Work Text:
Многослойный сценический костюм давил на плечи как будто железная броня. Се Юйчэнь с облегчением снял его и сел за столик, на котором были разложены принадлежности для грима. Месяц назад в Пекин приехал известный оперный певец Ли Сячжоу, давно известный в кругах ценителей оперы. Се Юйчэнь смог найти время и попасть на его выступление, а потом еще и с помощью других влиятельных лиц в их среде договориться о совместном выступлении. Ведь выйти на сцену с живой легендой — большая удача. Ли Сячжоу явно отнесся к Се Юйчэню как к любителю, но согласился.
Конечно, нужно было арендовать для этого выступления театр, но старик Чжоу проболтался, что у Се Юйчэня была сцена дома. После этого пришлось приглашать к себе не только Ли Сячжоу, но и всю "элиту" оперных ценителей. Все эти люди были намного старше Се Юйчэня, с ними его познакомил наставник. И особым снисхождением они не отличались никогда.
Ли Сячжоу тоже оказался весьма не прост. На правах старшего он выбрал фрагменты опер, выгодно представляющих его как актера роли шэн. Се Юйчэнь как младший поспешил ему подчиниться... и после двух выступлений из трех понял, что устал. Либо дело было в нехватке тренировок, либо Ли Сячжоу обладал такой мощной аурой, что забирал у него все силы, но Се Юйчэнь выдохся. Устал. Больше не мог. Но подвести одного из лучших исполнителей он тоже не мог, поэтому, сняв костюм, поторопился сменить грим.
— Ты был как всегда бесподобен, — раздался тихий голос. Се Юйчэнь вздрогнул от неожиданности и порадовался, что снимает, а не наносит грим, иначе точно бы промахнулся из-за дрогнувшей руки.
— Давно ли ты разбираешься в опере? — Се Юйчэнь обернулся и посмотрел на Хэй Сяцзы. Он был не в духе, настроение отражалось на его голосе, и это раздражало еще сильнее, но Хэй Сяцзы и бровью не повел.
— Ну, эту оперу я видел не раз и даже не десять. Из тебя вышла бесподобная Ян Гуйфэй.
Се Юйчэнь с грустью посмотрел на снятый головной убор, стоящий перед ним.
— Чушь. Я всегда мечтал выступить с Ли Сячжоу, но он явно намерен надо мной посмеяться. Согласился только на такой классический репертуар. Как мне тягаться с мастерами? Начали вообще с “Нефритовой шпильки”, мне пришлось искать записи исполнений! Ее уже давно не ставили в Пекине. Мастер Ли сам принадлежит старой школе, вот и вознамерился указать мне место. Но я и не претендую, я всего лишь богатый молодой господин Се, имеющий редкое хобби, — Се Юйчэнь изобразил сварливый и скрипучий старый голос, — куда мне до настоящих артистов.
Хэй Сяцзы рассмеялся и попытался обнять Се Юйчэня, но тот недовольно сбросил его руки.
— Отстань, мне надо переодеваться и выходить. Ли Сячжоу хочет моей смерти в прямом и переносном смысле — под конец он выбрал сцену из "Прощай моя наложница".
Хэй Сяцзы сел рядом с Се Юйчэнем, отодвинул подставку с короной Ян Гуйфэй и взял в руки головной убор наложницы Юй Цзи, который был еще не собран: украшенные сверкающими как бриллианты подвесками шпильки лежали рядом. Се Юйчэнь поспешно смыл оставшийся грим, умылся и начал наносить новый. Когда он отвел взгляд от зеркала, Хэй Сяцзы уже закрепил все шпильки на головном уборе, да еще и в правильном порядке.
— Я просто хотел тебе помочь, ты слишком нервничаешь, — пояснил Хэй Сяцзы, внимательно рассматривая результаты своей работы.
— Впервые за долгие годы мне не хочется идти на сцену. Клянусь, завтра же закажу рабочих, чтобы они ее разобрали и сожгли.
— Ну не горячись, она очень гармонирует с твоим домом. А если тебе так нравится слушать мнения всяких стариков, то я тоже могу высказаться. Видел я один раз "Вечную печаль", где исполнитель Ян Гуйфэй перенервничал и забыл слова. Веришь?
— Бывает. Помогают партнеры по сцене или импровизация. Но старики этого не приемлют, для них канон это святое.
— Ну вот, а он так разволновался, что слова-то вспомнил, да голос подвел. Представь себе, как была шокирована публика. Кто-то плакал, а кто-то смеялся, а бедный актер никак не мог взять себя в руки.
— Все мы не боги, каждый может ошибиться. Особенно молодой и неопытный актер.
— Да. Вот только это был Мэй Ланьфан.
Се Юйчэнь резко обернулся, чуть не задев рукой баночки с красками. Он только в этот момент вспомнил, что Хэй Сяцзы уже прожил столько лет, что мог быть и лично знаком с Мэй Ланьфаном, а не только видеть его выступления.
— Серьезно?
— Ну, сам говоришь. Все мы не боги. И даже звезда может ошибиться, как бы сильно твои старики не превозносили его.
— Ну, Мэй Ланьфана не трогай, он один из четырех великих дань.
— Ладно, я всего лишь привел пример. Твои старики могут быть о себе и своих воспоминаниях какого угодно мнения. Но никто не идеален. Кроме тебя, разумеется.
— Льстишь.
— Немного, — Хэй Сяцзы улыбнулся и неожиданно потянулся к Се Юйчэню, коротко целуя. Ощущение было едва уловимым и сладко туманило мозг, но осознание пронзило подобно уколу ножа.
— Грим испортишь! — вскрикнул Се Юйчэнь, отталкивая Хэй Сяцзы так, что он чуть не свалился со стула. Удар сильного кулака пришелся в плечо, и Хэй Сяцзы тут же принялся его массировать с самым несчастным видом.
— И совсем не обязательно так бить, — проворчал он.
В дверь постучали, тут же раздался голос Ли Сячжоу:
— Се Юйхуа, ты готов? — поинтересовался он, используя сценическое имя. Именно это обращение окончательно отрезвило Се Юйчэня, уже немного взбудораженного непрошеным поцелуем.
— Да, одну минуту!
Се Юйчэнь поспешно оделся и закрепил головной убор. Шпильки дрожали и ярко мерцали, привлекая внимание.
— Ты пойдешь смотреть? — поинтересовался он у Хэй Сяцзы.
— Ну, если твои строгие зрители не прогонят меня...
— Пусть попробуют. Ты мой гость.
— Как приятно слышать, что сам Се Юйхуа пригласил меня, — Хэй Сяцзы церемонно поклонился и вышел из комнаты, давая актеру возможность настроиться и добавить последние штрихи к образу.
***
Выступление вышло достойным, это Се Юйчэнь понял даже с закрытыми глазами. Стоило ему красиво полоснуть по горлу мечом и обмякнуть на руках Ли Сячжоу, как он услышал громкие крики одобрения от зрителей. Подобные буре аплодисменты прокатились по рядам, до этого не слишком восторженные зрители не поскупились на похвалу. Се Юйчэнь и Ли Сячжоу церемонно поклонились публике, только после этого Ли Сячжоу наклонился к Се Юйчэню и тихо сказал:
— Ума не приложу, как так вышло, но ты для достоверности порезался реквизитом. Вот это преданность искусству!
Се Юйчэнь прижал ладонь к шее и только тогда ощутил саднящую боль: похоже, там осталась глубокая царапина.
— Спасибо за высокую оценку, мастер Ли.
— Пока есть такие таланты, как ты, я не переживаю за будущее нашего искусства.
Се Юйчэнь не поверил своим ушам, но Ли Сячжоу уже ушел переодеваться. Се Юйчэнь тоже поспешил к себе. Рана на шее выглядела страшно, хотя была неглубокой — выступило всего несколько капель крови. Се Юйчэнь с беспокойством рассматривал костюм — не хотелось, чтобы испортилась дорогая ткань. Именно за этим занятием его и застал Хэй Сяцзы.
— Дай угадаю, ищешь пятна крови? В этот раз я переживал за Юй Цзи больше, чем за себя когда-либо в жизни.
— Значит, это был настоящий успех, — Се Юйчэнь отложил костюм и взял дезинфицирующие салфетки. Царапина на шее была не опасной, но в чистоте реквизита, долгие месяцы пылившегося на складе, он сомневался.
Хэй Сяцзы подошел к нему и отобрал салфетку.
— Запрокинь голову, я помогу.
— Только осторожно, очень жжется.
Конечно, боль от антисептика была ерундой, но рядом с Хэй Сяцзы Се Юйчэнь позволял себе покапризничать. Ему нравилось, как Хэй Сяцзы осторожно прикасается, пожалуй, слишком тщательно заботясь о пустяковой ране.
— Ну все, осталось последнее средство, чтобы не болело.
— Какое?
Не теряя время на ответ, Хэй Сяцзы прижался губами к его шее, чуть выше некрасивой царапины. Се Юйчэнь запрокинул голову и прикрыл глаза. Он был слишком счастлив. Признание его способностей со стороны заслуженных мастеров-зрителей а также Ли Сячжоу уже было поводом для гордости. А выраженное заботой внимание Хэй Сяцзы стоило и того больше. Успех в любимом занятии и личной жизни, о чем еще можно мечтать?
Пожалуй, этот день он запомнит надолго.