Chapter Text
По дому разносился громкий топот — мистер Эванс летел вниз по лестнице, перескакивая через две ступеньки сразу, и едва не потерял равновесие, когда в коридоре его ноги проехались по ковру. Зашатавшись, он едва не врезался в стену, но каким-то чудом сумел избежать столкновения.
Телефон! Ему нужно срочно нужен телефон!
Добравшись до небольшой ниши в стене, где обычно стоял телефон, мистер Эванс рывком выдвинул маленький ящик под ним и принялся лихорадочно рыться в бумагах, визитках, чеках, непонятных записках— всё это, казалось, специально легло поверх того, что он искал.
— Ну же, где ты, черт тебя подери… — пробормотал он сквозь стиснутые зубы, бросая на пол ненужные бумажки.
И вот — есть!
Его пальцы сжали визитку с переливающимися буквами "ММ".
Министерство магии.
Перевернув карточку, он увидел номер телефона, и едва не выронив трубку, начал быстро набирать нужные цифры.
Гудки тянулись мучительно долго.
Он сжимал и разжимал свободную руку, нервно топал ногой, глядя на потолок. Перед глазами всё ещё стояла его старшая дочь — с палочкой в руках, из которой вылетали яркие искры, похожие на огонь.
А если что-то пойдёт не так?
В памяти всплыл разговор с мистером Уилсоном, который приходил к ним более двух лет назад. Тогда он упоминал случай, когда магический всплеск уничтожил чей-то дом дотла.
Этого не должно случиться с ними.
Где там, чёрт побери, эти волшебники?
И тут, наконец, раздался щелчок, а затем протяжное, слегка ленивое:
— Магическая служба поддержки, чем могу помочь…?
Голос был типичным для всех чиновников подобных ведомств — уставший, равнодушный, как будто его владелицу уже ничем нельзя было удивить.
На секунду мистер Эванс замер, а затем, словно прорвало плотину, слова хлынули из него потоком:
— Я Дэвид Эванс, отец Лилиан Эванс, ведьмы! Вы не представляете, что только что случилось! У нас очередное чудо! Наша старшая дочь… она…
Он метался по комнате, размахивая свободной рукой, словно это могло помочь быстрее объясниться.
Если бы Петунья видела его сейчас, она бы наверняка поразилась.
Слишком знакомая сцена: её отец, возбуждённый, лихорадочно объясняющий, что его дочь — чудо, отчаянно пытающийся заставить кого-то на другом конце провода обратить на них внимание.
Ещё немного, и он вновь закричит в трубку, требуя чтобы к телефону позвали Папу Римского.
— Простите, сэр, что вы сказали? — Произнесла девушка на другом конце провода словно не понимала слов, которые Дэвид буквально выплёвывал в трубку.
Он глубоко вдохнул, прежде чем прорычать в трубку, отчеканивая каждое слово:
— МОЕЙ СЕМЬЕ НУЖНА ПОМОЩЬ.
И громче:
— У НАС СКОРО БУДЕТ ПОЖАР!
А потом ещё громче:
— СИЛА МОЕЙ СТАРШЕЙ ДОЧЕРИ ВЫШЛА ИЗ-ПОД КОНТРОЛЯ!
Тут он решил опередить события и, переходя на фальцет, буквально взорвался криком:
— МЫ ГОРИМ!!
— Стойте, подождите... — женский голос на другом конце провода вдруг изменился, потеряв свою прежнюю ленность.
В трубке послышался шелест бумаг, словно работница лихорадочно искала что-то в документах.
В голосе появилось замешательство, даже волнение.
— То есть… не младшая дочь? Не Лили Эванс? А… старшая?
В трубке послышался тихий вдох, словно собеседница не знала, что сказать дальше.
— Но это же невозможно. Её проверяли — она была пуста…
Мистер Эванс тяжело выдохнул, сжав трубку так, что костяшки пальцев побелели.
— А я вам о чём тут талдычу?! — рявкнул он, чувствуя как напряжение внутри растёт. — Пришлите помощь, и срочно!
Но едва он продолжил требовательно взывать к логике работницы, как вдруг по дому разнесся громкий, настойчивый звонок в дверь.
Он не смолкал, протяжный и требовательный, словно тот, кто стоял на пороге, был полон непоколебимой решимости добраться внутрь.
Мистер Эванс резко замолчал и прищурился.
— Погодите… — пробормотал он в трубку, бросив взгляд на дверь. — Кажется, пришли соседи.
Хотя, честно говоря, он не был в этом так уж уверен.
Но было ясно одно: такое светопредставление не могло остаться незамеченным.
Он быстро положил трубку рядом с телефоном, на секунду замешкавшись, а затем решительным шагом направился к двери.
Когда он открыл её, его встретило знакомое лицо.
На пороге стоял мистер Уилсон.
Он выглядел почти так же, как и два года назад, когда впервые появился в их доме с известием о магическом мире.
Та же тёмная мантия, тот же проницательный взгляд из-под очков — взгляд человека, привыкшего к неожиданностям.
Единственное, что изменилось, так это появление на его лице куцой бородки, которая, судя по всему, находилась на стадии неудачного отращивания.
Но больше всего его серьёзный образ портил ночной колпак с помпоном.
Мистер Эванс уставился на него, моргнув пару раз.
Очевидно, маг так торопился, что проснувшись забыл снять ночной головной убор. Теперь, стоя на пороге, он выглядел точно как человек, который вскочил с постели и прибежал прямиком сюда, даже не взглянув в зеркало.
Колпак торчал на его голове так забавно, что если бы не паника, мистер Эванс, возможно, даже рассмеялся бы.
— Вот это я понимаю быстрое реагирование, — уважительно протянул владелец дома.
Мистер Уилсон был не один.
За ним стояли ещё двое мужчин, одетые в такие же тёмные мантии. Их лица были серьёзны, а в позах чувствовалась напряжённость, словно они готовились к чему-то очень важному.
— Вы позволите? — без лишних церемоний спросил мистер Уилсон, и не дожидаясь ответа, и уже переступал порог, шагая в дом.
Входя, он бросил быстрый взгляд на мистера Эванса, но времени на лишние разговоры не было.
— Где девочка? — сразу перешёл он к делу.
Мистер Эванс молча указал вверх, в сторону лестницы.
Маги обменялись взглядами, кивнули и не теряя ни секунды, направились наверх.
Их не нужно было вести.
Найти комнату оказалось проще простого.
Они просто шли на свет.
За дверью их встретило ослепительное сияние, наполнившее всю комнату теплым, живым светом. Воздух был густ от магии, переливающейся золотистыми и серебристыми искрами, будто сама вселенная ликовала, отплясывая огненный хоровод вокруг маленькой фигуры в центре. Свет ложился на стены пульсирующими волнами, проникая в каждую щель, отражаясь в стеклах, заливая комнату нереальным, почти сказочным свечением.
Посреди этой магической бури стояла девочка, крепко сжимая в ладонях волшебную палочку, словно боялась, что её могут отнять. На её лице сияла радость, та самая неподдельная, искренняя детская радость, от которой у взрослых замирало сердце — почти забытое, первобытное счастье, не скованное сомнениями и страхами. Она смеялась — звонко, громко, восторженно, так, будто наконец-то нашла самую важную вещь в своей жизни, как будто наконец-то почувствовала себя целой.
Маги, стоявшие за спиной мистера Уилсона, невольно переглянулись, не зная, как реагировать.
Их многолетний опыт подсказывал, что магия, вырвавшаяся из-под контроля, обычно вызывает панику — слёзы, крики, страх, но никак не чистый, бесшабашный смех.
Это вызывало у них неловкость и дарило ощущение неправильности.
Они даже начали волноваться, а вдруг магия как-то повлияла на её разум?
Но мистер Уилсон не испугался.
Ему не нужно было обмениваться взглядами с подчинёнными, чтобы осознать, что они ничего не понимают.
Эти люди были просто полевыми агентами.
Тем, кто никогда не видел, из раза в раз, опустошённого взгляда братьев и сестер из семей маглов, лишённых магии.
Кто не слышал, как хрупкие, дрожащие от надежды голоса спрашивали:
— А вдруг мне всё-таки придёт письмо?..
Они просто не понимали.
Не могли осознать, какое это счастье — видеть, как то, что уже казалось невозможным, наконец стало реальностью.
И если бы не необходимость сохранять перед подчинёнными образ строгого, уравновешенного руководителя, возможно, он бы сам рассмеялся вместе с ней, позволяя себе хоть раз разделить эту редкую, уникальную радость.
Потому что это было чудо.
Мистер Уилсон на секунду отвёл взгляд от девочки, переведя его на её семью, застывшую у стены. Родители казались парализованными. Отец, поднявшийся следом за магами, теперь стоял рядом с женой. Та не шевелилась, её рука была прижата к губам, а в глазах отражались страх и изумление.
Но вот младшая девочка…
Лили не выглядела удивлённой.
Она стояла ровно, с гордо поднятым подбородком, и на её лице не было ни тени шока. Только радость.
Слишком уж довольной.
Слишком уж уверенной.
Мистер Уилсон запомнил этот взгляд. В нём не было испуга или недоверия. Нет, в её глазах было знание, словно она ждала этого момента, словно она была уверена, что он рано или поздно наступит.
Это было подозрительно.
Стоит ли ему потом поговорить с ней? Определённо.
Но пока что…
Он медленно шагнул вперёд, жестом показывая своим людям, что они могут остаться на месте. Здесь не было угрозы, не было того, к чему их учили быть готовыми.
Нет.
Здесь было нечто большее.
И он должен разобраться в этом.