Work Text:
- При хорошей женщине и мужчина может стать человеком.
(к/ф «Ищите женщину», 1982 г.)
_ _ _
Кроме них в очереди у кабинета стоматолога было ещё три человека, но Баффи и Ангелус сидели немного поодаль, потому не опасались, что их разговор расслышат посторонние. Конечно, отдельные слова и общий тон беседы доходили до других ожидающих, но не в таком объёме, который заставил бы обычных людей всерьёз насторожиться. Вдобавок Баффи и Ангелус автоматически понижали голос, когда проговаривали что-нибудь особенно невероятное.
- Тебе необязательно было приходить со мной, - пробухтел Ангелус.
- И пропустить такое событие – твой первый визит к стоматологу? Ни за что! – Баффи хихикнула. – Да ладно, не переживай. Тебе сделают обезболивание. Правда, сделают уколом с огромной иглой, которую воткнут в десну, но больно будет только поначалу, а потом ты перестанешь что-либо чувствовать. Ну, если вдруг не окажется, что ты невосприимчив к обезболивающим. Но такое случается крайне редко.
Ангелус наградил её взглядом, от которого в былые времена и люди, и вампиры, и демоны теряли дар речи из-за страха. Баффи снова хихикнула.
- Тебе нравится надо мной издеваться? – сдавленно прорычал Ангелус.
- О да, - охотно признала она.
Ещё бы ей не нравилось! После всего, что он сделал. И после всего, что сделал Ангел…
Ангелуса всегда забавляло, что за поступки, которые совершил он, расплачивался Ангел, но Ангелус никогда не думал, что однажды ему самому придётся отдуваться за косяки Ангела.
…
Когда этот придурок, окончательно рехнувшись на почве избранности и чемпионства, уничтожил Круг Терновника и напустил на Лос-Анджелес орды демонов, которые в свою очередь уничтожили больше мирного населения, чем Ангелус за сотню лет, Силы в кои-то веки изволили зашевелиться. Очевидно, постановили: надо что-то делать, пока их чемпион (или тот, кто вообразил себя их чемпионом) собственным героизмом не угробил всё человечество. С одной стороны, Ангелу вроде как обещали награду за великую битву со злом, с другой - стать, хоть и непреднамеренно, причиной гибели или инвалидности сотен, сотен и сотен тысяч людей это не лучший повод претендовать на награду. С третьей стороны, было бы не педагогично, превратив Ангела в человека, попросту уничтожить Ангелуса и тем самым избавить от наказания за все совершённые им зверства. Силы поскребли репу лапой и придумали идеальный, с их точки зрения, выход: они превратили Ангела в человека, но снова лишили души и при этом не дали исчезнуть демону. Проще говоря, в человека превратился не Ангел, а Ангелус. Ни Ангелу, ни Ангелусу подобное не привиделось бы и в самом страшном кошмаре.
И теперь Ангелусу приходилось жить жизнью, жуть которой выходила за рамки его, вообще-то, весьма богатого воображения. Быть человеком. Быть человеком, дьявол побери!!! Можно ли представить что-то более жалкое и омерзительное? Нельзя! Мало того, что твоё тело смехотворно слабое, так оно ещё дряхлеет с каждой – с каждой!!! - секундой! Иногда Ангелус смотрел на себя в зеркало и чуть не плакал, искренне не понимая, почему такая красота должна состариться и умереть. И ладно бы после смерти сразу превратиться в пепел, но ведь нет – тело никуда не денется, а будет месяцами, годами, десятилетиями гнить, кормить червей и прочую пакость. Да, быть превращённым в пепел всё-таки можно, но для этого надо несколько часов гореть в замкнутом пространстве печи крематория. От мыслей об обоих вариантах Ангелуса сковывал липкий ужас.
Невыносимо! Невыносимо!! Невыносимо!!! Он бы всё отдал, чтобы снова стать вампиром. Казалось бы, плёвое дело – только найди того, кто согласится тебя обратить... Но вдруг при новом обращении вселится новый вампирский демон, а сам Ангелус либо исчезнет, либо окажется пленником собственного тела, способным лишь наблюдать за происходящим и не имеющим ни шанса что-либо сделать?! Он не решился рискнуть.
Какими бы жалкими Ангелус ни считал людишек, выяснилось: ему не потянуть то, что абсолютное их большинство тянет ежедневно. Он не был приспособлен к человеческой жизни. Он не мог себя содержать, он не то что зарабатывать – даже воровать не умел, с обычными человеческими возможностями. Раньше он просто силой брал желаемое. А теперь на практике узнал, что за такое можно схлопотать по физиономии и по рёбрам, причём схлопотать неслабо. Всего двух эдаких попыток (одна из которых завершилась пребыванием в тюрьме, где «добрые» сокамерники добавили Ангелусу ещё впечатлений) хватило, чтобы он признал: без помощи ему не выжить.
***
Не дождавшись следующей реплики Ангелуса, но вдоволь полюбовавшись испугом, который он пытался скрыть, Баффи сказала:
- Почему ты переживаешь? Подумаешь, стоматолог. Ты же бывал в аду, там наверняка хуже, чем у зубного врача.
- В аду хотя бы не дерут такие деньги, - буркнул Ангелус.
- Опять: почему ты переживаешь? Это не твои деньги, а мои - я оплачиваю твоё лечение. – Баффи сладко потянулась, облизнула губы. – А вообще, лечить зубы, конечно, надо. Если запустишь, может быть не только кариес, который постепенно «сожрёт» все зубы, но и флюс, и пульпит… Хотя, знаешь, проблемы с зубами не самое страшное, что бывает у человека, особенно по мере старения. – Она не впервые поддевала Ангелуса этой темой, но каждый раз срабатывало как в первый. – Инфаркт, инсульт, простатит… У тебя ещё не было первых признаков проблем с простатой? Говорят, их можно не заметить сразу, но в итоге…
- Хватит! – рявкнул Ангелус.
- Какой ты нервный. – Баффи поцокала языком. – Между прочим, многие болезни возникают именно из-за нервов. Может, тебе попить успокоительное? С другой стороны, у успокоительных тоже бывают побочные эффекты…
Дверь кабинета открылась, вышел пациент, а с ним и медсестра.
- Простите, - медсестра приблизилась к Баффи и Ангелусу. – Вы… у вас всё в порядке?
Видимо, пациент сообщил, что в очереди сидит без того нервничающий бедолага, которого накручивает и третирует спутница.
- О, у меня всё замечательно! – бодро заверила Баффи, после чего указала большим пальцем на Ангелуса. – А вот у него уже неделю болит зуб. Он терпел до последнего, всё трусил прийти.
- Многие люди боятся стоматологов, - дипломатично заметила медсестра. – Но это необоснованно. Современные медицинские технологии делают процедуру совершенно безболезненной.
Не успел Ангелус приободриться, как Баффи хмыкнула:
- Но до наступления безболезненности надо выдержать укол в десну.
Ангелус вздрогнул и насупился. Самому издеваться над другими - это одно, но когда мучения грозят тебе – совсем другое, далеко не столь забавное.
Медсестра с укором взглянула на Баффи.
- Мисс, возможно, Вам следует… Вернее, Вам не следует так… высказываться.
- Очень даже следует. – Баффи вздохнула, пригасив улыбку. – Когда мне было семнадцать лет, мы с ним впервые переспали. То есть он-то до этого переспал чёрт знает с каким количеством женщин – а может, и не только женщин, - а для меня это был первый раз. – Она говорила без малейшего смущения, её ничуть не волновало, что помимо медсестры услышат и другие люди. – Он сбежал от меня, не дождавшись утра, а на следующий день сказал, что я была недостаточно хороша.
- Я не говорил!
Баффи ненадолго повернулась к Ангелусу.
- Да, пардон. – Затем снова посмотрела на медсестру. – Формально он действительно не говорил, что я была недостаточно хороша. Он заставил меня думать, что я была недостаточно хороша. Он заставил меня спросить, была ли я недостаточно хороша. И когда я спросила, он рассмеялся мне в лицо. Он обеспечил мне комплекс неполноценности на несколько лет вперёд. А сейчас этот герой-любовник финансово полностью зависит от меня. И, знаете, я буду этим пользоваться настолько, насколько получится.
Если прежде в настроении медсестры и всей мини-очереди угадывалось явное сочувствие Ангелусу, то теперь всеобщая симпатия переметнулась на сторону Баффи, это было понятно без слов.
Одну руку уперев в бок, а указательный палец другой положив на подбородок, медсестра несколько мгновений о чём-то раздумывала или, во всяком случае, делала вид, что раздумывает.
- В принципе, мы можем вылечить ему зуб без анестезии, - проговорила она. – Главное – хорошенько зафиксировать его в кресле.
Ангелус встал и вышел.
- Подождите, сэр! – крикнула вслед медсестра. Женская солидарность женской солидарностью, но негоже терять клиента. – Я пошутила…
- Не переживайте, он вернётся, - успокоила Баффи. – Одумается прежде, чем успеет спуститься на первый этаж. Он слишком себя любит и слишком за себя боится, чтобы рисковать своим здоровьем.
…
Сперва он пытался прикинуться Ангелом, но Баффи быстро раскусила обман. К удивлению Ангелуса, она не прогнала его, а сделала предложение: он может остаться у неё, она его какое-то время прокормит, но отплачивать придётся натурой.
- В смысле, сексом? – уточнил Ангелус, выбрав самую деликатную из вертевшихся у него в голове формулировок.
- Естественно, сексом. Чем же ещё? Или ты думаешь, я буду тебя содержать только за твои красивые глаза? Извини, но они у тебя не настолько красивые, чтобы лишь за них обеспечивать жильём, едой и, по необходимости, медобслуживанием.
В отрыве от контекста Ангелус был не против секса с Истребительницей, совсем наоборот – пусть он сам себе в этом до конца не признавался, он хотел её сильнее, чем любую другую женщину за всю свою жизнь/не-жизнь, хотел во всех мыслимых и немыслимых позах. Но бесило, что его используют. Впрочем, лучшей альтернативы не было.
Сказать, что шайка Истребительницы удивилась подобному развитию событий, - ничего не сказать. Но ныне, «на контрасте» с подвигами Ангела, из-за которого было убито и искалечено столько народу, Ангелус казался им не таким уж злым. Точнее, они знали, что он зло, что он подонок и садист, однако подонок и садист, во-первых, практически обезвреженный, во-вторых, принёсший намного меньше горя, чем добрый и праведный Ангел. Даже Джайлс, до сих пор не простивший смерти Дженни, признавал, что по части нанесённого ущерба Ангел неоспоримо обошёл Ангелуса. К тому же, как подозревал Ангелус, Джайлс считал – и, чёрт возьми, был прав, - что для Ангелуса человеческая жизнь будет хуже любого другого наказания. Ну, из наказаний, которые могут обеспечить те, кто не убивает и не пытает людей, даже последних отморозков.
Правда, поначалу друзья, сестрица и бывший наблюдатель пытались читать Баффи нотации, мол, она совершает ошибку, ведёт себя глупо, зря рискует, и они очень переживают за неё. Баффи быстро всех отбрила.
- Джайлс, что-то Вы не очень переживали за меня, когда травили наркотиками для экзамена Совета. Дон, ты не особо переживала за меня, когда я вернулась из рая, когда мне было так плохо, что хотелось сдохнуть. Ты этого даже не замечала. Ты даже не сказала мне спасибо за то, что я умерла ради тебя. Переживала ты только о том, что я уделяю тебе мало внимания и мало о тебе забочусь. Уиллоу, Ксандер, от вас я тоже не удостоилась больших переживаний: вроде только слепой не увидел бы, как мне паршиво после воскрешения, но вы, хоть и не слепые, не увидели тоже. А, ну и все вы не переживали за меня, когда выгоняли меня из моего собственного дома. Так что сейчас засуньте свои переживания куда поглубже, мне они не нужны. Не нравится – дверь ровно там же, где была, можете уйти в любой момент. Дон, тебя это тоже касается. Тебе ведь уже восемнадцать. Знаешь, в любом случае, собирай вещи и выезжай из моей квартиры, даю тебе две недели.
Неизвестно, кто от такого поведения Истребительницы оторопел больше – Джайлс, Ксандер, Уиллоу и Дон или же Ангелус. Наверное, Ангелус. Остальные словно были готовы к чему-то подобному. Похоже, в последнее время отношения Баффи с друзьями, сестрой и наставником стали куда прохладнее, и это неудивительно - исходя из того, что Ангелус узнал о поступках наблюдателя, ведьмы, одноглазого и противной мелкой сестрицы Баффи.
Закончилось тем, что близкие Баффи решили делать вид, будто всё нормально. Только Уиллоу пригрозила Ангелусу: если он хоть раз обидит животное либо ребёнка, если посмеет издеваться над живыми существами, она узнает, о, она обязательно узнает, и тогда наложит на него такое проклятье, что он будет умолять о смерти как об избавлении от мучений. Ангелус ей поверил, безоговорочно. Он умел отличать пустые угрозы от реальных предупреждений.
***
Когда они вышли из клиники, Баффи взяла Ангелуса под руку и прижалась щекой к его плечу.
- Ну, как ты? – Прозвучало до странности искренне.
- Нормально, - холодно ответил Ангелус, дуясь, словно обиженный ребёнок. – Я ожидал худшего. Благодаря тебе.
Они продолжали шагать к автопарковке.
- Прости. – Баффи на мгновение уткнулась в его плечо носом, нежно и извинительно. – Мне не следовало тебя накручивать. Но ты настоящий герой – ни разу не вскрикнул. Я тобой горжусь. Сама я в кресле у стоматолога от страха как минимум пищу, как максимум воплю.
Он ненавидел это. Ненавидел, когда сначала она вела себя будто последняя сука, а потом вдруг превращалась в ласковую кошечку. Ненавидел то, что в такие моменты не мог её ненавидеть. Понимал ведь, что она просто забавляется, но ему хотелось верить, что он впрямь для неё что-то значит. Ему хотелось в это верить, даже когда он был вампиром, а уж теперь, когда он был человеком, и подавно.
- Ты плохая, Баффи Саммерс. – Это была как бы шутка, но говорил он серьёзно.
- Не-а, плохой у нас ты, а я хорошая. – Баффи опять ненадолго уткнулась носом в плечо Ангелуса. – И, на твоё счастье, с хорошей женщиной ты точно не пропадёшь.
Конец
(26 октября 2025 г.)