Таинственное исчезновение в Баджерс-Дрифт

Том тяжело вздохнул, спохватился и постарался замаскировать вздох покашливанием. Историю про встречу с королевой-матерью в годы войны он слышал от своего тестя уже не один раз, особенно часто – в начале их знакомства. Но сейчас у мистера Тернера появились новые жертвы, то есть слушатели, поэтому многократный пересказ истории был гарантирован.

Том поерзал, почувствовал на себе пристальный взгляд Джойс и замер с нарочито заинтересованным видом.

Собственно, с Джойс все и началось. Точнее, с ее нового увлечения. Несколько месяцев назад она вступила в общество «Корни и ветви», занимавшееся, вопреки ожиданиям Тома, не садоводством, а исследованием семейных древ и родословных. С ретивостью неофита Джойс взялась за историю своей семьи. Она перетряхнула бумаги на чердаке родительского дома, провела несколько дней в Главном управлении регистрации актов гражданского состояния Англии и Уэльса, навестила пожилых тетушек, как следует их расспросила и, наконец, совсем недавно объявила, что нашла новых родственников. В итоге, потомки отколовшейся ветви семьи матери Джойс сидели сейчас за столом у Тома и знакомились с семейством Тернер и семьей Барнаби.

Том в целом положительно относился к любым примирениям и прощениям, в конце концов, больше помирившихся родственников – меньше жестоких убийств, ему ли не знать, но не до конца понимал, почему для этого замечательного события был выбран именно его дом. С другой стороны, сбежать с семейной встречи, находясь в гостях, – та еще задача. А дома, в Мидсамере, у него всегда была надежда на полицейское управление Костона. В конце концов, он сам строго наказал Трою и дежурным констеблям не стеснятся звонить ему в эти выходные при любом мало-мальски подозрительном случае. И рассчитывал, что они его не подведут.

Как раз на этой мысли телефон в кармане брюк завибрировал, Том извинился перед присутствующими, встал из-за стола, игнорируя укоризненный взгляд Джойс, и вышел в прихожую.

– Да, Трой?

– Сэр, я бы не стал беспокоить вас, но вы сами сказали мне звонить, если что-то случится…

– И что же случилось?

– Да в общем ничего, но все как-то странно.

– Трой, я теряю терпение.

– Миссис Уилсон из Баджерс-Дрифт сообщила об исчезновении своих соседей.

– О! Я сейчас подъеду.

– Сэр, это не совсем соседи, а арендаторы соседей. И к тому же это молодая пара, возможно, они просто поссорились и разъехались по родителям или друзьям.

– Вот и проверим. Диктуй адрес.

За его спиной тихо скрипнула дверь. Отключив телефон, Том оглянулся. Джойс стояла в паре футов от него, укоризненно качая головой.

– Прости меня, дорогая, но меня ждет Трой. В Баджерс-Дрифт заявили о пропаже молодой супружеской пары.

– Может, они просто уехали, чтобы побыть вдвоем без любопытных соседей? Обычно ты не выезжаешь на такие случаи, а отправляешь Троя или констеблей.

– Трой сказал, что случай странный. Я доверяю его чутью, – Том зашнуровал ботинки и потянулся к куртке. – Я постараюсь не задерживаться. Извинись за меня перед родными.

Поцеловав жену, он вышел. Джойс, вздохнув, закрыла входную дверь.

***

Коттедж, в котором жила исчезнувшая пара, был обычным для Баджерс-Дрифт небольшим, старым, очень живописным двухэтажным домиком с ухоженной живой изгородью и розовыми клумбами под окнами с кружевными занавесками.

Трой вышел из домика навстречу Тому, и первое их совещание по этому делу состоялось на выложенной песчаником дорожке.

– Коттедж принадлежит миссис Хейз, пенсионерке, шестидесяти шести лет. В прошлом году она уехала в Южную Америку, к дочери, а коттедж сдавался. Пять месяцев назад его арендовал некий… – Трой полез в блокнот, – э-э-э… Дурсль, Дадли Дурсль. Мы нашли в доме его водительские права и договор аренды на его имя.

– Х-м-м, какое-то странно знакомое имя, как будто я его уже где-то слышал, – пробормотал Том.

– Сначала мистер Дурсль жил один, но около месяца назад к нему приехала молодая женщина, соседям она представилась его женой. В доме есть женские вещи, но нет никаких документов. Сегодня днем миссис Уилсон, соседка из дома напротив, обратила внимание, что в коттедже горит свет, причем машина мистера Дурсля стоит около дома. Она решила постучаться и сделать замечание про бережное отношение к ресурсам. По ее словам, дверь коттеджа была открыта, поэтому она прошла внутрь, внутри никого не было, все было перевернуто вверх дном. На звонки по телефону хозяин не отвечал. После этого она позвонила в полицию.

– И где сейчас миссис Уилсон?

Трой показал в сторону живой изгороди: – Вон там, у своего дома, с констеблем Фьюри.

– Что ж, поговорим с ней.

Том и Трой перешли через дорогу и остановились у изящной кованой калитки. Констебль Фьюри с видимым облегчением повиновалась кивку Тома и ушла, на что миссис Уилсон, изливающая непрекращающийся словесный поток о неважном самочувствии, непочтительной молодежи и плохой работе почты, не сразу обратила внимание.

– К-х-м, я – старший инспектор Барнаби, а это – сержант Трой. Отдел криминальных расследований, полиция Костона. Мы бы хотели задать вам несколько вопросов.

– О, конечно, спрашивайте, – судя по виду миссис Уилсон, она всегда была рада помочь полиции, даже в тех случаях, когда полиция в этом не особо нуждалась.

– Как часто вы общались с мистером Дурслем?

– Да практически каждый день. Я ведь живу напротив. И как только мистер Дурсль, Дадли, он сам предложил его так называть, переехал, я зашла к нему с домашним печеньем, чтобы его поприветствовать по-соседски. Чтобы он знал, какое гостеприимное место наш Баджерс-Дрифт. Но все это было на ходу. Мистер Дурсль все время куда-то спешил, торопился, опаздывал, то ему нужно было куда-то позвонить, то, наоборот, он сам ждал важного звонка, так что мы просто здоровались, и он спешил дальше. А так чтобы обстоятельно поговорить – такое было редко, всего пару раз.

– А чем он занимался, вы знаете? – спросил Трой.

– Здоровым питанием! – радостно выпалила миссис Уилсон, явно предвкушая какой-то особенный эффект. – У него целая фирма была в Лондоне: и магазин продуктов здорового питания, и ресторан. И он даже книгу выпустил, с рецептами. И мне ее подписал.

Если миссис Уилсон ждала какой-то особенной реакции, то ее ожидания оправдались.

– А-а-а, ах ты ж, вот оно что! – невнятно, но эмоционально высказался Том. Его собеседники непонимающе уставились на него, но он уже взял себя в руки. Незачем рассказывать, что фамилия Дурсля неспроста показалась ему знакомой: в прошлом году, сидя на диете, Том питался ревеневым суфле и шпинатным пюре, приготовленными Джойс именно по его, Дурсля, рецептам. – Продолжайте, миссис Уилсон.

– Я просила его выступить перед дамами из комитета по украшению церкви, но он сказал, что не отказывается, но просит перенести это на более позднее время. Я думала было, что он не хочет тратить время на простую деревенскую публику, но он сказал, что просто не в состоянии общаться, выступать, ведь у него недавно умерла мать. Еще очень молодая. Рак. Он был так расстроен, когда заговорил об этом. Я сама не могла сдержать слез. Сейчас такая редкость, чтобы сын был так привязан к матери. Мистер Дурсль, Дадли, несомненно, очень хороший и добрый человек!

– А его жена?

Миссис Уилсон поджала губы.

– Я с ней не общалась. Вообще не знаю, откуда она взялась. Дадли не говорил, что он женат. Вообще про свою личную жизнь ничего не говорил. Четыре месяца жил один. И тут вдруг, раз – и явилась. Симпатичная, да, но могла бы и получше за собой ухаживать. Волосы у нее торчали во все стороны. Ни прически, ни укладки. Зато всегда с какой-нибудь книжкой. Да еще и клетку с совой с собой привезла.

– С совой? – уточнил Трой, неотрывно строча в блокноте.

– Ни кот, ни собака, ни черепашка, а сова. Натуральная ведьма.

– А как ее звали? Или она не представилась?

– Представилась, точнее, Дадли ее представил, – вид у миссис Уилсон изменился с воинственного на сконфуженный. – Но я запамятовала. Какое-то вычурное театральное имя. Оно все время вылетает у меня из головы.

– Хорошо, миссис Уилсон, вы еще подумаете и вспомните. А сейчас давайте уточним, когда вы в последний раз видели мистера Дурсля и его жену?

– В пятницу днем. Я собиралась на заседание комитета по украшению церкви. Заперла дверь и увидела, как они подъехали на своей машине – Дадли и эта женщина. Я подождала, пока они выйдут и поздоровалась. Они зашли в дом, а я пошла на заседание. Мы просидели допоздна, у нас была жаркая дискуссия, использовать ли в украшении церкви только белые маргаритки или взять и другие цвета, в общем, пришла я поздно. У мистера Дурсля горел свет, его машина стояла перед домом. Ночью я встала, чтобы попить, и выглянула в окно. Свет горел, машина стояла. Рано утром за мной заехал на автобусе отец Питер, в субботу у нас был выезд на ярмарку приходских общин в Мидсамер-Мэллоу, мы опаздывали, и я, к сожалению, не вгляделась, что там было напротив. Когда я вернулась сегодня, в воскресенье, у Дурслей было все то же самое – горел свет, стояла машина. Я решила, что эта девушка совсем не бережет природные ресурсы и деньги мужа. Ну и постучала в дверь, чтобы напомнить, что есть выключатели. А от моего стука дверь открылась. Я увидела, что в доме все перевернуто, и решила, что мистера Дурсля ограбили. Я решила позвонить ему, но его телефон был отключен, и тогда я позвонила в полицию.

– Спасибо, миссис Уилсон. Скажите, к мистеру Дурслю приезжали гости?

– Да, первое время было несколько визитеров. В основном, молодые мужчины. Одни выглядели, как спортсмены, другие – как адвокаты. А когда появилась эта миссис Дурсль, гостей не стало.

– Спасибо! Если у нас появятся вопросы, мы побеспокоим вас еще раз.

Трой и Том откланялись и направились к дому исчезнувшей пары, когда сзади их окликнула миссис Уилсон.

– Инспектор, я вспомнила, как ее зовут – Гермиона. Как у Шекспира.

Том еще раз поблагодарил миссис Уилсон.

– У Шекспира разве была Гермиона? – вполголоса усомнился Трой.

– «О, укоряй меня, прекрасный камень, чтоб мог тебя назвать я Гермионой!» – процитировал Том и, видя непонимание Троя, добавил: – Несчастная женщина, которую муж обвинил в измене, посадил в тюрьму и отобрал детей. Семейное насилие как оно есть.

– Вы думаете, и здесь было что-то подобное? – недоуменно поинтересовался Трой.

– Нет, просто безуспешно пытаюсь расширить твой кругозор. Для каких-то выводов по Дурслям мне нужно хотя бы взглянуть на их дом.

Они поднялись на крыльцо и вошли в открытую дверь. Обстановка в прихожей полностью соответствовала описанию миссис Уилсон «все перевернуто вверх дном»: стойка для зонтов и тростей упала на бок, небольшой диванчик у стены напротив лежал кверху ножками, а картина, прежде, видимо, висевшая на стене над ним, слетела на пол. Барнаби и Трой, осторожно ее обойдя, прошли дальше. В других комнатах беспорядка было меньше: перевернутый стул и опрокинутая чашка с какао в столовой, распахнутые настежь дверцы шкафов буквально во всех остальных помещениях.

– Вызывая меня, ты сказал, что все как-то странно. Что ты имел в виду? – поинтересовался Барнаби у Троя после окончания осмотра.

Трой помолчал, собираясь с мыслями, потом медленно, тщательно подбирая слова сказал:

– Странно, как все это выглядит, если речь о семейном скандале. Когда я был констеблем, мы довольно часто выезжали по вызовам о семейных ссорах. Те дома выглядели как-то иначе. Обычно было много разбитой посуды, не знаю почему, – он пожал плечами. – И еще портили что-то важное для другого. Миссис Хьюз из Нижнего Маршвуда сломала у своего мужа все клюшки для гольфа. А мистер Прескотт из Мидсамер-Уокера сначала вытоптал все клумбы, а потом прошелся грязными сапогами по шубам жены. А тут... – Трой развел руками, словно слова у него закончились, и теперь пришла пора объясняться жестами.

Том пристально смотрел на своего сержанта, прекрасно понимая, что с тем происходит: голос интуиции, какие-то смутные внутренние ощущения, облеченные в слова, стали выглядеть неубедительными и слабыми, хотя сам Трой по-прежнему искренне в них верил. Пожалуй, и Том был склонен им доверять, но, по сложившейся привычке подтрунивать над сержантом, не мог удержаться:

– Возможно, для уничтожения совместно нажитого ценного имущества мистер и миссис Дурсль еще слишком молоды. Если они ссорились, то, вероятнее всего, по более… м-м-м… интимным причинам. Ты видел двери у шкафов? А люк на чердак? Похоже, кто-то искал любовника!

– А, то есть, все-таки как у Шекспира с этой Гермионой – обвинил в измене и подверг домашнему насилию? – поинтересовался сержант Трой с таким бесхитростным видом, что у Тома на какое-то время возникло сомнение: а кто над кем здесь, собственно, подтрунивает?

Разрешить вопрос у него не вышло – в дверном проеме появилась констебль Фьюри:

– Простите, сэр, но в мусорной корзине есть кое-что интересное.

Барнаби и Трой разом вместе обернулись и сказали хором:

– Что именно?

– Тряпки, испачканные кровью. И бумажные полотенца, тоже со следами крови, похоже, что ими вытирали какие-то поверхности, пол или стол.

– Может, мистер Дурсль неудачно побрился? – спросил Том довольно легким тоном, хотя взгляд у него стал холодным и цепким.

– Сомневаюсь, сэр, – ответила констебль, покачав головой. – Многовато крови для небольшого пореза.

– Спасибо, констебль, – Том кивком головы отпустил Фьюри и повернулся к Трою: – Что ж, признаем наличие опасности для жизни мистера Дурсля, определяем его и его предполагаемую супругу пропавшими без вести и начинаем поиск. Свяжись с родственниками и друзьями Дурсля, расспроси их, узнай все, что можно, про его жену. И вызывай экспертов. И нам понадобятся фотографии, чтобы сделать ориентировку. – И со вздохом вполголоса добавил уже в спину уходящему Трою: – Похоже, сержант, у тебя появилось чутье.

***

В другое время на этом этапе расследования старший инспектор Барнаби поехал бы в участок или, если дело было, как сейчас, в выходной, – домой. Эксперты бы снимали отпечатки пальцев, искали замытые следы крови, упаковывали находки из мусорной корзины. Сержант бы общался с друзьями и родственниками Дурсля. Констебли опрашивали бы соседей. А на следующий день Барнаби погрузился бы в собранную ими всеми информацию.

Но сегодня возвращаться домой пораньше было нежелательно. Насколько Том помнил стандартную программу своего тестя, после истории о встрече с королевой-матерью должны были прозвучать несколько случаев из практики рыбака, затем анекдоты из поездки в Шотландию и полдюжины историй о путешествии на континент. Минимум разнообразия и новизны. Поэтому Том ходил по домику Дурслей, прислушивался к безуспешным попыткам Троя дозвониться до родных и друзей пропавших, наблюдал за работой экспертов и время от времени чувствовал себя пятым колесом в телеге.

Зазвонивший в кармане телефон заставил его испытать еще и легкие муки совести, и вину перед Джойс, но ровно до того момента, пока он не увидел имя звонившего.

– Здравствуй, Джордж, – сказал Том, выходя на крыльцо. – Что-то случилось?

– Ну, это я у тебя должен спросить. Это ты на месте преступления в свой выходной, – ответил Джордж Баллард, патологоанатом и давний друг Тома. – Что-то серьезное?

– Пока не знаю, – честно признался Барнаби. – Начало подозрительное, продолжение может быть каким угодно. Подожди, у тебя же тоже выходной! Как ты вообще узнал, что я на месте преступления?

– Ты сам мне это подтвердил, только что, – весело сообщил Джордж и тут же, словно почувствовав портящееся настроение Тома, продолжил: – Фил Экройд, наш эксперт, помнишь его? Ну тот, который живет недалеко от меня, так вот, он позвонил мне и сказал, что его вызвали на место преступления, заявка на выезд экспертов поступила от сержанта Троя, и не подвезу ли я его, у него что-то случилось с машиной. Он не сомневался, что и меня тоже вызвали. Кстати, почему мне не позвонили?

Том очень высоко ценил профессиональные и человеческие качества Джорджа Балларда, однако его настойчивое желание оказаться на работе в выходной выглядело странно.

– А скажи-ка, мне, Джордж, твое стремление получить вызов на службу в выходной как-то связано с тем фактом, что Кейт выдвинула свою кандидатуру в женский комитет Мидсамера, и теперь у нее предвыборная кампания?

Джордж в ответ только вздохнул.

– Джордж, я понимаю тебя как никто другой, – совершенно искренне сказал Том, – и очень ценю тебя и твою работу, но сейчас у нас нет ни малейшего повода вызывать тебя. Ни одного трупа, веришь?

– Ни одного? – недоверчиво переспросил Джордж. – Том, ты теряешь квалификацию! – и положил трубку.

Барнаби фыркнул и спрятал телефон в карман. Потом огляделся по сторонам, благо, с крыльца открывался неплохой обзор. Эксперты, обследующие машину Дурслей рядом с домом, привлекали всеобщее внимание. Прохожие замедляли шаг, а то и вовсе останавливались, наблюдали за происходящим и даже что-то между собой обсуждали.

Миссис Уилсон, несмотря на жалобы на плохое самочувствие, не уходила с наблюдательной позиции у калитки. Бдительным взором она окидывала экспертов у машины, зевак перед домом и самого старшего инспектора на крылечке. Рядом с ней, но с внешней стороны калитки, стоял невысокий худощавый пожилой джентльмен с пышными седыми усами, как у моржа.

Немного поколебавшись, Том решил подойти к миссис Уилсон и ее визави, познакомиться с ним и пообщаться. Баджерс-Дрифт был не таким уж большим, за пять месяцев мистер Дурсль должен был, так или иначе, пересечься буквально со всеми его жителями, включая и джентльмена с моржовыми усами.

Миссис Уилсон окликнула его заранее, не дожидаясь более тесного контакта:

– Инспектор, есть ли какие-то новости? – и тут же сказала, обращаясь к своему собеседнику: – Это сам старший инспектор Барнаби из Костона, он лично расследует это дело и, я уверена, во всем разберется!

Барнаби подошел вплотную и слегка склонил голову в знак признательности:

– Спасибо, миссис Уилсон. Но чтобы во всем разобраться, а также иметь какие-то новости, нам нужно больше информации. И пока мы работаем над тем, чтобы ее собрать. И кстати, об информации, – он повернулся к джентльмену с усами: – Возможно, вы тоже сможете помочь полиции, мистер…?

– Мур, – представился тот в ответ. – Уильям Мур, пенсионер, к вашим услугам.

– Вы живете неподалеку, мистер Мур? – продолжил опрос Барнаби.

– Да, на этой же улице, но только в самом начале, – Мур махнул рукой вбок, – у поворота на церковь.

– Вы знали жильцов этого коттеджа?

– Конечно, знал! С покойным Джоном Хейзом я даже играл в крикет в одной команде, – радостно ответил мистер Мур, а потом немного лукаво уточнил: – Но вы же, конечно, имели в виду последнего арендатора Дороти Хейз? С этим Дурслем меня познакомили в пабе месяца четыре назад, и с этих пор он всегда со мной здоровался при встрече, и мы даже пару-тройку раз пообщались о погоде. Однажды, впрочем, мы пытались поговорить о футболе, но потерпели неудачу и вынуждены были вернуться к проверенной теме.

– А с молодой женщиной по имени Гермиона, которая появилась в коттедже примерно месяц назад, вы были знакомы? – продолжал допытываться Барнаби.

– Да, немного, – признал Мур. – Восхитительная девушка!

Миссис Уилсон издала какой-то странный звук, не то фырканье, не то покашливание.

– Вас тоже познакомили в пабе? – поинтересовался Барнаби.

– Нет, она сама со мной заговорила. Видите ли, я немного рисую, раньше работал в архитектурном бюро, умею чертить и рисовать. И когда вышел на пенсию, стал рисовать для себя, для души. Пейзажи, натюрморты, портреты. Особенно мне нравится рисовать пейзажи, я встаю очень рано, еще до восхода, и выхожу на пленэр. Полезно и для души, и для тела. И вот недели три назад, когда я рисовал на берегу ручья Айсайд Бэк, мимо проходила красивая девушка в спортивном костюме, – в этом месте миссис Уилсон снова дала о себе знать покашливанием, но мистер Мур не обратил на нее внимания, – остановилась, понаблюдала, а потом подошла ко мне, выразила восхищение, и мы разговорились.

– Как она вам представилась? Как миссис Дурсль?

– Что? – мистер Мур был явно удивлен. – Ого, да он счастливчик, этот ваш Дурсль!

Миссис Уилсон выдала серию выразительных кашлеподобных звуков.

Мистер Мур повернулся к ней и озабоченно сказал:

– Сибил, дорогая, вам обязательно нужно лечить ваш кашель, пока он не перешел в опасную форму. Я дам вам рецепт чудесной микстуры, которая буквально спасла меня после прошлогодней пневмонии. Но сначала я должен ответить на вопросы инспектора, простите.

И после этой тирады снова повернулся к Барнаби и невозмутимо продолжил:

– Нет, инспектор, она представилась только по имени.

– О чем вы говорили? Она что-нибудь рассказывала о себе? – согнав с лица неуместную улыбку, спросил Барнаби.

– Мы говорили исключительно о живописи. О себе она не рассказывала, но, судя по тому, что в детстве она бывала с родителями и в Лувре, и в галерее Уффици, и в музее Прадо, а еще знала творчество и Рафаэля, и прерафаэлитов, и не путала Моне и Мане, она была из хорошей семьи и получила приличное образование.

Миссис Уилсон звучно хмыкнула.

– Вы сказали, что девушка была в спортивном костюме. У нее была утренняя пробежка? – продолжил спрашивать Барнаби.

– Не знаю, – пожал плечами мистер Мур. – Обычно я рисовал на берегу ручья, она появлялась со стороны леса, подходила, здоровалась, мы разговаривали, потом она уходила в сторону дома. Может, бегала, может, просто гуляла. Вообще, они с Дурслем много гуляли по окрестностям. Я часто видел их ходящими по деревне или идущими к лесу или от него.

– Какой именно лес вы имеете в виду? На восток от деревни? Или на северо-запад? – уточнил инспектор.

– На северо-запад, тот, который между деревней и фермой «Хмель».

– Спасибо, мистер Мур, вы очень помогли полиции, – Барнаби завершил беседу дежурной фразой и повернулся, чтобы уйти, но остановился, осененный внезапной идеей. – Мистер Мур, а не затруднит ли вас помочь полиции еще и с фотороботом этой девушки, Гермионы?

– Да, конечно, – легко согласился Мур, а потом поинтересовался: – А нарисованный мной ее портрет вам не подойдет?

Барнаби и миссис Уилсон отреагировали одновременно.

– А вы рисовали ее портрет? – сердито спросил старший инспектор.

– Ха! – яростно воскликнула миссис Уилсон.

– Да, рисовал, но не с натуры, а по памяти, – признался мистер Мур.

– Что ж, приносите ваш портрет, – Барнаби покачал головой. – И, если у вас есть еще какая-то информация, сообщайте ее, пожалуйста, без наводящих вопросов. Спасибо.

– Сэр! – на крыльце появился сержант Трой с телефоном в руке. – Сэр, подойдите сюда, пожалуйста!

Барнаби быстро пересек улицу и пошел по дорожке к входу в коттедж.

– Я дозвонился до мистера Фоссета, он давний приятель мистера Дурсля и его правая рука в его фирме, – пояснил Трой с крыльца, приподнимая телефон в руке.

Барнаби стремительно преодолел верхние ступеньки крыльца, положил руку на спину Троя, аккуратно втолкнул того обратно в дом и зашел следом за ним и сам, второй рукой закрывая за собой входную дверь.

– Включи громкую связь, – приказал он сержанту.

И, когда Трой нажал на нужную кнопку, громко сказал:

– Здравствуйте, мистер Фоссет. Я старший инспектор Барнаби, отдел криминальных расследований, полиция Костона. Я бы хотел задать вам несколько вопросов.

– Да, конечно, спрашивайте. Но что все-таки случилось? – голос в трубке был молодым, с хорошим произношением, весьма удивленным.

– Когда вы в последний раз видели мистера Дурсля?

– Э-э-э… в понедельник. Да, в понедельник, – Фоссет явно обрадовался, что смог так быстро вспомнить нужную информацию. – Дадли приезжал в Лондон, проверял работу магазина, а следом ресторана. Он всегда старается держать руку на пульсе. Потом у нас было совещание, мы обсуждали открытие нового магазина в Шотландии.

– А позже вы не общались с ним хотя бы по телефону?

– В конце недели я поехал в Шотландию смотреть возможные места для размещения магазина. И несколько раз звонил Дадли с коротким предварительным отчетом, в четверг и в пятницу. Но почему…

– А в субботу? – Барнаби не дал Фоссету договорить.

– Нет, в субботу мы не созванивались. Я задержался в Шотландии еще на день, по … э-э-э… личным причинам, – Фоссет прочистил горло, – мне было… э-э-э… немного не до звонков.

– А сам мистер Дурсль вам не звонил? Вам не показалось это странным?

– Нет, не звонил. И нет, не показалось, да и с какой стати? В конце концов, был выходной, и у меня, и у Дадли. Первые итоги я ему уже сообщил. И у нас была предварительная договоренность, что я к началу недели сделаю подробный отчет о поездке, и мы обсудим его на очередном совещании в понедельник или во вторник. Почему, черт возьми, полиция интересуется каждым шагом Дадли в выходные? Скажете вы мне, наконец, что случилось? – возмущенно завершил свою тираду Фоссет.

– Мистер Дурсль исчез, – кратко ответил Барнаби.

– А? – судя по реакции, Фоссет был крайне удивлен. – Э-э-э… Что значит исчез?

– Это значит, мистер Фоссет, – вкрадчиво сказал Барнаби, – что мистера Дурсля нет в его доме, в последний раз соседи видели его в пятницу. Тот факт, что двери дома не заперты, в комнатах горит свет, личные вещи мистера Дурсля, насколько можно судить, находятся на месте, а его машина припаркована у дома, заставляет предположить, что его уход или отъезд был стремительным и незапланированным. Поэтому нам нужна ваша помощь и важна любая информация, которой вы можете с нами поделиться.

– Да-да, конечно, но я не уверен, что знаю хоть что-то важное, – ответил Фоссет.

– Скажите, у мистера Дурсля есть родные, друзья, к которым он мог поехать, может, какая-то недвижимость в собственности?

– Недвижимости точно нет. Дадли всегда жил в арендованном жилье. Родные… Мать Дадли умерла в прошлом году от рака. Братьев и сестер у него нет. Друзей, пожалуй, тоже. Со старыми приятелями из детства и юности он как-то разошелся, часть из них не одобрила его новых занятий, здоровый образ жизни, правильное питание, мюсли, йогурты и творожки, – все это как-то не встретило у них понимания.

– А его отец? – спросил Барнаби.

– Они в ссоре, – со вздохом ответил Фоссет. – После смерти жены Вернон Дурсль снова женился, причем так быстро, как будто эти отношения начались, пока миссис Дурсль болела. Дадли был в шоке, пытался поговорить с отцом, вернулся от него просто в бешенстве. Они разругались в пух и прах и больше не общались.

– А не могли они помириться? Например, мистер Дурсль-старший позвонил сыну с просьбой немедленно приехать или приехал сам и увез его с собой? – версия была слабая и не учитывала младшую миссис Дурсль и окровавленные тряпки в мусорном ведре, но Барнаби важно было получить максимум возможной информации.

– Ну-у-у… – полным сомнения голосом протянул Фоссет, – маловероятно, как мне кажется. Я бы даже сказал, фантастично. Во-первых, мистера Дурсля, скорее всего, нет в Британии. Дадли жаловался мне не так давно, что его отец собирается летом вести молодую жену в большое путешествие по Средиземному морю, а вот его мать никогда в такие круизы не возил.

– А откуда у него была такая информация? – тут же уточнил Барнаби.

– Точно не знаю, кажется, он общался с кем-то из соседей.

– Хорошо, а что во-вторых?

– Во-вторых, у отца и сына были разногласия и помимо семейных дел. Мистер Дурсль-старший очень консервативный и упертый тип. Ему не понравился бизнес Дадли. Он даже высказывался в том духе, что ростбиф и йоркширский пудинг – это самая нормальная здоровая английская еда, а после всех этих финтифлюшек вроде бурого риса и творожков еще, чего доброго, захочется голосовать за лейбористов. Мать Дадли как-то сумела убедить мужа, что это модно среди женщин в высшем обществе, и тот вроде смирился, но все равно время от времени ворчал и попрекал. В общем, помириться им было не так просто.

– Понятно,– задумчиво протянул Барнаби. – А девушка или, может, жена у него есть? У младшего Дурсля, конечно же.

– Девушка. И не есть, а была. Дебби… не помню фамилии. Хорошенькая, но довольно пустоголовая, честно говоря. Большая поклонница «Спайс герлз», одевалась тоже в их стиле. Петунии, матери Дадли, она не нравилась.

– Почему вы сказали «была»? Они расстались? – спросил Барнаби.

– Да, – ответил Фоссет, – вскоре после того, как миссис Дурсль поставили ее диагноз. И если вас интересует еще и причина расставания, то вынужден огорчить, – я ее не знаю. Возможно, Дадли не хотел расстраивать больную мать, а может, Дебби не проявила ожидаемого сочувствия, – остается только гадать.

– А скажите, пожалуйста, мистер Фоссет, среди знакомых мистера Дурсля есть молодая женщина по имени Гермиона? Не торопитесь с ответом, подумайте. Может быть, она не из самых близких людей, а какая-то второстепенная знакомая, может, они связаны по работе, или были соседями до переезда мистера Дурсля в Баджерс-Дрифт.

– Э-э-э… м-м-м… к-х-м… – звуки, которые в процессе раздумий издавал Фоссет, вызвали у Барнаби какие-то смутные ассоциации и, немного порывшись в памяти, он понял: примерно таким же образом, неспешно и со звуковым сопровождением, реагировал на сложные задания старый компьютер в полицейском управлении.

– Нет, не припоминаю вообще никого с таким именем, – сообщил наконец Фоссет.

– Дело в том, что около месяца назад в доме мистера Дурсля появилась молодая женщина по имени Гермиона. Соседке из коттеджа напротив она была представлена как миссис Дадли Дурсль. Вы что-нибудь об этом знаете?

– Дадли женился?! Ого! Надо же, – мистер Фоссет был искренне удивлен. – Впервые об этом слышу.

– То есть, мистер Дурсль регулярно общался с вами на протяжении последнего месяца и ни словом не обмолвился об изменениях в своей личной жизни? – уточнил Барнаби.

– Получается что так, – согласился Фоссет.

– А такая скрытность вообще в его характере? Вам не кажется это странным?

– Ну, честно говоря, все это странновато. Раньше про девушек Дадли его близкие узнавали очень быстро. Но Дадли из-за всех этих событий в семье изменился. Стал делать вещи, которые до этого сам высмеивал или критиковал.

– Какие, например? – немедленно захотел знать Барнаби.

– Ну, например, прежде Дадли был счастлив переехать из своего маленького пригорода в Лондон, говорил, что и слышать про этот тупой Литтл-Уингинг не хочет. А после смерти матери поехал в этот ваш Баджерс-Дрифт, который еще большая дыра, чем родной городок Дадли. Простите… – поспешно добавил сконфуженный Фоссет.

Барнаби, которому в свое время пришлось расследовать три убийства, совершенных в этой деревне парочкой любителей инцеста, а потом еще три от сумасшедшего священника, и сам был не в восторге от Баджерс-Дрифта, а потому не стал заострять внимание на оплошности собеседника.

– У мистера Дурсля есть враги? Может, недовольные клиенты? Или конкуренты, которым он перешел дорогу?

После недолгого молчания Фоссет уверенно сказал:

– Нет, таких, чтобы найти его дома, нет. Обычно приходят в магазин или в ресторан. Последней, месяца два назад, была клиентка, считавшая, что ей для похудения надо просто питаться по рецептам Дадли в дополнение к своей обычной жизни, а увеличивать физическую нагрузку и отказаться от рыбы с картошкой – не надо. И обижалась на Дадли, что не худеет. Но все закончилось просто разговором по душам. Дадли показал даме свои фотографии в крупном весе и рассказал, какие усилия приложил, чтобы от него избавиться. Она ушла в слезах.

– Скажите, мистер Фоссет, мистер Дурсль не имеет привычки держать дома какие-то ценности, крупную сумму денег? Не мог он каким-то образом привлечь внимание грабителей?

– Чтобы такая привычка завелась, нужно для начала иметь эти самые ценности и крупные суммы денег, – смеясь, ответил Фоссет. – Я не хочу сказать, что Дадли нуждается, нет, но свободных средств у него не так много, мы собираемся расширять бизнес, на такое всегда нужны деньги. У Дадли есть компьютер, телефон, хорошие часы, наверняка какая-то сумма на расходы, и если он действительно женился, то, может, украшения его жены. Я не знаю, на такое найдется заинтересованный вор в этой деревне? Вам виднее.

– Если уж мы заговорили про бизнес, мистер Фоссет, вы его совладелец? – поинтересовался Барнаби.

– Нет, – сказал Фоссет. – Все принадлежит Дадли. Признаться честно, для создания успешного бизнеса мне не хватает характера. Когда мы с Дадли познакомились, мы оба были толстяками под двадцать стоунов и больше всего на свете хотели похудеть. Дадли это удалось намного быстрее, чем мне. Он, в отличие от меня, шел к цели как одержимый, не отвлекался, не срывался, постоянно ограничивал себя в еде и занимался спортом. А потом загорелся идеей построить бизнес на помощи таким же как мы жертвам неправильного питания. И своего добился. Он упертый, как, кстати, и его отец, но, в отличие от Дурсля-старшего, способный на перемены.

– А где мистер Дурсль, Дадли Дурсль, взял деньги на открытие бизнеса? Не было ли в этом чего-то криминального? Простите за такой вопрос, но таинственное исчезновение вашего работодателя вместе с его предполагаемой супругой наводит среди прочего на мысли о безжалостных типах, связанных с преступным миром и выбивающих не отданные вовремя долги.

– Нет-нет, ни в коем случае, – горячо возразил Фоссет. – Деньги Дадли дала его мать. У нее были сбережения плюс наследство от ее родителей и какой-то одинокой обеспеченной не то тетки, не то кузины. На первое время хватило, а потом, чтобы открыть еще и ресторан, Дадли взял кредит в банке. Но он своевременно гасится, уже почти погашен. Никакого криминала.

– Какая юридическая фирма ведет дела мистера Дурсля?

– «Галлахер, Галлахер и Кросби» в Лондоне, – молниеносно ответил Фоссет. – Прислать вам адрес?

– Да, пожалуйста, – радостно согласился Барнаби. – И адрес родителей мистера Дурсля тоже понадобится. Благодарю вас за содействие, мистер Фоссет. Вы действительно нам очень помогли.

– Постойте, инспектор! – неожиданный возглас Фоссета прервал дежурную формулу прощания. – Я вспомнил! У Дадли есть кузен!

– Тоже Дурсль? – деловито уточнил Барнаби.

– Нет, он со стороны матери, – ответил Фоссет. – Я не вспомню фамилии, но зовут его… Гарри, да, точно, Гарри. Вообще не понимаю, как я про него забыл. В последнее время Дадли довольно часто с ним общался.

– Можете вы что-то еще рассказать про этого кузена? Где он живет, чем занимается?

– М-м-м… э-э-э, – озадачился Фоссет. – Вынужден признать, что не знаю. Чем занимается, не знаю. А жил он раньше у Дурслей, а теперь, кажется, в Лондоне.

– У Дурслей? – заинтересовался Барнаби. – Почему?

– Его родители рано погибли, не то в аварии, не то от взрыва газа. И его тетя, мать Дадли, приняла его в свою семью.

– Очень благородно с ее стороны, – заметил Барнаби. – То есть, получается, мистер Дурсль и его кузен росли вместе и были друзьями?

– Насколько я понял из рассказов Дадли, кузен учился в каком-то пансионате в Шотландии и приезжал только на каникулы. Да и друзьями они не были. Дадли был крупнее и даже обижал двоюродного брата. Но потом очень в этом раскаивался. Говорил, что не понимал, как тяжело тем, кто потерял родителей, и что надо было ему быть добрее.

– Вы знаете, как можно с ним связаться? Адрес, телефон, может, электронная почта?

– Все контакты были у Дадли, – со вздохом ответил Фоссет. – Хотя… Когда умерла мать Дадли, мы помогали ему с организацией похорон… Мы – это я и наш секретарь, миссис Оуэнс… Так вот, у нас был список тех, кого нужно было пригласить, и мы рассылали приглашения или звонили. Кузен Дадли точно был в этом списке.

– Очень хорошо, мистер Фоссет, – оживленно подытожил Барнаби. – Тогда я жду от вас адрес родителей мистера Дурсля и контакты его кузена и юридической фирмы. Еще раз большое спасибо, вы нам очень помогли. Если у нас будут какие-то новости, мы вам обязательно сообщим.

Барнаби отключил телефон и шумно выдохнул.

– У-ф-ф. В последний раз я так много разговаривал по телефону, когда ухаживал за Джойс. В горле пересохло. Мне нужно что-нибудь выпить. Кажется, дальше по улице есть паб?

– На кухне уже сняли все отпечатки, могу налить вам стакан воды, – заботливо предложил Трой.

Барнаби метнул в него сердитый взгляд.

– Паб, Трой. Я сказал – паб. Нам нужна информация. Наверняка бармен и завсегдатаи смогут рассказать про Дурсля что-нибудь интересное.

– А-а-а, – протянул Трой каким-то очень странным тоном.

Барнаби, не обращая внимания, вручил ему телефон, вышел в прихожую и распахнул дверь.

И практически уткнулся в Уильяма Мура, пенсионера, который стоял на крыльце, почти вплотную к двери. Рядом с ним стояла миссис Уилсон. Прежде чем старший инспектор успел открыть рот и что-то сказать, Мур протянул ему большую тонкую папку:

– Это портрет миссис Дурсль моей работы, как я вам и обещал.

Барнаби открыл папку. С большого листа белой бумаги, раскрашенного пастельными карандашами, на него взглянула симпатичная девушка с пышными кудрями, которые развевал ветер. За ее спиной угадывались море, волны, яхта под парусом и песчаный пляж.

– Море? – Барнаби вопросительно посмотрел на Мура.

– Просто фантазия, вольные ассоциации, я даже портрет рисовал по памяти, а уж фон к нему… – развел руками Мур. – Если я вам больше не нужен…

Барнаби, все еще глядя на рисунок, кивнул: – Спасибо, мистер Мур.

Тот повернулся спиной и начал спускаться с крыльца.

Миссис Уилсон подошла ближе к Барнаби, доверительным голосом негромко сообщила:

– Эта девушка выглядит намного хуже, инспектор. Уильям ее сильно приукрасил, имейте это в виду, – и последовала за Муром.

Барнаби покачал головой и передал рисунок подошедшему Трою:

– Вот, забери, отвезешь в управление. Если Дурсли внезапно объявятся, ты знаешь, где меня искать.

***

В пабе было людно и довольно шумно. Свободных столиков в поле зрения практически не наблюдалось, перед стойкой выстроилась толпа. Том скромно дождался своей очереди, заказал у приятной светловолосой девушки пиво и жареную рыбу с картошкой, а потом предъявил удостоверение:

– Старший инспектор Барнаби. И еще мне нужны ответы на некоторые вопросы, мисс…

– Маршалл, Лорен Маршалл. Можете называть меня просто Лорен. Одну секунду, – Лорен налила пинту пива для инспектора, поставила кружку перед ним на стойку. – Вы хотите только поесть и поговорить, или вам нужен еще и футбол?

Барнаби отрицательно помотал головой, трансляция матча в его интересы не входила.

– Тогда вам можно сесть вон там, – Лорен показала рукой в левый угол. – Видите, маленький столик за перегородкой? Телевизора оттуда почти не видно, место только для одного, поэтому стол занимают в последнюю очередь. Я сама принесу вам вашу рыбу с картошкой и заодно отвечу на ваши вопросы.

Том сел за стол, расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке, с удовольствием отхлебнул пива и удовлетворенно вздохнул. Немного посидел в расслабленном ничегонеделании, а потом снова вздохнул, теперь уже тяжело, и полез в карман за телефоном. Джойс, он давно не звонил Джойс, она наверняка им недовольна.

Ждать ответа пришлось довольно долго, так что у Тома даже мелькнула мысль, а не обиделась ли на него Джойс, но та, наконец, взяла трубку.

– Дорогая…

– Том! – тон Джойс был каким-то излишне дружелюбным и ласковым. – Ты звонишь сказать мне, что нашел пропавшую пару в гостиничном номере, куда они сбежали от любопытных соседок, и теперь возвращаешься домой?

– Э-э-э… Я постараюсь вернуться домой, как только смогу, – заверил Том. – Но в деле об исчезновении мистера Дурсля появились некоторые обстоятельства, и, скажу честно, я был бы рад найти его живым и здоровым в гостиничном номере.

– Дурсль? – удивленно переспросила Джойс своим обычным голосом. – Случайно, не Дадли Дурсль? Это ресторатор из Лондона, специалист по правильному питанию, очень хороший! Ты, наверное, не помнишь, но год назад я купила его книгу и приготовила несколько рецептов из нее.

– Такое сложно забыть. И да, это именно он, – подтвердил Том. – Он подписал свою книгу соседке, которая и вызвала полицию.

– Надо же, – удивилась Джойс, – он живет в Мидсамере! Но что же с ним случилось? Надеюсь, ничего страшного. Том, постарайся найти его поскорее, живым и невредимым!

– Сделаю все возможное, – пообещал Том. Упоминая фамилию Дурсля в разговоре с женой, он, честно говоря, рассчитывал немного отвлечь ее от своего побега с семейного ужина, но реакция Джойс превзошла его ожидания.

– Очень хорошо, – радостно сказала Джойс. – Я оставила тебе мясо по-бургундски. И парфе. У тебя там еще много работы?

– Нужно поговорить с парой человек, задать вопросы, – ответил Том.

– А вот и ваша рыба с картошкой! – звонким голосом сообщила Лорен Маршалл почти в самую трубку, наклоняясь над столом, чтобы поставить на него большое блюдо.

– О, похоже, парфе тебе не нужен, – сказала Джойс и отключила телефон.

– Джойс! Подожди… – Том попытался воззвать к жене, но бесполезно. Спрятав телефон в карман, он повернулся к Лорен Маршалл и ее понимающей улыбке.

– Спасибо! Выглядит очень вкусно! – Том пододвинул тарелку поближе. – Лорен, вы знаете мистера Дурсля, арендатора Дороти Хейз? Можете что-то о нем рассказать?

Лорен на секунду задумалась.

– Он ничем особо не выделяется, спокойный, довольно вежливый. В первое время заходил к нам часто, сидел подолгу, особенно когда показывали футбол. Теперь бывает реже.

– Он что-то о себе рассказывал? – продолжал расспрашивать Том.

– Я знаю, что у него какой-то бизнес в Лондоне, видимо, довольно успешный. Что-то связанное с едой. Но я знаю это не от него, а из разговоров в деревне.

– Он с кем-то общается? Может, есть посетители, с которыми он разговаривает, поддерживает более близкие отношения? – Том пробовал все варианты.

– Со всеми и ни с кем, – улыбнулась Лорен и, увидев приподнятые брови Барнаби, начала объяснять: – Он со всеми здоровается, общается о погоде и, иногда, о футболе, в основном, когда у нас показывают трансляцию, внимательно слушает, когда ему что-то рассказывают, но сам по большей части молчит и не ищет чьего-то общества. Мне кажется, он пережил какую-то потерю. Знаете, когда дома один сидеть уже не можешь и идешь к людям, но веселиться и общаться с ними напропалую еще не готов.

– Вы сказали, что он стал реже у вас бывать в последнее время… – Том вопросительно посмотрел на Лорен.

– Да, когда приехала его девушка, он перешел в разряд не таких частых посетителей. Три-четыре раза в неделю, а не каждый день, как прежде.

– Но вы ведь, наверное, и не ждали чего-то другого? Молодая влюбленная пара… – Том снова сделал паузу, предоставляя собеседнице продолжить.

– Не знаю, – Лорен пожала плечами, – когда я впервые увидела их вместе, они не походили на влюбленных голубков. Знаете, есть такие сладкие парочки, которые все время держатся за руки, не сводят друг с друга глаз, целуются чуть не ежеминутно. Так вот, ничего общего. У этой девушки был такой вид, как будто они женаты уже несколько лет, а теперь у них еще и какое-то общее важное дело, вроде поиска завещания умершей бабушки. Дурсль, правда, смотрел на нее восхищенно, но, кажется, она этого не замечала.

– Может, он говорил что-нибудь о своих будущих планах? Например, поехать на континент или в Шотландию?

– Я ничего такого от него не слышала, – Лорен развела руками, как бы извиняясь за свою неосведомленность. – Если у вас больше нет вопросов, можно, я пойду? У нас сегодня много посетителей.

Барнаби кивнул: – Большое спасибо.

Уходя, Лорен приостановилась и оглянулась:

– Вы знаете, Дурсль несколько раз разговаривал с Майклом, нашим барменом. Долго разговаривал, дольше, чем обычно со мной или с кем-нибудь еще из персонала. Может, он ему что-то рассказал?

– А можно поговорить с Майклом? – сразу же заинтересовался Барнаби. – Как, кстати, его фамилия?

– Аллен. Майкл Аллен. Он взял отпуск и уехал на свадьбу к брату, на север. Должен вернуться к середине следующей недели.

– Спасибо, Лорен. Вы очень помогли, – искренне поблагодарил Том, делая себе мысленную заметку поговорить с барменом Майклом в середине следующей недели. При условии, конечно, что судьба Дурсля и девушки не прояснится раньше.

Словно услышав его мысли, Лорен спросила:

– С мистером Дурслем что-то случилось?

– Пока не знаю, – честно ответил Том. – Полицию вызвала миссис Уилсон, обеспокоившись долгим отсутствием соседей. Возможно, они нашли-таки завещание бабушки и отмечают это где-то на континенте.

Лорен улыбнулась.

– Приятного аппетита, инспектор.

Том придвинул тарелку практически вплотную к себе и с аппетитом принялся за рыбу с картошкой. Впереди его ожидали эксперименты французской кулинарии, и он надеялся, что старая добрая английская кухня поддержит его в этой встрече.

***

Утро понедельника началось для Тома с совещания у начальства, поэтому на свое рабочее место он пришел в расчете получить от Троя первые результаты по делу об исчезновении в Баджерс-Дрифт.

– Итак, Трой, что тебе удалось выяснить, пока я тренировал терпение на совещании?

Трой перелистал блокнот:

– Я проверил сводку происшествий по нашему графству и у соседей. Никого, соответствующего Дурслю и его жене по возрасту и приметам, там нет. Ни среди жертв, ни среди пострадавших, ни среди преступников. В госпиталь Марии Магдалины в Костоне они также не обращались. Я разослал запросы с фото в больницы Оксфорда и Лондона, но на них, как вы понимаете, еще не ответили.

– А что мистер Фоссет, прислал то, что мы у него просили? – не особо удивившись отсутствию результатов, поинтересовался Барнаби.

– Да! – радостно ответил Трой, снова взявшись за блокнот. – Адрес родительского дома мистера Дурсля в Литтл-Уингинге, контакты юридической фирмы, телефон кузена, – все это у нас теперь есть.

– И ты созванивался с ними?

– Да, конечно. Сначала я позвонил в «Галлахер, Галлахер и Кросби». Представляете, для встречи с ними даже не нужно ехать в Лондон! Мистер Алистер Кросби представляет интересы лорда Элдона, против которого сельская община Мидсамер-Оакс подала иск о признании неправомочным запрета прохода по тропе через его угодья. Дело будет рассматриваться сегодня в суде графства, в Костоне, в два часа пополудни, – и Трой посмотрел на Барнаби таким сияющим взглядом, как будто приезд адвоката в Костон был его личной заслугой.

– Очень хорошо, – милостиво признал Барнаби. – А что с кузеном?

– Его зовут Поттер, Гарри Поттер. На звонки не отвечает, – сообщил Трой, погрустнев.

Том взглянул на часы:

– Возможно, он на работе. Дозванивайся до него, он нам нужен. Экспертиза уже готова?

Вид у Троя стал совершенно печальный.

– Нет, сэр, пока нет. И насколько я знаю, у экспертов проблемы…

– Что ты имеешь в виду? – Барнаби внимательно посмотрел на Троя.

– В выходные молодые ребята из лаборатории, Фил, Тони, еще несколько человек, ездили в Лондон на футбол и там не то что-то съели, не то подцепили какой-то вирус, но четверо из них сейчас в отпуске по болезни, – развел руками Трой.

Барнаби вздохнул, закрыл глаза, откинулся на спинку стула и посидел так какое-то время, потом снова выпрямился.

– Трой, а если предположить, что Дурсли просто оказались не в то время и не в том месте? – наткнувшись на непонимающий взгляд сержанта, Барнаби продолжил: – Если они стали свидетелями какого-то преступления? Что вообще происходило в Баджерс-Дрифт в конце прошлой недели? Какие-нибудь кражи, аварии на дороге, порча имущества, хоть что-нибудь?

Трой принялся лихорадочно рыться в бумагах на своем столе.

– Нашел! Так, Баджерс-Дрифт… Драка в магазине в пятницу, сцепились две женщины, по словам свидетелей, на почве давней личной неприязни. Драка в пабе в субботу, тоже давний конфликт. В четверг…

Трой отлистал назад.

– В четверг местный фермер, Джо Браун, вез навоз в машине с плохо закрепленным бортом, тот открылся, и часть содержимого высыпалась на живую изгородь и газон миссис Ламер. Та подала жалобу на порчу имущества. Но все участники конфликта живы и пока невредимы. А, и сегодня рано с утра владелица местной гостиницы «Георгий и дракон» вызвала полицию в связи с исчезновением постояльца, туриста из Польши.

– Что-о-о?! – Барнаби поднялся с кресла в полный рост и очень недобро посмотрел на Троя. – Почему я только сейчас об этом слышу?

– Но… всего три часа прошло… и вы были на совещании… – растерянно пробормотал Трой.

– Это должно было стать первой новостью, которую я услышал от тебя по возвращении, – раздраженно выговорил Барнаби. – Отныне я хочу тотчас же узнавать про все происшествия в Баджерс-Дрифт, даже если там пропадет кот или исчезнет книга в библиотеке. Все понятно?

И, дождавшись от Троя кивка, приказал:

– Едем в Баджерс-Дрифт.

***

Гостиница «Георгий и дракон» находилась в самом центре деревни, на Хай-стрит, в двухэтажном беленом доме со старинной деревянной дверью и не менее старинной вывеской над ней.

Барнаби толкнул старинную дверь, на мгновение задержался, оглядываясь по сторонам. Владелица гостиницы, миссис Эндрюс, была знакома полиции Мидсамера как свидетель по делу о вандализме в саду миссис Питерс (накануне финала конкурса на лучший сад графства), но на работе у нее инспектору прежде бывать не приходилось.

Обстановка внутри была продолжением внешнего облика: нарочито грубоватой обработки каменные стены с побелкой, деревянные полы и потолочные балки, старинная мебель из натурального дерева.

Сразу у входа была небольшая деревянная площадка с лоскутным ковриком, вправо и вверх от нее поднималась деревянная лестница на второй этаж, а несколько ступенек вниз вели к небольшому холлу с креслами и диванами в цветочек и стойкой администратора. Последняя была расположена неожиданно боком, в стенной нише, из-за чего дежурному, чтобы контролировать входную дверь и лестницу, приходилось выглядывать из-за стены.

За стойкой дежурила сама хозяйка гостиницы, и встретила она их весьма сдержанно:

– Здравствуйте, инспектор, ваши констебли уже были у нас и уехали.

– Здравствуйте, миссис Эндрюс. Мы бы все-таки хотели задать вам несколько вопросов.

Миссис Эндрюс высунулась посильнее из-за стойки, чтобы убедиться, что холл пуст, потом откинула часть столешницы и посторонилась, пропуская Барнаби и Троя внутрь.

– Давайте поговорим в моем кабинете. Незачем клиентам видеть, что гостиницей интересуется полиция, – и, снова выглянув из-за стойки, только уже не в сторону холла, а в направлении задней части дома, крикнула: – Грейс! Замени меня!

Потом прошла в дальний угол за шкафом для почты и открыла маленькую дверь в стене. За ней оказался небольшой, но уютный кабинет с окном во внутренний сад.

– Проходите, присаживайтесь, – сказала миссис Эндрюс, указывая на два стула перед заваленным папками письменным столом. Обошла стол и села в кресло за ним.

– Вы сказали, что не хотели бы, чтобы клиенты видели интерес полиции к гостинице, но при этом сами нам позвонили, не странно ли это? – полюбопытствовал Барнаби, усаживаясь на стул.

– А был какой-то выбор? – устало ответила миссис Эндрюс вопросом на вопрос. – Этот поляк должен был выписаться в воскресенье. Но он этого не сделал. Я подождала до утра понедельника, поняла, что что-то случилось, и заявила в полицию.

– Вы беспокоились за мистера… – Трой оторвался от блокнота и посмотрел на миссис Эндрюс. Та вернула ему взгляд, полный усталого презрения.

– Гузек, Томаш Гузек, – так его звали по документам. И у меня не было причин за него беспокоиться, потому что он внес предоплату. Нет, я беспокоилась за свою гостиницу. Мне нужно было освободить номер для других постояльцев, значит, собрать и вынести вещи мистера Гузека. И лучше было это сделать руками полиции. Так меньше риск скандала.

– У вас уже исчезали гости? – спросил Барнаби, с интересом разглядывая миссис Эндрюс.

– Слава богу, нет, – покачала она головой. – Но мой отец работал в большом отеле в Лондоне, многое повидал, он советовал всегда обращаться в полицию, если в деле замешан иностранец. Так меньше ответственности для владельца гостиницы и персонала.

– Хорошо, – кивнул Барнаби. – Вопрос с вашими мотивами мы прояснили. А теперь расскажите нам подробно все, что вы знаете о мистере Гузеке: когда въехал, что о себе рассказывал, куда ходил, или, может быть, кто-нибудь приходил к нему?

– Заселился он в гостиницу в среду. Паспорт, виза, – все документы у него были в порядке. Сказал, что съедет в воскресенье и сразу же оплатил проживание. Был вежлив, общителен, в приподнятом настроении, обмолвился, что у него здесь встреча. Я подумала, что речь о девушке, так он был воодушевлен.

– Он говорил по-английски? – уточнил Трой.

– Да. С сильным акцентом, но в целом понятно, – ответила миссис Эндрюс.

– Он что-нибудь у вас спрашивал? Например, как пройти по какому-нибудь адресу, где находится какой-нибудь магазин, паб, почта?

– У меня – нет, но, может, он задавал вопросы кому-нибудь еще, – пожала плечами миссис Эндрюс.

– Мистер Гузек случайно не сказал, откуда он узнал про вашу гостиницу?

– Да, – кивнула миссис Эндрюс. – Я специально задавала ему такой вопрос, он ответил, что гостиницу ему посоветовал один его знакомый соотечественник, который как-то у нас останавливался.

– А у вас часто бывают туристы из Польши? – полюбопытствовал Трой.

– Приезжих из Восточной Европы в последнее время довольно много, в том числе из Польши, – снова пожала плечами миссис Эндрюс.

– Когда вы в последний раз видели мистера Гузека? – спросил Барнаби.

– В пятницу днем. Он пообедал у нас, но от ужина заранее отказался, сказал, что у него планы на вечер. И все, больше я его не видела.

– И вы не видели, как он уходил?

– Нет, – покачала головой миссис Эндрюс. – У меня у самой были планы на пятничный вечер.

– И когда мистер Гузек не появился в субботу, вы не обеспокоились? – Трой оторвался от блокнота и внимательно посмотрел на хозяйку гостиницы.

– Нет, – слегка раздраженно ответила она. – Послушайте, сержант, я своим постояльцам не мать и не сторож. Мое дело – следить за чистотой и за тем, чтобы еда была вкусной, и не лезть в дела клиентов. Мистер Гузек вел себя прилично и вовремя платил, остальное меня не касалось. Или вы всерьез считаете, что нужно беспокоиться, если взрослый мужчина проводит время с девушкой или с друзьями, или с кем там еще он собирался встречаться?

– А к самому мистеру Гузеку кто-нибудь приходил? – задал Барнаби следующий вопрос. Дождавшись, пока миссис Эндрюс отрицательно покачает головой, он извлек сложенный портрет предполагаемой миссис Дурсль и книгу о здоровом питании с фотографией автора на задней стороне обложки. – Взгляните, пожалуйста, на эти изображения. Не видели ли вы этих людей в обществе вашего постояльца? Возможно, не в гостинице, а где-нибудь в деревне? Или, может быть, они справлялись о нем, когда его не было, до пятницы или после?

Миссис Эндрюс внимательно рассмотрела оба изображения и снова покачала головой.

– Нет, с Гузеком я их не видела, и про него они не спрашивали, у меня, по крайней мере. А этого мужчину, – она постучала ногтем по портрету Дадли Дурсля на книге, – я видела у нас в деревне, одного. Он, кажется, вообще с некоторых пор у нас живет.

Отрицательный результат Барнаби не удивил и не разочаровал. Он собрал все изображения и отдал их Трою.

– Спасибо, миссис Эндрюс. Мы хотели бы взглянуть на номер, в котором жил мистер Гузек.

– Там не на что смотреть, – миссис Эндрюс привычным уже движением пожала плечами. – Ваши констебли забрали все оставшиеся вещи, и я распорядилась начать уборку. Вечером должны приехать новые постояльцы.

– Тем не менее, мы бы хотели взглянуть, – вежливо, но твердо возразил старший инспектор.

– Как хотите, – пожала плечами миссис Эндрюс, потом поднялась, обошла стол и распахнула дверь кабинета: – Прошу, следуйте за мной.

Они вышли из кабинета, под любопытным взглядом помощницы миссис Эндрюс выбрались из-за стойки, пересекли холл и поднялись по деревянной лестнице на второй этаж.

Миссис Эндрюс провела их по широкому коридору с наполовину белеными, наполовину обшитыми деревом стенами и остановилась перед полуоткрытой дверью, из которой доносилась бодрая танцевальная мелодия.

Барнаби и Трой подошли к двери и заглянули внутрь из-за спины миссис Эндрюс. В не очень большом, обставленном в стиле «сельская старина», но вместе с тем довольно уютном номере убиралась молоденькая девушка в темно-синем платье. Энергичными движениями она метелкой смахивала пыль с мебели и картин на стене, одновременно подпевая и пританцовывая под доносившуюся из радиоприемника песню.

Миссис Эндрюс прошла в номер и выключила приемник. В наступившей тишине еще прозвучало громкое «… и я люблю-ю-ю те-е-ебя…», а потом девушка поняла, что случилось, ойкнула и замолчала, удивленно смотря на хозяйку и посетителей.

– Рут, сколько раз повторять: не включай музыку так громко! – сердито выговорила миссис Эндрюс. – А если кто-нибудь отдыхает?

– Миссис Эндрюс, я проверила – на этаже никого нет, все разошлись, – начала горячо оправдываться Рут.

– Прошу прощения, – вмешался Барнаби. – Миссис Эндрюс, позвольте мне задать несколько вопросов вашей сотруднице. Мисс, я старший инспектор Барнаби из управления полиции Костона, расследую исчезновение мистера Гузека, который останавливался в этом номере. Вы его знали? И, если не трудно, назовите вашу фамилию.

– Мартин, Рут Мартин, – представилась девушка. – Да, я знала мистера … э-э-э… Гузека. Он был приятный.

Барнаби вопросительно посмотрел на мисс Мартин.

– Он не мешал мне убираться, не ставил никаких условий. Некоторые постояльцы против уборки, когда бы я ни пришла, то им рано, то им поздно, то просто неудобно, а потом жалуются, что не убрано, – Рут бросила выразительный взгляд на миссис Эндрюс. – И вообще был вежливый, не заносчивый. И очень веселый, радостный, как будто у него что-то очень хорошее в жизни произошло или должно было произойти.

– Он не спрашивал у вас, как пройти по какому-нибудь адресу, например, где находится какой-нибудь магазин, паб, почта? – поинтересовался Трой.

– Да, в первый же день, как заехал, спросил у меня про нашу церковь, как ее найти. Я ему все подробно объяснила. Но вообще про церковь многие спрашивают, она у нас какая-то жуть какая старая и знаменитая.

Барнаби и Трой, у которых с церковью святого Михаила были связаны не совсем приятные воспоминания, синхронно поморщились.

– Когда вы в последний раз видели мистера Гузека? – спросил Барнаби.

– В пятницу, – немного подумав, ответила Рут. – Он почти весь день провел в номере, до обеда я у него убиралась, потом принесла ему обед, а ближе к вечеру принесла вазу.

– Вазу? – хором в три голоса переспросили Барнаби, Трой и миссис Эндрюс.

– Да, – кивнула Рут. – Обычную вазу для цветов. Он просил пониже и пошире, я нашла более-менее подходящую и принесла. Вот же она стоит, – и показала рукой на пустую низкую стеклянную вазу на столе.

Все внимательно на нее посмотрели.

– Цветов нет, – констатировал очевидное Трой. – А цветы были в номере? И откуда они тогда взялись, он же не выходил?

– Нет, – Рут решительно помотала головой. – Цветов я не видела. Да я и его самого больше не видела.

– А кого-нибудь из этих людей, – Барнаби толкнул Троя, чтобы тот показал рисованный портрет и фото с обложки, – вы видели вместе с мистером Гузеком в гостинице или в деревне? Или, может быть, они приходили к нему или справлялись о нем?

Рут внимательно посмотрела на изображения.

– А, это тот приезжий из Лондона и его девушка, – безошибочно опознала она. – Нет, с Гузеком я их не видела.

Видимо, мистер Дадли Дурсль успел примелькаться в деревне.

– Спасибо, мисс Мартин, – поблагодарил Барнаби. – Вы нам помогли. Если вы вспомните что-нибудь еще, позвоните нам по телефону, который вам сейчас даст сержант Трой. Спасибо, миссис Эндрюс, не провожайте, я найду дорогу сам.

Закончивший раздачу визиток Трой нашел шефа у машины в глубокой задумчивости.

– Сэр, вы тоже думаете, что эта Гермиона встречалась с этим поляком, а Дурсль их застал и сделал нечто плохое, а потом пустился в бега?

Барнаби вынырнул из своих мыслей.

– Я думаю, что кому-то из нас придется сейчас поехать в Литтл-Уингинг, чтобы опросить местных жителей относительно Дадли Дурсля, его родителей и кузена. И этот кто-то – ты.

– А… э-э-э… – пробормотал ошарашенный Трой. – А вы, сэр?

– А я пообщаюсь с юристом мистера Дурсля. Тем более что он как раз у нас в Мидсамере, как ты это любезно выяснил. Ну что ж, за работу! – и инспектор обезоруживающе улыбнулся.

***

К зданию суда графства Барнаби подъехал после плотного обеда, успев, впрочем, к концу заседания по делу «Сельская община Мидсамер-Оакс против лорда Элдона». В суде старшему инспектору приходилось бывать довольно часто, многих сотрудников он знал лично, поэтому его быстро и без лишних вопросов подвели прямо к Алистеру Кросби, адвокату, ведшему дела Дадли Дурсля.

Невысокий плотный мужчина в возрасте слегка за пятьдесят, с сильно выраженными носогубными складками, цепким взглядом и крепким рукопожатием чем-то неуловимо напомнил Барнаби бульдога.

– Итак, инспектор, что полиции Мидсамера нужно от моего клиента? – поинтересовался адвокат после того, как церемония представления был закончена.

– Узнать его местонахождение, – ответил Барнаби.

– И в связи с каким расследованием вам это необходимо?

– По делу о пропаже без вести двух человек.

– Что заставляет вас думать, что мой клиент имеет какое-то отношение к пропаже этих людей?

Барнаби решил, что с этим пинг-понгом вопросами-ответами надо заканчивать и сказал:

– Один из этих пропавших и есть ваш клиент, мистер Дадли Дурсль. Полицию вызвала его соседка, миссис Уилсон. Она была обеспокоена тем, что в последний раз видела мистера Дурсля несколько дней назад, в его доме, тем не менее, постоянно горит свет, а двери дома не заперты.

– Вы хотите сказать, что действительно не нашли мистера Дурсля дома? – тоном легкого сомнения поинтересовался мистер Кросби.

– Увы, да, – подтвердил Барнаби. – Мистера Дурсля не было дома, на телефонные звонки он не отвечал, машина его стояла около дома, так что он покинул свое жилище каким-то другим способом. Полиция прибыла по вызову после обеда в воскресенье, но в комнатах горел свет, и горел, если верить соседке, уже больше суток. Дверь была не заперта, часть вещей раскидана и перевернута. То есть, уход или отъезд вашего клиента был стремительным и незапланированным. И, возможно, даже не совсем добровольным. Поэтому нам нужна ваша помощь и важна любая информация, которой вы можете с нами поделиться.

– Я очень обеспокоен тем, что вы мне сообщили, – сказал Кросби после небольшой паузы. – Надеюсь, вы расследуете это дело как можно скорее и найдете моего клиента в добром здравии. Я постараюсь помочь вам, но прошу вас учитывать, что я связан адвокатской тайной. И, если это не тайна теперь уже следствия, кто этот второй пропавший человек, о котором вы говорили?

– Некая девушка по имени Гермиона, которая около месяца назад поселилась в доме мистера Дурсля и представлялась всем его женой. Она тоже исчезла.

Кросби приподнял бровь.

Барнаби внимательно посмотрел на него и спросил:

– Судя по вашей реакции, мистер Дурсль не просил вас о составлении брачного договора?

– Нет, – Кросби покачал головой. – Ни о каких подобных изменениях в своей личной жизни мой клиент мне не сообщал.

– Скажите, мистер Кросби, как человек, знающий мистера Дурсля, мог он жениться стремительно и без подготовки? Потеряв голову от любви?

– Мне бы очень хотелось сказать вам «нет», но мой клиент еще очень молод и, возможно, вы уже знаете, недавно потерял мать, так что вполне мог, встретив привлекательную девушку с сильным и властным характером, как у покойной миссис Дурсль, совершить необдуманный поступок. К сожалению, да.

– А в последнее время он не обращался к вам с просьбой внести эту девушку, ну или кого-то другого, в свое завещание?

Кросби молча укоризненно посмотрел на Барнаби.

– У мистера Дурсля есть завещание? – Барнаби зашел на вторую попытку.

– Я не уверен в том, что мой клиент одобрил бы разглашение информации, касающейся его личных дел.

Барнаби мысленно проанализировал последнюю фразу. Хм, кажется, он что-то нащупал. Надо попробовать.

– Скажите, мистер Кросби, по вашему мнению и опыту, часто ли молодые люди составляют завещания? И как часто они их потом меняют?

– Очень интересный вопрос! – оживился Кросби. – Вообще, молодым людям не очень свойственно заботиться об отдаленном будущем, но иногда, под влиянием трагических событий в семье, у своих друзей или близких, они все-таки делают соответствующие распоряжения. И, поскольку завещание было составлено довольно рано, впоследствии в их жизни могут произойти события, которые заставят их пересмотреть его, например, разочарование в одном человеке и сближение с другим, даже с таким, отношения с которым прежде не складывались.

Барнаби хотел было уточнить, правильно ли он понял намеки, но Кросби, словно уловив его намерение, принялся откланиваться.

– Простите, но я тороплюсь на встречу с другим клиентом. Был рад вам помочь, инспектор. Сообщите мне, если будут какие-то новости. До свидания.

Барнаби посмотрел вслед адвокату, размышляя, подходит ли происходящее под определение «помощь». С точки зрения юриста, тот определенно чем-то поделился, возможно, даже информацией. Что ж, осталось понять, кого он имел в виду.

В кармане у Барнаби зазвонил телефон.

– Да, Трой, слушаю тебя.

– Сэр, я въезжаю в Литтл-Уингинг, – бодро отрапортовал сержант.

– Так быстро? – удивился Барнаби, но тут до его слуха донеслись звуки клаксона и какие-то не очень разборчивые ругательства, и дальнейшие вопросы отпали сами собой.

– Ползут как черепахи и не думают уступить дорогу! – возмущенно воскликнул Трой. – Вы что-то спросили, сэр?

– Просить тебя соблюдать правила дорожного движения, скорее всего, бесполезно?

– Я всегда соблюдаю правила, сэр, вы сами это знаете. Но в этом Литтл-Уингинге просто черепашье лежбище какое-то, пешком и то будет быстрее. А ведь мне надо спешить, я еще должен пообщаться с соседями Дурслей. Не могу же я врываться к ним домой ночью.

Барнаби со вздохом возвел глаза к небу.

– Но, сэр, я вам звоню совсем не для того чтобы жаловаться. Мне перезвонил кузен Дурсля, мистер Поттер. Я сказал ему, что мы расследуем дело, касающееся его кузена, и нам надо с ним пообщаться. Он приедет завтра в Мидсамер. Я предложил ему встречу в каком-нибудь нейтральном месте, но он не имеет ничего против беседы в полиции. В общем, завтра в одиннадцать он придет к нам в управление.

– Почему так поздно? – поинтересовался Барнаби.

– С утра я буду докладывать вам по итогу моей поездки в Литтл-Уингинг, – с достоинством ответил Трой и тут же завопил: – Да что вы там, уснули за рулем?!

Барнаби отключился, качая головой и лелея тайную надежду не увидеть в качестве итога поездки Троя счет за ремонт чьей-нибудь машины.

Телефон снова зазвонил.

– Джойс, милая, как у тебя дела? – ласково спросил Том.

– Я хочу сводить родителей и Энн с Терезой на заседание нашего клуба «Корни и ветви», – ответила Джойс. – Не хочешь присоединиться?

– Прости, пожалуйста, но пока не могу. Я отправил Троя в родной городок Дадли Дурсля, а сам пока разбираюсь с проблемами в одиночку, – Барнаби даже не слукавил.

– Да-да, сейчас иду! – сказала Джойс кому-то на своей стороне телефона. – Это Том. Что? Передать привет? Тебе привет, Том!

– Спасибо! Вам интересно провести время. Целую, люблю.

– И я тебя тоже люблю, – ласково сказала Джойс и закончила звонок.

Что ж, пожалуй, надо действительно разобраться с какой-нибудь проблемой, раз он заявил про это Джойс. Барнаби сел в машину и поехал в управление. Где-то там должны были находиться вещи мистера Гузека, собранные полицией в его номере в гостинице. Стоит на них взглянуть.

Коробка с изъятыми в гостинице вещами ждала Барнаби на его рабочем столе. Основной объем занимала большая сумка, не то дорожная, не то спортивная. В ней лежали одежда, смена белья, зонт, гигиенические принадлежности. То, что документы, деньги, телефон в коробке отсутствовали и, скорее всего, были где-то со своим хозяином, мистером Гузеком, Барнаби знал еще от констеблей патрульной машины, которые первыми прибыли по вызову миссис Эндрюс, но все равно тщательно перетряхнул содержимое и отложил в сторону записную книжку, «Путеводитель по южной Англии» и какую-то книгу, предположительно на польском.

Сев за стол, Барнаби перелистал все книжки, внимательно разглядывая страницы в поисках каких-нибудь надписей, заметок, рисунков. «Путеводитель по южной Англии» был девственно чист и, кажется, вообще не читан. В блокноте нашлась пара записей на польском. Самой читаемой выглядела последняя книга: толстый том крупного формата, в мягком белом переплете с веселым рисунком красного цвета в фольклорном стиле.

Края страниц были немного разлохмачены; по центру корешка шла трещина, обычно возникающая от того, что книгу слишком сильно раскрывали посередине; на обложке и отдельных страницах красовались пятна от чая и еды; отовсюду торчали листки, салфетки, обрывки газет и другие импровизированные закладки. Судя по всему, книга мистеру Гузеку была интересна и важна, раз он взял ее с собой в другую страну, несмотря на ее неудобный крупный формат, и так увлеченно читал.

Барнаби потянулся к телефону на столе, по памяти набрал номер.

– Сэм? Здравствуй! Это Том Барнаби. Как дела, как семья? Что? Уже в университете? Как быстро растут дети! Моя Калли? Да, тоже выросла, сейчас в Лондоне, хочет стать актрисой. Да, представь себе. Да, я звоню по делу, ты прав. Мне очень нужен переводчик с польского. Ну, я думаю, что это польский, но до конца не уверен. Блокнот с парой записей и книга. Хотя бы представлять, о чем там речь. Сэм, ты инспектор в Оксфорде, умные ребята с разнообразными знаниями ходят вокруг тебя толпами, найди мне одного. Спасибо! Буду должен. Привет Хэлен!

Барнаби знал Сэма Фиппса еще с тех давних пор, когда они оба были молодыми сержантами в полиции Мидсамера, и верил в его способность в кратчайшие сроки найти нужного человека. Послезавтра, ну или даже завтра вечером. Хотя, на завтра у них с Троем была назначена встреча с кузеном Дурсля, мистером Поттером, возможно упомянутым в возможно существующем завещании.

***

Следующее утро порадовало Тома Барнаби отсутствием счета за разбитую сержантом Троем машину. Более того, сержант не только не попал в аварию, но еще и собрал сведения о семье Дурслей. И теперь радостно делился ими с инспектором.

– Итак, Дадли Дурсля в Литтл-Уингинге не видели уже давно, примерно со времени второго брака его отца. Ни полиция, ни соседи. Дурсль-старший действительно уехал в продолжительный круиз по Средиземному морю вместе с молодой женой. По возрасту она, кстати, всего на четыре года старше своего пасынка, поэтому местные матроны дружно осудили старшего Дурсля, но ему на это плевать.

– Ты осмотрел их дом? – поинтересовался Барнаби.

– Только снаружи, – развел руками Трой. – На окнах, крыльце, входной двери тонкий слой пыли. По словам соседок, дом пуст. Но там очень внимательные соседи, если вы понимаете, о чем я. Если бы кто-нибудь зажег свет в доме вечером, они бы мгновенно это заметили.

– Что насчет кузена?

– Все непросто, – покачал головой Трой. – Все эти соседки, они не хотят говорить плохо про умершую миссис Дурсль.

– А хорошего они сказать не могут? – удивился Барнаби.

– По всему выходит, что к приемному относились хуже, чем к родному. По наблюдениям некоторых дам, в детстве Поттер выглядел так, как будто его не кормили. И одет был в старую одежду с плеча брата. И покойная миссис Дурсль всегда довольно плохо о нем отзывалась, что паре соседок показалось немного странным. Похоже, просто его не любила. Да и младший Дурсль в детстве был тем еще хулиганом, хотя его мать считала иначе. Мог обижать кузена. Но повторю, рассказывают все это очень неохотно. Некоторые соседи сообщили, что Поттер учился не просто в интернате, а в школе для малолетних преступников.

Барнаби встрепенулся.

– Ты же проверял этого Поттера? У полиции же вроде не было к нему претензий?

– Никаких, сэр, – бодро отрапортовал Трой. – Ни в детстве, ни сейчас. Даже штрафов за превышение скорости.

– Похоже на какое-то нарочитое преувеличение, – сказал Барнаби. – Скорее всего, имелась в виду какая-нибудь школа со строгим распорядком или готовящая к военной службе. Возможно, у Дурсля и Поттера в детстве были конфликты, мать, конечно же, выбрала сторону родного сына, а племянника отправила с глаз долой в какое-то место с суровыми правилами, чтобы дополнительно наказать. Что ж, возможно, это дает нам мотив, которым мог руководствоваться мистер Поттер в своих действиях. Осталось выяснить, были ли эти самые действия в реальности или только в наших версиях.

– Простите, сэр, – около стола появился констебль Гроув. – Вас и сержанта Троя спрашивает некий мистер Поттер. Он говорит, что его приглашали к одиннадцати часам, но так получилось, что он прибыл раньше.

Барнаби и Трой переглянулись.

– Прекрасно, – оживился Барнаби. – Проводите его в малую переговорную на первом этаже. Ну, ту, где обычно суперинтендант принимает журналистов из изданий поплоше.

– А почему не в комнату для допросов? – удивился Трой.

– Тро-о-ой, – укоризненно протянул Барнаби. – Мистер Поттер согласился встретиться с нами, приехал прямо к нам в управление, оказал нам любезность. К тому же, это наш первый с ним разговор, и у нас нет веских оснований для обвинений в его адрес. Не говоря уже о том, что мы пока что расследуем дело об исчезновении, а не об убийстве. Со временем, возможно, поговорим с ним и в допросной.

Барнаби открыл дверь переговорной и зашел в нее со словами:

– Здравствуйте, мистер Поттер. Мы вам очень признательны за то, что вы согласились приехать и побеседовать.

Мистер Поттер, молодой, не очень высокий, худощавый, с непокорно торчащими во все стороны волосами, в очках как у Джона Леннона, полуподнялся со стула, пробормотал нечто вроде ответного приветствия и снова сел.

Тоже присев за овальный стол, Барнаби взглянул на Поттера и продолжил.

– Я старший инспектор Барнаби, а это сержант Трой. С ним вы уже общались по телефону. Вспомните, пожалуйста, когда вы в последний раз видели вашего кузена, мистера Дадли Дурсля?

– Этой зимой, перед моим отъездом в Африку. Мы встречались в пабе в Лондоне, немного выпили, пообщались, я предупредил про свою командировку. И на этом все. А почему вы спрашиваете? Обычно такие вопросы задают тогда, когда что-то случилось, – в ответ поинтересовался Поттер.

– Простите, обычно? – вопросительно взглянул на него Барнаби.

– Ну, в детективах. Вы же детектив-инспектор и детектив-сержант? – улыбнулся Поттер.

– Да, мы работаем в отделе уголовных преступлений и сейчас расследуем дело об исчезновении вашего кузена, мистера Дадли Дурсля.

– Исчезновении? – Поттер явно обеспокоился.

Барнаби приготовился не то в четвертый, не то в пятый раз рассказывать про бдительную соседку, горящий свет и незапертую дверь и поймал себя на циничной мысли, что намного проще сообщать допрашиваемым о чьей-то смерти. Как правило, за редкими исключениями, эта печальная новость вызывала меньше вопросов и больше доверия.

– Соседи заметили, что мистера Дурсля давно не видно, причем его машина стоит около дома, а в самом доме сутками напролет горит свет. Пошли проверить лично, обнаружили, что дверь не заперта и вызвали полицию. Личные вещи мистера Дурсля на месте, на эту неделю у него были запланированы разные дела, связанные с бизнесом, то есть, неожиданный отъезд в отпуск кажется нам маловероятным, – кратко перечислил Барнаби основные моменты произошедшего.

– Боюсь, что я совершенно не представляю, что могло произойти, – сказал Поттер с довольно искренним и озабоченным видом.

– Может, вы общались с вашим кузеном по телефону? – предположил Трой.

– Нет, что вы, последние пять месяцев я провел в командировке в Африке, в очень глухих местах. Я даже телефон для связи с Дадли не взял с собой, оставил его своей подруге.

– А чем вы занимаетесь, мистер Поттер? – заинтересовался Барнаби. – Вы врач?

– Нет-нет, – Поттер помотал головой, – я ездил с небольшой группой ученых, которые изучали верования и обряды африканских племен. Вуду и прочее.

– Вы ученый-этнолог? – снова предположил Барнаби.

– Я отвечал за общую организацию: транспорт, охрана, связь с местными властями, – все в таком духе.

– И когда вы вернулись? – вмешался Трой.

– Поздно вечером в воскресенье, – спокойно ответил Поттер.

Барнаби и Трой быстро обменялись взглядами.

– Мистер Поттер, какие отношения были у вас с вашим кузеном? Делился ли он с вами своими планами или какими-то секретами? – спросил Барнаби.

– Мы с ним стали много общаться во время болезни тети Петунии и после ее смерти. Дадли очень тяжело все это переживал. Но особых секретов у него не было, как мне кажется. Или все-таки были, но он со мной не делился. Из планов у него было расширение его сети, он хотел открыть ресторан и магазин в Шотландии.

– Он не говорил вам, что хочет занять деньги на расширение у каких-нибудь частных лиц? – допытывался Барнаби.

– Дадли говорил про банковский кредит, – сказал Поттер. – Подождите, вы что, думаете, что это какие-то бандиты его похитили из-за долгов?

Барнаби чуть развел руками.

– Мы рассматриваем абсолютно все версии, даже самые невероятные.

Поттер странно посмотрел на инспектора.

– И в связи с невероятными версиями, мистер Поттер, а вы знаете, что мистер Дурсль упомянул вас в своем завещании? Да что там упомянул, – исключил своего отца и вписал вас?

– Дадли? Вы шутите! – вид у Поттера был удивленный. – Это правда, вы уверены?

Все, что было у Барнаби, это туманные намеки адвоката, но он с непроницаемым лицом игрока в покер уверенно кивнул.

– Я этого не ожидал, и я удивлен, – честно признался Поттер. – Но мне эти деньги не нужны. Я живу один, мало трачу, работаю, кое-что мне оставили родители и крестный, мне этого вполне хватит. И вообще, мы с вами что-то не то обсуждаем. Дадли жив и, надеюсь, будет жить еще долго.

– Несомненно, мистер Поттер, – примиряюще сказал Барнаби, – но на всякий случай я хотел бы уточнить: в том гипотетическом печальном случае, если бы вы стали наследником вашего кузена, вы бы…?

– Я бы отказался от этого наследства, – твердо ответил Поттер. – Или, если это невозможно, передал бы деньги какому-нибудь фонду по борьбе с раком. Думаю, Дадли был бы доволен.

– Позвольте уточнить еще один момент, – вкрадчиво сказал Барнаби. – В поисках вашего кузена мы посетили даже Литтл-Уингинг, разговаривали с соседями о вашей семье. По их словам, мистер Дурсль был в детстве совсем не ангел и, похоже, серьезно обижал вас. Да и ваша тетя не была особо добра. Не повлияло ли это на ваши нынешние отношения?

Поттер криво усмехнулся и ненадолго замолчал. Потом тряхнул головой и спокойно сказал:

– Это прошлое. Людям всегда надо давать второй шанс, они могут вас удивить. Дадли изменился из-за болезни и смерти матери, мы с ним стали неплохо общаться. Тем более, что он теперь мой единственный родственник. Например, он нашел на чердаке у себя дома две коробки с вещами моих бабушки и дедушки с маминой стороны и отдал их мне. Там были детские фото моей мамы, ее игрушки, поделки, школьные тетрадки, письма родителям и сестре. Я никогда их прежде не видел и не читал, для меня это было словно увидеть маму снова живой. Я не жалею о примирении с Дадли и желаю ему всего самого хорошего.

– Спасибо, мистер Поттер, очень исчерпывающе, – поблагодарил Барнаби. – У нас всего один вопрос: ваш кузен не сообщал о своих планах жениться?

Поттер фыркнул.

– Жениться? Дадли? Нет, ничего не говорил.

– Видите ли, около месяца назад в доме мистера Дурсля появилась девушка, которая представилась соседям как его жена. Причем ни адвокат мистера Дурсля, ни мистер Фоссет, его помощник в бизнесе, ничего про нее не знают. Но похоже, что она тоже исчезла вместе с вашим кузеном.

Барнаби сделал знак Трою, чтобы тот достал из папки нарисованный мистером Муром портрет, одновременно договаривая:

– Я не знаю, настоящее ли это имя, но соседям она представилась как…

– Гермиона! – удивленно воскликнул увидевший портрет мистер Поттер.

Барнаби и Трой переглянулись, а потом снова с каким-то особым новым выражением посмотрели на Поттера.

Молчание затягивалось, Поттер не сводил глаз с портрета.

– Гермиона Грейнджер, – сказал он вдруг неожиданно. – Ее зовут Гермиона Грейнджер. Она родилась девятнадцатого сентября тысяча девятьсот семьдесят девятого года в семье врачей. И она и есть та самая подруга, которой я, уезжая в Африку, оставил свой телефон для связи с Дадли.

– Мисс или миссис? – уточнил Трой, строча в блокноте.

– Мисс, ну, по крайней мере, когда я уезжал, она была не замужем, – неожиданно раздраженным тоном ответил Поттер.

– Откуда вы знаете мисс Грейнджер? – спросил Барнаби.

– Мы вместе учились в школе, а потом стали коллегами.

– То есть, она тоже организует экспедиции в Африку? – уточнил Трой.

– Она как раз ученый, который изучает культ вуду, шаманизм и тому подобные вещи, очень талантливый ученый, – весь светясь гордостью сообщил Поттер.

– Мистер Дурсль и мисс Грейнджер были знакомы, общались?

– Нет, – покачал головой Поттер. – Но они знали друг о друге от меня.

– Мистер Поттер, я вынужден поинтересоваться личной жизнью мисс Грейнджер, был ли у нее друг, жених? Не является ли сложившаяся ситуация последствием чьей-то ревности? - спросил Барнаби, внимательно глядя на Поттера.

– Гермиона встречалась с Роном, нашим с ней другом и однокурсником. Но потом они расстались. И сейчас Рон женат и недавно стал папой. Он страшно занят, ему как-то не до похищения людей, поверьте, – немного съязвил Поттер.

– Расскажите, пожалуйста, подробно про телефон, – попросил Барнаби.

– Мои друзья, в основном, работают рядом со мной, поэтому я завел телефон для связи с Дадли. Когда я уезжал в Африку, я оставил его Гермионе, чтобы Дадли мог позвонить, мало ли, вдруг случится что-то непредвиденное. Видимо, он и позвонил, – пожал плечами Поттер.

– А почему мисс Грейнджер не поехала в Африку с вами? – спросил Трой.

Поттер тяжело вздохнул и потер руками враз погрустневшее лицо.

– Гермиона сейчас в отпуске, она… у нее произошел конфликт с ее родителями… во многом из-за ее работы… в общем, она очень переживала, и это повлияло на ее способности, на качество ее работы, у нее нечто вроде серьезного упадка сил… она ушла в отпуск, чтобы отдохнуть и восстановиться.

– А как этот телефон снова оказался у вас?

– Гермиона оставила его мне. Положила на стол в моем доме вместе с сообщением, что она уехала по неожиданному и интересному делу, – Поттер чуть развел руками.

– А вы не попытались с ней связаться, чтобы выяснить подробности? – спросил Барнаби.

– Я, честно говоря, подумал, что она нашла способ помириться с родителями и побоялся помешать, – пожал плечами Поттер.

– У мисс Грейнджер есть ключ от вашего дома? – уточнил Трой.

– Ну, должен же был кто-то за ним присматривать, пока я в отъезде? – вопросом на вопрос ответил Поттер.

– Можно взглянуть на телефон? – Барнаби протянул руку ладонью вверх.

Поттер вытянул из кармана мобильник и отдал его инспектору.

Барнаби передал телефон сержанту Трою. Некоторое время тот деловито пищал кнопками, потом радостно воскликнул:

– Вот, сэр, где-то месяц назад, входящий от Дадли Дурсля, разговор продолжался семь минут. Тем же вечером исходящий на телефон мистера Дурсля, вот он уже длился тридцать девять минут. И потом в течение трех дней мистер Дурсль и мисс Грейнджер постоянно созванивались. А затем контакты закончились. Следующие звонки уже на этой неделе, от меня.

– Получается, что ваш кузен позвонил вам, чтобы поделиться какой-то новостью или посоветоваться, ему ответила мисс Грейнджер. И у нее и мистера Дурсля получилось найти общий язык, но было ли их взаимопонимание романтическим или каким-то другим, пока неизвестно, – подвел итог Барнаби.

По лицу Поттера пробежала легкая тень.

– Это неважно, – сказал он. – Главное, чтобы Гермиона… чтобы они оба были живы и здоровы.

– Несомненно, – согласился Барнаби. – Мистер Поттер, подскажите, пожалуйста, не было ли у вашего кузена или у мисс Грейнджер каких-нибудь знакомств в Восточной Европе?

– В Болгарии? – вскинулся Поттер.

– В Польше, – уточнил Барнаби. – А что вы имели в виду в связи с Болгарией?

– Про контакты Дадли с Восточной Европой я ничего не знаю, а Гермиона в школе переписывалась с одним парнем оттуда. А что вы имели в виду в связи с Польшей?

– Примерно в то же время, что и мистер Дурсль с мисс Грейнджер, в той же деревне исчез турист из Польши. Мистер Томаш Гузек.

– Нет, – Поттер помотал головой. – Никогда не слышал этого имени. А взглянуть на него можно?

Трой выложил на стол фото Гузека с его въездных документов.

Поттер впился в него взглядом, потом опять покачал головой.

– Нет, никогда не видел. Вы думаете, он причастен к исчезновению Гермионы и Дадли?

– Скорее всего да, слишком невероятно для простого совпадения. Мистер Гузек мог целенаправленно приехать к вашему брату и, допустим, что-то с ним не поделить. А мог просто гулять по Мидсамеру и стать жертвой аварии или грабежа. А ваши близкие просто оказались не в то время не в том месте. Ну и знаменитую восточноевропейскую преступность не надо сбрасывать со счетов.

– Могу я вам чем-то помочь, может, вы допустите меня к расследованию? – спросил Поттер.

Трой издал какой-то странный звук. Барнаби с невозмутимым видом покачал головой.

– Нет, лица, связанные с участниками дела, не могут участвовать в расследовании. Это касается всех, включая полицейских. Конфликт интересов.

– Вы что-то делаете, чтобы их найти? – Поттер пристально посмотрел на Барнаби.

– Мы надеялись найти их, узнав больше про их жизнь, характер, отношения с окружающими, какие-то секреты, конфликты, планы. Теперь мы возьмемся за Гузека. Поверьте, мы сделаем все, что наших силах.

– В ваших силах… – эхом повторил Поттер. – Скажите, старший инспектор, а в доме Дадли не было ничего необычного, странного, труднообъяснимого? Как дом выглядел, как была открыта дверь, какие вещи там были?

Барнаби посмотрел на него сочувственно и обеспокоенно.

– Что вы имеете в виду, мистер Поттер?

– Ничего, не обращайте внимания, – ответил Поттер с досадой, как будто уже пожалел о сказанном. – У меня, как говорит Гермиона, профдеформация. Я слишком много общался с шаманами и вудуистами и теперь везде вижу странное.

– Большое спасибо, что приехали и ответили на наши вопросы, мистер Поттер, – сказал Барнаби.

– Пожалуйста, держите меня в курсе расследования, – попросил Поттер, поднимаясь с кресла и обходя по дороге к выходу стол. Потом внезапно остановился, оглянулся на стол, взял с него рисованный портрет Гермионы и замер, подняв портрет на уровень своего лица и разглядывая его с нежностью и восхищением.

Трою, кажется, стало неловко от происходящего и он отвел глаза, вопросительно посмотрев на шефа.

– Вы можете забрать портрет себе, мистер Поттер, – сказал Барнаби. – Теперь, когда мы с вашей помощью установили личность мисс Грейнджер, в нем нет такой необходимости.

– Тогда я его возьму, – согласился Поттер. – Спасибо. Кто его рисовал?

– Местный житель, пенсионер, мистер Мур. Ваша подруга с ним немного общалась.

– Передайте ему, что он просто гений. Спасибо еще раз, – и Поттер вышел из переговорной.

Барнаби и Трой посмотрели ему вслед.

– Он что-то скрывает, – вздохнул Барнаби.

– Конечно, еще бы не скрывать,– уверенно сказал Трой, – дал обижавшему его брату второй шанс, тот увел у него девушку. Тут кто угодно осатанел бы. И нанял убийцу. Но что-то пошло не по плану.

– Ответ на запрос о Томаше Гузеке уже пришел? – кротко поинтересовался Барнаби.

– Пока нет, – ответил Трой.

– Тогда ты торопишься с выводами.

В дверь постучали, после стука в нее заглянул констебль Гроув.

– Сэр, из лаборатории вам передали вот это, – и протянул Барнаби папку.

– О, результаты экспертизы, наконец-то! – радостно оживился старший инспектор. Он энергично распахнул папку и принялся быстро пробегать глазами вложенные в нее листы.

– Итак, кровь на бинтах и бумажных полотенцах из дома Дурсля была пролита поздно вечером в пятницу или в ночь на субботу. Она мужская, но по группе не совпадает с кровью Дадли Дурсля. В машине и в доме три типа свежих отпечатков пальцев. Один из них совершенно точно принадлежит мистеру Дурслю, у него снимали отпечатки, когда он недолго жил в Лондоне в хостеле для молодежи, и хостел этот был ограблен. Остальные два типа идентифицировать не удалось, но эксперты очень осторожно ссылаются на теорему Байеса и также осторожно, не для суда, предполагают, что в машине и доме, помимо Дурсля, были еще один мужчина и одна женщина.

– Получается, Гузек был с ними в машине и в доме, и при этом он был ранен, – подытожил Трой.

– В общем и целом, да, – согласился Барнаби. – За исключением того обстоятельства, что пока все-таки следует говорить «предположительно, Гузек». У нас нет твердых доказательств, что это был именно он.

– Да кто ж еще? – удивился Трой.

– Нужно проверить алиби этого Поттера. На всякий случай. И займешься этим ты. А я завтра с утра наведаюсь в Баджерс-Дрифт, – сказал Барнаби, выходя из переговорной. Сегодня вечером его, как он этому не противился, ждала встреча с испанской кухней.

***

На следующее утро Том припарковался около паба «Корона» и вошел в него с чувством завсегдатая. Народу было немного, за стойкой хозяйничал темноволосый парень, которого Барнаби здесь прежде не видел.

– Здравствуйте! – поздоровался Том, подходя к стойке, – а где Лорен?

– Она на кухне, немного позже выйдет. Вам пока что-нибудь налить?

Том немного подумал.

– Не, спасибо, пока не надо. Вы новый бармен? Я вас прежде не видел.

– Скорее, это вы новичок в Баджерс-Дрифте, – улыбнулся бармен. – Я работаю здесь уже давно, просто уезжал на свадьбу к брату.

– А! Так вы Майкл! – радостно воскликнул Барнаби. – Вас-то мне и надо!

Бармен Майкл вопросительно посмотрел на него.

Том извлек и показал удостоверение:

– Старший инспектор Барнаби. Расследую исчезновение Дадли Дурсля, арендатора Дороти Хейз. Лорен сказала, что вы как-то долго с ним разговаривали. О чем именно?

– Дурслю кто-то, возможно, тоже Лорен, сказал, что я родился в Баджерс-Дрифте и всех здесь знаю, и он наводил у меня справки об одном приезжем, тоже арендаторе.

– И кем же он интересовался? – Барнаби, естественно, не мог видеть себя со стороны, но знающие его люди могли бы сказать, что выглядел он как почуявшая след гончая.

– Он интересовался Джоном Преветтом. Тот арендует дом Сэма Аллистера, недалеко от церкви, – бармен Майкл, вероятно из-за влияния своей профессии, делился информацией маленькими порциями.

– Припомните, пожалуйста, как именно проходил ваш разговор. Мистер Дурсль изначально знал имя этого человека? Или узнал его от вас, а сначала описывал вам его внешность или место жительства?

Майкл глубоко задумался.

– Мне кажется, что второй вариант, – сказал он наконец. – Он спросил меня, не знаю ли я неприметного рыжеватого мужика, который живет недалеко от церкви, в маленьком доме с соломенной крышей и живой изгородью из тиса. Там такой дом один, но я на всякий случай еще поспрашивал про всякие приметы и потом назвал ему имя.

– И что именно вы рассказали мистеру Дурслю про мистера Преветта? – продолжил допытываться Барнаби.

– Да ничего особенного, – пожал плечами Майкл. – Переехал он к нам лет пять назад. В паб не ходил, во всяких деревенских собраниях и развлечениях не участвовал. Сычевал здесь один. Миссис Карнахан, подружка моей матери, которая убиралась в доме при прежних арендаторах, рассчитывала, что и Преветт ей будет платить, но от уборки он наотрез отказался. Она после этого долго не могла успокоиться, сочиняла про него всякие гадости.

– Какие, например? – захотел приобщиться Барнаби.

– Ну, – Майкл повращал рукой в воздухе, – в основном, про его личную жизнь, всякие глупости. Он, кажется, был каким-то учителем или миссионером где-то в Азии, к нему иногда приходили какие-то молодые парни, бывшие ученики. Так миссис Карнахан придумала, что он гей. А когда увидела, что он иногда общается со своей соседкой, мисс Харрис, сочинила, что они любовники.

– Кем точно он работал, вы не знаете? – спросил Барнаби.

– Нет, – покачал головой Майкл.

– Больше мистер Дурсль ни о чем не спрашивал?

– Нет. А, подождите, он спрашивал меня, что у нас находится за деревней, рядом с дорогой на хмелевую ферму.

– И что у вас там находится? – Барнаби заинтересованно ждал ответа.

– Лес, – пожал плечами Майкл. – А перед ним какие-то стремные руины, мы там даже детьми не любили играть, так все неприятно.

– Спасибо, мистер Аллен, вы нам очень помогли, – формула прощания была традиционная, но Барнаби вложил в нее искреннее чувство. Майкл Аллен действительно дал ему новую ниточку в расследовании.

Выйдя из паба, Том некоторое время посомневался, ехать ли ему к дому мистера Преветта на машине или идти пешком. Но пешая прогулка победила. В выходной у него планировался торжественный ужин в ресторане в честь отбытия родственников. И вчерашняя примерка парадного костюма показала острую необходимость диеты и физических нагрузок.

Пользуясь моментом, Том вынул телефон из кармана и позвонил Джойс.

– Милая, как у тебя дела? Тереза приглашает нас в Карлайл? Передай ей большую благодарность! Говорят, там очень красиво. Слияние трех рек, всякие средневековые постройки. А, ты уже наслышана. Я в Баджерс-Дрифте, занимаюсь расследованием. Иду пешком, между прочим.

В это самое время Том как раз поравнялся с домом, который арендовал мистер Дурсль и домом миссис Уилсон напротив. Заметив инспектора, миссис Уилсон, находившаяся около своей калитки, распахнула ее и выбежала на дорогу:

– Инспектор! Инспектор Барнаби! Мне нужно сообщить вам жизненно важную информацию!

Том вздохнул, расстался с надеждой проскользнуть незамеченным, остановился, сказал в трубку:

– Прости меня, Джойс, мне сейчас будут сообщать жизненно важную информацию, – и под легкий смех жены отключил телефон.

Потом повернулся к взволнованной миссис Уилсон:

– Здравствуйте! Что у вас случилось?

– Ох, инспектор, у меня сейчас сердце выскочит. Я боялась, что вы из-за телефона меня так и не услышите, и пройдете мимо. Ох, сейчас, отдышусь. Сейчас, я вам все по порядку расскажу. Задолго до того, как вы, инспектор, прошли мимо моего дома, я гуляла и увидела, как около дома Дадли ходит какой-то молодой человек. Худощавый, в круглых очках, темные волосы торчком. Он меня увидел, подошел, представился как мистер Гарри Поттер, кузен Дадли. И начал меня расспрашивать про Дадли, про тот день, когда я его в последний раз видела, и про девицу эту тоже спросил. Я все ему рассказала, он ведь родственник, имеет право знать.

Миссис Уилсон шумно перевела дыхание.

– Потом он пошел к дому, а я вспомнила, что у меня пирог в духовке и тоже пошла домой, – здесь миссис Уилсон как-то потерянно умолкла и с опаской взглянула на старшего инспектора. – Не сочтите меня ненормальной, но со мной происходили какие-то странные вещи, которым я не могу найти объяснения, но, поверьте, они действительно происходили. В общем, пирога у меня в духовке не было, и я не могу объяснить, почему я решила, что он был. Я хотела было выйти на улицу, я люблю гулять, но я все время на что-то отвлекалась и забывала. Но я женщина настойчивая, я написала себе на левой руке, что мне надо выйти на улицу, а к правой руке привязала бумажку с такой же надписью, и все-таки через какое-то время смогла выйти. И что же я увидела?

Миссис Уилсон посмотрела на Барнаби, чтобы проверить его реакцию. Тот внимательно слушал с непроницаемым лицом.

– Мистер Поттер ходил перед домом Дадли и размахивал какой-то палкой вроде дирижерской и время от времени что-то говорил на непонятном языке. Что-то вроде «опара вестигам», но я не уверена. После этого я снова как-то оказалась дома и вышла из него уже перед вашим приходом.

– Миссис Уилсон, – проникновенно сказал Барнаби, – я пока не могу сказать, будет ли ваша информация использована при расследовании, но я в любом случае благодарен вам за то, что вы ею поделились.

Миссис Уилсон расцвела в улыбке и проводила Барнаби сияющим взглядом.

***

Дом мистера Преветта оказался очень похож на описание бармена Майкла: небольшой одноэтажный коттедж под соломенной крышей, окруженный живой изгородью из тиса.

Калитка в изгороди оказалась не заперта, и Барнаби прошел дальше по вымощенной плиткой дорожке, ведущей прямо к деревянной двери с декоративным металлическим молоточком в верхней части.

Барнаби постучал молоточком. Прислушался к звукам за дверью, постучал еще раз. Подергал дверь. Та была заперта. Почувствовав спиной чей-то взгляд, он оглянулся.

Поверх калитки на него смотрела худощавая блондинка неопределенно-среднего возраста, которая, заметив, что ее интерес обнаружили, попыталась уйти, но была остановлена окликом Барнаби.

– Постойте!

Он быстро подошел к калитке. Женщина тоже вернулась.

– Здравствуйте! Я – старший инспектор Барнаби из полиции Костона, – он предъявил удостоверение. – Когда вы в последний раз видели мистера Преветта?

– Здравствуйте! Меня зовут Джейн Харрис, я соседка мистера Преветта. Я видела его в четверг, нет, постойте, в четверг я видела его с каким-то мужчиной, похоже неместным. А в пятницу я встретила его в бакалейной лавке, днем, одного. И больше не видела.

При упоминании неместного мужчины у Барнаби что-то щелкнуло в мозгу, он вынул из внутреннего кармана фотографию Томаша Гузека и показал ее женщине.

– Взгляните, пожалуйста, с этим мужчиной вы видели мистера Преветта в четверг?

– Да, это он, – уверенно сказала мисс Харрис.

Ну что же, он нашел того, к кому приехал Томаш Гузек и кем интересовался Дадли Дурсль.

– Мисс Харрис, как минимум три человека пропали одновременно с мистером Преветтом в Баджерс-Дрифте. Скорее всего, это не совпадение. Нам очень важно попасть домой к мистеру Преветту и выяснить все обстоятельства его жизни и исчезновения, чтобы помочь ему и еще трем людям. Нет ли у вас ключа от дома мистера Преветта? Это бы все облегчило и ускорило.

Мисс Харрис непередаваемо улыбнулась.

– Ключа у меня нет, но большое спасибо вам за комплимент. Я была бы горда и счастлива его иметь, – и, увидев выражение лица Барнаби, добавила: – Поднимите садового гнома, он тут один. Под ним должен лежать запасной ключ.

Барнаби быстро подошел к гному, перевернул его и поднял ключ. Тот идеально подошел к замку, быстро и бесшумно открыв дверь. Прежде чем переступить порог, Барнаби оглянулся назад, чтобы попросить мисс Харрис подождать на улице, но увидел, что она не зашла даже внутрь живой изгороди, по-прежнему стоя перед калиткой. Что-то между ними все-таки произошло.

Внутри дом был довольно чистый, аккуратный, но без особых излишеств. Никаких цветов, салфеток, вышитых скатертей, тонкого фарфора. Все просто и рационально. Впрочем, зайдя в большую гостиную окнами в сад, Барнаби переменил мнение. Здесь было не просто. И не совсем обычно.

Передняя стена состояла из парных окон в пол, левая стена от пола до потолка была покрыта разных размеров фотографиями в рамках и под стеклом, правая была огромным книжным шкафом, тоже от пола и до потолка заполненным книгами.

В центре комнаты стоял круглый диван, сидя на котором хозяин или его гости могли, в зависимости от настроения, любоваться видом из окна, изучать фотографии или корешки книг. Барнаби стало понятно, откуда взялась загромождавшая коридор мебель. Ее просто вынесли из этой комнаты как лишнюю.

Некоторое время он стоял у входа, не в силах выбрать, к какой из стен подойти первой. Потом, наконец, подошел к фотографиям.

Их было, наверное, не меньше сотни, больших и маленьких, черно-белых и цветных. Всех их объединяли запечатленные на них счастливые молодые лица, преимущественно темнокожие. И еще один человек, присутствующий на многих из этих фотографий. Чуть старше среднего возраста, худой, жилистый, со светло-рыжими волосами, всегда очень просто одетый, но такой же веселый, счастливый, заразительно смеющийся и от того кажущийся очень молодым.

Часть молодежи была изображена с какими-то медалями, кубками, дипломами, в форменной одежде и шапках-конфедератках. На таких фото красовались дарственные надписи: «Любимому учителю с благодарностью» и прочие в таком же духе.

Барнаби перешел к стене с книгами (в пути выяснилось, что стен было две, потому что та, в которой находилась входная дверь, тоже была превращена в книжный шкаф). Это было царство математики. Учебники, задачники, сборники упражнений, таблицы логарифмов, научные монографии, журналы, биографии известных ученых.

Уже собираясь выходить, Барнаби зацепился взглядом за полку, на которой стояли книги не по математике. Присев на корточки, он принялся внимательно изучать ее содержимое: «Славянская мифология», «Традиции и мифология славян», «Славянское колдовство: магические заклинания и фольклор», «Энциклопедия русских и славянских мифов и легенд» и еще много-много других подобных. Удивленный, Барнаби вышел из комнаты и из дома.

Остановившись перед входной дверью, он вынул телефон из кармана и позвонил Трою.

– Трой, мне нужны эксперты и несколько констеблей. Я в Баджерс-Дрифте. Нет, патологоанатом мне не нужен. Нет, Гузека я не нашел. И Дурслей тоже. Зато нашел, что здесь исчез еще один человек, причем тоже в пятницу. Да, исчез. Да, это не деревня, а Бермудский треугольник. Нет, если ты не знаешь, что это такое, объяснять я тебе не буду. Сейчас я напишу тебе адрес, отправь по нему экспертов и констеблей.

Отключив телефон, Барнаби подошел к мисс Харрис.

– Мисс Харрис, мне нужно задать вам несколько вопросов…

– Он там? – хриплым голосом спросила она.

Барнаби понадобилось несколько секунд, чтобы понять, о чем идет речь.

– Нет-нет, – горячо сказал он. – Мистера Преветта там нет!

Мисс Харрис облегченно выдохнула и расплакалась. Барнаби мысленно покачал головой. В этом деле было довольно много странного, но количество сосредоточенных в нем несчастных романтических влюбленных тоже обращало на себя внимание.

Мисс Харрис постепенно успокоилась.

– Может, вы войдете, мы поговорим в саду? Или вы не можете? – спросил Барнаби.

Она вздохнула, немного помедлила, потом зашла в ограду, вместе с Барнаби обошла дом и присела на скамейку.

– Расскажите мне, пожалуйста, что за человек мистер Преветт. Есть ли у него образование? Чем он зарабатывает себе на жизнь?

– Вообще он бухгалтер. Учился, много лет работал. Я не была с ним знакома в эти годы, и когда он мне про это рассказал, когда мы только начали с ним общаться, я спросила его, а не было ли ему скучно. Знаете, эта профессия не из тех, про которые снимают фильмы. Или которые упоминают в рекламе сигарет, виски или мужского дезодоранта. Он удивился и обиделся. Он до сих пор искренне любит эту работу. Искренне.

Мисс Харрис покачала головой и улыбнулась своим воспоминаниям.

– То есть, конечно, он любит математику. Относится к ней, как к женщине, нет, как к богине. А бухгалтерия – это такая конкретная сфера применения, в которой наглядно видно результат. Сколько товаров заказал магазин, сколько продал, какую заработную плату получат сотрудники. Джону вообще всегда нравится, когда сложные математические расчеты воплощаются в жизнь, приводят к чему-то конкретному: мосты, тоннели, сложные здания, самолеты…

– Но его всегда расстраивало, что молодежь плохо знает математику. Не умеет аналитически мыслить, подписывает кредитные договоры, не просчитывая проценты, ошибается в элементарных подсчетах. И он стал учителем математики, сначала здесь, в Англии, а потом принялся ездить с благотворительными организациями в Африку и Азию.

– Все эти фотографии у него на стене – это его ученики? – спросил Барнаби, уже догадываясь об ответе.

– Да, – кивнула мисс Харрис.

– Скажите, у мистера Преветта были еще какие-то доходы, кроме его заработной платы учителя в благотворительной организации? – осторожно спросил Барнаби. – Аренда этого дома, его личная библиотека – все это, я думаю, требовало больших расходов?

– Я вам даже больше скажу – он помогал некоторым ученикам финансово, а еще нескольким, кто недобрал баллов на вступительных экзаменах, оплачивал обучение в Англии, – мисс Харрис выразительно посмотрела на него.

– И откуда же он брал деньги?

– Я не знаю, – на глазах мисс Харрис снова выступили слезы. – Я боялась спрашивать. Мы с ним и так слишком быстро прошли путь от легкого флирта к близким отношениям. А ведь он старый холостяк, ему такое против всех правил и привычек. Иногда я все-таки спрашивала и, мне кажется, это только вредило. Однажды он сказал мне, что очень любит меня, но просит больше не приходить. Никогда.

Мисс Харрис всхлипнула.

– А когда вы его все-таки спрашивали, что он вам отвечал?

В такие моменты, как этот, Барнаби не испытывал теплых чувств к своей работе.

– Однажды он сказал, что глупо не пользоваться тем, что некоторые идиоты верят во всякую волшебную чепуху.

– Скажите, эти книги у него дома, – они все принадлежат мистеру Преветту? Или есть, допустим, ваши, или хозяев коттеджа, или каких-то учеников? – спросил Барнаби.

– По-моему, они все его, – ответила мисс Харрис с легкой заминкой. – Моих там точно нет.

– Я обратил внимание на то, что среди множества книг по математике есть полка книг по славянской мифологии, мистер Преветт их читал?

– Да, однажды я его застала его за чтением «Славянской мифологии».

– Интересно, – пробормотал Барнаби. – А у мистера Преветта были какие-то дела с гостями из Восточной Европы?

– Точно не знаю, он не посвящал меня в свои дела, да и жили мы по отдельности друг от друга, но иногда к нему приходили мужчины и женщины вполне европейской наружности, я хочу сказать, не его ученики из Нигера. А еще иногда он разговаривал по телефону, называя какие-то необычные имена и фамилии.

Вопросы у Барнаби закончились, он чувствовал, что должен сказать что-то еще, кроме дежурных фраз, но ничего не приходило ему на ум.

– Большое спасибо, мисс Харрис. Вы нам очень помогли. Я сообщу вам, если появятся какие-то новости о мистере Преветте.

Барнаби поднялся со скамьи и прошел к фасаду дома, где уже выбирались из машин подъехавшие эксперты и констебли.

В кармане у него зазвонил телефон. Том бросил быстрый взгляд на экран. О, Сэм Фиппс! Значит, не сегодня-завтра у него будут переводы с польского.

– Здравствуй, Сэм! – сказал Том самым сердечным тоном, на какой только был способен.

– Молчи, мне некогда. Сейчас я отправлю тебе телефон и имя одного парня. Он поляк, но всю жизнь с детства прожил у нас. Но польский язык знает хорошо. Свяжись с ним сам и обсуди, как вы с ним будете обмениваться информацией. Привет Джойс! – И отключился.

Барнаби набрал Троя.

– Сэр, – возмущенно сказал тот, не давая инспектору и рта открыть, – у этого Поттера нет никакого алиби! Он сам сказал, что вернулся из Африки в воскресенье, но на воскресных рейсах из Африки нет ни одного человека с фамилией Поттер!

– Он мог прилететь на материк, а потом проехать под Ла-Маншем, – инспектор не удержался от легкого хулиганства. – Ты ведь не уточнил у него, как именно он вернулся? Тщательность – это основа работы полицейского. Но я звоню тебе не для этого. Сейчас я отправлю тебе имя и телефон одного человека, он поляк и согласился перевести для нас название книги, которая была среди вещей мистера Гузека, и надписи на польском из его блокнота. Твоя задача позвонить ему и очень вежливо договориться с ним о том, каким способом переслать ему копии всего этого. Фото, факс, электронная почта – мне все равно, лишь бы ему было удобно, и был результат. Ты дашь ему мой телефон, он может звонить мне в любое удобное для него время. Коробка с вещами Гузека стоит у моего стола, сверху в ней книга и блокнот. Ты все понял? Исполняй.

Мимо Барнаби неслышно прошла грустная мисс Харрис.

– Мисс Харрис, – окликнул ее Барнаби. – Если у мистера Преветта были какие-то не совсем законные дела с джентльменами из Восточной Европы, то он мог просто беречь вас от опасности.

Мисс Харис взглянула на него удивленно.

– Спасибо, – сказала она и пошла к калитке, немного выпрямившись.

– Сэр! – позвали Барнаби от коттеджа.

Он оглянулся. У входа стоял констебль Гроув, сжимая в руках какую-то книжицу.

– Что такое, констебль? – спросил инспектор, подходя.

– Здесь кое-что интересное, сэр, – ответил констебль, протягивая ему книжку и перчатки.

Барнаби натянул перчатки, открыл книжку, оказавшуюся чем-то вроде ежедневника в кожаном переплете, и начал листать.

Страницы за зимние месяцы были пусты, а вот на летних шли списки явно не английских имен и фамилий, напротив каждой из которых стояли разные числа. От пяти до пятидесяти тысяч.

– Спасибо, констебль, это очень ценная находка, – поблагодарил Барнаби.

Похоже, в деле наступил тот самый момент, когда количество собранной информации начало перерастать в качество. Теперь главным было не загнать себя в азарте. Хотя Барнаби казалось, что выход из лабиринта близко и стоит только поднажать, они его достигнут, он понимал, что всем, и, не в последнюю очередь, ему самому, нужен отдых. Утренний час стоит двух вечерних.

***

Следующее рабочее утро началось для инспектора Барнаби еще за семейным завтраком. Ему позвонил переводчик с польского. Пока Том выбирался из-за стола с трезвонящим телефоном в руках, все его старые и новые родственники общались, посмеивались, наливали чай, передавали друг другу щипцы для сахара, но как только он, уже на пороге, приняв вызов, сказал:

– Старший инспектор Барнаби, слушаю вас, – над столом повисла тишина. Его работа до сих пор производила не то довлеющее, не то внушающее впечатление на его тестя и тещу, а теперь, видимо, и на новых своячениц.

– Здравствуйте, инспектор! Я Джозеф Ковальски. Вы просили меня перевести для вас кое-какие вещи с польского.

– Да, конечно! Слушаю вас!

– Книга авторства Любенко Раденовича, перевод на польский с сербского, как вы понимаете, двойной перевод не улучшает качества, поэтому мне пришлось поискать оригинал и обратиться к одному коллеге-сербу, так вот, на английском название звучит как «Чудесные и сказочные явления: некоторые параллели славянских мифологий».

– Н-м-м, – простонал Барнаби.

– Что? – не понял Ковальски.

– Нет, простите, это я о своем, – извинился Барнаби.

– А с рукописным текстом из записной книжки все просто, он исключительно польский. Итак, там написано: «спрятать и уходить, не оглядываясь» на первой строчке и «положить на ладонь и нести домой, не оглядываясь» на второй. И рядом с обеими строчками большой вопросительный знак, ну это вы и сами, наверное, видели и поняли.

Барнаби озадаченно молчал.

– Инспектор? – спросил Ковальски.

– И что это значит? – не выдержал Барнаби.

– Я не знаю, – растерянно ответил Ковальски.

– Нет-нет, простите, это я не вам, это я себе, – снова извинился Барнаби. – Большое вам спасибо за помощь! Вы разрешите побеспокоить вас еще раз, если в деле появятся какие-то новые обстоятельства, связанные с польским языком?

– Да, конечно, обращайтесь, – великодушно разрешил Ковальски. – Мне самому было интересно. И, если возможно…

– Да?

– Сообщите мне потом, о чем была речь. Интересно.

Заверив Ковальски, что сообщит ему все, что можно будет сообщить в рамках расследования, и еще раз поблагодарив, Том закончил разговор.

В состоянии глубокой задумчивости он проследовал на работу.

Едва увидев Троя, Барнаби приказал:

– Трой, возьми кого-нибудь из констеблей, поезжай в дом к Преветту, там есть книги по славянской мифологии, собери их все и вези сюда. Можешь взять Гроува, он вчера там был, знает, что и где лежит.

– И что вы будете с ними делать, сэр? – удивленно поинтересовался Трой.

– Читать, естественно. Что еще можно делать с книгами?

– Вы это серьезно? – не поверил Трой.

– А что, похоже, чтобы я шутил? – раздраженно поинтересовался Барнаби.

И Трой отправился выполнять приказ. Через час несколько стопок книг по славянской мифологии, приметам, обычаям, фольклору и колдовству разместились на столе у Барнаби, а сам Барнаби с книгой в руках разместился в кресле.

Вид старшего инспектора Барнаби, в очках и с чашкой чая, читающего «Славянское колдовство: магические заклинания и фольклор», производил настолько сильное впечатление на сотрудников полиции Мидсамера, что в ближайшие три часа они все, включая даже одного суперинтенданта, нашли себе какую-нибудь причину побывать поблизости и посмотреть на это зрелище.

Около полудня к Барнаби подошел Трой с листом бумаги в руках.

– Простите, сэр, но из лаборатории прислали результат экспертизы по дому Преветта.

Барнаби взглянул на Троя поверх очков.

– Что-то они быстро в этот раз.

– Парни справились с последствиями отравления и вышли на работу, – пожал плечами Трой.

– Очень быстро и коротко – что там самого важного? – спросил Барнаби.

– Отпечатки, предположительно мужские, из дома мистера Преветта идентичны отпечаткам из дома Дурслей. И кровь с бинтов совпадает по группе с кровью Преветта. Получается, что с Дурслями был не Гузек, а Преветт.

Барнаби кивнул и взмахом руки отослал Троя.

Около двух часов к Барнаби снова подошел Трой.

– Простите за беспокойство, сэр, но вас спрашивает мистер Поттер.

– Поговори с ним сам, – взмахнул рукой инспектор. – У тебя же были к нему вопросы по поводу алиби?

– Он хочет говорить только с вами, сэр. Кроме того, он привел с собой еще одного человека и утверждает, что это и есть пропавший мистер Гузек. Он его нашел.

– А вот с этого, Трой, нужно было начинать, – укоризненно сказал Барнаби и захлопнул «Энциклопедию русских и славянских мифов и легенд». – Гузека отведи в допросную, приставь к нему двух констеблей, предложи ему воды, еды, осмотр врача. А с Поттером я предварительно немного побеседую. И найди ответ поляков на запрос по Гузеку. И ответ из Главного регистрационного бюро тоже. А нет, не надо, вот он. Иди-иди.

– Здравствуйте, мистер Поттер! – поздоровался Барнаби, подходя к Поттеру в коридоре.

Тот проводил глазами похудевшего и печального, но все еще похожего на свое фото Гузека, которого куда-то уводили два констебля.

– Куда вы его уводите? – спросил Поттер вместо приветствия.

– Мистера Гузека осмотрит врач. И при желании он сможет поесть, – ответил Барнаби. – Как вы его нашли? Применили ваши навыки вуду и шаманизма?

– Нет, – покачал головой Поттер. – В данном случае они оказались бесполезны. Я применил свой навык общения с людьми.

Барнаби не отводил он него взгляда, и Поттер с легким вздохом признался:

– Я пошел в гостиницу и стал спрашивать у персонала про исчезнувшего польского туриста. Мне повезло - я сразу же попал на Рут Мартин. Оказалось, что после вашего визита в гостиницу туда же вернулся Гузек и попытался забрать свои вещи. Мисс Мартин пожалела его и устроила в студенческий хостел в Оксфорде, там работает ее тетя.

Барнаби хмыкнул и покачал головой.

– А ведь я ее просил сообщить в полицию!

– Не ругайтесь на нее! – попросил Поттер. – Она очень верит во всякую романтику. Гузек сказал, что его преследуют бандиты из его страны, но он не может уехать, пока не получит одну вещь, которая поможет ему завоевать сердце любимой девушки. После такого она просто не могла отдать его вам.

– А что вы ей сказали? – поинтересовался Барнаби.

– Что от того, что знает мистер Гузек, зависит жизнь самого дорогого для меня человека.

– Кстати, – Барнаби поднял указательный палец вверх, потом вынул из папки лист бумаги. – Мы получили ответ из Главного регистрационного бюро актов гражданского состояния. Ваш кузен и ваша подруга никогда не заключали брака. Скорее всего, они просто изобразили супругов, чтобы не раздражать консервативную и чопорную деревенскую публику. Хотя, с миссис Уилсон это имело обратный эффект.

Поттер стоял с непроницаемым лицом.

– У меня есть к вам еще один вопрос, мистер Поттер, даже два. Вы не попытались сами задать вопросы мистеру Гузеку?

– Он слабее меня, в зависимом положении, – Поттер развел руками. – Гермиона бы такого не одобрила. Уж лучше пусть полиция сделает свою работу. Вы разрешите мне послушать, что он говорит?

– А что с вашим алиби? – ответил Барнаби вопросом на вопрос. – Сержант Трой не нашел вашего имени ни в списках вылетевших в африканские страны, ни в списках прилетевших…

– У нашей экспедиции был щедрый спонсор, мы вылетели и вернулись на частном самолете. Я дам сержанту Трою телефоны фирмы, где его арендовали. Так что с возможностью услышать допрос?

Барнаби помолчал.

– Хорошо, – решил он наконец. – Вы сможете послушать, сидя за стеклянной перегородкой. И с вами обязательно будет констебль. Два констебля.

Поттер молча приподнял брови.

***

Еще через полчаса все приготовления были закончены, все заняли отведенные им места, и инспектор Барнаби с сержантом Троем начали допрос Томаша Гузека.

– Мистер Гузек, я знаю, что вы, в общем-то, ни в чем не виноваты и сами стали жертвой обмана, – начал инспектор.

Гузек встрепенулся, но ничего не сказал.

– Давайте я сам вам расскажу вашу историю так, как я ее узнал из других источников, а потом вы сами решите, хотите ли вы что-то дополнить к ней. И хотите ли вы пригласить адвоката, переводчика и посла.

Гузек подумал и кивнул.

– Итак, вы прибыли в Мидсамер в прошлую среду, остановились в гостинице «Георгий и дракон», узнали у персонала, где находится церковь Святого Михаила и отправились на прогулку. Вы искали мистера Джона Преветта.

Гузек вздрогнул.

– Я не знаю точно, приходили ли вы к нему домой или созванивались по телефону. Но точно знаю, что ваша встреча состоялась. Ваше имя появилось у него в ежедневнике, в котором он отмечал всех жертв своего мошенничества, – Барнаби придвинул к себе ежедневник в кожаном переплете, раскрыл его и перелистал.

Гузек завороженно уставился на книжку.

– Напротив вашего имени стоит число пятнадцать тысяч. Это цена за некий артефакт, который вы хотели получить. Вы заплатили ему эту сумму, и он повел вас за этим артефактом в пятницу вечером.

Гузек отвел глаза от стола и ежедневника.

– Я думаю, нужно сказать несколько слов о мистере Преветте. Он был бухгалтером, но на самом деле фанатично любил математику, причем в ее прикладном значении. Ему нравилось, когда с помощью математики строились дома, мосты, тоннели. И его очень расстраивало, что молодежь не знает математики и не имеет аналитического мышления. Он стал учителем математики. Ездил с благотворительными организациями в страны Азии и Африки. Некоторые его ученики потом поступали в университеты по всему свету. Но было много и таких, кто не смог учиться из-за бедности, кому пришлось идти работать, кому не хватило баллов для стипендии и денег для платного обучения. И тогда мистер Преветт придумал схему. Схему заработка на суеверных людях.

Гузек быстро взглянул на Барнаби и снова опустил глаза.

– Здесь я должен сделать еще одно отступление. Дело в том, что среди жителей Восточной Европы существует вера в цветок папоротника.

Трой и Гузек одновременно удивленно взглянули на Барнаби.

– Поляки, русские, белорусы и многие другие народы верят в то, что в ночь на день Иоанна Крестителя папоротник может зацвести. И если сорвать такой цветок, то он даст своему владельцу власть над миром, открытие всех тайн, невидимость, удачу в любви. С его помощью можно найти все скрытые клады и сокровища, открыть любой замок и запор, понимать язык зверей и птиц.

Лицо Троя приобрело непередаваемое выражение. Он немного поерзал, потом повернулся к Барнаби:

- Простите, сэр, но папоротник не цветет...

- Да, сержант. Именно поэтому я и квалифицирую деятельность мистера Преветта как мошенничество. Он выдавал за цветок папоротника какое-то другое растение, и, к сожалению, все это сходило ему с рук.

Барнаби откашлялся.

– Итак, вернемся к чудесам, которые творит цветок. Все они описаны в разных книгах по славянской мифологии. У вас, мистер Гузек, мы нашли такое издание, – Барнаби положил на стол большой том в белой обложке с красным рисунком.

Гузек посмотрел на книгу и отвел глаза.

– У мистера Преветта тоже были такие книги и, по свидетельству его подруги, он их читал. Думаю, для того, чтобы понимать запросы и желания своих клиентов. И чтобы обосновать им возможность сорвать цветок не только в ночь на Иоанна Крестителя, но и в массу других летних ночей. Согласно ежедневнику мистера Преветта, он водил клиентов за цветком, начиная с мая и заканчивая сентябрем. И самую большую сумму он взимал с тех, кто хотел сорвать цветок в ту самую ночь. Для остальных суммы уменьшались пропорционально удаленности от дня Иоанна Крестителя. И все заработанные таким образом деньги мистер Преветт отдавал своим ученикам на образование. Был своего рода Робин Гудом, отнимавшим деньги у верящих в волшебство и отдававшим их верящим в науку и разум.

Гузек хранил молчание.

– А еще мы нашли у вас, мистер Гузек, блокнот с двумя надписями на польском языке. На одной строчке написано «спрятать и уходить, не оглядываясь», на второй – «положить на ладонь и нести домой, не оглядываясь». Это варианты того, как следует поступить с цветком после того, как вы его сорвали. Видимо, вы не могли выбрать, какой из них правильный. Но до этого момента дело у вас и не дошло. Вы не смогли сорвать цветок, потому что на вас напали какие-то люди, скорее всего, с огнестрельным оружием.

Барнаби сделал паузу. Гузек сидел молча, сверля глазами стол.

– Каким-то чудом вам удалось уйти невредимым. Но мистер Преветт был ранен.

Гузек вздрогнул.

– Он тоже сумел выбраться из развалин рядом с лесом по дороге к хмелевой ферме. И где-то там или дальше его подобрали мистер Дурсль и мисс Грейнджер, которые не то оказались там случайно, не то специально следили. Подозреваю, что более верен второй вариант, потому что мистер Дурсль, видимо, заметив какое-то странное движение по ночам в районе развалин, проследил за ними и увидел часто находящегося там мистера Преветта, навел справки о нем и о развалинах и позвонил своему кузену. Но тот уехал в командировку, и вместо него приехала его приятельница, которая находилась в отпуске и хотела отвлечься от проблем с родителями. Скорее всего, они вдвоем следили за развалинами, пытаясь понять, что там происходит, и в этот момент к ним выбежал окровавленный мистер Преветт. Они посадили его в машину и поехали домой, но, к сожалению, вооруженные люди, стрелявшие в вас и в него, видели машину и смогли ее найти.

Барнаби снова замолчал, внимательно глядя на Гузека.

– Эти люди в ночь на прошлую субботу ворвались в дом мистера Дурсля и похитили его, мисс Грейнджер и раненого мистера Преветта. И все это время эти бандиты где-то удерживают их, вероятно, рассчитывая с их помощью найти вас или заманить в ловушку. Вы же не уехали потому, что хотели каким-то образом получить цветок, который был вам очень нужен и за который вы уже заплатили деньги.

Гузек снова вздрогнул.

– Согласно ответу на запрос в польскую полицию, вы очень обычный законопослушный гражданин, который никогда не имел никаких проблем с законом, – Барнаби демонстративно потряс листком с гербом. – Но, я думаю, это не совсем правда. Что-то такое было в вашем прошлом, что заставило вооруженных людей бегать за вами по Мидсамеру. Почему я думаю, что дело именно в вас? Потому что до вашего приезда мистер Преветт благополучно водил эти ботанические экскурсии в развалины в течение почти пяти лет. И на него никто не нападал. И еще потому, что вы не вернулись в гостиницу, как поступил бы случайно попавший в заварушку человек. Вы бежали и скрывались, потому что знаете, кто за этим стоит, и на что он способен. И сейчас во власти этого человека трое совершенно непричастных людей.

Барнаби внимательно посмотрел на Гузека.

Тот немного поерзал на стуле, прокашлялся и заговорил. Голос у него был негромкий, а акцент не такой уж и сильный, но ударения в неподходящих местах, отрывистое звучание и странное произношение некоторых буквосочетаний заставляло сильнее вслушиваться в его речь.

– Густав Крамер.

– Так зовут человека, который вас преследует? – спросил Барнаби.

Гузек кивнул.

По знаку Барнаби Трой поднялся и вышел из допросной.

– Он банкир. И при этом вор и мошенник. Несколько раз он присваивал деньги вкладчиков. И оставался без наказания. Один наш друг сумел посадить его в тюрьму. Он мстил за своего друга. Тот потерял много денег и повесился. Но Крамер сбежал. И тогда мой брат, я и наш друг снова его посадили. Крамер сбежал и заплатил за отъезд за границу. А мы разыграли с актерами, будто его везут на частном самолете. Досматривают на границе и привозят в Швейцарию. Мой брат работает в кино и рекламе. Он это организовал с моей помощью. А на самом деле Крамер оказался снова в Польше. Прямо в доме полицейского инспектора.

Барнаби приподнял брови.

– То есть, мистер Крамер сумел еще раз сбежать и уехать за границу, на этот раз без вашего участия, а, значит, удачно. И теперь узнал, что вы здесь, и жаждет вашей крови, – подытожил он.

Гузек кивнул.

В допросную вошел Трой, наклонился к уху Барнаби и что-то прошептал.

– Мистер Гузек, помогите нам составить фотороботы мистера Крамера и тех людей, которые на вас напали, – попросил Барнаби, обращаясь к Гузеку.

Через пару часов интенсивного просеивания всех приезжих жителей Мидсамера через мелкое полицейское сито, личность, под которой скрывался Густав Крамер, удалось установить. Это оказался гражданин Австрии Мориц Дитрихштейн, никогда прежде не привлекавший внимания полиции.

Для штурма его роскошного дома были, к полному восторгу Троя, привлечены подразделения вооруженного реагирования. Барнаби и Трою, которые должны были заходить в дом следом за вооруженным реагированием, на всякий случай выдали бронежилеты. Сержанту Трою его обновка невероятно понравилась, потому что придавала ему, как ему казалось, сходство с героями его любимых «Секретных материалов». Барнаби же, напротив, надел бронежилет с кислой миной - тот делал его толще и тяжелее, чем он был на самом деле.

Впрочем, бронежилеты не пригодились. Штурм прошел стремительно и без происшествий. Бандитов удалось застать врасплох.

Когда двое сотрудников подразделения вооруженного реагирования под руки выводили из дома Густава Крамера, тот пытался выдавать себя за Морица Дитрихштейна и уверенно, с напором говорил по-немецки:

- Das ist ein Fehler! Ich bin österreichischer Staatsbürger![1]

Но, увидев у машины полиции Гузека, перешел на польский:

- Skurwielu! Suko! Zabiję cię! Giń, kreaturo![2] - и стал вырываться из рук полиции с таким неистовством, что Гузек попятился, а Крамера пришлось скрутить посильнее.

Всех заложников удалось вызволить живыми, мистера Преветта, потерявшего много крови, немедленно отправили в больницу. Туда же поехала вызванная Барнаби мисс Харрис.

Дело было благополучно раскрыто.

***

На улице уже стемнело, освещение в автобусе почему-то было выключено, и в темноте констебль Гроув стал проваливаться в сон. По первоначальному плану инспектора Барнаби, после штурма дома вооруженное реагирование возвращалось к себе, а силы полиции Мидсамера проводили досмотр и обыск и делали экспертизу.

Для этого десяток-другой констеблей и сержантов посадили в большой теплый автобус и привезли к Ситон-холлу. Но, видимо, что-то пошло совсем не так, потому что подразделение вооруженного реагирования по-прежнему маячило здесь, а к нему добавились еще какие-то пафосные лондонцы и еще более пафосные лондонцы другой разновидности.

Мидсамерцы, впрочем, тоже не уезжали, инспектор Барнаби и сержант Трой находились в самой гуще событий. Отпущенные заложники, за исключением раненого, которого увезли в больницу, тоже были в автобусе, и вместе с ними свидетель мистер Поттер. Гроув не помнил, чтобы кто-то брал его с собой, но, тем не менее, он как-то просочился в автобус и сидел теперь позади Гроува рядом с освобожденной заложницей мисс Грейнджер.

Гроув вчера весь день выполнял большие и маленькие поручения инспектора и сержантов, несколько часов провел, обзванивая аэропорты и проверяя алиби этого самого Поттера, и потому очень устал. Но отдохнуть ему, как и многим другим родителям маленьких детей с режущимися зубками, совершенно не удалось.

Неудивительно, что он клевал носом и находился в том зыбком состоянии на грани сна и яви, в котором ты вроде и слышишь какие-то звуки, но понять какому из миров – реальному или грез – они принадлежат, ты уже не можешь.

– Ты нас искал? – женский голос.

– Конечно! Ох, что я только не перепробовал: и Аппарекиум, и Аппаре Вестигиум, – все без толку. А хроноворот Кингсли мне не дал. Я думал даже его украсть. Хорошо, что без этого обошлось, – теперь мужской. - А что такого увидел Дадли, что решил мне позвонить?

– Двух мужчин, выходящих прямо из замшелой каменной стены. Видимо, Преветта и какого-то его клиента. Мне было так тоскливо без работы... и без тебя... что я решила поехать и разобраться, - и тут же быстро, словно смутившись от упомянутой причины тоски, женский голос спросил: - А ты знаешь, что Преветт на самом деле Прюэтт? Родственник Молли.

– Что?!

– Помнишь, Рон про него рассказывал? Кузен Молли, сквиб, бухгалтер, с которым они не общаются, – снова женский.

– Надо же. Инспектор сказал, что он как Робин Гуд, забирал у верящих в волшебство и отдавал верящим в разум.

– Его арестуют? – в женском голосе ощущалась жалость.

– Инспектор сказал, что все, кто у него покупали эти цветы, отказались свидетельствовать против него. Все им довольны. И цветами тоже.

– Когда много людей во что-то верят, это получает силу, – теперь женский голос был назидательным, – хотя первоначально это было выведено просто как украшение сада.

– Ты хочешь сказать, что цветок существует в реальности? – мужской голос стал удивленным.

– Да! Ты никогда не слышал про птеридоманию? В середине девятнадцатого века вся Британия сошла с ума из-за папоротников. Их рисовали, вышивали, коллекционировали, сажали в парках и садах. А один гений, кстати, дальний свойственник Блэков, придумал, как заставить их цвести. Правда, после его смерти все про это подзабыли. Тем более, что наследников он не оставил, поместье у него выморочное, заброшенное. А Прюэтт, видимо, слышал, запомнил и воспользовался, когда узнал про это славянское суеверие. А ты бы пошел за цветком папоротника, как Гузек?

– Ради удачи в любви – конечно!

На этом месте Гроув решил, что, во-первых, это все-таки сон, ведь в реальности папоротник не цветет, а, во-вторых, сон скучный, потому что завели про любовь, а это ему не нравилось, и потому перевернулся на бок, к окну, собираясь увидеть что-нибудь поинтереснее, и вскоре раскатисто захрапел.

[1] Это ошибка! Я гражданин Австрии!

[2] Ублюдок! Сука! Убью тебя! Сдохни, тварь!

Notes:

Если вам показалось, что польские приключения мистера Гузека напоминают замечательные фильмы «Ва-Банк» и «Ва-Банк два», то вам не показалось ))

Actions

Kudos

MMagg, Inna_LMch, Pastoralle, homka8559, Stells_in, Anihir_Anihir, Netrix, DariaD, Greenmusik, vedrofilina, murenkakoskina, MaraW, Canus, ResidentTrickster, Astroida, mir_anda, Whisper_of_Rain, moonikalv, torri_jirou, Angulema, StrigaStrix, Elvira_faery, Kollega, Janovna, Atei, aarizona, Just_kiwi, Ilirissa, sally_gardens, Efah, ryukavai, anya_thebookthief, Sevasta, Agastache, ramika, fish_of_happiness, and Valyakotik11 as well as 11 guests left kudos on this work!

Archive of Our Own^beta

Actions

Work Header