Work Text:
Они сидели в кофейне за уличным столиком, солнечным днем токийской весны. Лев с аппетитом жевал маффин, Алиса решала, какое же хочет мороженое и как начать разговор.
Никогда раньше у них не возникало такой проблемы. Но никогда раньше в конце традиционных воскресных свиданий губы Льва не касались вместо щеки ее губ.
Сегодня был понедельник, и Алиса прогуливала лекцию, а Лев — тренировку, но вообще-то все было как обычно. Не каждый раз во время своих посиделок в кафе они болтали. Алиса любила почитать книжку, а Лев — понаблюдать за людьми; порой они слушали музыку из одного плеера на двоих, положив его в середине стола и довольствуясь одним наушником на каждого, а порой — каждый свою, только иногда касались друг друга коленями под столом.
Сейчас Алиса неосознанно поджимала ноги и следила за тем, чтобы не положить руку на стол — Лев мог накрыть ее своей. И обычно Алисе нравилось, что его ладонь почти в два раза больше, шире, с жесткими мозолями от мяча, очень горячая. Только сегодня было страшно.
И жарко.
Лев же вел себя как ни в чем не бывало: поулыбался официантке, слегка удивленной их приходу в будний день, заказал методом слепого тыка в случайно открытую страницу меню и теперь заканчивал есть, распространяя вокруг ауру полного довольствия собой и окружающим миром.
Надо было задуматься не вчера, в вечернем полумраке у ворот дома, где Алиса снимала квартиру. И вообще не о действиях Льва. О своих.
Брат ее поцеловал. Невинно, без языка, сладко до мурашек и совсем не так, как целуют родную сестру. А Алиса не оттолкнула, не замерла — на мгновение прижалась губами в ответ, откровенно трепеща.
Они вчера разошлись задумчивые, а сегодня Алиса попросила о встрече, и Лев без вопросов прогулял школу. Ее утренняя смс явно застигла брата в дороге: на тренировку Лев всегда приходил сразу в спортивном костюме и здесь, под навесом изящного кафе со светлой плетеной мебелью, резко выделялся черной футболкой и короткими шортами. Куртку он повесил на спинку стула. Алиса не стала поправлять.
Сама она отлично вписывалась в атмосферу и распущенными светлыми волосами, и коротким бежевым пиджаком поверх легкого кремового платья. Но Алиса не умела, как Лев, ей было неуютно — их все здесь знали, а если они заговорят, то речь пойдет о слишком серьезных вопросах. Нельзя рисковать.
— Я передумала, Левочка. Не хочу мороженое. Давай погуляем?
Левочка. Так звала его только Алиса. Отец лет с пяти использовал суровое «Лев», мать отбросила «-чан» к средней школе и после долгих уговоров и обид, а вот Алису Лев никогда не пытался переучить. Это было их, личное, их позывной «Все хорошо». Сейчас имя само слетело с губ, и Лев послал Алисе теплую улыбку.
По улице они шли шаг в шаг — Лев подстраивался, чтобы не обгонять, на пальце держал куртку переброшенной за спину. Алиса то и дело задевала его согнутый локоть, пока не сдалась и не взяла под руку.
Никогда раньше они не ходили так. Как… как пара. А ведь на них даже не косились, как косились бы на парочку. Слишком очевидное между Львом и Алисой сходство, и то, что не одобрили бы у влюбленных, сходило с рук родственникам.
Ответным жестом Лев заправил волосы Алисы ей за ухо. Твердые подушечки пальцев коснулись виска, попутно огладили краешек уха, и Алиса вспыхнула как рак, зная, что выглядит дурацки, некрасиво и подозрительно — но поделать она ничего не могла.
До поцелуя от мимолетных касаний и легких, редких ласк она испытывала тепло, сосущее, тянущее в груди, но все равно желанное. После — жестокий, головокружительный жар.
Лев не покраснел, и Алиса почти решила, что вчера вечером ей все почудилось, подумаешь, бывают случайности, может, просто губы соскользнули у брата? Не рассчитал? Но утвердиться в мнении не успела. Тем локтем, за который Алиса держалась, Лев коротко, незаметно прижал ее руку к своим ребрам.
За ними бешено колотилось сердце.
Все стало ясно без слов — с ними обоими, — но им все равно нужно было поговорить. И от того, что это, чем бы оно ни было, они делят на двоих так же, как все остальное, разговор проще не стал.
— Как давно? — спросила Алиса, глядя прямо перед собой, в спину какого-то менеджера. Он торопливо семенил, почти бежал, чуть не роняя портфель, и периодически пытался позвонить кому-то. На том конце не брали трубку.
— Всегда, — просто и откровенно ответил Лев. Он наблюдал за мамой с ребенком впереди. Девчушка лет четырех обляпалась какой-то сладостью, и мама раздраженно, но осторожно вытирала пухлые щечки, не обращая внимания, что перегородила половину тротуара. Чем ближе к парку, куда они со Львом шли по старой привычке, тем меньше попадалось менеджеров и больше — таких вот мам.
Всегда. Ох, Левочка.
— А у тебя, Алиса?
— Не знаю, — честно призналась она. Никогда не врала Льву. Никогда. Даже в этой ситуации, когда проще и правильнее было бы сказать, что нет с ее стороны никаких чувств.
— Не страшно, — Лев снова тепло улыбнулся, продолжая рассматривать сцену с ребенком. — Главное, что есть сейчас.
Алиса вздохнула. Оптимист.
— Если у нас будут дети, они никогда не назовут тебя отцом.
И рано о таком говорить, и очень страшно, но Алиса знала брата. И знала себя.
И говорить было надо.
— Неважно, если воспитывать их буду я.
— Мы, — поправила Алиса, решаясь окончательно. И перед последним шагом в темную пропасть спросила, хватаясь за соломинку: — Ты понимаешь, что это неправильно? И какой риск для детей?
— Я знаю, — серьезно кивнул Лев и повернулся. Ее трясло несмотря на весеннее тепло и только что испытанный жар. — Но мы справимся. И есть клиники.
Лев потянул ее за руку, останавливая, и набросил на плечи куртку. Огромная, Алисе — до середины бедра, почти как палатка, и съезжала со слишком узких для такого кроя плеч, пока Лев не застегнул молнию, совсем не заботясь, что Алиса не просунула руки в рукава.
Знакомое, родное тепло. Знакомый, родной запах. Дом. Семья. Брат.
Любимый.
— Я люблю тебя, — сказал Лев посреди людной улицы, напротив магазина игрушек, уткнувшись в макушку Алисы носом. Признание пощекотало чувствительную кожу головы, а Лев попытался незаметно отплеваться от попавших в рот волос.
— Я тебя тоже, — сдалась Алиса, выворачиваясь из его объятий и возобновляя шаг. Лев, уже не таясь, пытался вытащить изо рта особо коварный волос. — Вот так не повезло, — с мрачноватой иронией добавила она.
— Напротив, Алиса, — выловив волос к единодушному облегчению всех окружающих, широко улыбнулся Лев. — Если мы друг друга любим, нам с тобой очень, очень повезло.
Алиса так не считала. Но спорить с братом не имело смысла.
Она все равно собиралась быть с ним.