Work Text:
— Тебе нужен план.
Все хорошие истории начинаются так. С одного простого, но гениального плана, а также криминального напарника и хорошего кофе с утра.
Все условия в той или иной степени соблюдены. План вот-вот возникнет в умах неповторимого и легендарного дуэта, правда, от криминального в напарнице только тот портрет, нарисованный Гепардом, уже давно не утро, да и остывший кофе осуждающе смотрит на них, зная, какая печальная судьба в итоге его настигнет — но Келусу и этого хватает, чтобы почувствовать себя главным героем какого-нибудь эпичного фильма.
Келус сидит, скрестив ноги, на розовом ковре в комнате Март 7, наблюдая за тем, как она задумчиво наворачивает круги последние десять минут. Келус не думал, что брейншторм окажется именно таким — проверкой на выдержку его вестибулярного аппарата, но никак не умственных способностей.
— Ты повторила это уже в седьмой раз, — напоминает Келус. — И я предложил план.
У него был план. Вполне осмысленный, если смотреть глазами Келуса. Отринуть всё, что не имеет подлинной ценности.
Жизнь в этот список не входила. Но Келус вроде как умер — случайно. Он даже не заметил. Потом воскрес. Амфореус поистине творит чудеса. Интересно, на такой случай ему полагаются какие-нибудь бонусы от Воскресенья?
Келус всё ещё ценит жизнь, правда. Но что поделать, если он на хорошем счету у парочки Эонов? А значит, иной раз можно и рискнуть.
— Умереть — это не план, — отмахивается Март 7. — Дань Хэн ещё не оправился после последнего раза. У него моральная травма.
— Но это ведь сработает! Два раза не прокатило, но в третий — уже наверняка. Мы ему выбора не оставим.
Келус выглядит слишком довольным для человека, который представляет гипотетическую ситуацию, где Дань Хэну придётся делать что-то против своей воли. То есть, конечно, нет, он сделает это очень даже по своей воле, просто им нужно немного подтолкнуть Дань Хэна. И иногда ничего не остаётся, кроме как умереть.
— Вельт с Химеко убьют меня, если узнают, что я убила тебя ради сомнительного развлечения, — невесело протягивает Март 7.
— Да ладно тебе. Я вот умер — и ничего, живой ведь, — хвастается Келус, вспоминая те прекрасные дни на Амфореусе. Столько хорошего произошло! Прямо-таки райский уголок, а не планета. — Мне всё очень понравилось. Особенно купальни и геозавры. А вино! О, оно у них отменное. Всё было в лучшем виде — за исключением того, что Дань Хэну грустно было.
— Вот видишь. Не надо расстраивать Дань Хэна. Он и так нервный в последнее время, — с умным видом говорит Март 7. — Ума не приложу, что на него так повлияло.
— Может, боится, что мы не примем его таким?
— Каким таким?
Келус тяжело вздыхает. Он мечтательно закрывает глаза, представляя перед собой Дань Хэна.
Во-первых, каким образом Дань Хэн успел так вымахать? Келус, конечно, абсолютно не против, теперь душа Дань Хэна ещё ближе к нему — Келус ещё никогда не был так близок к богу и вознесению на небеса, — но тут возникает другая проблема: как теперь смотреть ему в глаза? Не потому что Келусу стыдно — о нет, он самое бесстыдное существо во вселенной и не собирается отдавать кому-либо это честно заслуженное звание. Но, правда ведь, как теперь оторвать глаза от его груди, так восхитительно обтянутой тонкой водолазкой? Келус никогда не сомневался в присутствии чувства стиля у Дань Хэна, но в этот раз он особенно хорошо постарался — одевался словно по вишлисту самого Келуса, где из просьб было если не минимальное количество одежды, то хотя бы её способность подчеркнуть все те наработанные мышцы, на которые Келус с радостью поглазеет, стоит только появиться Дань Хэну в поле его зрения.
Более того, Дань Хэн выделился не только ростом, при котором теперь Келусу придётся поднимать голову, чтобы заглянуть ему в глаза, но ещё и широкими плечами, что вкупе с предыдущим пунктом окончательно сносит крышу.
— Ладно, я поняла, — после затянувшегося молчания произносит Март 7. — Прошу, ничего не говори. Меньше всего я хочу знать, что творится в твоей голове.
— Там всё прилично. Я просто должен напомнить, что я приму его любым и полностью в… а, знаешь, неважно.
— Вот ему об этом и сообщай. А я пойду за попкорном и камерой.
— Стой! Я же не справлюсь один, — Келус смотрит такими жалостливыми глазами, что Март становится не по себе. Она словно бросает беспомощное животное в беде. А за такое однажды она чуть не получила тростью Вельта — там, конечно, случайность была, но повторять в этот раз не хочется. Она тяжело вздыхает.
— Ладно. Слушай, но тебе ведь необязательно по-настоящему умирать, — вдруг осознаёт Март 7. Келус тут же озаряется, восхищённый её гениальностью. — Просто сделай вид. Ты же знаешь, как это происходит. А потом Дань Хэн сам поймёт, что надо делать.
— А он точно настолько умный?
— Я подтолкну его в случае чего.
***
Дань Хэн приходит в комнату Март по очень странной просьбе: «Там Келус лежит… Ты ему очень нужен. Посмотри, пожалуйста…». Что бы это ни значило, он сразу понимает: опять что-то сомнительное. Потому что когда в разговоре всплывает имя Келуса — конец света становится на шаг ближе. Удивительным образом вокруг него уровень энтропии сгущается до критически опасного. Дань Хэн измерял. А потому он с самого начала не ожидает ничего нормального. Разве что «нормального» по меркам Келуса — а это уже совершенно другая шкала со своими значениями.
Но то, что он видит в итоге… не поддаётся никаким объяснениям.
— С ним, эм… — Дань Хэн кривит лицо, — всё хорошо?
Келус лежит на полу, раскинув ноги и руки в стороны в форме звезды. Его язык высунут наружу, а глаза закрыты. Март 7 бросает на него довольный взгляд, словно бы гордится Келусом — по какой именно причине, Дань Хэн не знает, но он не то чтобы удивлён. Скорее, это обычный день на Звёздном экспрессе.
— Мне кажется, он умирает, — с самым прискорбным видом сообщает Март 7. От её недавней радости во мгновение ока не остаётся ни следа. Дань Хэн мимолётом думает, что за неё как актрису дрались бы все агентства.
— Какая ты наблюдательная, — Дань Хэн смотрит на неё с нечитаемым выражением лица. Мысленно он продолжает заполнять отчёты, над которыми непрерывно сидел уже семь с половиной часов. Ровно до момента, пока к нему не ворвалась Март 7 с «невероятной новостью». Он как раз дошёл до самой интересной части — а именно геозавров. — И давно он умирает?
— Уже — да, — драматично протягивает она. Кажется, ещё немного — и разрыдается. — Только ты можешь спасти Келуса. Мне такое не под силу.
Дань Хэн переводит взгляд на Келуса. Тот приоткрывает один глаз, чтобы наблюдать за происходящим. Да уж, умирает он очень реалистично. Надо будет поинтересоваться, у кого учился.
— Умирает, говоришь, — задумчиво произносит он. Дань Хэн склоняет голову, разглядывая Келуса — его губы содрогаются в лёгкой полуулыбке, которую он, вероятно, очень отчаянно пытается сдержать. — И как мы его теперь воскрешать будем?
Март 7 озаряется, и в этот момент Дань Хэн окончательно убеждается в том, что у неё с самого начала был план. Он уже даже почти знает, в чём дело, но, пока не услышит, не поверит. Ведь всегда есть вероятность, что он всё это придумал, так?
— О, есть один способ. Знаешь, я в прошлой жизни была врачом, так что могу профессионально сообщить, что ему нужно искусственное дыхание.
Дань Хэн так и порывается сказать, что с дыханием у Келуса проблем точно нет, однако… Нельзя же ослушаться такого профессионального человека, как Март 7? Она определённо знает своё дело, и с ней Дань Хэн точно не осмелится спорить.
Хотя после таких мыслей Дань Хэн думает, что искусственное дыхание скоро понадобится и ему. Придётся повторить несколько сессий по очереди, чтобы восстановиться смогли оба.
— Искусственное дыхание, говоришь? — Дань Хэн щурится, взглянув на Март 7, и та активно кивает.
— Скорее, он же умирает! — напоминает она.
— Ты права. Медлить нельзя.
Дань Хэн со всей серьёзностью кивает и опускается на колени перед Келусом. Как он может не помочь своему спутнику в такой сложной ситуации? Никто больше не справится с такой ответственной задачей.
Келус и раньше не двигался, но теперь, кажется, замирает в нём всё. Дань Хэн видит, как замедляется движение грудной клетки Келуса — конечно, воздуха всё меньше, а искусственное дыхание всё нужнее.
Дань Хэн аккуратно кладёт руки ему на плечи и чуть наклоняется. Чувствует, как Келус под ним напрягается. Сказать, что Дань Хэн и сам волнуется, не будет ни разу преувеличением. Но он отбрасывает лишние мысли в сторону. Это ведь то, чего добивается Келус? Сомнений быть не может. Дань Хэн не дурак, он всё понимает. Понимает ли Келус? Конечно. Он тоже не дурак, просто очень реалистично притворяется. Хоть где-то у него это получается.
Дань Хэн наклоняется совсем близко, чувствуя горячее дыхание на собственных губах. Где-то недалеко слышатся писк Март 7 и щелчок камеры — но его это не сильно волнует. Потом будет торговаться с ней за это фото, чтобы поставить в рамку и спрятать под подушкой.
Сейчас Дань Хэн и сам замирает, рассматривая подрагивающие ресницы Келуса. У него очень нежные черты лица — хочется прикоснуться, аккуратно провести ладонью по линии челюсти. Интересно, касались ли его так раньше? Можно ли сделать это Дань Хэну? Он правда хочет. Хочет быть чем-то. Чем-то важным для Келуса.
Дань Хэн никогда не говорил, но, возможно, он всегда хотел стать для Келуса всем.
Как Келус однажды стал для него. Стал его дыханием.
Дань Хэн подаётся вперёд — когда у самого уже воздух вот-вот закончится и мир перевернётся, и теперь все надежды на одного лишь Келуса, — и едва ощутимо касается его губ. С лёгким страхом, что ему всё это почудилось, что ему показалось — даёт возможность оттолкнуть, разозлиться и наговорить всякого. Дань Хэн заслужил.
Но Келус почему-то внезапно вцепляется руками в его плечи, не позволяя отстраниться, открывает глаза, и целует в ответ.
И в этот момент Дань Хэн окончательно убеждается в том, что искусственное дыхание понадобится ему.
Всего несколько секунд — они по-глупому соприкасаются губами, ничего больше, — но этого хватает, чтобы расплавить внутренности Дань Хэна. Они замирают, лица в нескольких сантиметрах друг от друга, и Келус горящими глазами смотрит на него потерянно-восхищённо, всё ещё не отпуская.
— Ты действительно спас меня, — полушёпотом говорит он, и голос Келуса пронизан солнечными лучами. Остаётся только подставиться под них и греться. Дань Хэн и не заметил, как этим чарам подверглось собственное сердце.
— Но теперь искусственное дыхание нужно мне, — хрипло признаётся Дань Хэн, и он совсем не узнаёт собственный голос. Но всё становится таким простым, что это перестаёт иметь значение.
— Всё будет сделано в лучшем виде! — гордо заявляет Келус, и его глаза загораются так, словно ему поручили самую важную миссию в его жизни. Дань Хэн чувствует себя дураком, потому что не может перестать смотреть в них. Это лечится? Если да, то он выступит против медицины. Если да, то он больше не верит в науку — только безоговорочно в Келуса.
Келус обхватывает ладонями его лицо и улыбается так нежно, что Дань Хэну становится очевидно лишь одно: он влюбился заново — сильнее, ярче, беспощаднее.
Теперь Келус целует его первый — притягивает Дань Хэна на себя, и они уже оба падают на пол, — и нежно сминает губы Дань Хэна, пока пальцы путаются в волосах. Получается немного неумело, но с таким энтузиазмом, с каким он ещё ни в одну битву не шёл, и Дань Хэн чувствует себя окончательно поражённым. В самое сердце.