Work Text:
Если так подумать, Джисон — просто идеальный бывший.
Не мстительный, не одержим прошлым. Ну и что с того, что перед отходом ко сну он обязательно тратит минут десять на пролистывание всех аккаунтов Минхо в соцсетях? Это останется только между ним, Богом и его интернет-провайдером.
Джисон правда не такой уж херовый бывший. К расставанию он отнёсся спокойно. Был предельно искренен. Не устраивал истерик, не бросался вещами. Не повышал голос и даже смог сдержаться и не заплакать, пока Минхо не скрылся за дверью, оставляя его одного. С другой стороны, оно и понятно, почему Джисону так легко об этом говорить — он стал инициатором разрыва, а не жертвой. А ещё он из тех, кто не любит бросать слова на ветер. Джисон пообещал Минхо, что больше никогда его не побеспокоит, и сдержал своё обещание.
По крайней мере офлайн.
Если бы Джисон имел право жаловаться, то он бы высказался только насчёт одной вещи — втайне, в глубине души, хотелось, чтобы Минхо тоже было тяжело. Не прям сильно! Джисон бы ни за что не пожелал Минхо плохого, просто, возможно, — возможно — он надеялся, что расставание ударит по Минхо так же, как и по нему самому. Что оно тоже его разрушит.
Две недели спустя Минхо начал постить фото с Чаном.
Джисон даже сначала ничего и не понял, потому что новые отношения никак не афишировались. Минхо не засорял ленту совместными фотками и отметками Чана. Молча выложил всего одну, да и ту из боксёрского зала, в который ходил каждый вторник и четверг. Джисон тогда громко закричал, но скорее по причине того, что ожидал увидеть привычный контент с котами, а столкнулся с двумя чрезвычайно горячими мужчинами, стоящими на фоне боксёрской груши с голым торсом.
Перекинув руку через плечо Минхо, Чан на фотке широко и довольно ухмылялся, в то время как сам Минхо смотрел тем взглядом, от которого у Джисона всё внутри переворачивалось, пальцы на ногах поджимались и, возможно, он даже сделал скрин — но не суть важно! Новость была воспринята спокойно. После того, как первая волна шока спала, Джисон почувствовал облегчение, узнав, что Минхо снова стал выходить из дома. Правда, конечно, не понял, что тот теперь встречается с Чаном, пока этот самый Чан не стал всё чаще и чаще мелькать у Минхо в ленте.
Тут-то и всплыла история, которая изменила всё.
Две недели назад Джисон, привычно чекая ленту Минхо, увидел это: фотку незамысловатой открытки белого цвета, лежащей на столе и украшенной красивыми фиолетовыми цветами. Сердечно приглашаем вас на торжественную церемонию бракосочетания господина Бана с господином Ли… Джисон даже не успел пролистать карусель и посмотреть, что там дальше.
Он пулей рванул в туалет, где проторчал над унитазом целых двадцать минут, пока в желудке не стало пусто, и не появились силы вернуться обратно в комнату. К несчастью, когда Джисон вытащил свой телефон, упавший за кровать, история магическим образом не исчезла и то, во что он отказывался верить, оказалось самой что ни на есть правдой.
Минхо выходил замуж.
Минхо выходил замуж за другого.
Это и привело его утром в знакомое кафе, за знакомый столик — где, нервно выстукивая пальцем по гладкой поверхности, Джисон сначала ждёт, пока друзья обратят на него внимание и только потом говорит:
— Поддержите ли вы меня, если я сотворю абсолютно ужасное?
— Да, — тут же отвечает Чонин.
— Нет, — вместе с ним говорит Сынмин.
— Ты это, блять, к чему? — спрашивает Чанбин.
Джисон громко сглатывает.
— Минхо-хён… — начинает он, и за столом все дружно вздыхают. Джисон на это морщится, но назад не сдаёт. Просто не может. Он понимает, что за последние три месяца успел уже порядком заколебать своих друзей, но, справедливости ради, раз они терпели его всё это время, значит и сейчас спокойно выслушают. — Я хочу сорвать его свадьбу.
Чанбин давится кофе, Чонин — воздухом. Сынмин смотрит на Джисона так, будто готов наконец сдать его в дурку.
— Свадьбу? — медленно повторяет он тоном, каким, вероятно, разговаривают медсёстры со своими пациентами в психиатрических клиниках.
Чонин поднимает руку, переводя внимание на себя.
— Минхо выходит замуж?
— Согласен, я тоже впервые об этом слышу, — вторит за ним Чанбин.
— Я не сошёл с ума, правда, — Джисон вытаскивает телефон из кармана и с несчастным видом показывает друзьям скриншот. — Он выходит замуж за Мускулистого Мачо Бан Чана.
— Мускулистого Мачо Бан Чана? — уголок губ Сынмина дёргается в усмешке, направленной, очевидно, в сторону Джисона. Не Чана. — Это его фамилия?
— Нет, но ты только посмотри на него.
Друзья нависают над экраном телефона. Сынмин откидывается на спинку стула со вздохом, подозрительно похожим на «ладно, справедливо».
Чанбин, всё ещё внимательно разглядывающий фотку, протяжно выдыхает.
— Ну-ка стоп… — начинает он, но Сынмин торопливо затыкает ему рот рукой.
— Итак, Минхо выходит за Мускулистого Мачо Бан Чана, — снова говорит Сынмин, чей голос вдруг начинает звучать подозрительно спокойно и насмешливо. — С каких пор тебя это волнует, Джисон? Вы с Минхо расстались.
Джисон стыдливо ёрзает на месте.
— Да, но я… в смысле, я…
— Ты жалеешь, — во взгляде Сынмина нет ни капли сочувствия, что не удивительно: все эти месяцы он пытался заставить Джисона это признать.
И в любой другой ситуации, Джисон бы потянул ещё годика три-четыре, прежде чем смог бы разобраться в своих чувствах, однако сейчас у него нет на это времени.
— Да.
Друзья снова удивлённо вздыхают. Джисон закатывает глаза. Чанбин через весь стол тянется к нему, только чтобы сочувственно похлопать по плечу.
— Рад, что ты наконец-то смог это признать, Сони.
— Спасибо, — Джисон шмыгает носом. — В общем, свадьба сегодня, и я… я никак не могу позволить этому произойти, поэтому подумал, что, вы, ребята, поможете мне её сорвать.
— Мысли совершенно адекватного человека, — бормочет себе под нос Сынмин.
— Ты реально не шутишь? — спрашивает Чанбин.
Джисон согласно кивает.
— Понимаю… — он кривится. — Понимаю, что, возможно, уже чутка поздновато, и вся эта затея буквально может довести меня до решётки, но… стоит хотя бы попытаться, так ведь? — Джисон заглядывает каждому в глаза, ища в них понимания. — Это безумие, и моё желание разрушить чужое счастье делает меня просто отвратительнейшим человеком во вселенной, но ведь это Минхо, и я не могу просто… — внезапно, воздуха в лёгких становится катастрофически мало. — Не могу…
— Тише, — Чанбин тут же оказывается рядом, успокаивающе водя ладонью по его спине. — Дыши, Сон. Никаких панических атак, слышишь? Давай, дыши вместе со мной. Вдох, выдох.
— Мы тебе поможем, — подаёт голос Сынмин, и Джисону наконец удаётся вздохнуть полной грудью.
На глазах тут же начинают собираться слёзы — то ли из-за недостатка кислорода в лёгких, то ли из-за слишком трогательного момента, Джисон не знает.
— Серьёзно? Вы правда поможете?
— Почему нет, — говорит Чонин. Если бы Джисон не знал наверняка, сказал бы, что тот выглядит как-то даже воодушевлённо. — Всегда хотел побывать на чьей-нибудь свадьбе.
— Это не совсем то, что мы собираемся сделать.
Чонин пожимает плечами, всё ещё продолжая довольно улыбаться.
— Смысл тот же.
— Ты сказал, что свадьба сегодня, — начинает Сынмин, — но где? Нам стоит выдвигаться прямо сейчас, если это где-то за городом.
Джисон в ответ согласно кивает.
— Она в Гимпо. Отсюда максимум час, если поедем на машине Бини-хёна.
— Эм, Бини-хён ещё не давал своего согласия на участие, — говорит Чанбин и спустя секунду громко взвизгивает.
Сынмин вытаскивает из-под стола руку, посылая Джисону свою самую невинную улыбку.
— Само собой, мы все тебе поможем. Не обращай внимания, Джисон, продолжай. Что нужно сделать?
— Хм, кроме того, что мы должны до туда добраться? Вероятно, нам стоит прикупить костюмы. Возникнет много ненужных вопросов, если мы заявимся туда в безрукавках и сланцах.
Чанбина буквально раздувает от негодования.
— Эй, я подорвался сюда прямиком из качалки, потому что ты прислал в чат смайлик SOS!
— У меня есть костюм! — влезает в разговор Чонин.
— Тот, что ты надевал в церковь? — спрашивает его Сынмин.
— Ну да?
— Тебе до сих пор двенадцать?
Чонин недовольно хмурится, отрицательно мотая головой.
— Вот и я о чём, — Сынмин похлопывает рукой по его бицепсу. — Боюсь, что в этом месте он тебе будет узковат, эги-я. Поэтому, для начала, нам всем нужно взять костюмы напрокат.
— Эм… — Чанбин снова пытается возразить, звуча так, будто его крайне беспокоит вся эта затея, но Сынмин не даёт ему договорить.
— Отлично, Сони! Бин, доставай ключи от тачки! И дай мне свою кредитку, я оплачу.
И вот тут-то и начинается самое интересное.
*
«Деловые костюмы господина Пак» — небольшой обшарпанный магазинчик на окраине города, в котором на прокат любого костюма действует фиксированная цена в размере двадцати тысяч вон, и это не даёт Джисону пройти мимо.
Он почти успевает натянуть на себя полиэстеровый костюм-тройку, который ему молча впихнули в руки, когда слышит Сынмина и Чанбина, вышедших из своих примерочных.
— Что скажешь?
— Ты похож на медведя, на которого напялили балетную пачку.
— Эй!
Сынмин ржёт, а Чанбин, очевидно и вне всяких сомнений, бьёт его по руке.
— Я не виноват в том, что ты решил нарастить себе мышцы во всех местах.
— По правде говоря, тебе тоже не помешало бы походить в зал со мной и Ини. Может, тогда бы твои руки перестали походить на макаронины.
— Эй!
Через шторку Джисон слышит звуки борьбы, которые затихают так же быстро, как и появились. Всё как всегда.
— Так значит… кхм…
— Даже не начинай.
— О нет, я должен, — шипит на него Чанбин. — Это безумие. Ты ведь осознаёшь, что то, что мы делаем — безумие?
Джисон готов поклясться, что слышит, как Сынмин закатывает глаза.
— Естественно.
— Так значит нам стоит положить всему этому конец? Тем более, если очевидно, что…
— Тш-ш-ш! — в этот раз шипит уже Сынмин. — Пусть всё идёт своим чередом.
Чанбин жалобно стонет, вероятно пытаясь увернуться от Сынмина, который всегда сплющивал пальцами его губы, когда он говорил что-то, что говорить не стоило.
— Просто идея срывать чью-то свадьбу не кажется мне такой уж классной. Насчёт Минхо я не переживаю, но ведь кроме него есть ещё люди, которых это затронет, я прав?
Сынмин долго и вымученно выдыхает.
— Понимаю. Послушай, я прекрасно понимаю, окей? А ещё, если отбросить шутки в сторону, я очень переживаю, хён. Сколько прошло времени с того дня, когда Джисон по своей инициативе вышел из дома?
Чанбин судорожно выдыхает.
— Ты…
— Прав, как и всегда. С самого расставания Джисон был сам не свой, и я надеялся, что со временем ему станет лучше, но ошибся — стало только хуже. Так что, мне жаль, но да, я без задней мысли сорву свадьбу этого Мускулистого Мачо, если благодаря этому у моего лучшего друга появится хотя бы малюсенький шанс снова стать счастливым. Можешь делать со мной всё, что угодно — я не отступлю.
Наконец натянув на себя костюм, Джисон тянется рукой к груди, где благодарно бьётся его сердце, и безуспешно пытается сморгнуть слёзы.
— Блять, — шепчет Чанбин, по голосу которого понятно, что слова Сынмина растрогали его в той же степени, что и Джисона. — В какой дораме ты это услышал, Сынмо? Не знал, что ты у нас такой преданный пёсик.
— Ой, иди нахуй.
— Нет, серьёзно. А ради меня ты бы тоже так поступил?
— Я бы оставил тебя здесь за бесплатный леденец из банки у кассы.
— Ребят! — прерывает их голос Чонина, доносящийся из примерочной рядом с Джисоном. — Помогите мне! Я застрял!
Сынмин тяжело вздыхает.
— Ладно, вернёмся к делу. Ты иди платить за наши костюмы, пока Джисон не успел сделать это сам, а я пойду помогу малышу одеться.
— Ебануться, — бормочет Чанбин, в голосе которого уже больше не слышно никаких сомнений, — мы и правда это делаем.
*
Место, в котором проходит торжество, выглядит просто потрясающе.
Старая церковь на окраине леса, рядом с ней огромный белый шатёр, предназначенный для встречи гостей. Всё вокруг в белоснежно-золотых оттенках и усыпано цветами. Даже их незапланированный въезд на парковку походит на сцену свадьбы из слащавого ромкома.
Такое торжество Джисон не смог бы предложить Минхо даже в своих мечтах. Конечно же, этот Мускулистый Мачо Бан Чан не только чертовски горяч и выглядит так, будто секс с ним — что-то запредельное, но еще и невъебенно богат. Вдобавок ко всем свиданкам в изысканных ресторанах и совместным тренировкам в спортзале, он способен устроить Минхо такую свадьбу, которую тот заслуживает. Джисон изо всех сил старается отбиться от горького предчувствия, что шансы убедить Минхо выбрать его стремительно уменьшаются.
— Вау, — выдыхает Чонин, очень точно попадая в мысли Джисона. — Если свадьба всё же сорвётся, я готов занять место Минхо.
Чанбин отвешивает ему подзатыльник.
Выйти из машины означает напрямую столкнуться с летней жарой Гимпо, правда, тихий голосок внутри Джисона подсказывает, что пот, стекающий по спине и шее, выступил совсем не из-за погоды.
— Ну, — говорит он, — вот мы и на месте.
— Здесь только один вход, — подмечает Сынмин, всегда хорошо контролирующий свои эмоции и умеющий сосредотачиваться на деле.
Кстати говоря, он прав. Территория огорожена, и попасть на неё можно только пройдя через прекрасную, увитую цветами арку, охраняемую не менее прекрасным парнем, украшенным теми же цветами и проверяющим у гостей приглашения.
— Что ж, пошёл я нахуй, — Джисон нервно усмехается, стараясь сдержаться и не вывалить содержимое желудка себе под ноги. Если его план провалится из-за того, что парень модельной внешности с чёрным планшетом в руках изобьёт его за попытку проникнуть внутрь, он точно покончит с собой. Зато Минхо будет плакать над его могилой. Наверное.
— Сони, пока рано опускать руки. Если есть желание, то найдутся и возможности.
— Хочешь сказать, нам придётся лезть через забор?
Джисон очень сомневается в адекватности этой затеи. Плюсом к желанию, у него есть проблемы с координацией, слабые руки и ощутимая боязнь высоты. Ради Минхо Джисон, конечно, может и попытался бы, но велика вероятность, что он сломает себе шею быстрее, чем доберётся до него и вымолит прощение.
Так что по телу разливается приятное чувство облегчения, когда Сынмин говорит:
— Пф-ф, конечно, нет. Зачем, если у нас есть Чанбин?
— Я? — спрашивает тот самый Чанбин, указывая на себя.
Улыбка Сынмина становится поистине дьявольской.
— Да, ты. Кто там у нас любит хвастаться своей внешностью и харизмой? Пришло время доказать, как они работают на самом деле. Давай, дуй туда и отвлеки того парня, чтобы мы смогли незаметно проскользнуть мимо него.
— Но… — невнятно начинает Чанбин, останавливаясь на полуслове.
— М?
Тот моментально захлопывает рот.
— Ничего, — Чанбин самодовольно расправляет плечи. — Просто рад, что ты, наконец, признал моё очарование.
— Иу, я скорее имел в виду, что ты сможешь быть достаточно громким и бесячим, чтобы мы без проблем прошмыгнули внутрь.
Чанбин показывает Сынмину средний палец и уходит вперёд. Джисон чертовски завидует его необычайной уверенности в себе. Может быть, в обозримом будущем, он наймёт Чанбина в качестве своего личного лайф-коуча.
Пока остальные прячутся за машинами, припаркованными у входа, Чанбин уверенно шагает вперёд, выгнув грудь колесом.
— Вау! — громко восклицает он.
Парень неземной красоты, предположительно Хёнджин, если судить по бейджику, прицепленному к нагрудному карману его пиджака, поднимает взгляд.
— А? Ты кто?
— Вау, — повторяет Чанбин, на этот раз елейным голосом. Его широкая ладонь аккуратно ложится на грудь. — Вау, прошу меня простить, но я просто обязан сказать, что ты — самый красивый человек, которого я когда-либо видел.
На долю секунды Хёнджин замирает, а затем хмурится.
— Кто ты такой?
— Со Чанбин, — он протягивает ему руку. — Друг Бан Чана.
— Друг Бан Чана?
— Ага, — говорит Чанбин, ухмыляясь и поднимая руку, чтобы покрасоваться мышцами. — Разве не очевидно?
Джисон чувствует острое желание ударить себя ладонью по лбу. Чонин предпочитает не сдерживаться.
Взгляд Хёнджина ненадолго задерживается на выступающих мышцах Чанбина, но тут же его отводит, смаргивая наваждение. Вновь вернув внимание планшету, Хёнджин быстро оглядывает списки и отрицательно качает головой.
— Так, ну, в списке близких друзей тебя нет, Со Чанбин, поэтому давай сюда своё приглашение.
— Кстати об этом, — Чанбин одаривает его обезоруживающей улыбкой, достойной всяких похвал. — Я его забыл.
Недоверчивое выражение лица Хёнджина тут же испаряется, уступая место откровенной неприязни.
— Ой, вот только не надо мне пиздеть, — шипит он. — Отвечай, кто ты? Очередной журналюга?
— Что?! Нет!
Однако Хёнджин и объясниться Чанбину не даёт. Он делает выпад вперёд и с необычайной грацией, достойной тысячи моделей с подиума, начинает лупить его своим картонным планшетом. Судя по всхлипам и крикам Чанбина, это действительно больно. Однако Джисону сейчас не до помощи другу. Он, вместе с Сынмином и Чонином, пользуется возникшей суматохой и проскальзывает за спиной у Прекрасного Беспощадного Хёнджина.
Так они оказываются внутри.
У Джисона перехватывает дыхание.
У входа в церковь толпится по меньшей мере сотня человек. Вдобавок ко всему, под большим белым шатром собралось вдвое больше людей, наслаждающихся игристым и сладким ароматом мимоз. Большое скопление незнакомцев вызывает у Джисона желание плюнуть на всё и сбежать домой, но — пробуждая своего внутреннего Чанбина — он расправляет плечи и пытается вести себя так, будто ему здесь самое место.
Всё получится. Просто обязано получиться.
Нужно найти Минхо.
— Минхо-хён! — Чонин в тот же момент выдаёт какой-то полукрик-полушёпот, тыча пальцем в сторону церкви, где в окружении незнакомых людей стоит Минхо и, приветливо улыбаясь, кланяется.
В ту же секунду в желудке Джисона что-то переворачивается, и к горлу подступает горечь. Ноги, кажется, готовы прямо сейчас сдать позиции и позорно подкоситься. Минхо выглядит замечательно. В плане, да, он всегда хорош собой, но сегодня, в этом костюме, прекрасно сочетающемся с его тёмно-каштановыми волосами, Минхо просто сногсшибателен.
А ещё он, кажется, счастлив. Его улыбка ослепительно сияет в ярких лучах солнца . Единственное, что слегка приземляет внешний вид — тёмные круги под глазами. Но и это вполне объяснимо. У Минхо сегодня свадьба. Логично, что он не выспался.
У Минхо сегодня свадьба.
С губ срывается нервный смешок. Джисон бьёт себя ладонью по груди, просто чтобы убедиться, что сердце ещё не остановилось.
— Окей, парни, думаю, ничего не получится.
Джисон, как и всегда, снова пытается сбежать. Разве что в этот раз он притащил с собой друзей, которые тут же хватают его под руки, будто такой исход был вполне ожидаем.
— Ради всего святого, только не это! — взмаливается Сынмин, утягивая Джисона обратно.
— Хён, — говорит Чонин, в голосе которого слышится неприкрытое разочарование.
Джисон жалобно скулит, пытаясь найти способ вырваться из цепких рук, однако, чёрт возьми, Чонин и правда стал шире в плечах, а Сынмин, как известно, прекрасно умеет компенсировать недостаток мышц своими дурными выходками. То, как он хватает Джисона за щёки и сплющивает их, фактически приковывая его к месту, — просто возмутительно.
— Хорош, — шипит он на Джисона, и тот мгновенно сникает.
— Сынмо, — хнычет Джисон в ответ, но Сынмин игнорирует.
— Нет. Я три месяца молча наблюдал за твоими попытками закопать себя, так что довольно! Теперь я молчать не буду. Ты обосрался и разбил Минхо сердце. Поздравляю! Возможно, ты никогда не простишь себя за это, но это не значит, что он никогда не сможет простить тебя.
— Сынм… — по правде говоря, Джисон тронут этой внезапной речью.
— Хватит постоянно сбегать. Мы не для того выстояли все сеульские пробки, взяли напрокат эти полиэстеровые костюмы и нашли способ пробраться на территорию, чтобы ты сейчас взял и струсил.
Джисон испуганно взвизгивает, когда Сынмин силой поворачивает его голову в сторону Минхо.
— Там — стоит любовь всей твоей жизни, так что лучше тебе взять себя в руки, подойти к нему и честно сказать, что ты всё ещё его любишь и хочешь от него детей, иначе, клянусь, я тебя кастрирую.
— Сынм…
— Ты заслуживаешь счастья, — Сынмин отпускает Джисона с ухмылкой на губах и подозрительно сияющими глазами. — Знаю, это непросто. Знаю, что тебя сжирают сомнения, что мерзкий голосок в голове настойчиво шепчет о том, насколько ты его не заслуживаешь, но ты заслуживаешь быть с тем, кого любишь, Джи. Поэтому давай, иди и верни его.
— Верни его, бро! — вставляет Чонин, присоединяясь к попыткам Сынмина воодушевить друга.
— Вы правы, — Джисон кивает, едва сдерживая выступающие на глазах слёзы. Сынмину хочется поверить. Джисон любит Минхо, и готов ради него решиться на невероятное. — Вы чертовски правы. Я вот прямо сейчас возьму и поговорю с ним, я…
— Лучше бы тебе поторопиться, потому что гости уже заходят внутрь, — обрывает его Чонин, жестом указывая на двери.
— Твою ж, — Минхо больше нигде не видно. Должно быть, он уже исчез в церкви, охваченный толпой, пытающейся протиснуться следом.
Джисон оказывается в бесконечном людском потоке только благодаря толчку в спину недюжинной силы. Он ненавидит толпы, а густое и тошнотворное облако из сотни разных парфюмов не даёт ясно мыслить, сжимая череп в тиски. Но Джисон не сдаётся и продолжает идти вперёд.
Очевидно, что церемонию не начнут, пока все не усядутся по своим местам, так что у Джисона ещё есть шанс. Вот только, когда он оказывается внутри, легче, почему-то, не становится. В проходе между скамьями толпятся люди, и Джисону слишком неловко протискиваться между ними, поэтому он остаётся ждать, пока всё не рассеется своим чередом. Дожидается, пока большая часть гостей не рассаживается, и он не оказывается в числе последних не занявших место — которое у него бы тоже имелось, будь он приглашён на эту свадьбу.
Кажется, позор будет куда масштабнее, чем Джисон мог себе представить.
И всё же, он поворачивается лицом к алтарю. Пока там стоит только Бан Чан — прямо и чопорно, как и подобает настоящему жениху. Он выглядит бесподобно со своей этой подтянутой фигурой, готовый вот-вот официально стать мужем, отчего внутри Джисона начинает нарастать паника, которая вмиг улетучивается, стоит только Минхо появиться в его поле зрения. Тот входит немного странно и совершенно не романтично — откуда-то сбоку и чуть раньше, чем успевает заиграть музыка для невесты (второго жениха?), но, возможно, они просто из числа тех скромных пар, что обычно…
— Я против! — голос эхом разносится под высоким сводом старинной церкви, звуча оглушающе звонко, будто он сказал это в микрофон.
Три сотни голов оборачиваются на него.
В проходе теперь никого нет. Все уже нашли свои места и успели их занять — кроме Джисона, так что от Минхо, повернувшегося голос, ни за кем не спрячешься.
Не будь это самым напряжённым моментом в его жизни, Джисону, вероятно, показалось бы забавным то, как у Минхо отвисает челюсть от шока.
— Джисон? — ошарашенно спрашивает он.
— Минхо! — весь мир вдруг сотрясается и сжимается до одного конкретного человека: вмиг становится ясно, зачем и почему он здесь. Конечно, где же ему ещё быть? Тут Минхо, значит и Джисон тоже должен быть рядом. Так было раньше и так будет всегда. Джисон готов на всё, лишь бы это вновь стало нормой.
— Минхо, это я! Я пришёл… — Джисона резко обрывает тяжёлый и хлёсткий удар чем-то твёрдым по затылку. Он взвизгивает и оборачивается, сталкиваясь лицом к лицу с крайне красивым и крайне разозлённым парнем.
— Ты кто такой? — кричит Хёнджин, снова ударяя его планшетом по голове. Джисону так больно, что он не сдерживается и кричит во весь голос.
— Эй! — из ниоткуда вдруг появляется Минхо, заслоняя его собой. Первое, что приходит Джисону в голову — он пахнет всё так же. От этой мысли, кажется, земля уходит из-под ног. Минхо прямо здесь, рядом, в паре сантиметров, и его рука совсем-совсем близко. Джисон хватается за неё, чувствуя, как в груди что-то тоскливо сжимается. Впервые, спустя три долгих месяца, он вновь прикасается к Минхо.
— Хватит его лупить!
— Хватит его защищать! — от бушующего негодования Хёнджин так и продолжает кричать. — Кто это вообще такой?
— Эм, я…
Хёнджин не даёт договорить, бросая на него испепеляющий взгляд.
— Заткнись, я не с тобой разговариваю!
— Погоди, — говорит появившийся из ниоткуда Бан Чан и, что удивительно, это как-то даже воодушевляет. Подойдя к ним ближе, он выглядит совсем не так, как Джисон представлял себе в моменте: на лице ни намёка на злость и на чистое желание убить. — Пусть договорит.
Джисон, хоть и удивлён внезапным вмешательством, зацикливаться на подвернувшейся ему удачной возможности не намерен. Есть куда более важные вещи, на которых стоит сейчас сосредоточиться.
— Минхо, — снова говорит он. — Знаю, момент не совсем подходящий, но я здесь, чтобы сказать, что люблю тебя.
Вот оно. Он сделал это. Сказал. Вслух. Никто, кроме самого Минхо, в ответ на его неожиданное признание не ахает, на что, кстати, Джисону совершенно плевать, потому что среди всех собравшихся в этой церкви только Минхо его и волнует.
— Я всё ещё люблю тебя, и, если вдруг где-то в глубине души ты до сих пор хочешь, чтобы я был с тобой, пожалуйста, молю, давай сбежим вместе. С этой свадьбы. Пойдём со мной. Пойдём, и я…
— Кхм, — его обрывает глубокий низкий голос. — Что здесь происходит?
Джисон оборачивается и видит парня с самой ангельской внешностью, которую он только видел в своей жизни. Тот стоит в проходе прямо за ним, одетый в белого цвета костюм, красиво подчёркивающий фигуру. У него в руках небольшой и очень элегантный букет нежно-голубых цветов.
— Э… — это всё, что Джисону удаётся из себя выдавить. У алтаря собралось как-то слишком много людей.
— Детка, — говорит Чан, и, по совершенно непонятной для Джисона причине, на его лице расцветает широкая нежная улыбка. Он проходит мимо Минхо с Джисоном, чтобы притянуть парня-ангела к себе в объятия. — Это Джисон. Тот самый Джисон. Он здесь, чтобы признаться Минхо в чувствах.
Ангел сначала смотрит на Джисона с удивлением, однако затем в его глазах вспыхивает что-то похожее на узнавание, которым сам Джисон похвастаться не может. Он вообще без понятия, кто этот человек. Честно говоря, он даже не до конца понимает, кто вообще такой Бан Чан. Единственный человек в этом мире, которого Джисон знает — это Минхо. Так что в тот же момент он поворачивается к нему.
— Минхо?
Минхо, оказывается, уже некоторое время смотрит на него, нервно прикусывая губу и обнажая передние кроличьи зубы. Затем едва слышно выругивается. Повернувшись к Бан Чану, в объятьях которого до сих пор стиснут ангел, Минхо говорит:
— Мне правда очень жаль.
— Всё в порядке, — ангел улыбается. — Иди.
Минхо тяжело вздыхает и отходит от Джисона, только чтобы оставить на лбу парня-ангела поцелуй.
— Клянусь, я обязательно верну тебе должок.
Ангел смеётся, поправляя лацканы пиджака Минхо.
— Может даже на твоей свадьбе.
У вас что, типа тройничок? — хочет спросить Джисон, но не успевает: Минхо хватает его за руку и торопливо тащит за собой к выходу из церкви.
Они уходят.
Минхо уходит со свадьбы вместе с ним.
Джисон не может поверить, что это сработало. Сработало ведь?
— Ты совсем с ума сошёл? — первое, о чём спрашивает Минхо, стоит только им оказаться на улице.
— Сошёл с ума от любви к тебе! — не задумываясь, отвечает Джисон. Минхо как-то уязвлённо вздрагивает, и до Джисона вдруг доходит, что, возможно, он немного перегнул. — Прости, — он с трудом заставляет себя успокоиться и притормозить, возвращаясь к скорости принятия решений нормального человека, а не его взбудораженного мозга. — Не за то, что я сказал, потому что за правду не извиняются, просто… ты должен знать. Должен знать, что я всё ещё люблю тебя. Очевидно, уже слишком поздно, но, блять, Минхо я так тебя люблю.
Минхо молча кивает. Не признаётся в ответ. Наоборот — спокойно спрашивает:
— И это не могло подождать до конца церемонии?
Джисон отчаянно мотает головой, чувствуя, как внутри вновь воскресает ощущение безысходности, которое впервые накрыло его с головой, когда он увидел ту сраную историю со сраным приглашением в сраном Инстаграме.
— Нет, не могло. Я никак не могу позволить тебе выйти замуж за другого. Прости, Минхо, но я правда не могу.
У Минхо глаза чуть не вываливаются из орбит, рот беззвучно открывается и закрывается, и он тянется к его руке, переплетая пальцы. Тринадцатилетняя девочка внутри Джисона визжит от счастья.
— Подожди.
— Готов ждать хоть всю жизнь!
Минхо бросает на него укоризненный взгляд. Джисон мгновенно замолкает.
— Джисон, — очень, очень медленно говорит Минхо. — Скажи мне, кто, по-твоему, сегодня женится?
— Ты и Мускулистый Мачо Бан Чан.
— Мускулистый Мачо… Джисон. Джисон, — Минхо качает головой, отказываясь верить в происходящее. — Сегодня свадьба моего двоюродного брата. Ты же в курсе, так?
Джисон поражённо моргает.
— О чём ты? — зачем-то спрашивает он, предчувствуя наступление неминуемой беды.
— Я сегодня ни за кого не выхожу. И не только сегодня. Я в целом ни за кого не выхожу. Я просто свидетель Феликса.
— Феликс…?
— Мой двоюродный брат. Блондин, примерно такого роста, — Минхо поднимает руку, останавливая её где-то на уровне своего лба. — Ты только что сорвал его свадьбу.
— А, — отвечает Джисон и только затем осознаёт сказанное, давясь воздухом. — А?!
Минхо смеётся. Смеётся так, как смеялся всегда, стоило только Джисону сделать что-то настолько невообразимо глупое, что тому приходилось просить повторить это ещё раз, лишь бы успеть записать на видео и закинуть в отдельную папку в галерее, подписанную как «чаги-я <3».
— Минхо, — Джисон испуганно скулит, опускаясь перед ним на колени. Ладонь Минхо в его — единственное, что не даёт окончательно и бесповоротно провалиться под землю. — Пожалуйста, скажи мне, что я не нажил себе смертельных врагов в лице всей твоей семьи.
— Не, — Минхо лукаво ухмыляется. — Феликс очень отходчивый. Про Чана я такого, конечно, сказать не могу, но он обязательно прислушается к Феликсу.
— Ха! — Джисон тут же поднимается на ноги. — Я знал, что этот Чан не так-то уж прост.
Минхо вопросительно вскидывает бровь. Джисон сникает.
Сложно сказать, почему на глаза вдруг наворачиваются слёзы — возможно, это всё же от оглушающего осознания, что и он, и Минхо — здесь. Вместе. Вместе спустя долгие, долгие месяцы.
— Минхо, — слова невнятно, совершенно неказисто слетают с губ, и Джисон вдруг всхлипывает. — Минхо, прости. Прости меня, я такой дурак.
Минхо не бросается его обнимать, как Джисон успел себе это представить, — лишь смотрит на него взглядом, в котором Джисон безошибочно распознаёт знакомый влажный блеск.
— Ты говорил правду? Тогда, в церкви? Ты всё ещё любишь меня?
Джисон незамедлительно кивает.
— Люблю. Люблю, Минхо.
— Тогда почему порвал со мной? — прямо спрашивает тот, совершенно не пытаясь скрыть боль в голосе.
И если бы Джисон был более зрелым и взрослым человеком, то выпрямился бы и дал Минхо хорошо сформулированный, адекватный ответ на этот вопрос — но правда в том, что он абсолютно не такой. Поэтому он вновь опускается перед Минхо на колени, вымаливая прощение, потому что это всё, на что способен.
— Я был придурком, — начинает он. — Я был таким придурком и идиотом, и… в этом не было твоей вины.
— «Дело не в тебе, дело во мне»? — говорит Минхо, показывая в воздухе кавычки.
Джисон мотает головой. Если бы он только мог опуститься на коленях ещё ниже, он бы это сделал. Джисон без лишних слов начал бы пресмыкаться, распластался бы по земле ради Минхо, если бы это хоть как-то могло бы того переубедить. Однако Джисон понимает, что для начала нужно попытаться поговорить словами через рот.
— Я был не в себе.
— Знаю, — Минхо звучит ощутимо расстроенно. Конечно, знает. Он был с ним.
Джисон кивает.
— Тогда я был уверен, что нам нужно расстаться, потому что очень сильно ненавидел сам себя. Правда, больше собственного существования я не мог вынести мысль о том, как ужасно поступаю с тобой. Заставляю тебя со мной жить, возиться и…
— Любовь к тебе никогда не была для меня бременем, — перебивает его Минхо. — Забота о тебе делала меня счастливым. Я думал, что могу сделать счастливым и тебя.
— У тебя получалось.
Минхо жмёт плечами.
— Видимо, я всё же недостаточно старался.
— Достаточно. Ты всегда делал достаточно. Ты был… ты — лучшее, что когда-либо со мной случалось. Просто я был слишком упрямым и глупым идиотом, который не смог взять себя в руки и показать тебе это.
— Стоило прислушаться к моим просьбам не бросать меня.
Джисон отрешённо кивает.
— Стоило. Я должен был, но не прислушался. Этого уже не изменишь, и я хочу загладить перед тобой вину. Я сделаю всё, лишь бы ты простил меня, чаги. Я люблю тебя, и если ты дашь мне ещё один шанс, то, клянусь, ты не пожалеешь.
Минхо удивлённо смотрит на Джисона в ответ, часто моргая. Его слова звучат размеренно, обдуманно.
— Прости я тебя… — сердце Джисона сжимается от угрозы, на секунду прозвучавшей в голосе. — Что, если через пару недель всё повторится вновь? Я не… я не смогу пройти через это дважды, Сони. Одного раза было достаточно, чтобы разбить моё сердце на осколки.
Сони. Джисону кажется, будто он видит свет надежды в конце туннеля отчаяния.
— Никогда, — наконец, он поднимается с земли. Слова, что вертятся на языке, должны быть сказаны глаза в глаза. — Я больше никогда не дам голосам в голове перекричать тебя. Они не реальны, а ты — да. Ты реален, и мы можем быть тоже, если, конечно, ты этого хочешь.
Минхо глупо моргает. Размышляет пару секунд. Кивает.
— Окей.
Джисон давится собственной слюной.
— О-окей?
Уголок губ Минхо самодовольно и лукаво дёргается.
— Ага, окей. Ты ради меня сорвал свадьбу. Это что-то да говорит о твоей преданности.
— Да, я о-очень преданный, — Джисон тут же хватается за протянутую ему соломинку. — Тебе от меня не избавиться! Ну, только если твой двоюродный брат не решит упечь меня за решётку, но даже там я останусь тебе верен.
— Я буду тебя навещать, — уверяет его Минхо, и Джисон начинает глупо и совершенно счастливо хихикать. Спустя пару секунд Минхо к нему присоединяется.
А затем целует.
Не нежно. Грубо, отчаянно и требовательно, впиваясь зубами в губы, и постепенно, переходя на что-то более мягкое, чувственное и неспешное — следы оставлены, и смысла что-то доказывать больше нет.
Джисон чувствует себя на седьмом небе от счастья, растворяясь в ощущении чужих рук, обвившихся вокруг его талии.
— Чаги-я, — прерывисто выдыхает он. — Я так по тебе скучал.
— Я тоже очень скучал по тебе, — отвечает Минхо, не прекращая целовать.
— Каждый день скучал.
— Больше не будешь, — обещает Минхо. — Никто даже на день не сможет нас разлучить.
Джисон кивает. Знает, что Минхо не врёт. И знает, что даже если ему когда-нибудь снова станет плохо, Минхо не позволит сглупить второй раз подряд. А если уж у Минхо не получится достучаться до Джисона, тогда Ким Сынмин, сто процентов, не оставит ему выбора.
— Я люблю тебя, — искренне говорит он, обнажая чувства, что всегда были внутри. Минхо заслуживает знать об этом и слышать эти слова каждый чёртов день. — Я люблю тебя, Ли Минхо.
Тот улыбается в ответ, и Джисон готов закричать, потому что Минхо — самый красивый мужчина во всей вселенной.
— Я люблю тебя, Хан Джисон.
— Поженимся?
— Сегодня?
— Ага, — губы Джисона растягиваются в ухмылке. — Ставлю на то, что Мускулистый Мачо Бан Чан арендовал это место на весь день, я прав?
— Я поговорю с ним, но только если ты перестанешь его так называть, — говорит Минхо плохо скрывая ревность в голосе, от которой у Джисона радостно замирает сердце.
Словно по команде, из церкви раздаётся довольный гул и аплодисменты трёх сотен гостей. Над головами начинают звенеть колокола. Ненароком, это заставляет Джисона рассмеяться.
— Смотри-ка, они уже даже готовы уступить нам место!
Минхо в ответ качает головой, но его глаза лучатся искренним весельем. Он берёт Джисона за руку, переплетая их пальцы, и тянет за собой в сторону двери.
— Что ж, тогда пойдём.
— Погоди, серьёзно?
— Конечно, — по взгляду Минхо становится ясно, что он и правда это сделает, если Джисон его не остановит. — Ты проделал такой долгий путь, чтобы сюда добраться, так почему бы нам не завершить начатое и в церкви, а?
Джисон не находит в себе ни капли желания его останавливать.
— Окей.
Минхо вскидывает бровь.
— Окей?
— Да. Давай поженимся, чаги-я.
Минхо счастливо улыбается и, прежде чем открыть дверь в церковь, склоняется к Джисону, оставляя на его губах нежный поцелуй.
— Давай.