Work Text:
Старший библиарий ультрамаринов Варрон Тигурий видел и пережил на своём веку многое. С большей частью того, что Тигурий видел, он справился — когда сам, когда с помощью братьев. Остальное безобразие либо пресёк, либо возглавил, либо упокоил, заковал в цепи, каталогизировал и поставил на полочку.
Во всей Галактике не существовало силы, которая могла бы заставить его дрогнуть и усомниться в себе. Тигурий твёрдо знал, кто он и что, даже знал, в каком примерно сражении умрёт — а значит, со спокойной совестью мог планировать и ремонт в библиариуме, и закупку нового оборудования, и расширение фонда, и научно-методическую работу, и раскопки, и даже обучение молодняка на ближайшие триста лет.
Отличное планирование, превосходное планирование, надёжное, как образцовые часы лучших Механикус Марса.
А потом о его планах узнали боги Хаоса и хорошенько посмеялись.
…Когда сукин сын Абаддон, чтоб у него руки отсохли, уронил Кадию, и открылся Цикатрикс Маледиктум, из которого, как тараканы, полезли демоны и Тираниды, Тигурий понял, что горизонт событий накрылся крышкой гроба.
Надо ли говорить, что в тот злополучный миг Тигурий ощутил разочарование, жгучую досаду и желание сворачивать шеи: в выжженном поле, которое возникло на месте прежде кустистого переплетения ветвей реальностей и вероятностей, не разобрался бы никто, и только демоны Тзинча время от времени орали друг другу грустное «курлы». Последней каплей… последним гвоздём стали Чумные Войны. Тигурий решил, что с него хватит, и пошёл к великому магистру Калгару.
— Эта сволочь безрукая опять что-то уронила? — сказали ему вместо приветствия, когда часовые пустили после доклада в знакомое до последней трещины помещение.
— Нет.
— Кто-то из наших проебался?
— Нет.
— Тираниды сожрали кого-то? Неужели святую Терру?
— Да нет же!
Иногда Тигурий, несмотря на всё своё тёплое отношение к Калгару, хотел его стукнуть…
И тем дать возможность всему ордену ближайшие сто лет зубоскалить на тему того, что «мамулю», то есть самого Тигурия, допекли «папулины», то есть Калгаровы привычки, махинации и страшные тайны?
Ни-ког-да.
— Так в чём дело?
Тигурий навис над столом магистра. Выдержал паузу.
— У меня к тебе деловое предложение. Мы давным-давно знаем друг друга…
— Столько не живут.
— И вытащили друг друга из уймы неприятностей.
— Факт. А что ещё?
— Воспитали и выучили толпу талантливых засранцев.
— С этим не поспоришь. Но денег на новые фонды всё равно нет. А ближайшие лет сто точно. Может, двести. Может, триста.
— Я не об этом!
— А о чём?! Не тяни карнодона за яйца!
— Только чтобы потом лежать в одном гробу… если от нас останется, что хоронить.
Такими изумлёнными глазами Калгар не смотрел даже в юности. Тигурий засчитал себе победу.
— Старик… Варп побери, я думал, ты мне пенсии объединить предложишь!
— Объединить что?!
— Пенсии.
— Нам не положено! Какие ещё пенсии?!
За двенадцать тысяч лет ни один космодесантник не умер своей смертью. Все братья Тигурия пали в бою. Он сам не желал для себя иной участи.
Калгар изобразил самую злодейскую рожу и вытащил из стола распечатки.
— Раньше нет. Теперь — да. Кайваан Шрайк себе пенсию наныл. Точнее, накаркал.
— И чем он занимается?
— Сажает картошку, жарит еретиков и культистов, учит воронят плохому и гоняет демонов по участку. Лорд Жиллиман решил, что если дал благо одному, то некрасиво обделять других.
— Ты меня разыгрываешь?
— Читай.
Тигурий радовался одному: только магистр Калгар видел его глубоко озадаченное выражение лица.
По новому законопроекту им всем действительно полагалась пенсия после пятисот лет безупречной службы.
— Магистр собрался уходить?
Спросил он возмущённо.
— Сейчас! С моего поста меня вынесут исключительно вперёд ногами. Да и закон ещё не принят: милорд сказал, что в бюджете будто тираниды дыру прогрызли. Но знаешь что, общая пенсия мне нравится больше, чем общий гроб.
— Это почему?
— Ты храпишь. И вечно отбираешь одеяло.
Тигурий собрался сказать, что это гнусная клевета, и что сам Калгар храпит так, что его на другом конце сегмента Ультима слышно, но не успел. В кабинет влетел сервопечереп с совершенно секретным приказом. Старшему библиарию ультрамаринов предписывалось явиться на флагман лорда Жиллимана. Вот так сразу, немедленно, без аннексий, контрибуций и объявления войны.
— Всё совсем плохо или ещё нет?
Калгар выглядел пребывающим не в своей тарелке.
— Будущее туманно.
— Ты всегда так говоришь.
— Считай, что мне подбили третий глаз. Я ничего не вижу.
Так Тигурий отправился в долгую командировку. К финалу своего путешествия он был готов увидеть что угодно и кого угодно, и если надо, загнать в варп (в крайнем случае, опять пресечь или возглавить безобразие).
…К одемоневшему примарху девятнадцатого легиона жизнь его не готовила.
Равно как и к тому, что его генетический отец, образец рациональности и здравомыслия, не убьет это рогатое и пернатое сразу, а будет договариваться.
— Как это случилось? — спросил Тигурий офицеров-людей. Не говоря ни слова, те сунули ему пачку отчётов и убрались восвояси: старшего библиария ультрамаринов очень уважали, но не особенно любили даже его собственные братья, а о простых смертных и говорить нечего. Тигурий выучился не обращать на это внимания: ещё с юности он доказывал свою преданность Империуму и имперским истинам в первую очередь делами. Он превосходно помнил одно из главных правил своего ордена: если тебя могут понять неправильно — то непременно поймут неправильно, поэтому, будь добр, оставляй непротиворечивые инструкции. Всё имеет свою цену, и если ты библиарий и лезешь в тайны мироздания, то готовься к тому, что тебя не будут особо жаловать…
Эти самоуговоры хорошо работали.
Если ты не ультрамарин. Или не саламандра. Сыны Вулкана переносили одиночество и неодобрение ближних ещё хуже.
Тигурий успокоился и сел читать отчёты, из которых выходило, что в одно прекрасное утро по корабельному времени лорд-регент Жиллиман вернулся из Империум Нигилус, держа на плече многоглазое вот это. Из отчётов же следовало, что ранее лорд-регент Жиллиман столкнулся со своим одемоневшим братом Лоргаром, после чего уменьшил… что? Кто вообще так пишет? «Количество рогов на его сияющей башке» и забрал с собой очень злую и клевучую птицу, припечатав напоследок: «Я там один на один со Львом, а ты чем занимаешься, Коко?! Загоняешь под кровать вот этого обидчивого дурака, помогаешь ему прятаться от его папаши? Ещё и здешнюю помойку разоряешь! Хорошо, что твои дети не видят, какой пример ты им подаешь!» Птица отчаянно сопротивлялась и орала, но её никто не слушал.
Не в силах поверить тому, что видит, Тигурий пошёл ругаться с автором отчёта. И даже взял с собой справочники по грамматике, хотя такой несносной сентиментальности не помог бы даже Император.
Пропади пропадом последняя реформа образования.
Радист Агиллар уставился на него, как на демона из варпа, а затем, слегка смутившись, принес извинения и сказал:
— Милорд, я всего лишь расшифровывал записи со шлема лорда-регента. Мне бы на такое ни мозгов, ни воображения не хватило.
— Дай мне запись.
— Не могу без особого разрешения. Там гриф «совершенно секретно».
— Посмотри на меня, лейтенант Агиллар. Я сам гриф «совершенно секретно».
— Милорд, правила едины для всех. Даже для вас.
— Даже для регента?
От нелепой сцены Тигурия избавил сервочереп, принесший приказ явиться к командующему для дальнейший указаний.
Дальнейшие указания обнаружились в комнате для допросов.
Тигурий стоял перед стеклом и смотрел на сцену, которую в иных обстоятельствах он посчитал бы украденной из дурацкого романа.
Одемоневший примарх Гвардии Ворона, что ни говори, вблизи впечатлял. Огромное тело Корвуса Коракса покрывали густые чёрные и, как подозревал Тигурий, чрезвычайно острые перья, среди которых сверкали красные глаза. На сотом таком глазу Тигурий сбился со счёта. Потом до него дошло, что допросная слишком мала для двух примархов, один из которых за минувшие десять тысяч лет отрастил крылья. Да и не только их. Голову Корвуса Коракса украшали закрученные чёрные рога, место пальцев занимали сверкающие стальные когти. Рядом с братом генетический отец ультрамаринов казался вопиюще нормальным и слишком похожим на человека.
— Зачем ты меня сюда притащил?
Голос Корвуса Коракса звучал глуховато, как помесь задавленного смеха и карканья.
Лорд Жиллиман сидел напротив него. Во всей его фигуре не были ни намёка на враждебность.
— Начнём с того, что ты мой брат. Я говорил и говорю: тебе не место на этой помойке.
— Я ворон. Где мне ещё быть? Небо голубое, мы проиграли войну, место ворона на помойке. Место демона — в Оке Ужаса.
— И после этого я душнила и зануда. Ты скверно выглядишь, Коко.
— Ну, прости. Моя помойка никого не делает лучше.
— Согласен. Говорят, Фулгрим отрастил себе змеиный хвост. Это враньё. Я не прогуливал биологию и могу отличить кобру от эублефара. Вот уж кто точно ни в чём себе не отказывал.
Теоретически Тигурий был в курсе, что у их генетического отца есть чувство юмора, но сегодня это оказалось немного слишком.
Корвус Коракс дёрнул чёрным крылом, будто пытался сдержать смех.
— Эта ящерица очень хорошо кушает и себя не обижает. Послушай, я полностью бесполезен…
— Ты преувеличиваешь.
— Я плохой отец и хреновый командир, а теперь ещё и это. Отпусти меня. От меня не будет толку.
— Нет.
—…. Хочешь, я тебе голову Фулгрима принесу. На серебряном блюде?
— Нет. Мне наплевать на Фулгрима, но мне не наплевать на то, во что мы все вляпались и на тебя.
— Заладил!
Собеседник лорда Жиллимана презрительно каркнул и прикрыл лицо… Клюв рукой. То есть когтистой лапой.
— Я не стану вредить Империуму. Я не буду мешать тебе, я скорее отгрызу…. Отклюю себе руку. Я обещаю, что не стану путаться ни с кем из этого цирка уродов.
Речь, конечно, шла о Тёмных Богах.
— Почему?
— Западло! — Тигурий знал эту манеру речи: так говорили заключённые на каторжных планетах. — Всё равно нае… обманут. Жиллиман, ты же понимаешь, что показывать вот это порядочным имперским гражданам…
— Они ко всему привыкли.
— …и нашим сыновьям — это катастрофа.
— Не думаю, что ты так уж отличаешься от всего остального.
Лорд Жиллиман держался более чем хорошо, а вот его брат фонил, как реактор огромной атомной станции. Лампы в допросной замигали, как одержимые.
Лорд Корвус сгорбил плечи.
— У меня ходит недозапуганный Лоргар. Ты прекрасно знаешь, как раздражает несделанная работа. Скажи спасибо, что я вежливо разговариваю с тобой. Я сто раз мог исчезнуть.
— Мог. Дверь не заперта.
От такой наглости огромный ворон аж клюв приоткрыл, будто раздумывая: откусить кому-то голову или нет.
— И это всё?
— Кор-Фаэрон справится лучше.
— Я не буду воевать!
В этом месте у самого Тигурия отчаянно зачесались руки выписать хорошего подзатыльника: он всегда так делал, когда борзый и переполненный гормонами ультрамаринский молодняк начинал наглеть в библиотеке.
Да, но бить примарха, да ещё на глазах у его брата — спасибо, не надо, ещё не хватало, чтобы духи всех библиариев и капелланов ордена явились из варпа и выдали Тигурию по ушам за такое вопиющее нарушение субординации.
— И не надо.
— Я должен!
— Что ты должен — записано в уголовном кодексе, что не должен — в налоговом.
— Наоборот!
С диким раздражением лорд Жиллиман сорвал со своей головы лавровый венок и сказал:
— Корвус, у меня Цикатрикс Маледиктум, тираниды расползлись, тау, цирк уродов из Ока Ужаса, имперская бюрократия и Лев. Пока я всё это тащу. Если сверху усядешься ты — я уеду в апотекарий. А лучше сразу на кладбище. И разбирайтесь со всем этим как хотите. Не хочешь воевать — твоё право.
И тут случилось страшное: демонической жути из Ока Ужаса стало стыдно. Лорд Корвус опустил плечи и тихо спросил:
— И что ты мне предлагаешь?
— Вести передачу. «Спокойной ночи малыши», называется. Будешь за мудрую ворону.
С гневным клёкотом демон взлетел под потолок и оттуда пророкотал:
— Издеваешься?! Ворон — не муж Вороны!
— Ничуть. Нашим детям, и не только моим или твоим, а вообще, всем детям в Империуме надо верить во что-то хорошее и доброе.
— Ты слепой? Я — хорошее?! Я — доброе?!
— ….Что мама их любит, что родители вернутся из боя и что в восемь вечера обязательно будет сказка, где хорошие люди поговорили и убили всех плохих.
— От меня шарахаются даже демоны!
— Это дело привычки.
На длинной памяти Тигурия ещё никто никого не уговаривал на непотребство столько времени.
Лорд Жиллиман почесал подбородок:
— Хм… А если пошить с тебя плюшевую игрушку для обнимашек, то ещё и дыру в бюджете залатаем!
Такой наглости Корвус Коракс вынести не смог и стукнул брата крылом.
— С себя это безобразие и шей!
— Я скучный. А ты выглядишь впечатляюще. Сразу видно, что разгонишь и демонов, и чудищ под кроватью. Тем более, у тебя такой красивый голос.
Почему-то от этих слов одемоневший, видевший всё Корвус Коракс страшно смутился и попытался прикрыть лицо крылом.
— Я согласен. — Сухо и решительно сказал он. — Но раз в месяц я буду читать сказки взрослым. По своему выбору.
— Превосходно. Пожалуйста, Тигурий, помогите милорду подобрать репертуар. Галактика большая, а мы оба ничего не понимаем в современной литературе.
Вот так и началась самая необычная на памяти Тигурия командировка.
Она давалась ему нелегко: пришлось бороться с инстинктивной неприязнью к тому, во что превратился достойнейший из достойных. Зрителям, офицерам и рядовым астартес лорд Жиллиман объявил, что примарх Гвардии Ворона тысячелетиями выполнял важнейшее поручение Императора и отрастил себе маскировку, чтобы выжить в Оке Ужаса. И не просто так объявил, а с намёком, что если усердно молиться за возвращение лорду Корвусу человеческого облика, тот постепенно сбросит и рога, и перья, а лишние глаза отправит посылкой в варп.
Люди и даже астартес в это охотно верили — тем более, что лорд Корвус и его мрачноватое обаяние очаровали многих. Особенно когда он заканчивал передачу словами:
— Спокойной ночи, девочки и мальчики. Кар-кар-кар, друзья.
Проблема была в том, что Тигурий видел — это всё не наносное. Эти отвратительные мутации — наследие варпа, которое испортило замысел и работу Императора.
Испортило? Или же проявило суть?
Чем больше Тигурий узнавал — а он всю жизнь по крупицам собирал настоящую историю Империума и легионов — тем больше в голову закрадывалась еретическая мысль, что Император не просто создал из своей ДНК сыновей, нет. Он сотворил земные тела для созданий варпа и богов древней Темпы, возможно, намеренно лишив их памяти о прошлом.
…Да, но такой поступок был лишён высшей целесообразности, а Император Человечества никогда и ничего не делал просто так, ради развлечения.
Тигурий держал себя в руках. Его позвали сюда для помощи и во имя большого дела, но порой ему было невыносимо трудно сдерживать ненависть к мутациям и чисто физическое отвращение. Поэтому он закапывался в книги и думал о том, возможно ли с помощью колдовства вернуть лорду Корвусу человеческий облик.
Тот всё прекрасно понимал.
— Не нравлюсь?
— Это не моё дело. С точки зрения лорда-регента, вы герой и вам надлежит помочь.
Лорд Корвус засмеялся одновременно лающим и каркающим смехом.
— Не лги, старший библиарий. Не притворяйся. Ты ещё худший лжец, чем твой отец.
— Возможно. Милорду нравится страдать?
— Ты забываешься.
— Я всего лишь колдун и задаю вопросы. Вы сами себе нравитесь, милорд?
К удивлению Тигурия, лорд Корвус ответил:
— Не особо. Я и прежде был не в своём вкусе. Перья линяют и всюду лезут. И чешутся. Как Сангвиний это переживал и никого не слопал?
— Если милорда это утешит, то примарх Детей Императора облезает после каждой кормёжки.
— До него я, к сожалению, не добрался. А жаль. Весьма жаль. На хвост эублефара я бы посмотрел.
Всё, сам виноват.
Тигурий понимал, что теоретически поступает не слишком хорошо и достойно, и уж точно несообразно своему высокому званию, но внутри всё просто свербело от желания устроить небольшую диверсию.
— Со шлема лорда-регента, как и всех наших, ведётся видеозапись. Вы можете попросить копию у радистов.
— И для этого, само собой, нужно разрешение самого лорда-регента. Или мне придётся стащить шлем. Сильно же ты меня не любишь, старший библиарий.
— Не люблю, — покорно согласился Тигурий. — Но мне с вами адептов не воспитывать. И из своей библиотеки не гонять.
Последующий смех ничуть не напоминал птичий или собачий. Так смеются люди, причём люди, услышавшие на редкость удачную шутку.
— Ты и в самом деле предлагаешь мне стащить шлем брата? За десять тысяч лет его сна он давно рассыпался в труху!
— Ультрамарины берегут свои реликвии. И свою память о прошлом. В том числе о своих ошибках. На них мы учимся, милорд. Или учим других.
Чёрные крылья гневно взметнулись под потолок.
— Вы что, обожествляете этот хлам? Трон…
— Лорда-регента тоже огорчил этот факт.
На самом деле лорд Жиллиман, когда вернулся к жизни, долго бился головой об стенку и молча яростно орал так, как умеют только ультрамарины. Калгар, например, после самых больших провалов и поражений точно так же пинал фундамент, а затем гнал всех на уборку, от чего крепость Геры сверкала яростной, ослепительной чистотой, и на полу можно было проводить полостные операции.
— Могу себе представить. Подай мне, пожалуйста, кадианские сказки.
— Их нет.
— Почему?!
— Их никто не записал.
— Лучше бы вы вместо почитания старого хлама записывали то, что стоит записывать. И берегли бы то, что стоит беречь. Ладно. Я напишу их сам.
К удивлению Тигурия, сказки вышли хорошими. И рассказывали они о подвиге простых людей, каждый день смотревших в лицо невыразимому ужасу, о силе и доблести погибших за человечество астартес. Под конец плакала и съемочная и группа, и осветители, и редактор.
— Не надо разводить сырость, вы же потом плесень не выведете.
Лорд Корвус встал со своего огромного кресла, повёл головой…
И не удержал на месте рухнувшие с громким стуком на пол рога.
Пол рога проломили. Раздалось сухое потрескивание электричества, по помещению проплыла вонь горящей органики.
— А я только привык не цепляться за светильники.
Помещение обесточили, а дальше случился спор, потому что лорд Корвус захотел свои отпавшие рога себе, что не совпадало с планами Тигурия во-первых, хорошенько их изучить, а во-вторых — распилить на амулеты и выдать тем, кого отправляют с заданием в Око Ужаса. По его расчётам, каждая такая пластинка просто обязана была давать плюс сто к устойчивости, удаче и невидимости.
— Старший библиарий Тигурий, это мои рога.
— И наш флагман. Артефакты на этом флагмане — собственность Ультрамара.
— Смотрю я на тебя, старший библиарий, и порой думаю, что с твоим происхождением что-то нечисто. И ведёшь ты себя не как сын своего отца. Мой брат никогда не позволил бы себе стащить чужие рога.
— Они уже не чужие, они наши. Милорд, неужели благородному Корвусу Кораксу ради нашей победы, ради спасения чужой жизни и чести жалко своих рогов?
— Вот именно! Моих! Ты что, собрался на них печати чистоты художественно выпиливать?
— А это сработает?
Оказалось, сработало и ещё как.
Правда, отсек корабля, где они проводили эксперимент, такого бронебойного заряда магии и чужой ненависти не выдержал. Прибежал расчёт пожаротушения. Тигурий чувствовал себя как в молодости, когда ещё были живы его уважаемые наставники, и любая дичь, увиденная собственными глазами, тут же возводилась в ранг гипотезы.
Калгар в те годы не успел отрастить себе коллекционное занудство, и всякий раз после смертельно опасного и непредсказуемого эксперимента грозился их с апотекарием Крассом пристрелить. Не понимал да так до сих пор и не понял, что в этом-то и состоит половина веселья!
— Вижу, вы сработались? — Лорд Жиллиман пробился сквозь дымовую завесу. — Я уже решил, что демоны из варпа лезут. Что вы делили?
— Кхм! Мои рога. Твой библиарий — жулик и проходимец.
— Тигурий лишь хорошо и ответственно делает свою работу. Корвус, зачем тебе рога?
— На стену повешу.
— А если я попрошу отдать их наших взрывникам? Надо же им из чего-то делать бомбы для тиранидов. Пожалуйста.
Хотя у воронов не было никакой мимики, Тигурий увидел на бесстрастном лице борьбу собственничества и благодарности.
Наконец благодарность не просто победила, а поставила собственничество на колени, жестоко замучила и убила.
— Забирай. Но четверть рога я оставлю себе. Будет неприкосновенный запас.
Четыре меча не пережили попытки распилить чужие роскошные рога. В том числе и меч Тигурия.
— Безобразие, как всё плохо! В наше время…
— В наше время ты обходился без рогов.
— И даже без перьев.
С большим удивлением Тигурий понял, что и у людей, и у астартес настороженная враждебность по отношению к лорду Корвусу сменилась искренним уважением и сочувствием. Сыграло ли в этом роль вечернее шоу или то, что лорд Корвус точно предсказывал ход сражений и хорошо анализировал вероятности — Тигурий судить не брался. Однажды он услышал разговор двух младших офицеров: того самого радиста Агиллара и рыжей девчонки с Макрага.
— Это всё Ересь так его перепахала. Ересь и предательство на Истваане.
— Двенадцать тысяч лет прошло!
— Эл! Это для нас двенадцать тысяч. А для них это был позавчерашний вторник.
— Вот что, Руфус, не болтай лишнего. Не дай Император милорды узнают, что мы тут о них сплетничаем и хуже того, жалеем! Позору не оберешься!
— Мы всего лишь обмениваемся информацией. Да и кто сказал, что жалость — это плохо?
— Тебе перечислить, сколько народу из-за неё погибло или пропало? Когда я узнала, что мой жених — хаоситская мразь, я тут же его пристрелила. За Императора. А пожалела бы — и скольких бы людей погубил этот ублюдок?
— Эл, полечила бы ты голову!
Тигурий громко постучал в дверь, показывая что он здесь и подобные разговоры неуместны. Однако с радистом Агилларом он был в целом согласен: хорошая девочка Эл, чья мать, к слову, изобретала новейшую и совершенно великолепную систему библиотечных каталогов, до сих пор не могла выкинуть из головы сукиного сына и подлеца, который её не стоил. Видно, крепко любила, и теперь ей отчаянно портила жизнь такая несовершенная человеческая биохимия. Хорошо, что у астартес не так и Император избавил своих воинов от этого нелепого гормонального коктейля и всех сопутствующих проблем.
Заставить её перестать страдать по мудаку Тигурий не мог, а вот дать чудовищно сложное задание — большую аналитическую справку о выходе из строя связи перед нападениями тиранидов за последние три тысячи лет по всему Империуму— мог и имел право. Хорошая девочка Эл позеленела, отдала честь и отправилась превозмогать. Лицо у неё было трагически-обреченное.
Ладно, пока работу делает — целее будет. В конце концов, мать и бабушка этого несчастья не обрадовались бы получить на внучку похоронку или извещение о том, что такая-то пропала без вести в Оке Ужаса. Своего подопечного Тигурий в подобной ситуации отправил бы проветривать голову именно туда, то есть убираться на помойке, но, к счастью, никто из его братьев и учеников так не влипал. За Вентрисом, правда, притащился домой радиоактивный мусор исключительной упёртости и наглости, но у капитана четвертой роты вечно всё было не слава Императору.
— Что я вижу, — попытался поддеть его лорд Корвус, — старый книжный червь заботится об обычных людях!
— Она мне не чужая.
— Кажется, я понял. Дать ближнему самоубийственную миссию, если тот проштрафился или страдает — в этом все ультрамарины.
— Зато потом они возвращаются с новыми знаниями и магнитами.
— Или с рогами и мутациями.
— Кому как повезёт.
Мутантов имперцы по-прежнему не любили, на демонов точила зубы инквизиция, но в любом правиле находились исключения.
На очередную съёмку, случившуюся после тяжёлого боя с орками, лорд Корвус серьёзно опоздал. Когда он принёс извинения и сел, как ни в чём ни бывало в кресло, Тигурий понял, что ему чего-то мучительно не хватает. Потом сообразил, что количество глаз у примарха Гвардии Ворона сократилось до двух.
— А где…
— Превратились в птиц и сбежали в варп. Я хочу встретиться со своими сыновьями.
— Я передам лорду-регенту.
— Не сомневаюсь. Мой сын, что, и впрямь выпросил себе пенсию?
— Правда. Шрайк — такая ворона, что и святого достанет.
— Святые такое же порождение варпа, как и демоны. Я проверял.
— Я ничего не слышал, милорд.
Что-то такое Тигурий и подозревал. Мелькнула мысль, что, возможно, не стоило так доверять демону, чей разум вдобавок превосходил ум любого человека или астартес, и который наверняка преследовал свои далеко идущие цели…
И тут же погасла.
Проблемы следовало решать по мере их поступления. Лорд-регент сказал, что верит брату. Больше того, лорд Жиллиман притащил брата домой из Ока Ужаса. Значит, лорд Корвус достоин доверия. Сомневаться в его верности Империуму — уже преступление.
Верно. Но даже величайшие и умнейшие ошибаются.
Даже величайшие и умнейшие меняются. За двенадцать-то тысяч лет!
Лорд Жиллиман выслушал эту новость спокойно, не теряя уже привычной доброжелательности.
— Раз хочет встретиться, значит, так тому и быть. Пошлите сообщение в Вороний Шпиль. Я вижу, ты сомневаешься, Тигурий, и подозреваешь нехорошее. Твоя неприязнь — это предчувствие и опыт, или это твоё инстинктивное предубеждение?
— Милорд, сомнения — моя работа.
— Так выскажи их.
— В книге одного магоса сказано: «Наблюдаемое изменяет наблюдателя». Допускал ли милорд, что варп изменил вашего брата слишком сильно, и того, кого вы знали, давно нет? Возможно, сейчас нас шаг за шагом толкают к гибели. Надежда — самая сильная отрава на свете.
— Допускаю. — Лорд Жиллиман выслушал его спокойно. — И ценю то, что ты размышляешь. Подумай вот о чём старший библиарий Тигурий: что если через двести-триста лет я потеряю рассудок ещё страшнее, чем Хоррус? Вероятность этого отлична от нуля.
— Безусловно. Однако это не причина ничего не делать.
— Ну вот ты и ответил на свой вопрос. Продолжай сомневаться дальше. Что натолкнуло тебя на подобные мысли?
— Всё идёт слишком гладко.
— Тысячи лет в Оке Ужаса на должности главного пугала моих братьев-предателей — это теперь гладко? Страшно представить, что в твоих глазах, старший библиарий Тигурий, «плохо».
Чумные Войны, тираниды, и Абаддон Разоритель сразу. От всего прочего можно было отбиться.
— Милорд, я лишь говорю о том, что вижу. Я привык к тому, что всё идёт не так. Можно вопрос: вы правда верите, что с той стороны возвращаются?
— Верю. Только человек должен хотеть вернуться.
Что у ордене Ультрамаринов умели делать превосходно — это устанавливать социальные связи.
Поняв, что их генетический отец ничуть не шутил о своих перспективах потери рассудка, Тигурий отправился к радистам. Возглавить катастрофу было гораздо проще, чем ликвидировать последствия и свидетелей.
Всё тот же лейтенант Агиллар привычно потребовал письменного разрешения.
Тигурий зашёл с другой стороны:
— Мне не нужны записи со шлема лорда-регента.
— А что нужно и чем мы можем помочь?
— Разобраться с современной следящей аппаратурой. Техническую документацию писал совершенный недоумок.
— Вы при Механикус Марса этого не говорите.
— Как это работает?
Три стандартных вечера над курсом радиоэлектроники, щепотка колдовства — и Тигурий собрал таракана-разведчика, которого выдрессировал следить за лордом-регентом. Это, конечно, опасно подходило к созданию Изуверского Интеллекта и Ереси, этого не одобрил бы сам Тигурий — но кто, спрашивается, будет сторожить сторожей и поймает начавшееся безумие на взлёте? Тигурию совершенно не улыбалось делить со своими братьями и учениками участь всеми презираемых и ненавидимых изгоев.
Пока же лорд-регент вёл себя убийственно-разумно. Чересчур разумно, так, что Тигурий начал подозревать, что не обошлось без порчи Хаоса.
…А потом им на голову упал примарх Тёмных Ангелов. Страшно недовольный примарх Тёмных Ангелов.
Честное слово, лучше бы это были грустные вороны с их вечным «невермор».
— Ты что, и впрямь собираешься выпинывать всех на пенсию? Это оскорбительно!
Гаркнул он вместо приветствия. По микровыражениям лица своего генетического отца Тигурий понял, что лорд-регент с большим наслаждением выкинул бы своего брата за борт прогуляться без скафандра, а после сказал бы, что так и было.
— Много ли ты знаешь астартес старше пятиста лет?
— Не особо. Говорят, ты притащил из Ока Ужаса демона? Ума лишился?
— Здравствуй, Лев. Давно не виделись. Честно говоря, ты отвратительно выглядишь. Ещё хуже, чем я.
Худшего момента для визита вообразить было нельзя: лорд Корвус начал облезать. Половина его тела оставалась в перьях, другая стремительно приобретала прежние человеческие очертания.
Увидев его, примарх Тёмных Ангелов будто язык проглотил.
— …
Пока его старший брат собирался дать гневную отповедь, лорд-регент со значением посмотрел на построенный экипаж корабля и на астартес. И даже на Тигурия.
— Я прошу оставить нас.
Дважды повторять не пришлось. Тигурий отдал разведчику приказ об активации и незаметно включил оборудование в своём шлеме.
Он ждал чего угодно, но не безобразной семейной ссоры в кабинете регента.
К этому летописи Тигурия не готовили.
В гневе и в подозрительности Лев Эль'Джонсон не знал удержу и переходил все разумные пределы. Лорд Жиллиман слушал это молча и убийственно вежливо: верный знак того, что по итогам кому-то показательно оторвут голову. Ему припомнили и опоздание на Осаду Терры, и создание Кодекса Астартес, и то, что тот так не вовремя умер, и кучу чудовищно мелочных придирок, от которых у Тигурия задёргался глаз.
Словесный водопад прервал лорд Корвус.
— Так вот что Лоргар имел в виду!
— Как ты смеешь поминать имя этой падали!
— Смею. Я десять тысяч лет играл у него на нервах. Лев, неужели тебе не капли не любопытно?
— Всё, что говорит предатель, надо делить на сто.
— Не сегодня. Лоргар говорил, что если бы не твои колебания и привычка выбирать сильную сторону, то из тебя получился бы превосходный хаосит. Я терпеть не могу этого святошу, но признаю, что в твоём случае он прав на все двести процентов.
— Да ты!...
— Я. Если можешь сделать лучше — вперёд. А сейчас, пожалуйста, сделай что-нибудь полезное и не мешай другим работать.
— Сказал тот, кто десять тысяч лет носился по варпу, а теперь ходит в перьях.
— Верно. Но я пернат ненадолго, а вот ты такой навсегда.
— Достаточно! Не хватало нам ещё переругаться и делать за Хаос его работу. Я понимаю и твои сомнения, и твои чувства, Лев. Однако от того, что мы злимся друг на друга, Золотой Трон не починится.
— Что?! Что ты сказал?!
— Золотой Трон сломан. Через двести лет нам конец. Может, хотя бы ради этого стоит отложить ссоры и разногласия?
Варп побери! Этого Тигурий не знал.
Третий глаз задёргался от невыносимой боли; перед внутренним взором замелькали видения одно хуже другого.
— Нам надо разойтись и остыть. И говорить с холодной головой. Проводите милорда Льва в его покои.
Когда в кабинете остались только двое и засланный разведчик, лорд Корвус заговорил слегка удивлённо:
— Лев как всегда… Только не говори, что позвал его на семейный ужин.
— Нет.
— А зачем тогда?
— Для зеркала.
— Я тебя не пониманию.
— Если я соглашусь со Львом, то это будет первый знак того, что я спятил. И меня пора в отставку, смирительную рубашку и комнату с мягкими стенами. Или лучше сразу пулю в лоб.
— А-а-а! — Из голоса лорда Корвуса окончательно пропал птичий сип, Тигурий этого не видел, но явно слышал в речи улыбку. — Ты очень боишься закончить, как Хорус. Нет, как Фулгрим. Эта ящерица ведь тоже ранила тебя отравленным клинком! Поэтому ты и вытащил меня, и позвал вашего библиария-провидца, чтобы у тебя под рукой были либо те, кто способен скрутить таких, как мы, либо убить. Умно, умно. Я тебя огорчу. Ты умрёшь не так.
— А как? Будь добр, не разводи интригу. Сколько мне осталось?
— С тобой невозможно иметь дело! Но послушай, чтобы сойти с ума, как Хорус, надо очень любить нашего отца и очень на него злиться. Ты сроду не обманывался на его счёт. Через двести-триста лет ты просто сляжешь от инфаркта обоих сердец. Либо доведёшь себя до тоски, с которой не живут.
— Спасибо, утешил.
— Я ещё даже не начинал. У меня накопилось четыре сказки для взрослых.
— И?
— И сейчас я медленно сниму с тебя ответственность, и ты будешь очень внимательно слушать. И выкинешь из головы всю чушь. Хотя бы до утра. Мы, конечно, страшно и мучительно умрём. Но не сегодня. Не сегодня.
В этом месте Тигурий начал что-то подозревать.
Тем более что у разведчика пошли помехи, а затем и вовсе вышла из строя камера.
— Не то чтобы я бы против, — неведомо чему смутился его генетический отец, — но перья…
— Сангвиний говорил, что они почти не мешают. Ну так что, спокойной ночи девочки и мальчики?
— Кар-кар-кар, друзья.
Многострадальный и многогрешный разведчик Тигурия сдох в электрическом огне, а сам он остался с глубоко недоумённым вопросом: это что сейчас вообще было?