Chapter Text
Развитые социальные связи — не всегда благо. Хорошо, когда старшие просвещают в неписаных правилах, помогают с учебой и просто не отказываются поболтать. А вот когда тебя зовут сбегать в самоволку — уже не очень. И ведь не откажешься! Во-первых, статус в группе, чтоб его, просядет мигом. А во-вторых, именно Шэнь Юань был ключевым элементом того безобразия, что затеяли несколько особо бесстрашных учеников Цинцзина. Потому что эти балбесы захотели поглазеть на щупальцехвата! Просто так их на Линьюй никто не пустил бы, не по чину младшим ученикам где попало бегать. А Шэнь Юань, как знакомый того самого щупальцехвата, якобы смог бы провести. Ну не маразм ли, а?
— Да нормально все будет! — с жаром заверил его Бо-шисюн. — Это просто так с пика сбегать нельзя, а если у кого родич или приятель на другом пике — можно. Тебя к нему пустят, а мы в придачу пойдем!
— Так то к адепту пика, — возразил Шэнь Юань. — Не к твари в загоне. Нас прогонят еще на подходах. Или пустят, но одного меня. Вы-то щупальцехвату никаким боком не приятели.
— А мы как-нибудь!
Увы, голос разума не услышал никто: слишком взбудоражило шисюнов и шицзе предстоящее приключение.
Вообще-то повод разойтись у них был. Уроки не каждый день отменяют, тем более, в заклинательской школе! А сегодня вот отменили: сразу все мастера, не занятые заданиями, срочно ринулись в какой-то очень важный проект. Шэнь Юань подозревал, что в тот самый проклятый дом, о котором говорил вислоусый уже не наставник. Сейчас-то стало известно: да, аньдинцы строили именно его. Официально, конечно, никто ничего не объявлял, но все и так всё знали — кто от шисюнов, кто от собственных наставников, кто вообще от парламентеров с других пиков, приходивших прощупать, не дадут ли им поиграть с новой игрушкой. А кое-кто, не будем тыкать пальцем в старшего Ли-шисюна, и вовсе сливал товарищам инсайдерскую информацию из Бамбукового дома. Ну такую, конечно, инсайдерскую, явно и без того разрешенную к разглашению. Что Байчжаню Шэнь Цинцю в допуске отказал, а с Аньдином, наоборот, уже согласовывал условия тренировок на новой локации. Хотя вот уж кому вроде бы и не надо, отродясь снабженцы в проклятые дома не ходили.
На взгляд Шэнь Юаня это как раз было справедливо. Аньдинцы тот полигон сами построили, причем очень быстро и круто. Может, будут и еще такие же строить. Надо же им на готовый образец посмотреть, прикинуть, где недочеты, а где что поправить? То-то и оно. Аньдину для дела нужно — вот их Шэнь Цинцю и пускает. А Байчжань просто все разнесет, чини потом. Ну… может, Байчжань и не был таким уж стереотипно разрушительным, а Шэнь Юань просто нахватался когнитивных искажений от Шэнь Цинцю. Но даже если и нет, строители нового полигона должны иметь преимущество перед теми, кто палец о палец не ударил, чтоб его возвести.
Пока что, впрочем, до готовности полигону было еще далеко. Аньдинцы возвели хард, железо — но нужен был еще и софт. Рассказывали шисюны, что такое проклятый дом! Меняющиеся местами комнаты, вереница коридоров, по которым идешь-идешь, а выхода нет, давящая на разум темная энергия… Жуть, короче. И чтобы эту жуть повторить, да еще и методами праведного заклинательства, нужны были очень масштабные зачарования. Поэтому сегодня у Шэнь Юаня и его товарищей нормально прошла только утренняя физподготовка. А потом наставник Сяхоу, пару дней назад вернувшийся на пик, объявил, что после завтрака занятий не будет. И несколько десятков шебутных подростков получили свободу.
В нормальной школе за учениками в таком случае присмотрел бы хоть кто-нибудь. Но это ж сянься! Время мастера, который милостиво соглашается читать лекции юным балбесам, всегда в приоритете. Вот передумал он, не пришел — и придется ученикам самим нагонять упущенное. И самим разбираться с внезапным кусочком свободного времени.
Подростки лет пятнадцати-шестнадцати, получившие такой шанс, просто не могли скучно и уныло пойти в библиотеку. Зачем, если есть шикарная идея с шупальцехватом?
— Смотри, вот здесь начинается тропа в Змеиную долину, — объяснил Шэнь Юаню Чао-шисюн. — В сухую погоду по склону спокойно можно пройти без цингуна, если не торопиться. А под зеленью не видно, кто идет, — то есть с воздуха старшие тоже не заметят и не выпорют.
Вниз Шэнь Юань больше ехал на спинах товарищей, чем шел: все очень торопились, делали огромные прыжки, рискованно скользили по веревочным перилам — словом, Голливуд обзавидовался бы. А ведь эта тропа считалась нахоженной и безопасной!
— Конечно, безопасная! Везде перила навешены, площадки для отдыха укреплены и расчищены, склон каменный, не земляной, то есть не размоет, — уверенно подтвердила Юнь-шицзе. — Если Чао-шиди сказал, что ты пройдешь, значит, пройдешь. Он в лазании по скалам понимает.
— Ух, спасибо, шицзе! Я не такой уж и опытный, но здесь и правда залезть несложно. И спуститься тоже, — закивал раскрасневшийся Чао-шисюн.
Шэнь Юань в своих силах так уверен не был, а потому самые вертикальные места с охотой проехал на чужих плечах. Ладно обрыв в его лесу — там внизу мягкая земля, а даже если сорвешься, всегда есть шанс затормозить не в валун, а в елку. А тут настоящие горы, с такими не забалуешь. Ну как настоящие: измененные ци и потому абсолютно неправдоподобные. Как в компьютерной игре какой-то.
Внизу сходство с компьютерной игрой, кстати, тоже было заметно. Змеиная долина легко вилась между грандиозными пиками, но нигде не переходила в хаотическую мешанину камней или непроходимые кусты. По ней тек, перепрыгивая через отдельные валуны, бурный ручей, а параллельно лежала широкая благоустроенная тропа. Местами в сумрачной зелени виднелись проходы, ведущие на другие локации. И в таком влажном, даже мокром месте не было комаров, совсем! Полный отрыв от реальности!
— На Линьюй — это третий поворот? — неуверенно спросила Юнь-шицзе.
— Пятый, — поправил Бо-шисюн. — Третий — это Байчжань. Кстати, мелкий, тут ходи с оглядкой: если наткнешься на байчжаньцев, могут и побить. Несильно, они младших почти не трогают, но тебе пока одного удара хватит.
— Спасибо, шисюн, — растерянно отозвался Шэнь Юань. — Они так не любят Цинцзин?
— Они не любят, когда им напоминают, из какого железа сделаны их гвозди, — насмешливо фыркнул Вэнь-шисюн. — А достойно ответить не могут, только бить кулаками.
Ага, то есть игра идет не совсем уж в одни ворота. Не только «дикий Байчжань кидается на все, что шевелится», но и отдельные личности самоутверждаются, обзывая байчжаньцев тупыми солдафонами, годными только для драки. Это хорошо, это значит, что лично у Шэнь Юаня есть шанс не вляпаться и не огрести. Хотя в идеале ему пока вообще не надо бы отвлекаться на тайные вылазки, у него прямо на пике еще куча всего неизведанного... Но где ж его найти, тот идеал-то?
На Линьюй вел довольно широкий поворот, каким-то шутником помеченный отпечатком тигриной лапы на камне. Здесь долина расширялась, становилась просторной и светлой. А вверху, между кронами деревьев блестела нитка Радужного моста. Шэнь Юань вслед за товарищами проводил ее мечтательным взглядом. Эх, красота же там наверху. Вот бы научиться летать поскорее!
Подъем был гораздо милосерднее спуска, просто круто уходящая вверх дорожка между стволами деревьев. Тихая, спокойная: до самого верха им никто не встретился на пути. Ученики уже предвкушающе гомонили, когда откуда-то сбоку непринужденно вывернула пара адептов в серо-зеленом.
— Ученики Цинцзина? Что вы тут делаете? — нахмурился один из них.
Помрачнели ребята мгновенно. Взрослые адепты! Не ученики, с которыми можно было бы и договориться, обменяв проход на пик на свежие новости о том же проклятом доме. Наверняка ж погонят теперь, небось еще и мастерам доложат, что Цинцзин покинули без спросу… По крайней мере, на лице у Бо-шисюна, довольно плохо умевшего скрывать эмоции, читалось именно это.
— Приветствую уважаемого мастера, — когда надо, Вэнь-шисюн прекрасно умел подлизываться. — Наш самый младший ученик, Юань, хотел навестить знакомого, ныне проживающего на пике Линьюй. Но он пока что не знает дороги и не владеет цингуном, поэтому мы решили его проводить…
— Да-да, конечно, — усмехнулся второй адепт. — Того знакомого, что с щупальцами?
Шэнь Юань уверенно кивнул:
— Именно так, уважаемый мастер! Этот ученик прибыл на Цанцюн одновременно с господином щупальцехватом. Помните двух Лю-шишу?
— Такое забудешь, — адепт смерил его оценивающим взглядом. — Ладно, можешь пройти, ученик Юань, раз уж к знакомому. А вы валите назад, почтенные будущие книжники. Вам доступ на пик не положен.
Ну так-то этого следовало ожидать. На Цинцзин посторонних пускали только по делу. Ученика пропустили бы с поручением, тот же Байчжань мог бы прорваться силой — но во всех иных случаях пришлось бы выпрашивать разрешение у мастеров. А тут целая праздношатающаяся толпа. Никаких шансов! Если бы шисюны подумали загодя, сами бы поняли, что не прокатит. Но им, видать, неожиданная свобода крепко ударила в голову.
— Но ученик Юань не сможет пройти обратно один, — все же попытался Вэнь-шисюн. — Он просто не залезет наверх!
— Ничего, мы проводим, — утешил его адепт. — Не пропадет ваш младший.
Не то чтобы Шэнь Юань умирал от желания повидаться с «Лю-шиди», но понуро отступать вместе с остальными было бы еще более дурной идеей. Все равно что сразу признать: я все наврал! Поэтому он сделал самый независимый вид и сказал:
— Спасибо, что провели, шисюны, шицзе. Без вас этот младший никогда не нашел бы дороги. Уважаемые мастера, пожалуйста, позаботьтесь об этом скромном.
И пошел за линьюйцами вглубь пика.
Загон для щупальцехвата, оказывается, перенесли. На новом месте трава была гуще и выше, а вокруг поляны росли золотые ивы, любящие воду. Может, где-то и родничок имелся. Ну да, он же растение — ему, наверное, нужна определенная влажность?
Сам «Лю-шишу» уже знакомо медитировал на поляне... Нет! Не знакомо — кое-что в нем явно поменялось. И иллюзия оделась в цвета Линьюя, и черты лица стали чуть-чуть иными. Вроде бы и похож на настоящего Лю Цингэ — но именно что похож, не копия.
— Привет, — неуверенно сказал Шэнь Юань.
«Лю-шишу» открыл глаза и повернулся к нему — чуть более плавно, чем сделал бы оригинал.
— Привет, — сказал он. — Я тебя помню. Тебя поймал Шэнь Цинцю и вез вместе со мной.
Ого. Вот, значит, как это выглядело с точки зрения щупальцехвата? Нифига ж себе разница восприятия.
— Не то чтобы именно поймал, я сам шел, — уточнил Шэнь Юань. — Я хотел попасть в заклинательскую школу и учиться.
«Лю-шишу» серьезно кивнул.
— Понимаю, — сказал он. — Если бы я тогда знал, куда меня везут, я бы тоже захотел.
Стоп. Разница восприятия, собственные желания… Это уже не иллюзия, выдающая те ответы, которых ждет от нее жертва! И даже не спектакль по чужому замыслу, как в день, когда они прибыли на Цанцюн. Тогда «Лю-шишу» отыграл свою роль отлично — но именно роль, тот образ Лю Цингэ, какой он получил сначала от Шэнь Цинцю, а потом и от адептов Байчжаня. А сейчас он, кажется… говорил сам?
— Да. Я только учусь думать сам, — подтвердил щупальцехват. — Жить сам, как человек, а не отражать людей. Очень сложно.
Охренеть. Вот просто охренеть! Так вот как выглядит совершенствование? Когда ты сначала тварюка, бездумно качающаяся и набирающая силу, а потом р-раз — и в тебе проклевывается сознание?
— И как оно? — только и смог произнести Шэнь Юань.
— Хорошо, но очень сложно и очень странно, — признался щупальцехват. — У людей столько мыслей, и не все правильные. Один думает, нужно делать так, второй — по-другому. А я уже знаю, что мне нужно самому решить, как правильно. Если я буду только отражать чужие мысли, то никогда не стану человеком.
— Люди часто отражают чужие мысли, — возразил Шэнь Юань.
— Людям можно, у них есть много своего. А у меня свое только имя. Теперь я — Лю Даоци! — с каким-то странным выражением произнес щупальцехват.
Ик. Нет слов, одно сплошное ик. Вот это Шэнь Цинцю учитель! Живое растение до самосознания довоспитывать! Интересно, фамилию тоже он подсказал? Ну, чтобы Лю Цингэ подколоть.
— Нет, я сам придумал, — Лю Даоци приподнял уголки губ. Именно приподнял, на улыбку это пока не особенно походило. — Но учитель Шэнь подсказал, что мне это нужно. Я должен быть не просто «эта тварь», как думают все, или «Лю-шишу», как подумал ты. Я должен быть «я».
Откуда он… А, точно. Щупальцехваты же считывают поверхностные мысли — а значит, могут и отвечать на незаданные вопросы, и узнавать ни разу не произнесенные вслух прозвища.
— Тогда почему Лю-то? — обалдело спросил Шэнь Юань.
— Я осознал себя в облике мастера Лю, — щупальцехват задумчиво пошевелил бровями. Одна из них провалилась чуть ниже второй, придавая его лицу легкую асимметрию. — Он был рядом, когда из безымянной твари рождался «я». Он помог мне родиться. Это похоже на семью, как о ней думают люди. А люди из одной семьи носят одну фамилию. Поэтому я решил, что буду Лю. Мастер Лю думал много непонятного, но не возражал.
— А имя? Его вы тоже сами придумали?
— Да. Имя слишком важно, чтобы его думали за тебя, — Лю Даоци скривил губы в недоброй гримасе, явно скопированной с Шэнь Цинцю. — Нет, не Цзинцзы и не Вэйжуань . У меня часто спрашивают. Глупые. Мое имя — о том, что будет, а не о том, что было.
Даоци. Если «дао» как «путь», то значение выйдет — «сосуд для совершенствования». Будущий заклинатель, человек, способный постигать дао. Еще не ученик, но уже семя, способное взойти на благодатной почве.
— Ты понимаешь, — кивнул мыслям Шэнь Юаня Лю Даоци.
— А вы... не обиделись? — осторожно заикнулся Шэнь Юань. — Ну, на тварюку и «Лю-шиди»? Я пока не знаю, как закрывать мысли...
— Я не умею обижаться, — ответил Лю Даоци. — Понятие знаю, но не освоил. Мне неприятно, когда меня в мыслях видят тварью, но я пока не понимаю почему. И это странное «неприятно», непохожее на обычное. Когда нет еды в земле или оторвалось щупальце, неприятно совсем по-другому. Нужно еще учиться и слушать людей.
— Ох, тогда вам еще много интересного предстоит, — невольно развеселился Шэнь Юань. — Люди столько всего странного чувствуют! Причем не по алгоритму, а как попало!
— И очень странно выражают чувства, — вздохнул Лю Даоци. — Словами говорят одно, мыслями другое... Мастер Шэнь разговаривал со мной о понятиях лжи, умолчания и вежливости, но пока я смог немного понять только вежливость. Это свод правил, предназначенных для того, чтобы тебя не съели. Мастер Шэнь был очень доволен определением и добавил, что, когда ешь ты, вежливость можно не соблюдать.
Н-да. И ведь не поспоришь! Правила этикета изначально для чего-то похожего и создавались: чтобы дикие еще люди не переубивали друг друга из-за ерунды и могли эволюционировать дальше. Если Лю Даоци дошел до этого сам, то он очень умный. Или просто может из-за почти пустой базы данных смотреть на вещи с очень неожиданной стороны.
Вот последнее, кстати, было бы полезно и Шэнь Юаню.
— Мастер Лю, а вы можете дать совет? — неуверенно спросил он. — Как не совсем человек и непредвзятый наблюдатель?
— Буду рад тебе помочь, ученик Юань. Совет — это слова, верно? — уточнил Лю Даочи. — Словами я помочь могу. И никому не скажу, о чем ты спрашивал. Понятие секретности мастер Шэнь мне уже преподал.
— Ох, спасибо, мастер Лю! — искренне поблагодарил Шэнь Юань.
Вопрос у него и правда был очень секретный. Потому что Лю Даоци умел читать мысли — а Шэнь Юань слишком много знал про Ло Бинхэ такого, чего неоткуда знать обычному мальчику из деревни. Ладно сам Лю Даоци, он слишком нечеловек, чтобы вмешиваться, — а вот тому же Шэнь Цинцю лучше бы быть не в курсе. Да, он и так выяснил уже, что нынешнее тело Шэнь Юаню не родное, но про книгу… Нет. Лучше этой тайне на свет не выходить, надежнее будет.
— У нас на пике есть один мальчик, на которого чутье отзывается, как на тварь, — начал он. — И это ужасно мешает, потому что мы вроде как приятели. Общаемся, сидим рядом на уроках… ну, пытаемся. Сейчас уже удается не очень.
После попытки Ло Бинхэ оклеветать Шэнь Цинцю на пике вроде бы ничего не изменилось. Даже шицзе умудрились обходить Ло Бинхэ стороной не демонстративно, а изящно и деликатно. Но сам-то Ло Бинхэ смотрел на них очень даже внимательно! И по одному взгляду делалось ясно: совсем не случайно он распустил язык. Не обмолвка это была, а именно попытка оговорить. И теперь Ло Бинхэ ждал результатов, но получил только негласный бойкот. А через пару дней еще и Нин Инъин не пришла на занятия…
— Нин-шицзе перевели на другой пик, — Ло Бинхэ тогда говорил вроде бы негромко, но чутье верещало так, что рука сама тянулась к ножу. Тварюка, тварюка вот-вот прыгнет, защищайся!.. — А остальные шицзе смотрят на меня, как на чужака. Ты что такого ей рассказал, а, шиди?
— Ничего! Я Нин-шицзе вообще только на уроках вижу, — честно, но нервно ответил Шэнь Юань.
— Врешь! — повысил голос Ло Бинхэ. — Ты ходил к девичьим павильонам! С шицзе говорил! Что ты им разболтал, что со мной больше не хотят водиться?! Или думаешь, что раз с тобой все дружат, то у меня никого не должно быть?!
Палится главный герой, палится. Зачем бы ему именно сейчас бегать к девичьей общаге? Только чтобы посмотреть, как сработает заложенная им мина. А она возьми и подорвись не там, где поставили.
Очень хотелось плюнуть на все и удрать, но Шэнь Юань отлично понимал: от этого станет еще хуже.
— Ничего такого, Ло-шисюн, — старательно прикинулся он дурачком. — Спросил, чему учат на тех дополнительных занятиях у шицзуня. Сказали, куче всего интересного, но мне пока все это рано. И сначала надо заслужить, а не просто так напрашиваться. Обидно, я бы тоже хотел… Но это все, шисюн. Больше мы ни о чем не болтали.
— А потом тебя вызвали к шицзуню, — Ло Бинхэ усмехнулся уголком рта.
— Ну вызвали. Шицзунь спрашивал, как продвигается мое наказание, — наспех сымпровизировал Шэнь Юань. И морду поунылее скорчить, поунылее, Ло Бинхэ такое нравится. — Представляешь, он все, что я успел сделать, сказал переписать заново! Потому что у меня, судя по почерку, писала обезьяна, которая держала кисть жо... задом и в процессе лапами мух давила на свитке. А это неправда! Я аккуратно писал, шицзунь просто придирается.
Нехитрый прием сработал: тяжесть, сгустившаяся в воздухе, понемногу начала уходить. Ло Бинхэ с усилием повел плечами, будто сбрасывая невидимый груз.
— Что, тебя тоже обезьяной честил?.. — как-то рассеянно спросил он. — Ладно. Я тебе верю, но с шицзе ты все равно что-то сделал.
Непонимание Шэнь Юань изображал в том разговоре так усердно, как никогда в жизни. Видишь, главный герой? Я тупой, я совсем тупой и маленький, чего не знаю — иду и спрашиваю. Ты же на это и рассчитывал, так чего ж сердиться-то? Все по твоему плану шло, просто план был кривой. Не предусматривающий нестандартной реакции участников. Или у тебя все равно будет виновата скамейка?
Видимо, да: на очередной виток «я правда не знаю, что я такого сказал» Ло Бинхэ с досадой вздохнул.
— Да что с тебя взять, шиди... Ничего не понимаешь, а последних друзей меня лишил.
И ушел в свой сарай, только что плащом не взмахнув. Трагический герой, чтоб его!
Обратно в общагу Шэнь Юань полз на дрожащих ногах: слишком уж его придавило. Н-да, это было сурово. Но вроде бы он все-таки отболтался. Ведь отболтался же?
На следующий день Ло Бинхэ выглядел уже спокойным и вел себя паинькой. Только вот ощущение опасности никуда не исчезло. Наоборот — в голове очень четко всплыли некоторые отрывки из Пути Гордого Бессмертного Демона, где главный герой, чтобы подобраться к обидчикам, притворялся белым лотосом и образцом чистоты. А потом, конечно, творил ужасную месть. Наверное, так жертвы главного героя и ощущали свое попадание в его мысленный туду-лист. Но у них же не книга! Этот мир живой, не фантазия жадного до донатов интернет-писателя!
По идее, мир был настоящим — значит, страшная смерть в муравьиной яме или участь человека-палки Шэнь Юаню не грозила. Но предчувствие беды никак не желало отпускать. И посоветоваться было не с кем — нелегка участь попаданца! Если только и с щупальцехватом, то есть с Лю Даоци.
— Он странно себя ведет, — добавил Шэнь Юань уже вслух. — Сначала злился, это было хотя и страшновато, но понятно. А потом затих, будто ничего и не случилось. Не дуется, не пакостит, хотя мог бы. Со мной лезет общаться, говорит, что раз я его всех подружек лишил, то должен отрабатывать. Мне бы понять, это... ну, как в книге или не очень? И что вообще теперь делать?
Лю Даоци ненадолго задумался, иллюзорная внешность замерла, став похожей на голограмму.
— Он хочет, чтобы ты подошел поближе, — сделал вывод он. — И съесть. Возможно, не зубами, я знаю, что люди едят друг друга по-всякому. Но съесть. Обходи его стороной или съешь сам. Это не книга, это жизнь. Все друг друга едят.
Вроде бы Лю Даоци не сказал ничего неожиданного, но на душе стало малость полегче.
— Обходить его стороной я не могу, мы вместе учимся, — вздохнул Шэнь Юань. — А есть не хочу. Неправильно это, людей есть, пусть и в переносном смысле.
— Неправильно, — согласился Лю Даоци. — Карма портится, мне говорили. Мне повезло: я ни разу не ел людей. Сначала ел маленьких зверей, а потом, в сытной земле, просто рос. И поэтому могу стать учеником. Лю Даоци, а не тварью из загона. Госпожа Дуань говорит, что возьмет, когда решит, как изменить для меня церемонию принятия. Но она уже долго ничего не говорит... Как думаешь, возьмет?
Бесстрастное лицо иллюзии не отразило ничего, но Шэнь Юань уже по неуверенному подбору слов догадался: бедного Лю Даоци тоже мучает неизвестность. Да, ему разрешили жить на пике и развиваться, но дальше-то что? И поди еще пойми, почему медлит Дуань-шигу: то ли вправду церемонию принятия меняет, то ли план обучения разрабатывает. Вообще больше походит на второе. Это случайного гостя допустимо неделями мариновать на пике, а полноправного ученика надо в первый же день построить, чтоб не сидел без дела! А как его построишь, если он немного растение? Надо сначала придумать, как ему тренироваться хотя бы…
— Ты думаешь, дело в этом? — заметно повеселел Лю Даоци.
— Конечно! Мастер Лю ведь не сможет вместе со всеми бегать на зарядке или сидеть в павильоне? Все уроки будут идти там, где он растет? Значит, надо как-то подстраиваться, — подтвердил Шэнь Юань. — Вот Дуань-шигу и решает небось. Программу меняет, прикидывает, кто из мастеров сможет отвлекаться на ученика-одиночку. И кто при этом сумеет учить Лю Даоци, а не тварь из загона.
— Понимаю. Спасибо, — Лю Даоци торжественно поклонился.
— И тебе спасибо! — Шэнь Юань покосился на солнце и решил, что пора сворачивать разговор. Обед пропустить не страшно, а вот хозработы на кухне — уже не стоит. Ему еще обратно топать!
Адепты Линьюя оказались не слишком-то надежными парнями: рядом с поляной Лю Даоци никого не было. Обратную дорогу Шэнь Юань, конечно, помнил, но вообще-то это разочаровывало. Ау, у вас посторонний на пике! Вдруг натворит чего без присмотра? Вы там о безопасности думаете вообще?
Похоже, что нет: до Змеиной тропы Шэнь Юань так и прошел в одиночестве. Давешних адептов нигде не было, а несколько человек в форме Линьюя, повстречавшиеся на пути, даже и не подумали остановить чужака. Вот бардак!
И только когда Шэнь Юань уже прошел знакомый камень с отпечатком лапы, кусты впереди зашевелились, а из зелени вылез деловито отряхивающийся Чао-шисюн.
— Тебя все-таки одного отправили, — сказал он. — Я так и думал.
— Спасибо, шисюн! Ты самый лучший! — Шэнь Юань, уже успевший немного напрячься, едва не подпрыгнул от счастья. Ура! Ему не придется без страховки карабкаться по скалам на высоту, по самым скромным прикидкам превосходящую его обрыв впятеро.
— Ты мелкий еще, — смущенно проворчал Чао-шисюн. — На подъеме или провозишься до вечера, или сорвешься. Подстрахую хоть. А ты мне про щупальцехвата расскажешь.
— Конечно, расскажу, шисюн!
От накатившей радости все проблемы показались Шэнь Юаню пустой ерундой. Ну, Ло Бинхэ обиделся на провал собственной же пакости, ну, считает его виноватым. Так Ло Бинхэ все время на что-то обижается и все время кто-то у него виноват. Не герой из книги, а нытик какой-то, уточка из анекдота. Вот и пусть себе ноет, как-нибудь потерпит Шэнь Юань его плохое настроение. Не сейчас потерпит, потом. Сейчас у него есть Чао-шисюн и его замечательные котики.