё человечество. Мы и лоялисты тут же помиримся, признаем, что намудили, и пойдём забарывать эту нечисть. И знаете, у нас получится. Совместный труд — он объединяет. Док, вы взглядом даже материться ухитряетесь…
— Люций, давайте договоримся так: когда вас перемелет и воскресит заново, вы придёте ко мне на сессию и никого не убьёте по дороге.
— А это уж как получится, док. Знаете, вы в меня не верите, а зря. Вон у Абаддона в тринадцатый раз получилось уронить Кадию. Тем не менее, спасибо вам. За всё.
Довольный жизнью и собой Люций уходит. Психотерапевт достаёт сигареты и коньяк, с чувством говорит: «Блядь» и лезет обновлять резюме. Кот Шай сидит на хозяйском плече и оглушительно мурлычет, затем слышит на лестнице подозрительный грохот и взлетает на шкаф. Тишина.
— Делаем ставки, об кого он убьётся?
— Не убьётся. Маууум, дай пожрауууу?
Ещё некоторое время спустя Док сидит с пустой бутылкой и молча матерится. У входной двери раздаётся треньк. Входит Айзек Ариман.
— Вы кто?
— Колдун в пальто. Ваш контакт мне дал старый знакомый, говорит, вы помогли ему откопать смысл жизни.
— Цена такая-то. Какой у вас запрос?
— Доктор, всё сложно.
— Простых историй не бывает. Как и простых людей. В чём состоит ваша проблема?
— Я заебался, док. Я тысячу лет не был в отпуске. Я хреновый командир и старший брат.
— С чего вы так решили?
— А, это у нас семейное. Мой дедушка был мудак, а папа угодил в мудаки поневоле. Ну, и я наступил на те же грабли.
— И чего хотите вы?
— В отпуск. И сепарацию. И перестать быть мудаком. А сейчас я достану Амасек, и мы выпьем. Прежде чем мы начнём, мы должны поговорить о чувствах.
Психотерапевт делает фейспалм и выдаёт увесистое: «Блядь».
Кот Шай сверкает с полки жёлтыми глазами и презрительно говорит:
— Ещё один ебанаууум!