Archive of Our Own ^beta

Когда Келус открыл глаза, первым, что он увидел, было бледное встревоженное лицо Дань Хэна.

— У меня дежавю, — пробормотал Келус, приподнимаясь на локтях. — Ты что, собирался сделать мне искусственное дыхание, как при первой встрече?

Это была шутка, обычная дежурная шутка, призванная разрядить нависшую атмосферу тревоги. Но Дань Хэн отвёл глаза, и на его бескровных щеках проступил стыдливый румянец. Неужели сделал? Келус машинально облизал губы, вгоняя его в краску ещё сильнее.

— Ты потерял сознание, когда мы падали, и кровь носом пошла, и я…

Ах да, вспомнил Келус. Они разбились в небе над Амфореусом.

Покорёженный посадочный вагон дымился в десятке метров от них, в его боку зияла неровными краями большая дыра. В воздухе пахло топливом и жжёной проводкой.

— Тоже думаешь, что похоже на снаряд? — кивнул Дань Хэн.

— Не очень-то местное население любит чужаков… — пробормотал Келус. — А ещё, кажется, мы здесь застряли. Если только у Пом-Пом не найдётся ещё одного лишнего вагона, чтобы нас вытащить.

Детали обшивки валялись вокруг вперемешку со сломанными ветками и булыжниками — осколками каменной стены, которую вагон царапнул боком. Если бы деревья не смягчили падение и вагон на полной скорости протаранил эту стену, поёжился Келус, их с Дань Хэном расплющило бы в лепёшку.

Он задрал голову в надежде разглядеть в облаках золотистый след экспресса. Ночное небо было усыпано причудливыми созвездиями. Столько звёзд видно только в космосе. Или на планетах, где нет больших городов, затмевающих небо огнями и электрическим светом. Признаки цивилизации, однако, он всё же разглядел: над каменной стеной возвышались башни, в окнах которых горел свет.

Из-за деревьев послышался шорох шагов, и мигом напрягшийся Дань Хэн потянулся за оружием.

— Местные, — шепнул он. — Возможно, пришли убедиться, что никто не выжил.

Келус коротко кивнул и достал копьё Архитекторов. Огонь, перед которым расступались льды Белобога, осветил их маленькую поляну, арену будущей битвы. Шаги ускорялись, враги бежали прямо на пламя. Келус приготовился защищаться до последнего вздоха.

На поляну одновременно выскочили три маленькие красноволосые девочки, похожие друг на друга, словно близняшки. Даже платьица на них были одинаковые, из светлой ткани с позолотой, с пришитыми за спиной крылышками. Нападать ангелочки как будто бы и не собирались. Застыв на месте, они во все глаза таращились на пришельцев со звёзд, приоткрыв рот в восхищении.

— Это же он! Огненный златиус! — воскликнула одна из девочек.

— Повелитель огня!

— Тот, кого «мы» ждали столько лет!

— Вот Аги обрадуется!

— Ура-а-а! — дружно прокричали ангелочки и закружились вокруг Келуса в хороводе. И лица их лучились такой искренней радостью, что даже недоверчивый Дань Хэн опустил своё копьё.

**********

— Наши дорогие новые друзья! Добро пожаловать в школу волшебства Охемвартс! «Мы», директор Трибиос, рады всем гостям! — пропищали хором три красноволосые девочки и захлопали в ладоши. А вслед за ними аплодисменты подхватил и весь огромный зал — пара сотен юношей и девушек в античных одеждах и одинаковых белых мантиях.

Под обстрелом любопытных взглядов Келус смутился и неловко переступил с ноги на ногу.

— Не таким я себе представлял Амфореус, — прошептал он на ухо своему спутнику.

Вечно невозмутимый Дань Хэн лишь плечами пожал. В каких же передрягах ему довелось побывать вместе с Март 7, что даже волшебная школа не смогла его впечатлить?! Келус ощутил лёгкий укол зависти. Впрочем, его и Дань Хэна ждало первое приключение на двоих, и он собирался наверстать упущенное с лихвой.

— Вы прибыли как никогда вовремя! — продолжила одна из девочек-ангелочков. — С помощью вас «мы» наконец-то сможем провести легендарный турнир волшебников — Кубок огня!

Дань Хэн слегка нахмурился.

— А что в нас такого особенного? — спросил он.

Девочки переглянулись и развели руками.

— Для проведения Кубка огня нужен златиус, владеющий огненной стихией. А у нас в академии ни одного нет.

— Огонь — это да, это я могу, — ухмыльнулся Келус и достал пылающее копьё.

По залу прокатились восхищённые шёпотки.

— Ого, вот это пика! — воскликнул белобрысый парень за крайним столом справа. — Да ты настоящий воин, чужеземец! Жду не дождусь вашего поединка с Мидеем!

— А тебе лишь бы на пики чужие смотреть, Спаситель, — донеслось из-за соседнего стола.

— Ти-ши-на! — отчеканили ангелочки, сопровождая каждый слог хлопком в ладоши, и все голоса немедленно умолкли. — «Мы» очень рады, что ты согласился, юный чужеземец! Да освятит твой огонь наш турнир, и да начнётся веселье!

Три малышки протянули Келусу золотой кубок. И не успел он поднести копьё, как вязкая жидкость в кубке, похожая на мёд, вспыхнула ярко-алым пламенем. Зал вновь взорвался оглушительными аплодисментами. «Он наш новый герой! Новый огненный златиус!» — доносилось со всех сторон.

Дань Хэн еле слышно вздохнул. Не нравилось ему это. Если все вокруг так рады гостям со звёзд… тогда кто же хотел помешать их посадке?

**********

— Директор Трибиос!

— Да, Келусик?

Келус запнулся. Похоже, что три маленьких директрисы обращались по уменьшительно-ласкательному имени ко всем, включая школьных преподавателей. И к этому было очень сложно привыкнуть. Сглотнув ком смущения, Келус всё же спросил:

— Почему Пуффендуй?

— А почему нет? — искренне удивилась самая общительная из девочек. — Это факультет для трудолюбивых и упорных! Мне кажется, вам с Данечкой подойдёт.

— Но кроме нас, на нём никого нет!

— Так это же хорошо! Целое крыло студенческого общежития в вашем распоряжении! — воскликнула самая бойкая малышка. — И никакой конкуренции за оценки!

— …никто не хочет учиться на Пуффендуе, потому что он самый отстойный, да?

Трибиос переглянулись и издали дружный печальный вздох.

— Златиусы — особенные дети, — сказала первая девочка. — Они рождены быть героями. Одни — храбрецы, что готовы сражаться до последней капли крови; другие — гении, что стремятся к небесам и безднам в поисках знаний; третьи — амбициозные лидеры, что силой своего слова и хитростью движутся к власти. Никто не хочет просто трудиться и делать свою работу…

Третья девочка молча погладила её по плечу.

— Для проведения Кубка огня требуется по одному участнику от каждого факультета. Поэтому если Келусик и Данечка согласятся поступить на Пуффендуй, то один из вас получит право поучаствовать в состязании. И остальным златиусам не будет обидно, что гости заняли их место. А ещё вы сможете ходить на уроки как вольнослушатели. Если захотите поучиться нашей магии, конечно. Ну как, здорово «мы» придумали?

Келус ненадолго задумался, по привычке теребя волосы на затылке.

— То есть получается, что мы будем не просто не такие, как все, а не такие, как не такие, как все?

— Ага, — просияли маленькие директрисы.

— Мне нравится! Я в деле!

— Ты же даже не знаешь, на что подписываешься, — вздохнул Дань Хэн, когда восторги девчушек поутихли. — Какие будут испытания, в какие сроки…

На что Келус взял его за пуговицу плаща и спросил, проникновенно глядя в глаза:

— Но ведь ты будешь со мной, правда? Вдвоём мы справимся с чем угодно!

И Дань Хэн не смог придумать ни единого довода против.

**********

— Ничего себе хоромы у этого Пуффендуя! — присвистнул Келус. — Не общежитие, а целый дворец! И почему никто не хочет тут учиться?..

Директор Трибиос не шутила: огромное крыло Пуффендуя было передано в их с Дань Хэном полное распоряжение. Широкая гостиная встречала уютными диванами, коврами и потрескиванием камина. Вдоль стен тянулись полки с учебниками и загадочной магической утварью, разделённые множеством дверей. Как вскоре выяснилось, за дверями находились гардероб, отдельные уборные с душевыми кабинками, а также несколько спален для мальчиков и для девочек. О таких апартаментах Келус мог только мечтать.

— А светильники-то тут электрические, — удивился Дань Хэн, потыкав в лампочку. Технология освещения была ему незнакома, но проводка вполне соответствовала привычным схемам электропитания.

— О, и сеть ловит! — воскликнул Келус и погрузился в смартфон.

Однако почти сразу же его лицо погрустнело:

— Но ловит только какой-то местный интернет. Со Звёздным экспрессом связи нет. Вот зараза! Я хотел отправить фотки Март 7, чтобы она обзавидовалась! И написать Химеко, что с нами всё в порядке.

В гардеробе обнаружилось множество белых мантий разных размеров. И очень кстати. Багаж первопроходцев сильно пострадал при крушении, почти вся одежда превратилась в угольки. Примерив школьную мантию, Келус осмотрел себя в зеркале и остался весьма доволен:

— Ну вот, теперь мы почти как местные. Наконец-то скины завезли!

Оставалось решить лишь один, самый важный вопрос.

— Я думаю, нам хотя бы сегодня следует переночевать вместе, — сказал Дань Хэн. — Мало ли что можно ждать на незнакомой планете. Тем более кто-то очень хотел, чтобы мы разбились.

Глаза Келуса округлились, и он неловко кивнул. Медленно, словно в трансе, он разделся до футболки с трусами, взял подушку, немного помялся и полез к Дань Хэну под одеяло.

— «Вместе» — значит «в одной комнате»! — смущённо прошипел Дань Хэн и выпнул его обратно.

— Но так надёжнее! — притворно возмутился Келус, но когда он перебрался на соседнюю кровать, на его лице читалось явное облегчение.

**********

Первая ночь в замке прошла спокойно и безмятежно. Но стоило экипажу Звёздного экспресса спуститься в большой зал на завтрак, вчерашний любитель пик плюхнулся на скамью рядом с Келусом и закинул ему руку на плечо, словно закадычному другу.

— Привет! Я Фаенон из Слизерина, а это Кастория с Когтеврана.

Девушка за его спиной скромно улыбнулась и поклонилась:

— Рада с вами познакомиться.

Отчего-то при взгляде на эту хрупкую девичью фигурку внутри Келуса рождался необъяснимый страх. От неё веяло пронизывающим холодом, но глаза лучились теплотой. Заметив интерес Келуса, Фаенон нахмурился:

— Сразу предупреждаю: Касторию руками не трогать. И вообще ничем не трогать. Не потому что она моя девушка — а она не моя девушка! — а потому что от этого… Короче, лучше не проверяй, ладно?

Кастория поникла, как вянут от холода нежные цветы. Улыбка сползла с её губ.

— Я покажу, — тихо сказала она.

Ей даже не пришлось просить учеников подвинуться — они сами шарахнулись в стороны, стоило Кастории сделать шаг к столу. Но не люди интересовали её, и не овсянка на завтрак. С общей тарелки она взяла себе яблоко. Не прошло и десяти секунд, как сочный золотистый плод на её ладони съёжился и рассыпался горсточкой праха.

— Ух ты, — выдохнул Келус. Его внутренние страхи немедленно потеснил азарт исследователя. — И с людьми то же самое?

Губы Кастории дрогнули и сжались. За неё ответил Фаенон:

— От одного случайного прикосновения — нет, но день-другой в лазарете обеспечен.

— Когда мы выиграем этот ваш кубок и вернёмся на экспресс, не хочешь поехать с нами? — спросил у девушки Келус. — Есть пара людей, которым не помешало бы пожать тебе руку! А ещё я знаю человека, который очень тебе обрадуется и даже захочет обнять!

Дань Хэн поперхнулся соком и закашлялся, и Келус заботливо похлопал его по спине. А Кастория вдруг улыбнулась, и её взгляд снова потеплел:

— Даже если это шутка, спасибо, что пытаешься приободрить.

— Между прочим, — вклинился Фаенон, — у Кастории уже есть человек, который пожал ей руку! И обнять, может быть, не откажется. Мы пока не спрашивали, но…

Мертвенно-бледное лицо Кастории стремительно порозовело, она прижала ладони к пылающим щекам и пробормотала:

— Не понимаю, о чём ты, Фаенон…

— О гриффиндорце Мидее, конечно.

Палец Фаенона указал на парня, восседавшего во главе соседнего стола. Своей золотисто-пламенной гривой он выделялся среди однокурсников, словно благородный лев среди прочих зверей. А может, всё дело было в его мускулистом полуобнажённом торсе, разрисованном ярко-алыми татуировками.

— Говорят, что в детстве Мидея проткнул Чёрный мечник и бросил в реку, но материнская любовь его защитила, и теперь он не может умереть. Даже подержав Касторию за руку. Мы называем его Мальчик, который выжил, — хихикнул Фаенон.

— Я всё слышу, Спаситель, — спокойно отозвался гриффиндорец. — И хватит уже обсуждать меня за спиной.

— А почему Фаенон — Спаситель? — поинтересовался Келус.

Кастория прыснула и зажала ладошками рот, смешно надувая щёки, а Фаенон стремительно залился краской.

— Если расскажешь, я тебя…

— Да ты только обещаешь, — оскалился Мидей. — В прошлом году мы учились варить зелье от прыщей. Он попытался подмешать мне в сок своё варево. В последний момент Кастория сказала ему, что какой-то корешок из рецепта несъедобный. Он испугался и кинулся меня спасать.

Уронив лицо в ладони, Фаенон издал тихий тягостный стон.

— И как, спас?

— Мы облились отравленным соком и две недели ходили оранжевые, как два мандарина.

— Ну зато без прыщей. Наверное, — констатировал Келус, отсмеявшись.

**********

— Студент Мидеймос, прежде чем приступать к моим занятиям, научитесь, для начала, без ошибок считать до десяти.

Гриффиндорец Мидей в обгоревших ошмётках мантии, но невредимый, сконфуженно буравил взглядом свой котёл с остатками зеленоватой жижи.

— Это вам не тесто на оладушки месить, на глаз не получится! Минус десять очков Гриффиндору и три часа отработки, — вынес свой приговор профессор Анакса, декан Слизерина.

— Что и ожидалось от выходца из Кремноса. Удивительно, что он вообще смог прочесть рецепт, — хихикнул Фаенон с заднего ряда парт.

— Он-то смог, в отличие от вас.

Кончик палочки профессора Анаксы указал прямо на котёл Фаенона, из которого понемногу начинал подниматься чёрный дымок.

— В учебнике написано размять корень мандрагоры, а вы что сделали?

— На-нарезал и бросил в котёл, — промямлил Фаенон. — Но нарезал очень мелко!

— Час отработки.

— Но профессор Анакса!..

— Анаксагор, — безжалостно перебил профессор, его единственный глаз полыхнул раздражением. — Минус пятнадцать очков Слизерину и три часа отработки! Вместе с Мидеймосом.

Смотреть на Фаенона было одновременно и жалко, и совершенно уморительно.

— Сурово у вас тут, — пробормотал Келус.

— Профессор Анакса всегда такой, — пожала Кастория плечами.

У неё была своя персональная парта и заранее приготовленные навески ингредиентов для зелий — всё, чтобы избежать контактов с другими учениками. Что не помешало Келусу занять соседнюю парту и перешёптываться через проход.

— …и запомните, зельеварение — точная наука! Не то что фокусы профессора Аглаи с превращением предметов! — с гордостью закончил профессор Анакса.

— …и запомните, трансфигурация — точная наука! Не то что кулинарные эксперименты профессора Анаксы, — едва заметно наморщила хорошенький носик профессор Аглая.

Дань Хэн и Келус обменялись вопросительными взглядами.

— Они не выносят друг друга. Просто игнорируйте это, — посоветовал шёпотом Фаенон.

Поначалу казалось, что в трансфигурации не было ничего сложного. Найти в учебнике заклинание, выучить слова, запомнить движение волшебной палочкой — и результат не заставит себя ждать. Но оценить силу трансфигурации у Келуса не получалось. Профессор Аглая, декан Гриффиндора, обладала не только хорошеньким носиком, но и статной фигурой, красивым точёным лицом и пышной грудью. Лишь глаза её казались пустыми и безжизненными.

— Она слепая? — спросил Келус.

— Да, но если попытаешься показать язык, когда она отвернётся — она точно узнает. И оставит не только без языка, но и без интернета.

— Ты что, пробовал?

— Нет, но… — Фаенон замялся. — Ладно, я соврал насчёт языка. Но поверь, тебе не понравится то, что она делает с хулиганами.

**********

— Директор Трибиос!

— Да, Келусик?

К этому обращению всё ещё сложно было привыкнуть, но у Келуса почти получилось.

— Почему Кубок огня?

На личиках трёх маленьких директрис появилось одинаковое озадаченное выражение.

— Потому что «чаша» или «бокал» звучит скучно, — ответила бойкая девочка. Её звали Трианна, успел выучить Келус. — Кто стал бы бороться за бокал или чашку? А вот «кубок» звучит солидно.

— Я имел в виду, почему именно огонь? Вы говорили, что в академии нет ни одного златиуса со стихией огня. Мой товарищ Дань Хэн посидел в библиотеке и выяснил, что последний кубок огня проводился почти двадцать лет назад!

— Всё верно, с тех самых пор огненных златиусов не появлялось, — кивнула Трибби, главная из троицы. — Так что вы с Данечкой буквально возродили традицию.

— Но раз у вас такие сложности с огнём, — почесал в затылке Келус, — почему бы не использовать другую стихию? Кубок льда!.. Нет, кубок мнимости!.. Нет-нет-нет… Кубок физы!

— И чем, по-твоему, «мы» должны зажигать кубок физы? — фыркнула Трианна.

С широченной улыбкой Келус достал свою старую биту и довольно перебросил её из руки в руку. Он успел соскучиться.

— Зачем зажигать? Можно просто по нему ударить!

— «Мы» тебе ударим! «Мы» тебя так ударим… — взорвалась Трианна.

Молчаливая Тринонна поймала сестрёнку за краешек рукава, мигом заставив утихнуть.

— Пожалуйста, не надо бить «наш» кубок, — тихо произнесла она. — Это очень древняя и ценная реликвия, она досталась «нам» от мамы. Если победишь в турнире, его магия надолго защитит всю школу от Чёрного мечника.

— Чёрного мечника?..

Кажется, о нём говорил Фаенон, припоминал Келус.

— Однажды в школу явился демон в облике человека в чёрном балахоне и потребовал себе должность профессора защиты от тёмных искусств. Ему, конечно, отказали: не будет же он бороться против самого себя. Демон разгневался и пообещал разрушить школу, а на должность наложил проклятие: каждый год с преподавателями защиты от тёмных искусств что-то случается. «Наша» мама первая пострадала от проклятья: она пожертвовала собой, чтобы сотворить кубок огня и спасти школу. С тех пор демон не раз пытался вернуться, но каждый раз подвергался изгнанию с помощью кубка и особого ритуала. Поэтому состязание Кубка огня — не просто древняя традиция, это наша жизненная необходимость.

— Ага, значит, Чёрный мечник — местный главный злодей! — заключил Келус. — Можете на меня рассчитывать, я в этом спец!

Трибиос просияли.

— Тогда записываем от факультета тебя, Келусик! Если только Данечка не будет возражать.

**********

— Нет, всё-таки травология — лучший предмет, — довольно заявил Келус.

Во-первых, вместо скучного сидения за партами ученики занимались травологией на свежем воздухе. На пришкольном участке размером с пару гектаров росли десятки овощей, фруктов, трав и даже грибов. Параллельно с изучением растений ученики выращивали сами себе пропитание, а также ингредиенты для зельеварения. Всю тяжёлую работу выполняли геозавры: вспахивали землю, качали воду из озера.

Во-вторых, оказывается, учиться становится куда как приятнее, когда предмет твоих трудов можно съесть.

В-третьих, профессор Гиацина, декан Когтеврана, была юна и миловидна, словно сама ещё не окончила школу, к тому же, в отличие от своих коллег, отличалась добротой к ученикам.

После третьего аргумента Келуса Фаенон и Кастория нервно переглянулись, а у Мидея задёргалась бровь.

— Все так думают. Пока не приходят на экзамен по травологии, — голос Фаенона дрогнул. — Там столько вопросов, и все названия растений на древнем языке! Кастории не позволено работать в саду, она только разбирает гербарии и читает учебники с этими самыми названиями. И даже она не смогла получить на экзамене высший балл!

— На самом деле, — смутилась Кастория, — мне не поставили высший балл, потому что я дала списать ответы Мидею, и профессор Гиацина нас поймала.

— Что?! — воскликнул Фаенон. — Ты мне не рассказывала! Мидей, как ты мог!

— Но она сама предло… — взглянув на пунцовые щёки Кастории, Мидей внезапно осёкся. — То есть, это потому, что ты мой гербарий сжёг!

— Неправда! Мы вместе сожгли на спор, ты мой, а я твой!

— Из-за твоего дурацкого спора мы оба попали на пересдачу!

— А вот и нет!

— А вот и да!..

Дань Хэн закатил глаза и отвернулся, делая вид, что любуется яблоневым садом. Среди развесистых деревьев бродила карликовый единорог профессора Гиацины, малышка Ика, и грустно смотрела на спелые плоды снизу вверх. Все яблоки, до которых Ика смогла дотянуться, уже давно покоились в её бездонном животике.

— Они могут хоть один день прожить без выяснения отношений? — шепнул Келус Кастории.

— Ни единого дня, — улыбнулась она. — Такая уж у них дружба.

— Оказывается, мне так сильно повезло с Дань Хэном… — пробормотал Келус.

**********

В ночь перед первым состязанием Кубка огня Дань Хэну не спалось. Он спустился из спальни в гостиную Пуффендуя и обнаружил спящего Келуса, свернувшегося на диване калачиком: зрелище абсолютно нормальное и обыденное. Своей комнаты на экспрессе у Келуса не было так долго, что спать на диванах, креслах и даже в коробках с хламом стало для него привычным. В удобных постелях не было недостатка: на всю башню Пуффендуя, включая спальни для девочек, приходилось штук пятьдесят огромных кроватей с балдахинами, выбирай любую. Но даже если Келус уходил спать в свою комнату, поутру он неизменно обнаруживался сжавшимся от холода в гостиной перед потухшим камином. Вот же беспокойный енот-лунатик, вздыхал Дань Хэн про себя.

Он накинул на Келуса плед и подбросил в камин поленьев. Не хватало ещё участнику турнира простыть и заболеть в день состязания. Дань Хэн уступил ему участие в Кубке без колебаний. Келусу безумие Амфореуса нравилось, было бы неправильно лишать его возможности проявить себя. И всё же на душе у Дань Хэна было неспокойно, ведь в первом состязании турнира участников ждала встреча с настоящим драконом. А местные драконы могут оказаться далеко не такими разумными, как видьядхара. Чего только стоят геозавры, которых держат вместо скота и кормят какой-то глиной. Впрочем, и Келус был не так-то прост: мог и договориться, и битой промеж глаз засветить.

Про дракона по большому секрету им рассказала Кастория. Она выступала на турнире от факультета Когтевран. Остальные факультеты тоже представляли их старые знакомые: от Слизерина был выдвинут Фаенон, а от Гриффиндора — Мидей. Подозрительное совпадение, думал Дань Хэн: либо Келус настолько метко умеет выбирать друзей, либо результаты подтасовали. Но кто, а главное, зачем, пока было совершенно непонятно.

Согревшийся Келус пробормотал во сне что-то похожее на нежность и перевернулся на спину, вытянув ноги. Подоткнув съехавший плед, Дань Хэн поймал себя на том, что улыбается. Хотел бы он быть таким же легкомысленным и не просыпаться по ночам от прошлого, тянущего к нему ледяные руки…

**********

— Признаться, ваш выбор представителя факультета оказался довольно предсказуем, профессор Анаксагор.

— Не могу ответить вам тем же, профессор Аглая. Несмотря на наши научные разногласия, я был лучшего мнения о вашем стремлении к знаниям и просвещению.

На обычно бесстрастном лице Аглаи нервно дёрнулся уголок рта:

— Простите?!

Губы профессора Анаксы растянулись в ехидной улыбке.

— Вы всегда имели репутацию твёрдого и неподкупного преподавателя, который превыше всего ставит знания и вбивает их в учеников любой ценой. Я удивлён, что в этот раз для участия в Кубке огня от своего факультета вы выбрали не лучшего ученика. Неужели красивое мужское тело настолько вскружило вам голову, что вы позабыли про свои принципы?

— А кто дал вам право говорить, что Мидеймос — не лучший мой ученик? — холодно ответила профессор Аглая.

— Ваш ответ лишь подтверждает мою гипотезу. Что ж, мне весьма прискорбно признавать, что даже женщины науки предпочитают мозгам мускулы.

— Не всем так везёт на самородков вроде Фаенона.

— Сказала та, кто выбрала своим козырем единственного человека с задокументированным бессмертием.

Профессор Аглая слегка сощурила незрячие глаза.

— Профессор Анаксагор, меня начинает беспокоить ваша зацикленность на мужских телах. Фаенон, бесспорно, старательный ученик, но его физическая подготовка тоже заслуживает похвалы и, осмелюсь предположить, сыграла не последнюю роль в вашем выборе, как только вы узнали о драконах в первом испытании. Как нелестно с вашей стороны обвинять меня в своих же грехах!

— Я же говорил! — воскликнул профессор Анакса. — Я так и знал, что вас интересуют только мускулы! Женщины, — презрительно добавил он.

— Вы пытаетесь обвинить меня в предвзятости? — Аглая слегка повысила голос. — В таком случае можете раздеться по пояс. Я готова оценить ваши мужские физические достоинства прямо здесь и сейчас.

— Как вы смеете! Я человек науки! А не… — лицо Анаксы побагровело.

Директор Трибиос несколько раз хлопнули в ладоши.

— Аги, Анаксик, достаточно споров, — сказала Трибби. — «Мы» скоро начинаем!

Профессор Аглая скорчила гримаску и отвернулась, демонстративно скрестив руки на груди. Издав оскорблённое «хм!», профессор Анакса, осознанно или нет, зеркально повторил её жест.

— Вот и посмотрим, что победит: мускулы или мозги, — прошипел он.

— Посмотрим, с удовольствием, — процедила она, не поворачиваясь.

— Ура, ставки на спорт! — тонкое хихиканье послышалось с крыши преподавательской ложи.

— Цифер!!! — рявкнули они хором.

Из дальнего угла ложи доносился негромкий хруст. Профессор Гиацина и её единорог Ика увлечённо поглощали попкорн. Маленькой Ике выдали персональное двадцатилитровое ведёрко, и до конца турнирного дня этого ей должно было хватить.

— Давай, Касенька, покажи им всем, — тихонько прошептала Гиацина и сжала кулачки.

**********

Дракон смотрел на Келуса. Келус смотрел на дракона. Трибуны школьного стадиона ревели и трепетали. Размерами своими крылатая ящерица не впечатляла: по сравнению со зверем судного дня она выглядела как детёныш, и без труда поместилась бы в вагоне Звёздного экспресса.

— Отдавай яйцо! — потребовал Келус и замахнулся битой.

Из пасти дракона вырвался недовольный рёв.

— Не хочешь отдавать? У, жадная змеюка!

Не потерпев обиды, дракон распахнул крылья и бросился в атаку. Что можно противопоставить такой махине с одной лишь хрупкой битой в руках? Да ничего. Поэтому Келус достал копьё Архитекторов и вовремя подставил его под удар.

Увидев, что враг цел и невредим, дракон будто взбесился. От извергаемых струй огня воздух запах палёным, а земля под ногами нагрелась. Дракон бросался на Келуса раз за разом, пуская в ход то зубы, то когти. Хвост молотил по земле, взметая в воздух клубы пыли, но копьё превосходно держало удар.

Подустав от сражения, дракон застыл, тяжело дыша.

— И это всё, что ты можешь, червяк? — задорно окликнул его Келус. — Ты отстойный босс! Да ауруматон с Лофу в десять раз страшнее тебя!

С обиженным рёвом дракон накинулся на него с удвоенным рвением. Воздух накалился, земля ходила ходуном. Трибуны безмолвствовали, наблюдая за стойким силуэтом в клубах дыма и пепла.

Наконец набесновавшаяся ящерица рухнула на землю без сил. Когда пыль сражения улеглась, взорам толпы предстала фигура Келуса. Он крепко сжимал копьё и устало улыбался. Слегка пошатываясь, он подошёл к драконьему гнезду, подхватил заветное яйцо и торжествующе поднял над головой. Тишина вокруг стадиона взорвалась аплодисментами.

— Истинному огненному златиусу и пламя нипочём, — восхищённо пищали Трибиос. — Блестяще!

А за кулисами Келуса ожидали поздравления от новых друзей и крепкие объятия от старых.

— Жив, — только и выдавил из себя Дань Хэн. На лице его не было ни кровинки, а пальцы мелко тряслись.

— Жив, — выдохнул Келус ему в плечо. — Только слегка подкопчён. Никогда бы не подумал, что сет на снижение урона из квантовой пещеры мне где-то пригодится!

Дань Хэн покачал головой и прижал его к себе ещё крепче:

— Каждый раз удивляюсь, как эти залежи реликвий помещаются в твоём рюкзаке…

**********

Глядя на маленькую фигурку Кастории, Келус с волнением гадал, а как же собирается побеждать она. Сколько времени ей понадобится обнимать дракона, чтобы отнять его жизнь? И сможет ли она продержаться так долго?

Но Кастория остановилась на почтительном расстоянии от гнезда и поклонилась:

— Приветствую тебя, благородный дракон. Не мог бы ты отдать мне яйцо?

Ответом ей стал лишь недружелюбный рёв.

— Вот как, — не смутилась Кастория. — Тогда раскрою печальную правду: это не твоё яйцо. Оно ненастоящее, твой ребёнок из него никогда не родится.

Дракон взволнованно заворочался в гнезде, придирчиво рассматривая яйцо со всех сторон, а затем осторожно ткнул в него кончиком когтя. Вместо рёва из его глотки вырвался тоскливый протяжный вопль, полный обиды и грусти.

— Видишь? Это просто красивая подделка. Могу я её забрать?

От удара хвоста яйцо вылетело из гнезда и скатилось прямо к ногам Кастории.

— Спасибо тебе, благородный дракон. Мне очень жаль, — тихо произнесла она. — Ты знаешь дракона Поликсию? Мы с ней когда-то тесно дружили. Передавай от меня ей привет.

Но дракон её как будто не услышал. Он свернулся кольцами вокруг опустевшего гнезда и скорбно затих.

После перерыва его место занял новый дракон — энергичный, норовистый и явно чем-то раззадоренный. Но на Мидея злобная огнедышащая ящерица особого впечатления не произвела. Он не взял с собой ничего: ни брони, ни оружия, ни волшебной палочки. С голыми руками — и грудью — он бесстрашно попёр на дракона, будто всю жизнь только этим и занимался. От ударов когтей Мидей увернулся с лёгкостью. Огненное дыхание лишь слегка опалило края мантии у него за спиной. Распахнув крылья, дракон попытался взлететь. Но с непостижимой для столь мускулистого тела ловкостью Мидей запрыгнул к нему на спину, обхватил за шею и швырнул дракона через плечо. Огромная туша шмякнулась о землю всем своим весом так, что от ударной волны подпрыгнула даже преподавательская ложа. Поверженный дракон нелепо подёргивал лапками и всеми силами пытался встать, но Мидей, уже прижимая к груди трофейное яйцо, поставил ногу на основание его шеи и пригвоздил к земле.

Трибуны взорвались оглушительными овациями. «Мидей! Мидей!» — скандировала толпа. «Мидей, ты лучший!», «Мидей, женись на мне!», «Мидей, наступи на меня!» — кричали девушки и даже некоторые парни. Голоса не стихали, даже когда их кумир скрылся за кулисами.

— Знаешь, Аги, — негромко произнесла Трибби. — «Мы» очень гордимся талантами наших учеников. Но… тебе не обидно, что в испытаниях в школе волшебства и магии побеждают без использования магии?

— Я буду гордиться своим учеником Мидеймосом, даже если мои знания никак не помогли ему победить. А что касается магии… У нас ещё осталось выступление Фаенона. Не буду рассказывать про его заготовку, чтобы не испортить всем сюрприз. Заодно и посмотрим, насколько хорошо ученики профессора Анаксагора способны усвоить мой предмет, — покосилась Аглая на коллегу.

— В трансфигурации нет ничего сложного. Это же просто фокусы, — пожал плечами Анакса и даже не повернулся.

Тем временем на стадионе появился последний дракон.

— Твой черёд, Спаситель, — сказал Мидей и хлопнул Фаенона по плечу. — Удачи.

Фаенон споткнулся на ходу и застыл, растерянно хлопая глазами.

— Хах… Прибереги её для себя! Я и со своей удачей справлюсь! — наконец сказал он и отправился на бой.

Меж бровей Мидея пролегла хмурая складка, но на губах теплела едва заметная улыбка.

План Фаенона был прост. С помощью трансфигурации он превратил свой ботинок в жареную курицу и попытался выманить дракона из гнезда, чтобы обманом выкрасть яйцо. Однако дракон решил, что жареный человечек посытнее какой-то там крохотной курицы, и кинулся прямо на него. К счастью, Фаенон взял с собой не только палочку, но и меч. Несколько минут он кружил по арене, отбиваясь от атак голодной ящерицы и пытаясь добраться до яйца. Но первоначальный план сыграл с ним злую шутку: босая нога поскользнулась на камне, и Фаенон рухнул навзничь. Сверкнули драконьи когти, коротко вскрикнула Кастория.

Поле боя пронзила золотая вспышка, подобная молнии. Дракон застыл, едва заметно подёргиваясь из стороны в сторону. Рёв клокотал в его сомкнутой пасти без возможности вырваться наружу. Морду дракона, его шею, брюхо и лапы опутывали тонкие золотистые нити, не давая пошевелиться. Острые когти не успели достичь Фаенона: Мидей поймал лапу у самой цели и удерживал что было сил. По его предплечьям побежала золотая кровь.

— Достаточно, — объявила Аглая. Она взмахнула руками и развела ладони в стороны. Пальцы Аглаи безостановочно шевелились, словно лапки паука, плетущего паутину. Золотые нити спеленали и отволокли упирающегося дракона прочь на безопасное расстояние.

— Я проиграл, — пробормотал Фаенон и закрыл глаза. — Ну что за невезение, а… Теперь я ещё и в долгу перед тобой. Это что же, Мидей, теперь мне тебя Спасителем называть?

— Я сделал то, что должен был. А ты, Спаситель, больше не отказывайся от пожеланий удачи. В желудок дракона я за тобой не полезу.

Фаенон фыркнул и поднялся на ноги.

— Полезешь-полезешь. Тебе только дай погеройствовать… высочество.

— От шакала слышу, — буркнул Мидей. — И барахло своё забери.

Точным пинком последнее драконье яйцо отправилось прямиком Фаенону в руки.

**********

— Давай не пойдём на трансфигурацию?

— Опять ленишься? — Дань Хэн закатил глаза.

— Профессор Аглая такая суровая! Ты забыл, что она обещала превратить нас в свои манекены, если мы снова нарушим технику безопасности?

— Так не пытайся вставлять свои слова в заклинания, а читай по учебнику.

— Это скучно, — заныл Келус. — Ну давай не пойдём! Мы же вольнослушатели! Нам можно прогуливать!

Но Дань Хэн медленно и неумолимо продолжал шагать на занятия. Вцепившись в его ногу, Келус столь же медленно волочился задницей по каменному полу, стирая штаны.

— Зачем нам трансфигурация, если у нас есть универсальная машина для синтеза?

— Машина для синтеза есть на экспрессе, а не у нас.

— Так собери новую! Ты же разбираешься в технике!

Дань Хэн притормозил и задумался.

— Не так хорошо, как Химеко, конечно, но попробовать могу. Но ты должен будешь кое-что для меня сделать.

Выпустив ногу, Келус привстал на колени и сложил ладони в молитвенном жесте:

— Всё, что пожелаешь!

— Хочу, чтобы ты пошёл на трансфигурацию и научился там создавать детали машины для синтеза.

— Жестокий! — неслось Дань Хэну вслед. — Не зря тебя прозвали Холодным драконом!

Проходившие мимо девчонки оборачивались и хихикали, а Кастория достала блокнот и на ходу принялась в нём что-то чиркать. Было немного обидно.

Посидев на холодном полу, на трансфигурацию Келус всё-таки пошёл. На случай, если вдруг Дань Хэна превратят в манекен, — в Швею, как называла их профессор Аглая, — выучить какое-нибудь контрзаклинание не помешало бы.

**********

— Директор Трибиос!

— Да, Келусик?

— Как я понял, в этой школе нет уроков физкультуры. А зачем вам тогда такой большой стадион? Только чтобы проводить Кубок огня?

Трибби потёрла переносицу. Тринонна тихонько вздохнула, а Трианна поморщилась.

— Вообще-то раньше на стадионе регулярно проводились соревнования по квиддичу, — ответила за всех Трибби. — Это командная игра с полётами на летающих амфорах. Одни игроки, нападающие, пытаются закинуть мяч в кольца команды соперников, другие, вратари — защищают кольца, третьи, загонщики — мешают соперникам, пытаясь сбить их особыми мячами, а четвёртые, ловцы — должны поймать самый крохотный мяч, который приносит очень много очков и заканчивает игру.

— Звучит посложнее, чем баскетбол…

— Что такое баскетбол? А, впрочем, неважно. К сожалению, квиддич временно не проводится.

— Из-за Кубка огня?

— Из-за того, что Аги показалось хорошей идеей поставить Мидейчика загонщиком в свою команду! — выпалила Трианна. — Этот мальчишка в первом же матче вывел из строя всю команду Слизерина!

— После этого, — грустно продолжила Трибби, — остальные команды отказались играть против Гриффиндора, и сезон был сорван. А на следующий год стало только хуже. Каждая команда сделала упор на своих загонщиков. «Мы» запретили Мидейчику играть. Но даже без его участия команды Гриффиндора и Когтеврана вместо того, чтобы играть по правилам, перебили друг друга и в полном составе отправились в лазарет с переломами. Из-за этой череды трагедий «нам» пришлось отменить квиддич. По крайней мере, до тех пор, пока Мидейчик не окончит школу.

— Так если всем командам так сильно хотелось подраться… почему бы не провести вместо квиддича церемонию боевых искусств? И спорт, и соревнование…

Три пары невинных детских глаз уставились на Келуса с таким изумлением, как будто он только что изрёк откровение эона.

— Обязательно надо попробовать! — наконец просияла Трибби. — «Охемские игры» — звучит здорово! «Нам» нравится!

**********

Чешуйчатое яйцо, переливающееся из бордового в малахитово-зелёный, покоилось на коленях у Келуса. Любоваться им можно было вечно, но Трибиос заявили, что внутри скрывается подсказка к следующему состязанию кубка. Келус постукал яйцо битой. Потыкал копьём. Даже покидал в него шляпой. Бросил на гранитный пол. Скинул с башни Пуффендуя. Но всё оказалось напрасным: на каменной чешуе не появилось даже царапинки.

— Скажи мне как эксперт по драконьим яйцам, Дань Хэн…

Голос Келуса звучал невероятно серьёзно.

— Кастория не ошиблась? Это яйцо точно неживое?

— Однозначно неживое, — кивнул Дань Хэн. — Скорлупа не должна быть сплошной. У каждого яйца есть специальное дыхательное окошко с истончёнными оболочками, чтобы эмбрион мог дышать. Но у этого яйца чешуя толстая, двухслойная, что исключает возможность газообмена, а без воздуха зародыш внутри не проживёт и пары часов.

— Но, может быть, есть хоть малейший шанс…

— Не думаю.

— Но пожалуйста…

— Пожалуйста что? Ты хотел мнение эксперта — ты его получил. Что ты от меня ещё хочешь? Чуда?

— А что, если яйцо нужно высидеть?

— Чего?! — опешил Дань Хэн.

— Если высидеть яйцо правильно, вдруг оно сможет вылупиться? Дань Хэн, ну пожалуйста! — в глазах Келуса вспыхнул маниакальный блеск. — Ты мой единственный знакомый дракон!

— Видьядхара не высиживают яйца! Ты сам это видел в ущелье!

— Но мне очень-очень нужно побеждать в следующем раунде! Кастория и Мидей прошли испытание с драконом быстрее меня, и теперь у них три и два очка, а у меня — всего одно! Репутация Освоения на кону! Пожалуйста!

Дань Хэн закатил глаза.

— Я в библиотеку, поищу в справочниках местную фауну с похожими яйцами. А когда я вернусь, ты забудешь, что слово «высиживать» существует. Договорились?

В щенячьих глазках Келуса плескались два океана мольбы и полтора океана отчаянья. Не в силах на них смотреть, Дань Хэн собрал всю волю в кулак и покинул башню.

— Но ты же даже не пробовал! — услышал он напоследок.

**********

Гриффиндорец Мидей с его полуобнажённым татуированным торсом смотрелся в библиотеке так же инородно, как ухоженная дорогая машина посреди трущоб. Собрав вечно распущенную гриву в пучок на затылке, он сосредоточенно читал какую-то толстую книгу без картинок, подперев кулаком щёку. Через несколько столов от него в дальнем углу библиотеки расположилась группа девушек. Они то и дело бросали в сторону Мидея томные взгляды и о чём-то тихонько друг с другом хихикали. Если он и заметил их присутствие, то предпочитал игнорировать.

— Что? — спросил Мидей спустя минуту, не поднимая глаз.

— Ничего, — Дань Хэн поспешно отвёл взгляд.

Наверное, что-то в интонации голоса выдало его мысли. Мидей тяжело вздохнул и опустил книгу:

— А ты думал, я только кулаками махать и взрывать котлы на зельеварении умею? У меня, между прочим, по истории магии высший балл на курсе.

— Ух ты, — честно удивился Дань Хэн.

Чтобы немного сгладить неловкость, он спросил:

— Тоже пришёл искать информацию про яйцо?

— Нет времени.

— А что будешь делать на турнире без разгадки?

— Как-нибудь сам разберусь, — отрезал Мидей. — Это вы двое можете позволить себе ходить на занятия ради развлечения. А у нас есть домашние задания. Мне тяжело даётся магия, и я вынужден заниматься, чтобы заработать хотя бы проходной балл. Если я проиграю одно состязание Кубка огня, я проиграю одно соревнование из тысячи. А если я не сдам годовые экзамены, меня отчислят из Охемвартса. У меня на родине, в Кремносе, это считается несмываемым позором.

— Извини… Не хотел мешать.

Мидей кивнул и уткнулся обратно в книгу.

— Третья секция, четвёртый стеллаж. Книги по зоологии. В той же секции археология и минералогия, сам найдёшь.

— Спасибо, — поблагодарил Дань Хэн и поспешил удалиться.

**********

— Я не понимаю, — пожаловался Келус. — Мы уже третий или четвёртый раз приходим в этот кабинет… и просто сидим здесь полтора часа?

— Да, — кивнула Кастория.

— Но разве в расписании не сказано, что у нас должна быть защита от тёмных искусств?

— Должна, — кивнул Фаенон.

— Тогда почему мы сидим здесь и ничего не делаем?

Друзья-златиусы переглянулись.

— Потому что на должности преподавателя защиты от тёмных искусств висит проклятие, и никто не хочет брать ее на себя, — вмешался Мидей. — Поэтому открывай учебник и занимайся самообразованием. В соседнем зале есть манекены, на них можно отрабатывать приёмы.

— Так вот где ты по утрам тренируешься вместо спортзала! — воскликнул Фаенон.

— По утрам я бегаю на стадионе. И тебе советую, чтобы от следующего дракона ты хотя бы убежать смог.

— Ах так! Тогда давай устроим соревнование! Кто завтра больше кругов пробежит, тот и выиграл! А проигравший… проигравший пусть стиксийскую пиявку съест!

— Уверен? — хмыкнул Мидей. — Моё тело бессмертное, но твой желудок-то нет.

— Тогда… тогда…

Кастория вздохнула и поманила Келуса к себе. Он осторожно приблизился, стараясь не касаться.

— Если хочешь знать больше, спроси свой внутренний голос. Вслух.

Келус недоверчиво приподнял бровь, но вряд ли Кастория пыталась над ним подшутить. Шутки и розыгрыши были ей в принципе чужды. Келус прикрыл глаза и осторожно произнёс:

— Внутренний голос, подскажи, что же мне нужно делать?

Над его головой что-то тихо прошуршало, и сверху, будто бы с небес, донёсся негромкий женский голос:

— Тебе же сказали — открывай учебник и занимайся самообразованием, мяу.

— А ты…

— А я внутренний голос, мяу, мне образование ни к чему.

— Но…

— Но можешь и бездельничать. Я не профессор, чтобы тебя заставлять, мяу.

— И что, даже оценок не ставишь?

Таинственный голос засмеялся:

— Мяу-льчик мой, какие оценки? Высшая оценка по защите от тёмных искусств — остаться в живых в реальном бою! Ты бы послушал гриффиндорского львёнка, он в этом разбирается, мяу.

Но «львёнок» и Фаенон продолжали свой дурацкий спор и ничегошеньки вокруг не замечали, кроме друг друга.

— Ненавижу учебники, — простонал Келус и уронил голову на сложенные на парте руки. — Дань Хэн, пойдём-ка лучше потренируемся.

— Вот и мяу-лодцы, — снова хихикнул внутренний голос. — Идите и не мешайте мне спать.

— Извините, что побеспокоили, профессор Цифер, — прошептала Кастория.

— Профессор? Где профессор? Не знаю никакого профессора, мяу! Никаких профессоров кислых щей тут нет!

Шорохи на потолке переметнулись в дальний угол и затихли. А Кастория улыбнулась и продолжила рисовать в своём блокноте. Её мечтательный взгляд скользил от Фаенона к Мидею и обратно, а мысли были где-то очень далеко от каких-то там тёмных искусств и защиты.

**********

— Директор Трибиос!

— Да, Келусик?

— А что будет, если у меня не получится достать из яйца подсказку для второго испытания Кубка? Меня дисквалифицируют?

Трибби вздохнула и потёрла переносицу.

— А сам-то как думаешь? — с неожиданной резкостью спросила Трианна. — «Мы» тебе вообще весь сюжет должны выложить, что ли? Скоро сам всё узнаешь! Иначе будет неинтересно!

Келус растерянно почесал в затылке и о чём-то надолго задумался.

**********

Спокойствию Келуса в ночь перед вторым испытанием можно было только позавидовать. Казалось, его совсем-совсем не волновало то, что решить загадку яйца он так и не смог. Он преспокойно отправился спать в свою постель, заявив, что собирается импровизировать на месте и так будет интереснее.

Дань Хэн этого не понимал. Его сердце ныло от неясной тревоги, лишая всякого покоя. Обложившись книгами, он лихорадочно перелистывал учебники и атласы страницу за страницей, том за томом. Но ни одна из картинок в справочниках не напоминала загадочное чешуйчатое яйцо, лежавшее у Дань Хэна под боком. Он искал ответы всю ночь, до первых рассветных лучиков, пока не позволил себе моргнуть всего на секунду дольше обычного.

Когда он снова открыл глаза, за окном уже сияло яркое солнце. Дань Хэн лежал на боку, свернувшись колечком, и крепко прижимал к себе обеими руками и самопроизвольно проявившимся во сне драконьим хвостом каменное яйцо. Яйцо казалось непривычно тёплым, будто согрелось в его объятьях. А на каменной чешуе проступали белые светящиеся буквы, доселе невидимые:

«Если захочешь утрату вернуть,
В бурные воды готов будь нырнуть».

Пробуждение наступило мгновенно. Подскочив с кровати, Дань Хэн подхватил яйцо и вылетел из спальни как был, в одних пижамных штанах.

— Келус? — позвал он.

Но ни в спальне, ни в гостиной Пуффендуя его друга не оказалось. Лишь тогда Дань Хэн догадался взглянуть на часы и с ужасом увидел пять минут пополудни. Он опоздал на испытание.

**********

Келус очнулся от лёгких похлопываний по щекам.

— Давай только в этот раз без искусственного дыхания, — пробормотал он, с трудом разлепляя веки, и встретился с удивлённым взглядом Фаенона.

— Я не умею. Могу Мидея попросить, он точно знает, как.

Из темноты донеслись сдавленный смешок Кастории и тихое «хкс!» Мидея.

— Как так получилось, что я проспал начало испытания? — спросил Келус. Утром он проснулся по будильнику, оделся, сходил на завтрак… и на этом воспоминания обрывались.

— Мы все проспали. Нас перенесли сюда, когда мы были без сознания, — сказала Кастория.

В воздухе пахло затхлой сыростью, а у самых ног Келуса начиналась вода. Мерцающие водоросли и крохотные рыбки, плавающие в воде, давали хоть немного света, позволявшего кое-как разглядеть силуэты друзей. А когда глаза привыкли к темноте — то и стены. Помещение с водой оказалось ничем иным, как крохотной пещеркой, пространства в которой хватало ровно для того, чтобы разместить на полу четырёх человек. И выхода из пещеры не было. Если не считать выходом крошечное озерцо, уходящее куда-то вглубь под толщу грунта.

Келус поёжился:

— Больше похоже на тюрьму, чем на место проведения второго состязания кубка… Вы что, тоже не смогли решить загадку с яйцом?

Ответом ему был синхронный тяжёлый вздох.

— Я это яйцо даже в камин совал, — пожаловался Фаенон. — Никаких изменений. Готов поспорить, загадку придумал профессор Анакса!

— Какая теперь разница… — Мидей раздражённо мотнул головой. — Главный вопрос сейчас — как выбраться из этой пещеры.

— Так, может, попробуем уплыть? Все вместе? Кажется, под водой есть проход… — предложил Келус.

— Ха, если бы всё было так просто. Я уже пытался. Там есть узкая расщелина, и через неё действительно можно проплыть, но она такая длинная, что никакого дыхания не хватит.

— Ты же Мальчик, который выжил! — хмыкнул Фаенон. — Ты не можешь умереть от какого-то там утопления! Ведь да?

— Это не так работает, Спаситель…

Мидей замялся, но всё же неохотно сказал:

— Я выжил после удара Чёрного мечника не потому, что не умер, а потому что умер, но сразу воскрес. Моё тело очень быстро регенерирует.

— Хочешь сказать, что когда на первом курсе я напутал с режущими чарами… — охнул Фаенон.

— Да.

— И когда мы попали под ноги табуна геозавров…

— Да.

— И когда ты брал Касторию за руку… ты тоже…

— Почти. Успел восстановиться.

Плечи и губы Кастории задрожали, и Келус, забывшись, едва не бросился её обнять и утешить.

— Но если я захлебнусь глубоко под водой, то буду бесконечно умирать, воскресать и захлёбываться снова. Мне бы… не хотелось это испытать.

Фаенон посмотрел на него так, как будто в первый раз увидел, и сжал губы в скорбную ниточку. В глазах блеснули влажные блики.

**********

Чёлка Келуса слиплась и прилипла ко лбу. По обнажённой половине торса Мидея катились капельки пота. Кастория обмахивалась ладошкой, а Фаенон обмахивал куском плаща её. Становилось душно: кислород в маленькой пещерке постепенно заканчивался.

— Вообще-то, мне кажется, способ выбраться у нас есть, — сказала Кастория.

Трое парней синхронно повернулись к ней и хором воскликнули:

— Какой?

— И ты молчала?!

— Надеюсь, не через царство мёртвых?

— Я молчала, — ответила Кастория, — потому что надеялась, что смогу воспользоваться этим способом сама. У нас же всё-таки состязание. Но… я не умею плавать, — печально закончила она.

— Мы не бросим тебя, — заверил Фаенон.

Сосредоточенно сощурившись, Кастория несколько раз взмахнула палочкой, и вокруг её головы возник тонкий радужный барьер, похожий на мыльный пузырь.

— Барьер Фагусы! Он позволяет запасти воздух под водой! — Фаенон выглядел потрясённым. — Но это же из учебников для старших курсов! Откуда ты знаешь?!

Мидей рванул на себе мантию, обнажая торс полностью, разорвал ткань на полосы и связал их друг с другом. Получившееся подобие каната он бросил Кастории:

— Наложи чары на всех и держись. Я вытащу тебя на буксире.

— А меня вытащишь? — смущённо улыбнулся Фаенон. — Я тоже плавать не умею.

У Мидея дёрнулась бровь.

— Чтоб я ещё раз назвал тебя Спасителем… — проворчал он.

**********

Словно могучий тюлень Фагусы, Мидей прорывался сквозь толщу воды по узкой расщелине, ведущей на свободу, увлекая за собой Фаенона. Касторию взял на себя Келус. Он грёб изо всех сил, стараясь не отставать. Пузырь Фагусы позволял дышать, словно в водолазном шлеме. Однако времени у них, подозревал Келус, было немного — не больше десяти минут.

Впереди забрезжил свет, стены прохода раздались в стороны. Вокруг, куда ни глянь, простиралась толща воды, а под ногами темнело каменистое дно и покачивались тяжи водорослей. Заметив людей, из зарослей один за другим всплывали осьминоги. Их чёрные колышущиеся щупальца с присосками не обещали ровно ничего хорошего.

— Всплываем, быстро, — с трудом разобрал Келус голос Мидея сквозь пузырь.

— Я могу дать им себя потрогать. Может быть, смерть сородичей их отпугнёт, — предложила Кастория.

— Нет уж, нечего им тебя трогать, — возразил Фаенон и отчего-то слегка покраснел.

Они рванулись вверх, к спасительному воздуху. Но осьминоги не только не отставали, но и обгоняли. Раскинув щупальца, словно сеть, они заслоняли последние следы солнца над головой. И когда Келус уже решил, что закончит в желудке у осьминога или, что ещё хуже, в томных объятьях щупалец, чёрные тени осьминогов метнулись в разные стороны.

Вода забурлила, низ поменялся с верхом и обратно. Стремительным водоворотом Келуса неумолимо вновь потянуло ко дну. А потом яркий солнечный свет пронзил пространство, ослепляя до слёз, и бурные воды расступились, пропуская своего заклинателя. Меж двух водопадов повисла тонкая фигурка Дань Хэна. Его лицо было белее школьной мантии, а драконий хвост метался из стороны в сторону, словно бешеный, поднимая брызги. Из-за брызг за спиной Дань Хэна немедленно нарисовалась радуга. Он был ещё прекраснее, чем тогда, на Лофу Сяньчжоу, когда Келус увидел его истинную рогатую форму в первый раз. Таким богоподобно-сияющим, что захватывало дух. А может, это просто воздух в пузыре закончился.

— Ты пришёл, — прошептал Келус прежде, чем отключиться.

**********

— Минус пятьдесят очков. Каждому, — рявкнул профессор Анакса.

Келус и его трое друзей-златиусов стыдливо разглядывали трещинки на каменном полу в кабинете директора Трибиос.

— Вопиющее незнание такого важного предмета, как уход за магическими созданиями! Стоило лишь покрасить яйцо геозавра в другой цвет — и вы уже неспособны его опознать! Я уж не говорю о том, чтобы вспомнить, как за ним ухаживать! Это материал первого курса! И кто вас только, таких бездарей, до Кубка огня допустил…

— Вы, профессор, — робко вставил Фаенон.

Анакса осёкся и затормозил так резко, что в наступившей тишине смешок профессора Аглаи прозвучал особенно обидно.

— И ничего смешного! — вспылил он. — Уход за геозаврами знать должен каждый! Это важнейшее ездовое, тягловое, кормовое и декоративное животное Амфореуса! Геозавры — одни из самых умных созданий, умнее многих людей! А их характер…

— Геозаврики — самые лучшие! И все их очень любят! Правда-правда! — пропищали Трибиос. — Не обижайся на ребят, Анаксик, они не со зла.

В ответ на своё уменьшительно-ласкательное имя профессор Анакса поморщился, словно надкусил лимон, но отступил и занял максимально удалённый от профессора Аглаи угол кабинета.

— «Мы» считаем, что ребята сделали всё, что смогли, — заявила Трибби. — Если с задачей не справляется часть участников турнира — это недостаток подготовки самих участников. Но если не справляются все — это уже вина организаторов. Последний Кубок огня был так давно, что не только ученики, но и некоторые преподаватели не помнят, каким он должен быть. Поэтому «мы» решили начать возрождение Кубка с классики. Стандартное испытание с драконами прошло отлично, но потом «мы» совершили ошибку.

Тринонна протянула ей изъятое у Дань Хэна яйцо геозавра, на котором всё ещё белела подсказка.

— «Если захочешь утрату вернуть, в бурные воды готов будь нырнуть», — прочла Трибби. — В классическом втором испытании Кубка огня участники должны преодолевать трудности, чтобы вернуть свою самую ценную вещь. Вот только в этот раз всё пошло не так. И не потому, что вы не справились с загадкой яйца, а потому что Циферка не смогла укра…

— Я попрош-ш-шу, директор Трибиос! — раздался с потолка знакомый женский голос, и вместо привычного мяуканья в нём послышалось шипение раздражённой кошки.

— Прости, Циферка. Так вот, Циферка не смогла обнаружить, что или кого можно было бы забрать у вас в качестве ценной вещи. «Мы» как-то не учли, что вы — Кася, Мидейчик, Фаенончик — сироты без семьи и родных. А главное, вы трое настолько сдружились, что оказались самым ценным, что есть друг у друга.

Троица поражённо переглянулась.

— А я? — воскликнул Келус с лёгкой обидой.

— А твоя самая ценная вещь, мяу-жду прочим, сама отправилась тебя спасать, — хихикнул голос свыше.

— В связи с этим, — продолжила Трибби, — «нам» пришлось резко менять правила испытания в последний момент. И в подводную пещеру вместо ценных вещей «мы» поместили вас самих. «Нам» очень жаль, что всё так получилось. В качестве извинений все участники получают по одному очку и переходят к финальному состязанию Кубка!

— Почему всего одно?!

— Потому что технически, Фаенончик, испытание вы не прошли. Если бы не помощь Данечки, «нам» пришлось бы срочно спасать вас порталом.

— Я бы и сам доплыл, — проворчал Мидей и отвернулся. Лицо его было мрачнее тучи.

Келус понимающе вздохнул: его уязвлённая гордость тоже ныла и жгла. Но тепло от того, что Дань Хэн пришёл за ним и спас, грело намного, намного сильнее.

— Директор Трибиос, — окликнул профессор Анакса, — прежде, чем вы отпустите этих бездельников, могу я сделать последнее заявление?

— Конечно, Анаксик!

Медленным степенным шагом профессор пересёк комнату и остановился прямо перед безмолвно ожидавшим друзей Дань Хэном.

— Ваши познания в геозаврах произвели на меня впечатление.

— Но я не…

Рука Анаксы легла на плечо Дань Хэна и легонько похлопала.

— Не нужно скромности. Пятьдесят очков Пуффендую. За блестящие знания по уходу за магическими существами и умение их применить.

Аглая издала полузадушенный звук и закашлялась.

**********

— Профессор Аглая, мне кажутся весьма сомнительными ваши методы наказания. Трансфигурация человека — вещь чрезвычайно сложная и опасная, одна ошибка — и студент рискует получить инвалидность. Или же навсегда остаться вашей Швеёй.

— Опасная? — Профессор Аглая приподняла бровь. — И это мне говорит человек, который заставляет провинившихся студентов пробовать зелья друг друга, пока не получится нужный эффект! Вы опять сомневаетесь в моей квалификации, профессор Анаксагор?

— Мой метод наказания весьма действенен. Студентам свойственно стараться намного лучше, когда от них зависит чья-то жизнь и здоровье. И в голове такие знания закрепляются надолго, — парировал профессор Анакса. — Вы же лишь причиняете студентам страдания, не давая при этом никакого урока.

— Я даю им урок. Урок трудолюбия. Ведь если они не научатся трансфигурации, то будут вынуждены всё переделывать руками, как магглы или народ гор, — почти прошипела Аглая. — Тогда как ваше зельеварение сгодится лишь на то, чтобы сварить лекарство от простуды.

— Вы…

Стиснув кулаки, Анакса шагнул вперёд.

— Я.

Аглая улыбнулась и сложила руки на груди.

— Дилетантка.

— Самодур.

— Тиранша.

— Дешёвый фокусник.

Анакса сделал ещё один шаг. От ехидной улыбки Аглаи его отделяли каких-то пятнадцать сантиметров.

— А вы чего уставились? — неожиданно развернулся он.

Две Швеи смущённо переглянулись и синхронно опустили несуществующие головы.

— Расколдуй...те уже обратно этих мальчишек, профессор Аглая. А вы двое, пшли вон отсюда!

Только когда Фаенон и Мидей оказались в обеденном зале, они позволили себе перевести дух.

— Ну почему всегда ты, — не удержался Мидей.

— Ты просто читаешь мои мысли, — выплюнул Фаенон. — Ненавижу тебя.

— И я тебя. Шакал.

С высоты профессорского стола за ними с улыбкой наблюдали директор Трибиос.

— Весна пришла, — глубокомысленно изрекла Трибби, помешивая ложечкой чай.

Трианна и Тринонна синхронно кивнули.

**********

— Вот скажи мне, Келус…

Оседлав стул, Фаенон растёкся по его спинке и задумчиво ковырял парту кончиком волшебной палочки.

— Скажи мне как сторонний наблюдатель и незаинтересованное лицо. Если я, Кастория и Мидей действительно являемся друг для друга самым ценными на свете… то, получается, Кастория и правда любит Мидея?

— Или тебя, — заметил Келус.

— Меня? — удивился Фаенон так искренне, как будто даже не рассматривал такую возможность. — А почему меня?

— Ты же её первый друг в этой школе, который не побоялся её смертоносных сил.

— Но Мидей-то может взять её за руку, а я нет!

— И ты можешь! Но только один раз.

Фаенон скривился.

— Мидей слишком сдержанный. А вот ты всегда готов выслушать Касторию и защитить.

— Да нет, ну не может такого быть… То есть, ты считаешь, что Кастория любит меня?

— Или Мидея.

— Или Мидея, — повторил Фаенон. — Ладно, давай попробуем зайти с другой стороны. Получается, Мидей тайно влюблён в Касторию?

— Или в тебя.

— Да каким образом в меня-то?! Мы же с ним постоянно спорим!

— А ты ждёшь от такого, как он, стихов и признаний? Я бы тоже не кричал о своей любви на каждом шагу.

— Он… — Фаенон запнулся, покусывая нижнюю губу. — Он придумал мне кличку «Спаситель» и иногда называет шакалом!

— Зато Мидей показывает свои чувства делами! Вспомни, как он кинулся спасать тебя от дракона, не жалея рук!

Щёки Фаенона порозовели, взгляд забегал, а кончик палочки перестал портить парту и застыл в воздухе.

— Думаешь… я правда могу нравиться Мидею?

— Или Кастория.

— Или Кастория…

Фаенон взвыл и уронил голову на сложенные перед собой руки.

— Я не понимаю, — пожаловался он.

— Я тоже не понимаю! Но если снова захочешь выговориться, я к твоим услугам, — заверил Келус.

— И что, ты даже не спросишь, кто из них нравится мне?

— Да с тобой-то как раз всё понятно…

У Фаенона побагровели даже уши.

**********

— У меня появилась идея. Я понял, как твоя сила может приносить людям радость.

Вопреки ожиданиям Келуса, в глазах Кастории мелькнула лишь тень давнего разочарования и боли.

— Это я, пожалуй, знаю слишком хорошо. Сколько себя помню, меня просили коснуться безнадёжно больных, чтобы облегчить их страдания.

— Нет-нет, я придумал кое-что поинтереснее!

Изображая официанта, сервирующего стол в дорогущем ресторане, Келус расстелил перед Касторией полотенце прямо на траве и вывалил на него собранные в школьном саду фрукты и ягоды.

— Коснись любого фрукта, но только чуть-чуть.

Кастория посмотрела на него, как на безумца.

— Просто поверь мне! Даже если не получится, можно будет попробовать ещё!

Сжав губы, Кастория нерешительно протянула руку, легонько ткнула кончиком пальца в сливу и зажмурилась. В считанные секунды сочная спелая слива потемнела и сморщилась. Но не рассыпалась! Именно на это и рассчитывал Келус. Подхватив иссохшую сливу, он без раздумий отправил её в рот.

— М-м-м, вкусно! Кисленькая такая!

Священный ужас на лице Кастории медленно сменился полной растерянностью.

— А сделай ещё? — попросил Келус.

Её пальцы дрожали, словно вокруг бушевала зимняя стужа. На этот раз выбор пал на клубнику. Яркая дразнящая ягода за пару секунд превратилась в цукат. Придерживая клубничку за кончик, Келус протянул её Кастории:

— Теперь пробуй ты.

То ли закат был сегодня особенно алым, то ли щёки Кастории запылали вдруг сами по себе. Прикрыв глаза, слово перед поцелуем, она осторожно прихватила губами клубнику, стараясь не касаться пальцев Келуса, и втянула её в рот.

— Вкусно… — прошептала Кастория потрясённо. — Д-давай я лучше возьму свою вилочку…

С их уютного холма открывался потрясающий вид на закат, на озеро и на школьный стадион. Несмотря поздний вечер, профессор Гиацина трудилась на стадионе в поте лица. Именно она отвечала за третье и последнее состязание турнира — лабиринт. Директор Трибиос обещали настоящее приключение со случайными врагами, загадками и головоломками, которое заставит участников проявить свои познания во всех областях магии. Но это всё предстояло Келусу и Кастории завтра. А пока они вдвоём уплетали свежие цукаты из потыканных пальцем фруктов, любовались закатом и тем, как носится по стадиону Ика с большими сумками на боках. Пухлая тушка единорога перемещалась строго от яблока к яблоку, тактически верно разложенным профессором Гиациной, а из сумок сыпались семена.

— Мы же сможем запасать фрукты и овощи мгновенно и в больших количествах… — бормотала Кастория. — Больше никакой проблемы с хранением. Никаких сгнивших запасов. Для сушки не понадобятся ни площади, ни сухая жаркая погода, ни время. Даже для дальних горных полисов пища станет доступной…

— А главное, люди наконец-то перестанут тебя сторониться!

— Келус… Ты даже не представляешь, что ты для меня сделал — нет, для всего Амфореуса!

— Да пустяки, — улыбнулся Келус. — У нас, первопроходцев, это обычное дело!

Кастория нанизала на свою маленькую вилочку кусочек цуката из персика и очень долго и сосредоточенно его жевала.

— Когда я выпущусь из Охемвартса, — сказала она наконец, — я тоже хочу стать первопроходцем. За небесной твердью я хочу дарить людям счастье, как и ты. Только дождись меня, Келус… гость из-за моря звёзд.

**********

За одну-единственную ночь школьный стадион изменился до неузнаваемости. Семена, рассыпанные Икой, выросли в огромную, выше замковых стен, изгородь. Крепкие толстые побеги переплелись друг с другом и сложились в единый лабиринт, вызывающий трепет и предвкушение.

— Я горжусь тобой, Мидеймос, лев Гриффиндора, — напутствовала перед состязанием своего ученика профессор Аглая. — Своей храбростью и силой ты уже не раз доказал, что достоин этой победы как никто другой. Иди же вперёд, и да пребудет с тобой благословение Мнестии.

— Богини романтики?

— Помогаю, чем могу, — развела Аглая руками.

Другие деканы тоже не остались в стороне.

— Касенька! — щебетала профессор Гиацина. — Ты моя самая талантливая ученица за всю практику! У тебя больше всех очков, и побеждала ты не грубой силой, а знаниями и умением их применить. Дух Когтеврана никогда ещё не сиял так ярко! Так держать!

— Гу-гу! — поддакивала ей единорог Ика, кивая.

— Спасибо, профессор, — кивнула Кастория. — Но… я не знаю, получится ли у меня победить в этот раз.

— Что случилось, Касенька?

— Победа в финальном испытании достанется тому, кто зажжёт Кубок огня. Боюсь, что мне придётся сражаться с моими друзьями. Я… не смогу.

— Ха! Милая моя, это им нужно бояться битвы против тебя! — воскликнула профессор Гиацина.

А затем, привстав на цыпочки, заговорщицки прошептала Кастории на ухо:

— Не стесняйся применять свою особую силу. Я всех потом подлатаю.

— Профессор! — охнула Кастория.

— Гу-гу-гу! — неодобрительно прокурлыкала Ика.

Профессор Анакса в качестве напутствия ограничился одной фразой:

— Выложись на полную, и на этот раз покажи действительно всё, на что способен, — сказал он и похлопал Фаенона по плечу.

— Даже если я выиграю, — мрачно вздохнул Фаенон, — это уже ничего не меняет. У меня сейчас одно очко, у Келуса два, у Мидея три, а у Кастории четыре. Тот, кто зажжёт Кубок огня, получит три очка, те, кто успеют достигнуть Кубка — по одному очку. Простите, профессор Анакса, но мне не победить.

— Во-первых, Анаксагор. Во-вторых, тот, кто не верит в победу, никогда не сможет победить. В-третьих, тебе известна истинная цель проведения Кубка огня?

— Защитить школу от Чёрного мечника?

— Верно! И потому кто бы ни победил в Кубке, выигрывают все. Весь Охемвартс, а может, и Амфореус. Запомни это. Ну а в-четвёртых, у тебя хорошие шансы. Ты нестандартно мыслишь и умеешь использовать как силу, так и мозги. Именно поэтому из всего Слизерина я выбрал тебя.

Глаза Фаенона заблестели.

— Так покажи мне ту искру таланта, из-за которой я терплю коверканье своего имени, стычки со студентом Мидеймосом и прочие шалости!

— Я п-постараюсь, профессор! — выпалил Фаенон.

Насмотревшись на друзей, Келус недовольно упёр руки в бока и пожаловался Дань Хэну:

— А я тоже, может быть, хочу благословение от декана! Или Пуффендуй такой отстойный, что у него даже декана нет?

— Ну я декан, — выдохнули ему прямо в ухо.

Коротко ойкнув, Келус резко развернулся и выхватил биту. Перед ним стояла девушка в откровенном комбинезоне под укороченной школьной мантией. На голове девушки покачивались кошачьи ушки, а за спиной выписывал в воздухе невидимые узоры длинный гибкий хвостик.

— Это ты — декан Пуффендуя? — недоверчиво переспросил Дань Хэн. — А почему мы тебя ни разу не видели?

— Непохоже, чтобы вы во мне как-то нуждались, мяу.

— Внутренний голос! — узнал Келус. — Профессор Цифер!

— Ох, ну я же столько раз просила, мяу… Не нужно называть меня профессором!

— Пожалуй, действительно не стоит, раз ты себя особо не утруждаешь, — пробормотал Дань Хэн. — Выбрала факультет, на котором никто не учится, ещё и предмет свой не ведёшь.

— Глупый мяу-льчик, — поджала губки кошечка. — На должности профессора защиты от тёмных искусств лежит страшное проклятье. Я не ленивая, я слишком дорожу своей жизнью, чтобы взяться преподавать, мяу. Проклятье не работает, потому что официально должность никто не занимает, а я просто прис-мяу-триваю за детишками, чтобы они не переубивали друг друга заклинаниями из учебников. Все в выгоде, мяу.

Она шагнула к Келусу и вздёрнула его подбородок кончиком пальца:

— А что касается благословения… Ради чего ты сражаешься, мяу-льчик?

— Ну… — задумался Келус. — Потому что это весело?

— Какая дурацкая причина, — засмеялась кошка. — Но мне нравится, мяу. Мелкие и глупые личные причины часто мотивируют намного больше, чем большие и возвышенные общие идеи вроде спасения мира или всеобщего счастья. Так что повеселись, мяу!

От лёгкого щелчка по носу Келус моргнул, а когда открыл глаза, никакой девушки-кошки перед ним уже не было, словно в воздухе растворилась.

— Э… спасибо, профессор Цифер! — выкрикнул он запоздало.

— Кто профессор? Не было тут, мяу, никакого профессора! Тебе показалось, мяу! — отозвался внутренний голос.

**********

В лабиринте было довольно мрачно и зловеще. Стены выросли такими высокими, что солнечные лучи почти не достигали земли. В переплетениях толстых стеблей и листьев мерещились неведомые враги. Тревожной атмосферой лабиринт напоминал изолированную зону на станции Герта с жаложуками Жуань Мэй, поджидающими добычу в засаде. Келус бодро шагал по живым коридорам, вслушиваясь в шорохи, скрытые в полумраке. В голове ещё звучал голос Дань Хэна. «Как и профессор Цифер, я желаю тебе повеселиться, — сказал он. — Только возвращайся живым. Если с тобой что-то случится, Химеко, господин Вельт и Март 7 очень расстроятся. И я тоже».

На одной из развилок Келусу встретился большой светящийся жук. Над жуком, словно реплика персонажа в комиксах, из ниоткуда возникло облачко с текстом.

«Направо пойдёшь — кубок не найдешь. Налево пойдёшь — друзей потеряешь. Прямо пойдёшь — в могилу попадёшь», — сообщал жук, насыпая в конце пугающих смайликов.

— Да пошёл ты, — пожал Келус плечами, развернулся и отправился искать обход. И сообщение тотчас сменилось:

«Мудрый выбор. Я проложу путь, бз-з-з»

Стена расступилась, открывая потайной ход.

Очень скоро Келусу надоела темнота. Он зажёг копьё Архитекторов и понёс в руке вместо факела. Сразу стало куда спокойнее. То ли потенциальные враги разбегались и прятались от света копья, то ли выбранный путь получился таким удачным, но по дороге Келусу попадались лишь головоломки. Складывание фигур из фрагментов, несколько видов мини-игр на построение траектории — несложные, но на них уходило время, и это начинало напрягать. Кто знает, беспокойно думал Келус, может, пока он тут загадки решает, его соперники успели кубок на троих поделить.

И именно когда он окончательно уверился, что ничего интересного с ним уже не случится, его нога наступила на что-то упругое и явно живое. В следующий момент Келус болтался в воздухе вверх тормашками, а вокруг его лодыжки обвивался толстый стебель. Копьё вылетело из рук и откатилось. Живые стены заволновались, задвигались. Извиваясь, словно хищные зелёные змеи, стебли высвобождались и устремлялись к Келусу. Один за другим они обвили его запястья и вторую ногу и развели в стороны.

— Эй, кто-нибудь! Помогите! — без особой надежды позвал Келус.

Пара тонких стебельков задрали, хотя в его положении, скорее, стянули ему футболку до подбородка и очень недвусмысленно погладили вдоль позвоночника. Из груди Келуса вырвался совершенно неподобающий первопроходцу позорный девчачий визг.

Извивающиеся стебли издали крайне недовольный тонкий звук, похожий на шипение, и взволнованно закачались. Правая стена лабиринта заколыхалась, словно море в налетевший шторм. Злобно шипя и корчась, стебли неохотно расступились, на глазах съёживаясь и рассыпаясь. А в открывшийся проход шагнула Кастория. Ей даже не пришлось повторно применять свою особую силу: зелёные змеи шарахнулись от маленькой девичьей ладошки как от огня, бросив добычу, и Келус кулем рухнул на траву.

— Спасибо! — пропыхтел он. — Ты моя спасительница!
Кастория кивнула и слегка улыбнулась. В её улыбке не было и тени насмешки, и за это Келус был особенно благодарен.

— Пойдём лучше вместе, — предложила Кастория. — Так безопаснее.

— Но тогда как мы решим, кто выиграл, когда найдём кубок?

Она пожала плечами.

— Сначала нужно его найти.

**********

Вдвоём с Касторией напряжённое блуждание в лабиринте превратилось в непринуждённую прогулку по саду. Загадок больше не попадалось, а коварные растения не решались преграждать путь. Пару раз на друзей пытались напасть ожившие каменные статуи, но, получив битой по лбу, моментально рассыпались в порошок. Единственной проблемой оставались только путаные коридоры. Хорошо, что ответвления быстро заканчивались тупиком и не отнимали слишком много времени. Профессор Гиацина отлично спланировала маршрут.

Наконец за очередным поворотом перед Келусом и Касторией оказалась каменная стена с барельефом в форме головы льва. При виде их глаза льва загорелись, он широко раззявил пасть и прорычал:

— Не проходите мимо! Прямо за мной — кубок, который вы ищете!

— Но просто так ты нас не пропустишь, да? — скептически поинтересовался Келус.

Львиная голова расхохоталась:

— Какой догадливый юноша! Я пропущу вас, если отгадаете мою загадку. Вы можете обладать этим, даже не подозревая, а можете не получить, даже держа в руках. Это нельзя добыть мирным путём, только воровством или завоеваниями. Это исследовано учёными и врачами вдоль и поперёк, и всё равно остаётся непостижимым и загадочным. Что же это?

Келус и Кастория растерянно переглянулись.

— Ха-ха, можете раздумывать, сколько понадобится! Я никуда не тороплюсь! — прорычал лев и расхохотался снова. — А не тороплюсь я, потому что я статуя и у меня нет ног! Поняли, да? Поняли? Ха-ха-ха!

Спустя нескольких минут напряжённых раздумий Кастория произнесла:

— Я думаю, это «счастье». Можно быть счастливым и не понимать этого, а можно держать в руках то, что для многих является символом счастья, но счастья не чувствовать. Можно украсть чужое счастье и бороться за своё. Учёным Рощи известно, какие химические реакции вызывают у человека счастье, но само ощущение счастья остаётся субъективным и неуловимым.

— Очень глубокая мысль! — похвалил лев. — А ты что скажешь, юноша?

Не желая признаваться в том, что он так и не смог придумать ответ, Келус выпалил наобум:

— Вкусняшки Пом-Пом!

— Что это значит? Объясни!

— Наш проводник Пом-Пом часто готовит в награду членам экипажа Звёздного экспресса вкусняшки. Иногда ты их не ждёшь и получаешь приятный сюрприз. А иногда вкусняшки получает кто-то другой, и Пом-Пом просит их передать: вроде и держишь в руках, а съесть нельзя, иначе Пом-Пом очень расстроится, — импровизировал Келус изо всех сил. — Вкусняшки можно украсть у Март 7 и Дань Хэна или отвоевать, сыграв в карты, «эфирные войны», «птичек» или «тюленей». Никаких секретных рецептов или ингредиентов у Пом-Пом нет, но для меня до сих пор загадка, как она умудряется готовить вкусняшки своими лапками.

— Какие разные ответы! Жаль, что оба неправильные! — радостно объявила львиная голова. — Правильный ответ — «девичье сердце»! Ох уж эти невинные юные создания, не познавшие романтики…

— Какая чушь! — возмутился Келус. — Твой вопрос нечестный! «Счастье» тоже подходит! А ну пропусти нас!

Он схватился было за биту, но Кастория преградила ему путь.

— Не унижайся перед насмешниками, — сказала она тихо, но твёрдо. — Мы найдём другую дорогу. Пошли.

Лев кашлянул, привлекая их внимание.

— Ну куда же вы? Я ведь ещё не сказал «нет»! Хоть ваш ответ и неверный, юная госпожа, мне он понравился! Я пропущу вас к кубку. Но только вас одну! А вам, юноша, придётся заплатить за вход. Скажем… я откушу вам руку. Как вам такая плата за победу?

— Пошли, Келус, — повторила Кастория с нажимом.

Она дотронулась до стены лабиринта сбоку от барельефа. Растения задрожали, зашипели и поползли в стороны, распадаясь на глазах хлопьями пепла.

— Эй, юная госпожа! Так нечестно! — возопила львиная голова. — Это не по правилам!

— Видишь, в эту игру можно играть вдвоём, — ехидно отозвался Келус и показал язык.

Он поспешил протиснуться в открывшийся проход, и зелёные стебли немедленно сомкнулись за его спиной. Но стенания каменного льва доносились даже сквозь плотные заросли.

— Ну что за невежливая молодёжь пошла, — сокрушался он. — Никто не хочет играть по правилам. Что тот, что эти двое…

«Тот?..» — отдалось в мыслях Келуса, а потом он наконец-то окинул открывшееся пространство взглядом.

Лев не обманул: он действительно охранял кубок огня. Сверкающий до рези в глазах кубок купался в солнечных лучах в самом центре небольшой поляны на мраморном постаменте. После узких тёмных коридоров поляна, залитая светом, была создана для того, чтобы стать чудесным финалом испытания.

Если бы не сидящий на траве возле постамента Фаенон.

**********

Лицо Фаенона было мрачнее тучи.

— Вот и вы, — произнёс он и улыбнулся так печально и надломленно, что защемило сердце.

— Как ты умудрился добраться вперёд нас? — удивился Келус. — Мы несколько раз… сокращали путь, и всё равно пришли позже?

Улыбка Фаенона никуда не делась, но стала только печальнее.

— Зелье сильных ног. Оно позволяет перепрыгивать через стены. И через этого хитрого льва тоже.

— Ты пронёс на соревнования допинг?! — ахнул Келус.

— Не пронёс! Сварил на входе в лабиринт! Трансфигурировал котёл и сварил! Оно готовится пять минут!

— Если я правильно помню, — заметила Кастория, — для этого зелья нужны ножки кузнечика. Кузнечиков ты тоже в лабиринте наловил?

— Неправильно ты помнишь. В учебнике написано: «ножки кузнечиков», а потом внизу мелким шрифтом: «или эквивалент с равными пружинящими свойствами в альтернативном весовом количестве». Я всю ночь не спал, чтобы подобрать этот самый эквивалент.

— И-и-и? — протянул Келус. — И что же это?

Фаенон поморщился и отвёл глаза, всем своим видом показывая, как сильно ему не хочется об этом говорить.

— Резинка от трусов.

Келус поперхнулся воздухом, а Кастория сморщила личико:

— Фу-у-у…

— Эм… Ну если такова цена победы, — выдал Келус, откашлявшись, — то ты точно её заслужил, дружище. Такое придумать не каждый сможет… А почему ты кубок-то ещё не зажёг? Нас ждал?

На лицо Фаенона вернулась жалкая улыбка.

— В этом-то и проблема. Я не могу зажечь кубок. И палочкой пытался, и факелом из горящей травы. На меня он не реагирует. Здорово, правда? Пройти испытание быстрее всех — и не суметь победить из-за того, что не обладаешь силой нужного элемента. И на что я вообще надеялся… Всё же было ясно с самого начала, когда объявили турнир. Давай, Келус, зажги уже этот проклятый кубок. Только ты у нас огненный златиус, только ты можешь выиграть

Кастория взмахнула палочкой, вызвав сиреневое пламя, и поднесла её к кубку. Маслянистая жидкость, наполнявшая кубок, переливалась золотом в солнечных лучах, всячески игнорируя и огонь, и палочку. Как бы ни старалась Кастория, куда бы ни тыкала, никаких изменений это не принесло.

— Я тоже не могу, — печально признала она. — Мой элемент — квант.

Келус неверяще помотал головой:

— Да не может быть. Это же… это несправедливо! Я не верю, что директор Трибиос могли так поступить с вами! Зачем тогда проводить весь этот турнир, если можно было сразу признать меня победителем, отправить зажечь кубок и изгнать злодея?!

— Просто сделай уже это, и мы пойдём! — голос Фаенона звенел от обиды и досады.

Сглотнув тяжёлый ком разочарования, Келус зажёг копьё Архитекторов и поднёс к кубку, в точности как тогда, в свой первый вечер на Амфореусе.

И… ничего не произошло. Жидкость в кубке на этот раз не загорелась, даже не всколыхнулась. Келус снова коснулся кубка, слегка постучал по стенке, сунул в жидкость кончик копья — ничего.

— Ребята, у нас проблемы, — произнёс он.

На лицах друзей смешалась целая палитра эмоций, от недоумения до страха. В глазах Фаенона, словно лесной пожар, разгоралась надежда.

Со стороны лабиринта послышались удары и испуганное львиное рычание:

— Подождите, юноша, ну зачем же сразу угрожать! Ваш ответ неверный, но… Ай! Я же ещё не сказал, что не пропу… Ай!

От очередного удара каменная стена разлетелась на кусочки вместе с барельефом. На поляну шагнул Мидей, презрительно потирая кулак:

— Дурацкая башка…

Заметив на поляне друзей в полном составе, он остановился и прищурился:

— Вы что тут делаете? Только не говорите, что испытание уже закончилось.

— Ты где был? — воскликнул Фаенон. — Почему так долго?

Мидей скрестил руки на груди и смешно нахмурился, отводя взгляд:

— Я заблудился.

Фаенон выдохнул и улыбнулся, стирая с лица остатки грусти:

— Надо же, один из главных претендентов на победу, любимчик публики — и вдруг приходит к финишу позже всех.

— Ты волновался за меня, что ли, а, Спаситель? Переживал, когда же я приду, чтобы лично похвалиться передо мной своей победой?

Кастория в двух словах объяснила Мидею суть проблемы. Кажется, это был первый раз, когда Келус видел его удивлённым. Недоверчиво приподняв правую бровь, Мидей тоже потыкал в кубок зажжённой волшебной палочкой, а потом на всякий случай стукнул с размаху пылающим кулаком. Раздался хруст костей, но на кубке огня не появилось ни вмятинки.

— Видно, и я не достоин. Мнимый элемент не подходит, — констатировал Мидей.

Осенённый внезапной догадкой, Келус шагнул к кубку и наклонился, чтобы рассмотреть его поближе.

— А он и не должен подходить. Взгляните, — поманил он к себе друзей.

Три головы склонились над кубком, уставившись туда, куда указывал его палец.

— Я ведь не один это вижу? — севшим от волнения голосом выдавил Фаенон. — Это же символ физического элемента?

— Именно. Это не кубок огня. Это кубок физы! — довольно объявил Келус. — А я говорил, что кубок физы намного практичнее! Директор Трибиос изменили кубок так, чтобы каждый из нас мог победить! Ведь даже если у вас квант или мнимость, всегда можно ударить палкой!

Фаенон застонал и схватился за голову:

— То есть всё это время… я мог воздействовать на кубок своим физическим элементом… и победить? Вот дурак… вот дурак…

— Так что мешает тебе сделать это теперь?

Он вздрогнул и помотал головой, как будто не верил своим ушам:

— Ты хочешь просто так отдать мне победу, Мидей?

— Не просто так. Ты победил честно, Спаситель, и я это признаю.

В щенячьих глазах Фаенона заплясали влажные блики.

— Мидеймос…

— Ты заслужил победу, Фаенон, — сказала Кастория с ласковой улыбкой. — У тебя нет особых сил, как у меня или Мидея. Тебе доступен лишь один элемент. Поэтому, чтобы бороться с нами на равных, тебе пришлось изо всех сил учиться трансфигурации и зельеварению. И тогда уже нам приходилось стараться, чтобы успевать за тобой. Ты доказал, что усердие и труд сильнее любых сверхспособностей. И поэтому я очень рада, что ты победил. Ты как никто другой достоин зажечь кубок и защитить всех от Чёрного мечника.

Фаенон отвернулся, чтобы подобрать с травы свой меч, и украдкой утёр глаза рукавом.

— Нет, я так не могу… Может быть, мы вместе с Келусом…

Его голос дрогнул, потому что Мидей шагнул к нему вплотную, взял за плечо и сказал:

— Всё ты можешь. Давай же, Спаситель.

А потом наклонился к его уху, почти касаясь кончиком носа волос на висках, и тихо добавил:

— Спасай меня.

С решимостью, горящей ярче его помидорно-красных щёк, Фаенон взмахнул мечом и обрушил всю мощь физического элемента на кубок.

Из кубка огня вырвался столб белого, цвета физы, пламени. Почти сразу же раздался короткий треск. Кубок зачадил, из него повалил дым и посыпались тёмно-фиолетовые искры.

— Мне кажется, что-то не так, — пробормотала Кастория.

— Наверное, надо добавить, — решил Келус и на всякий случай с размаху влепил по кубку битой.

Пламя заискрило сильнее, и среди его белоснежных лепестков прорезались прожилки чёрного. Скоро весь огонь окрасился в цвет тёмной непроглядной бездны.

— Что-то очень сильно не так, — нахмурился Фаенон.

Тёмное пламя взметнулось и раздалось в стороны, грозя поглотить собой всю поляну. От ощущения надвигающейся опасности неприятно сосало под ложечкой и дрожали колени. Наконец пламя расступилось, и на поляну шагнула высокая фигура в чёрном развевающемся плаще и ржавых доспехах на всё тело. Келус никогда его не видел, но тотчас узнал: это был он, Чёрный мечник. Его лицо скрывала грубая металлическая маска, а в руках сверкали клинки, дымящиеся скверной.

— Какого хрена, — произнёс Чёрный мечник в полной тишине.

**********

— Куда ты, Данечка?

Оклик Трибби застал Дань Хэна в тот момент, когда он с копьём наперевес уже перекинул ногу через трибуну стадиона.

— Спасать, — коротко ответил он.

— Вернись, пожалуйста.

— Вы же видели пламя? Это был не кубок огня. С ними точно что-то случилось.

— Пока ещё ничего, — спокойно продолжала Трибби.

— «Пока»?!

— Ты серьёзно думаешь, что «мы» оставили бы учеников без присмотра, а? — надула щёчки Трианна. — За ними наблюдает Тринонна, чтобы исполнить свой долг, когда победитель…

Трибби недовольно кашлянула, и она осеклась:

— «Мы»… «Мы» имели в виду, если что-то случится, Тринонна откроет портал и всех спасёт!

— Именно, — кивнула Трибби. — Прямо сейчас Келусик и его друзья живы и здоровы. Благодаря Тринонне «мы» знаем всё!

Дань Хэн покачал головой:

— Я уже трижды чуть не потерял его: два раза на Амфореусе и один раз до. Однажды ему может не повезти.

Маленькие директрисы дружно вздохнули.

— Хорошо, — сказала Трибби, — иди, Данечка. Покажи «нам» снова свои драконьи рожки и хвостик. Но помни, что в прошлый раз у тебя было в распоряжении целое озеро. А сейчас вокруг только земля и растения и на небе ни единого облачка. Удачно повоевать, водный дракончик.

Дань Хэн застыл в смятении, так и не донеся ногу до земли.

— Да не переживай ты так. Келусику нравится риск, и постоять за себя он тоже умеет. Ты его уже не переделаешь, только зря изводишься. Пойдём лучше выпьем чаю. Ты же любишь чай?

— Наверное, вы правы. Вы всегда оказываетесь правы, директор Трибиос… — пробормотал Дань Хэн и неохотно вернулся на трибуну.

— Ну потому что «мы» уже больше тысячи лет директор.

— … но в глубине души я не могу это принять.

— Ещё научишься, — довольно улыбнулась Трибби. — Возьми конфетку. «Мы» обожаем волшебные бобы Загрея! Никогда не знаешь, что попадётся внутри. Бывают даже с алкоголем!

Над стадионом продолжала вспыхивать магия стихий. Конфета с персиковой начинкой таяла на языке Дань Хэна, а в голове крутилась свежая навязчивая мысль. Кажется, ему срочно необходимо осваивать новый элемент.

**********

Чёрный мечник медленно огляделся. Из-под маски не было видно глаз, но от ощущения его пронзительного взгляда Келуса сковало на месте, словно льдом.

— Это ты нам скажи! Какого хрена ты здесь делаешь?! — выкрикнул Фаенон и поднял перед собой меч.

Вместе с поворотом маски взгляд Чёрного мечника скользнул по друзьям и остановился на нём.

— Кажется, я понял. Глупые дети, — прорычал демон, — со своей глупой дружбой!

— Что, мы испортили твой злобный план? — усмехнулся Келус.

Чёрный мечник хрипло засмеялся:

— Испортили? Если уж вы умудрились кому-то что-то испортить, то только самим себе. Я заколдовал кубок так, чтобы только тот, кто владеет физическим элементом, смог его зажечь. После этого он переместился бы прямо ко мне. Но я не мог знать, что огненный златиус владеет не только своим элементом, но и физой. Ваш двойной удар сломал работу портала. Я знал, что ничем хорошим появление пришельцев не обернется! Жаль, что не удалось прикончить вас той ракетой на чёрном течении…

— Так это был ты! Ты сбил наш вагон!.. — выкрикнул Келус, но Фаенон его перебил:

— Как вообще ты сумел заколдовать кубок? Вокруг школы ведь стоит защитный барьер специально против тебя!

— В замке есть предатель? — нахмурился Мидей.

— Ваш хвалёный барьер, — Чёрный мечник явно наслаждался их смятением, — не обновлялся уже двадцать лет с последнего турнира. С тех пор в нём появилось много дыр. Что случилось с малышкой Трибиос? У неё закончились копии?

— Ты хочешь сказать, что каждый турнир… директрисам Трибби приходилось… — Кастория не смогла договорить, задохнувшись от собственных чувств.

— А что, спустя двадцать лет об этом уже все забыли? Да что вы вообще знаете о турнире, глупые дети! — вновь расхохотался Чёрный мечник. — Так и быть, я расскажу. Вам не помешает знать правду, особенно тебе, — указал он на вздрогнувшего Фаенона.

Взмахом руки он сбросил кубок с постамента и одним прыжком, весьма ловким для человека в доспехах, уселся верхом.

— Много лет я исследовал загадочное чёрное течение из глубин Амфореуса. Со своими знаниями я явился в Охемвартс, чтобы занять место профессора защиты от тёмных искусств и научить златиусов использовать силу чёрного течения. Директор Трибиос считалась сильнейшей ведьмой своего времени, и я надеялся, что она оценит мои труды. Но она обвинила меня в том, что я пытаюсь заразить весь мир скверной, и попыталась изгнать. Мы сошлись в битве, и с помощью чаши для зелий и заклинания Трибиос применила раскол души. Моя душа разбилась на тысячу фрагментов-крестражей, они рассеялись по миру и потеряли связь друг с другом. Но и ведьме пришлось заплатить свою цену. Так появились тысяча маленьких осколков Трибиос и её былой силы. Они возвели барьер вокруг Охемвартса, чтобы уберечь златиусов от меня и моих знаний. Чтобы поддерживать барьер, они придумали красивую легенду о «матери и её чаше», а также турнир Кубка огня, в финале которого одна из осколков Трибиос жертвовала собой и своими силами. В моём состоянии я больше не мог проникнуть в Охемвартс и отомстить. Я отправился бродить по миру в поисках крестражей, чтобы вернуть себе силы. А попутно вырезал огненных златиусов, способных зажечь кубок.

— Но зачем?! — Фаенон побледнел. — Ради чего столько крови?

— Чтобы донести до людей истину! Они имеют право знать, что чёрное течение несёт не только разрушение и смерть!

— Да мы бы никогда не узнали о чёрном течении, если бы ты не рассказал! Посмотри на себя! Ты один принёс в этот мир больше разрушений и смертей, чем это твоё течение!

— Очень скоро ты поймёшь. Когда присоединишься ко мне.

— Я?! — опешил Фаенон. — Никогда!

— А теперь? — спросил Чёрный мечник и осторожно снял маску с лица.

Кастория ахнула, Мидей шумно втянул воздух и сделал шаг вперёд. Из-под капюшона плаща Чёрного мечника на них смотрело лицо Фаенона. Этого Фаенона сильно потрепала жизнь: глаза выцвели, меж бровей пролегли хмурые жёсткие складки, через левую щёку тянулся тонкий белый шрам, а светло-пепельные волосы стали седыми. И всё же это точно был он.

— Я заколдовал кубок, чтобы он доставил тебя ко мне, — сказал Чёрный мечник. — Мне нужен только ты. Ты последний, тысячный крестраж. Присоединяйся, и мы снова станем единым целым. Нам покорятся и чёрное течение, и ядра двенадцати титанов, и вся магия этого мира.

— Никогда! — твёрдо повторил Фаенон.

— Что ж… Тогда ты не оставляешь мне выбора.

Чёрная вспышка метнулась к Кастории быстрее, чем можно уследить взглядом. Но не быстрее, чем двигался Мидей. Клинок, предназначавшийся девушке, вонзился в предплечье Мидея. На тёмный металл брызнула золотая кровь. Зарычав, Мидей оттолкнул Чёрного мечника и нанёс ему страшный удар своим пылающим кулаком, который уложил бы и взрослого геозавра. В ответ на друзей обрушился град клинков, и Келусу пришлось поставить блок копьём. Он едва успевал отражать удары: враг был слишком силён и быстр. Келус начинал опасаться, что даже воля Сохранения не выстоит перед столь упорным натиском. Фаенон, разрубающий своим мечом клинки из тёмной стали, словно стеклянные, тоже не мог сражаться вечно. На месте сломанного клинка в руке Чёрного мечника немедленно вырастал новый. Если из тысячи маленьких Трибиос осталось лишь трое, то сколько же столетий опыта было за плечами этого колдуна?..

— Остановись! — разорвал поле боя пронзительный крик Фаенона. — Хватит!

Чёрный мечник застыл, словно статуя. Клинок в его правой руке замер в сантиметре от ключицы Келуса, а остриё клинка в левой руке — в не менее опасной близости от живота Мидея.

— Я согласен слиться с тобой, если ты поклянёшься не трогать моих друзей!

— Фаенон, нет! — прошептала Кастория.

Губы Чёрного мечника медленно разъехались в кривой торжествующей улыбке. Видеть подобное выражение на лице, как две капли воды похожем на лицо Фаенона, было довольно жутко.

— Разумное решение. Хоть и бесполезное. Даже смешно, как отчаянно ты цепляешься за этих юнцов, которых называешь друзьями. А всё потому, что ты всего лишь крестраж, осколок. Твоя душа неполноценна, и ты пытаешься заполнить пустоту теплом их душ. Но когда мы воссоединимся, ты снова ощутишь себя цельным и никакие друзья тебе больше не понадобятся. Ни тоски, ни угрызений совести ты уже не почувствуешь.

— Плевать мне на твоё мнение. Поклянись Талантом!

— Ты, кажется, не понял, что ты не в том положении, чтобы торговаться, — оскал Чёрного мечника стал шире. — Посмотри, твои друзья уже на пределе. Я могу просто перерезать их у тебя на глазах. И тогда ты сам придёшь ко мне, потому что пустота внутри тебя станет невыносимой.

Сведённые брови и сжатые губы Фаенона задрожали, он стиснул кулаки, будто собирая в них остатки храбрости.

— Спаситель, — позвал Мидей. — Бросай нас и беги за директором Трибиос, мы его задержим. Так ты хоть кого-то сможешь спасти.

Фаенон обернулся, и они обменялись долгими многозначительными взглядами.

— Прости, — его голос драматично дрогнул. — Эй, демон! Твоя взяла, я сдаюсь! Давай, начинай своё слияние.

Чёрный мечник опустил мечи и медленно двинулся к Фаенону. В его ладони кружился сгусток холодного тёмно-фиолетового пламени, совсем как то, что изверг из себя кубок огня. Келус не выдержал и сорвался с места, но Мидей поймал его за локоть и покачал головой. Лицо Мидея было обречённо-сосредоточенным, будто он уже смирился с неизбежным. Неужели он совсем не переживает за друга, удивился Келус.

Сделав глубокий вдох, Фаенон закрыл глаза и протянул ладонь навстречу своей судьбе, и Чёрный мечник нетерпеливо схватил её и сжал в своём бронированном кулаке. Языки холодного пламени поползли по их рукам, словно маленькие змейки. Фаенон негромко застонал сквозь зубы. А затем из его ладони вырвался свет. Белый огонь разгорелся стремительно, как пожар. Тёмные змейки извивались и гибли в нём, будто даже само пламя могло загореться. Лицо Чёрного мечника исказилось яростью и болью.

— Я тут подумал…

Фаенон наконец поднял на него взгляд. Белое пламя торжествующе плясало в ясно-голубых глазах.

— Если ты так сильно хочешь слиться со мной… то почему бы мне не поглотить тебя, а не наоборот?

— Глупец, — прошипел Чёрный мечник. — Тебе не хватит силы и духа!

— А мне кажется, хватит. Ведь это ты чувствуешь себя неполноценным без одного-единственного осколка души из тысячи. А вот я — нет. Я бы даже не подумал, что со мной что-то не так, если бы не встретил тебя. Да, я не идеален, а в чём-то даже очень далёк от совершенства. Профессор Анакса часто ругает меня за невнимательность, а профессор Аглая говорит, что мои вкусы в одежде оскорбляют её чувство прекрасного. Я ни разу не смог победить Мидея в арм-рестлинге и спарринге, и я не умею красиво рисовать, как Кастория. Но чувствовал ли я когда-нибудь себя из-за этого неполноценным? Да никогда! Даже если у меня что-то не получается, это не конец света! Всегда найдутся те, кто меня поддержит и поможет найти силы стараться дальше! А я поддержу их в трудный час! Для этого и существует дружба!

Белое пламя всколыхнулось и объяло руку Чёрного мечника целиком. Он взвыл и попытался вырваться. Но Мидей схватил их сцепленные ладони и крепко сжал в своих:

— Давай, Спаситель!

В свободной руке Чёрного мечника блеснула тёмная сталь клинка. Но достигнуть рёбер Мидея она не успела, оказавшись заключённой в чёрно-золотых оковах.

— А вот и мнимое пробитие! Не зря шляпу с собой брал! — гордо объявил Келус.

На наплечник Чёрного мечника легла маленькая ладошка Кастории:

— Пожалуйста, не сопротивляйтесь. Иначе мне придётся потрогать ваше лицо.

Демонический вопль, преисполненный злобы и отчаянья, сотряс небеса. Не вняв предупреждению Кастории, Чёрный мечник забился из последних сил. Белое пламя взметнулось ввысь и полыхнуло, поглотив его целиком, а затем взорвалось грандиозным фейерверком из миллионов огней, на мгновение затмив даже солнце.

**********

— Фаенон? Ты в порядке? — первой нарушила молчание Кастория. — Это ты?

— Я, — улыбнулся он. — А ты ожидала увидеть геозавра?

Кастория вздохнула с облегчением и просияла. Мидей тоже собирался что-то сказать, но обнаружил, что до сих пор сжимает ладонь Фаенона в своих. Он поспешно отдёрнул руки, скрестил их на груди и со смущённым «кхм!» отвернулся.

— И что теперь? — спросил Келус. — Ты поглотил Чёрного мечника, обрёл всю его мощь и знания и стал самым сильным волшебником Амфореуса?

Фаенон прикрыл глаза и ненадолго задумался.

— Понятия не имею, — наконец выдал он. — Никаких новых сил в себе не чувствую. Но мне вдруг стало так… спокойно. Наверное, потому что всё закончилось.

— Вот шакал… — проворчал Мидей.

Выражение умиротворения слетело с лица Фаенона мгновенно:

— Да почему опять шакал-то?! Я тебя спас вообще-то, как ты и просил, помнишь?

— А я вообще-то, — передразнил Мидей, — рассчитывал подраться с тобой, когда ты поглотишь Чёрного мечника и научишься так же быстро и ловко владеть мечом. Учти, Спаситель: если в тебе не отложилось ничего из его умений, я тебя побью.

— Да ты и так всегда меня побеждаешь!

— А вот и нет! В финале Кубка огня победил ты!

— А вот и да! Это другое!..

— Давайте вы потом друг друга победите, — вклинился Келус.

Он наклонился и поднял с земли кубок огня — вернее, теперь уже кубок физы. Золотой жидкости не осталось ни капли — то ли вытекла, то ли выгорела.

— У нас ещё остались незаконченные дела, — торжественно произнёс он.

— Найти новые трусы для Спасителя? С резинкой, — хмыкнул Мидей и немедленно получил локтем в бок. Его рёбрам не суждено было выйти из битвы невредимыми.

**********

Вместо оваций и триумфальных речей друзей встречали лишь бледные взволнованные лица преподавателей и гробовая тишина.

— Тринонна! — хором пропищали Трианна и Трибби и кинулись к своей живой и невредимой сестре.

А потом все заговорили разом.

Профессор Гиацина смахивала слёзы и шумно сморкалась в платочек, пока Кастория растерянно улыбалась и пыталась как-то её успокоить. Профессор Аглая бинтовала предплечье Мидея и качала головой, отчитывая за то, что совсем не бережёт себя, а он хмурился и прятал взгляд, как ребёнок. Раздувшийся от гордости профессор Анакса отечески трепал Фаенона по волосам, для чего тому пришлось слегка наклонить голову.

И только Дань Хэн молчал, комкая в кулаке школьную белую мантию. Непохоже было, чтобы он злился. Он как будто пытался улыбнуться, но уже не осталось сил.

— Что, даже не оторвёшь мне голову за то, что так рисковал? — осторожно поинтересовался Келус.

— Оторвал бы, — вздохнул Дань Хэн. — Если бы ты снова не спас мир.

— В следующую экспедицию можешь попросить у Пом-Пом наручники и приковать меня к себе. Или к кровати, чтобы точно никуда не делся.

Лицо Дань Хэна перекосилось, и к нему наконец-то вернулись краски.

— Откуда… Нет, стой, не говори. Я ничего не хочу знать о том, откуда ты знаешь, что у Пом-Пом есть наручники!

— Ты что, никогда не пытался залезть ночью в её холодильник?

— Ты неисправимый помойный енот… — пробормотал Дань Хэн.

И почему это прозвучало как комплимент, хотел пошутить Келус, но ничего не сказал. А потом его одним резким рывком притянул к себе Дань Хэн и крепко сжал в объятьях. Его руки, крест-накрест оплетавшие спину, были тёплыми и такими родными.

Над преподавательской ложей раздались хлопки в ладоши, и все голоса разом умолкли. Три маленькие директрисы торжественно взялись за руки и подошли к своим ученикам. Их глаза сияли, а улыбки ещё никогда не были такими счастливыми.

— Наверное, вы очень ждёте, кого же «мы» объявим победителем Кубка огня, — сказала Трибби. — Но… «мы» так и не смогли договориться друг с другом! Фаенончик, Келусик, Мидейчик, Касенька! То, что вы сегодня сделали для школы и для всего Амфореуса, невозможно оценить ни тремя баллами, ни тремя тысячами. И теперь «мы» совсем не знаем, как поступить!

Келус достал из кармана опустевшую чашу и вложил в протянутые ручки директрис.

— Кубок огня потух навсегда, а значит, и турниру конец, — сказал Фаенон и опустился перед малышками на одно колено. — Но сегодня не наш праздник, а ваш, директор Трибиос. Долгие годы вы скрывали ото всех правду и защищали златиусов в одиночку. Но теперь ваша миссия исполнена. Больше не нужно жертвовать собой. Чёрный мечник никогда не вернётся. Я обещаю.

Голубые глаза Трибиос заблестели и подёрнулись влагой.

— Фаенончик… — всхлипнула Трианна.

А вслед за ней заревели и остальные девочки. Они обступили Фаенона и обняли его с трёх сторон. Фаенон заозирался, потерянно и беспомощно, будто ожидая подсказки от своих учителей. Словно самые обыкновенные дети, Трибиос рыдали и размазывали слёзы по щекам и его по мантии. Многовековые горести и боль потерь выплёскивались из них, как проливается на землю дождь после долгой засухи. Распахнув руки, Фаенон обнял троих малышек в ответ и бережно прижал к груди.

— Кажется, теперь я действительно заслужил прозвище Спасителя, — прошептал он.

**********

То, что письмо прислали с далёких звёзд, было понятно с первого взгляда. Тонкая белоснежная бумага разительно отличалась от пергаментов, использующихся на Амфореусе. Она хрустела в пальцах и пахла сухостью и почему-то немного кофе. Наверное, именно так пахнут звёзды, решила Кастория. Ей ещё никогда не писали настоящие бумажные письма, и сердце её трепетало в предвкушении.

«Дорогая Кастория!
Поздравляю тебя с днём рождения! Я не знаю, как скоро "Почта межзвёздного мира" доставит мою посылку, поэтому заранее прошу прощения за задержку! Звёздный экспресс уже проложил к вам серебряные рельсы, и я надеюсь, что к следующему твоему дню рождения вас добавят на официальные карты КММ.
Дань Хэн и наша подруга Март 7 тоже передают тебе свои поздравления и желают блестящей сдачи годовых экзаменов и успехов в личной жизни!»

Кастория хихикнула: несложно было представить, что из этого пожелал ей вечно серьёзный Дань Хэн.

«Скучаю по твоим цукатам и нашим школьным дням. Надеюсь, что заработанных тобой баллов на турнире Кубка огня будет достаточно, чтобы Когтевран победил в этом году на соревновании факультетов! Я был очень рад разделить эту победу с тобой и остальными!»

Победа над злом, сотни лет угрожавшим Охемвартсу, заслуживала красивого финала, и потому директор Трибиос объявили всеобщую ничью. И закатили грандиозный праздник для всей школы, который длился целую неделю.

«Как поживает Фаенон? Ещё не обрёл суперсилу? Жаль, конечно, что они с Мидеем так и не сразились по-настоящему. Я бы посмотрел, кто кого победит! Надеюсь, они не очень сильно достают тебя своими постоянными ссорами».

Прямо сейчас за стеной, в ванне старост факультетов, друзья Кастории устроили очередное соревнование. И судя по плеску воды и тихой ругани Мидея, ничем хорошим оно не закончилось.

— Кажется, я снова проиграл… — задыхаясь, выдавил Фаенон и закашлялся.

— Мало тебе было прошлого года? Решил опять захлебнуться? — рычал Мидей в гневе. — Больше я тебя откачивать не буду!

— Это потому что к следующему разу я точно научусь задерживать под водой дыхание дольше, чем ты! И тогда уже мне придётся вытаскивать тебя!

— Ха! Мечтай.

— Готовься! Я не успокоюсь, даже если проиграю тебе ещё сто раз!

— Сто раз утонешь в этой ванне? Понравилось искусственное дыхание, что ли?

За стеной наступила звенящая тишина.

— Эй, не молчи так, Спаситель…

Кастория с улыбкой покачала головой и вернулась к письму: она уже знала, что будет рисовать в блокноте сегодня вечером.

«А ещё у меня хорошие новости.
Во-первых, господин Вельт проанализировал образец чёрного течения и сказал, что это всего лишь нефть. Она действительно может загрязнять окружающую среду и вызывать смерть растений и животных. Но только когда выльется на поверхность. На других планетах нефть используют в качестве топлива и сырья. Уж не знаю, какое колдовство пытался сотворить с ней Чёрный мечник, но на распространение порчи по миру это точно не тянет. Господин Вельт считает, что если ваши технологии и без всякой нефти смогли достичь камней связи, интернета и полной электрификации Охемвартса, то она вам уже и не нужна. Пусть и дальше хранится в недрах. Но на всякий случай лучше никому не рассказывайте про свою нефть. Особенно инопланетянам. И особенно КММ!
А во-вторых, я написал о твоём даре одному очень умному доктору из Гильдии эрудитов. Он сказал, что ты можешь быть носителем неизвестного науке вируса, вызывающего мгновенное расщепление органики, и обещал подумать над лекарством. Если у него получится, то я лично привезу его к тебе на экспрессе и первым тебя обниму!
А пока обнимаю тебя на словах.
Твой огненный златиус Келус»

На глаза Кастории навернулись слёзы, и она прижала драгоценное письмо к груди, обнимая в ответ. Ей так много хотелось рассказать Келусу.

Что после успеха первопроходцев на Кубке огня от желающих попасть на Пуффендуй первокурсников нет отбоя.

Что Когтевран действительно выиграл ежегодные факультетские соревнования, и по этому случаю профессор Гиацина испекла для Кастории такой огромный торт, что Ике пришлось катить его на тележке.

Что под давлением директора Трибиос и особенно профессора Аглаи профессор Цифер официально вступила в должность и скоро начнёт преподавать защиту от тёмных искусств по-настоящему.

Что вместо квиддича в следующем учебном году директор Трибиос объявили спортивные Охемские игры, в которых уже заявлены соревнования по бегу, борьбе, фехтованию, метанию копья и стрельбе из лука.

Что площадь пришкольного участка увеличили в четыре раза и засадили сплошь фруктовыми деревьями, а первый заказ на цукаты Кастории только вчера отправился в Кремнос с помощью «Химера экспресс».

Смахнув слёзы, Кастория заметила, что на обратной стороне письма тоже есть строчки.

«P.S. Совсем забыл рассказать про подарок! Вместе с письмом тебе должны были доставить большую коробку. Эта штука работает на солнечных батареях и не содержит органики. Моя хорошая знакомая из КММ помогла специально для тебя сделать дизайн на заказ. Она умоляла меня разрешить запустить серийное производство, но я сказал, что такой должен быть только у тебя!»

Кастория немедленно вскочила с коробки, на которой и нашла письмо. Коробка была такой огромной, что в неё поместилась бы пара человек.

«P.P.S. Дань Хэн сказал, что я идиот. Не как обычно посмотрел, а прям сказал, словами. А я думаю, тебе понравится.
P.P.P.S. Совсем забыл! Как только мы вернулись на Звёздный экспресс, я получил странную ачивку "И никакого ми-ми-ми". Ты не знаешь, что бы это значило? Не врубаюсь в отсылку»

Кастория тоже не знала. Мысли её целиком захватил гигантский подарок.

Ей потребовалось немало времени, чтобы избавиться от нескольких слоёв упаковки. Под ними оказалась фирменная коробка «Техники межзвёздного мира» с ворохом скидочных купонов и гарантией на пять лет. Когда Кастория приподнимала крышку, она чувствовала себя искателем сокровищ, нашедшим древний клад.

В коробке, обложенный пружинящими амортизационными материалами, в полный рост лежал большой металлический человек. Стоило только свету на него упасть, человек открыл глаза, сел и огляделся. Кастория не испугалась: роботов на Амфореусе можно было встретить нечасто, но один из них, господин Ликург, даже работал в правительстве. И всё же этот робот разительно отличался. Размашистые плечи и гладкие нагрудные пластины были исполнены в виде рельефных мышц, золотисто-рыжие волосы полностью копировали человеческие, а черты металлического лица повторяли лицо Мидея. Даже красные татуировки на корпусе были перенесены с поразительной точностью.

— Привет, — сказал робот превосходно синтезированным голосом на чистом амфореусском. — Я эрудроид для дома и быта, модель «Компаньон». Вы моя хозяйка?

«Хозяйка… хозяйка…» — стучало в ушах Кастории, а лицо горело так, будто грозило вот-вот задымиться. Она облизала пересохшие губы и, обмирая от смущения и восторга, прошептала:

— Ну привет.