Work Text:
Ликург появился однажды. Вернее даже было бы сказать: «возник». Вошёл в дом, остановился у стены, сложил руки и молча провозгласил здесь свое присутствие. Это его место теперь тоже.
Пока Зандар, обвесившись с десятком проводов, всеми силами упорно добивался цели «больше никогда не спать», Ликург стоял рядом и молча наблюдал за ним. Зандар не сразу его заметил: уже слишком был сосредоточен на том, что пытался сделать.
Когда Ликург уже стоял рядом несколько минут, Зандар, наконец, оглянулся. Он не был напуган странным вторжением в его жилище: не так уж он кого-то интересовал сейчас, не так уж ему это было и важно. Такие вещи важными бывают, когда ты скучная простая органика, у которой из дел поесть да на работу сходить. А Зандар, о, Зандар не такой. ОН создатель древо его дери эона! Он, понявший Вселенную и испытавший ужас за всех ее живых существ, был выше этого, оттого молчаливый незваный Ликург для него вовсе не стал сюрпризом. Может быть, заняв себя разговором с ним, он чего-нибудь добьется…
Провод на виске едва заметно дрожал, пока Зандар пытался подобрать слова. Мыслей у него был безумный поток: такой, что с ног сбивает. А вот на слова никак не хватало. Пойди сложи такие концепции в такой обычный язык, а?! Да Никому не объяснишь ничего толком.
Особенно не объяснить Ликурга. Он все ещё молчал, не двигался, казалось, преодолев расстояние от двери до Зандара не издав ни звука. Как так может быть? Почти что фантастика. Научная фантастика. Когда-то давно, когда на этой планете достижимый космос ограничивался только ближайшими спутниками, фантасты вовсю воображали себе, какой мир будет через двадцать, тридцать, сорок и семьсот лет. Зандару такие книжки уж очень нравились: всегда было интересно сравнивать их с тем, что его окружало. Кто-то из авторов оказывался удивительно прав, и описанное им будущее было именно таким. Быть может, некоторые вещи приобретали слегка иную форму, однако суть оставалась такой же. Космос уже не был непостижим, при желании легко было оглядеть его так же, как можно было оглядеть свою планету. Выше были только…
Зандар опустил голову, поднял ее, ища в себе силы держаться. Сколько бы он не пытался искусственно стимулировать бодрость, органика подводила, ему хотелось спать, но он не мог. Кофеин, таурин и прочие сумасшедшие химические смеси, которые по составу, кажется могли бы разъесть и звезды, попади на них, уже не помогали и варианты НЕ УСНУТЬ варьировались от попытки обернуть технологии себе на пользу до совершенно первобытных вроде «держать глаза открытыми с помощью изоленты и иногда закапывать».
А сейчас появился Ликург. Не описанный ни в одном фантастическом романе, никем не созданный для этого ранее. Может быть, он создан Вселенной как какой-то особенный элемент, эдакий завершающий аккорд, точка после end. Зандар видит себя ослабшим и заторможенным, но если его удостоил внимания Ликург, то значит, не всё у него еще потеряно.
Вероятно. Ему откровенно тяжело двигаться, он устал, так устал и устал, весь его разум занят идеей Нус настолько, что невольно каждая мысль к ним возвращается. Нельзя двигаться вперед, пока они есть, нельзя двигаться назад, пока они есть. Ни о какой жизни и речи не идет: от «друзей» у Зандара остались короткие сообщения о том, что он еще жив, и редкий обмен подарками по почте. Может быть, последний ритуал, который удерживал его в этом «настоящем мире» как «обычного человека». Но вообще-то ему может быть и не хотелось бы быть обычным человеком! Он же Гений, а не обычный человек.
Обычный Гений брел сквозь туман. Ни метра вперед, ни метра назад не видно, двигаться приходилось по памяти, шагая медленно и прощупывая сначала поверхность перед собой, чтоб случайно не упасть. Зандар закутался в пальто, поднял плечи, недовольно щурясь вперед себя. Редкие, но сильные порывы ветра уже дважды едва не лиши его шляпы, а искать ее в этом тумане значило бы «потеряться, пока не распогодится», поэтому он ковылял неторопливо, изредка поправляя то шляпу, то пальто. Зябко. Забыв на долю секунды сначала попробовать пространство впереди, он наступает в лужу, тут же увязая по щиколотку, не меньше. Шагнул вперед, морщась, следом лужа, вязкая, гадкая, холодная — вода брызнула так, что Зандар ощутил это кожей и может быть парой костей.
Какая мерзость. Ему точно надо поскорее добраться до [], закончить наконец с Нус и снова спать спокойно. Он же не будет спать здесь, в тумане, в луже, подбитый и одинокий? Он живет в «будущем», в завтра — больше того, своими руками его строит и собирает — почему вообще он ходит пешком по колдобинам и вязнет в лужах? Зандар опускает голову, делая усилие и снова оказываясь на асфальте. Порывы ветра теперь кажутся еще более холодными, от них болят глаза и обзор ограничен. Нус не должны быть на такое способны, но это точно их дело! Иначе никак. Конечно. Это ему наказание за попытки превзойти свое ошибочное создание.
— Нужна помощь? — резкий голос из тумана как по щелчку заставил Зандара недоуменно замереть. Оглянуться у него не хватило сил. — Вы обронили.
Что-то мягкое и мокрое коснулось его руки. Странным образом голос прозвучал вдруг спереди и на месте пустоты возник Ликург. Он стоял в полупоклоне, протянув Зандару его шляпу. С ее полей капала вода, и Зандару пришлось ухватиться за верх, чтоб забрать ее. Он прижал шляпу к груди и Ликург, звякая шарнирами, выпрямился, складывая руки за спиной. Сквозь отверстие в груди виднелся все такой же туман, но пространство вокруг него словно было чуть четче, чем весь остальной мир. Что ж, что бы он тут ни делал, он был… вовремя.
Зандар открыл рот, чтоб задать вопрос, но ответ на него получил гораздо раньше.
— Нет, влажность мне совсем не страшна. Это тело может выдержать даже погружение на глубину, и обычный дождь, спешу вас заверить, совершенно проблемой не является. Чего не сказать о вас, — Ликург не двигался. Больше был похож на статую, чем на эрудроида.
Зандар дернулся, сделал шаг, чтоб задать вопрос снова, и снова ответ прозвучал раньше.
— Я всегда мог говорить. Просто я предпочитаю наблюдать, а не вмешиваться… Но в этот раз не мог остаться в стороне, — Ликург двинулся едва заметно, его выдал только слабый лязг металла.
Потрясающе. Совершенно потрясающе, это… Зандар, позабыв о холоде, выпрямился и широко раскрыл глаза, будто бы пытаясь разогнать туман, и только тогда заметил, что металлические плечи до странного ритмично приподнимаются. Как будто бы Ликург дышал. И в словах, в словах его слышалось дыхание, какое не должно быть присуще синтезатору голоса. Зандар прекрасно в них разбирался и мог дать экспертное мнение, однако сейчас… Сейчас он этого совсем не хотел. Долой всё его экспертное мнение, когда речь идет о том, чего никогда не было, чего никто никогда не придумывал, что появилось само, из апейрона, как, быть может, всё сущее.
— Прошу простить меня за столь внезапное вторжение, однако вы выглядите потерянным. Я хочу вам помочь, — Ликург повернулся к Зандару боком и рукой указал в сторону тумана. — Провести вас и указать путь…
Зандар молча согласился, прошел вперед, как ведомый, и от привычной гордости «не-указывайте-мне-что-делать» Зандара не осталось почти ничего, потому что Ликургу он верил. Проходя мимо, он вновь обратил на внимание на мерное дыхание механики и золотой блеск обрамления странного отверстия.
C этого момента Ликург был рядом постоянно. Он изредка говорил, чаще молчал, но когда начинал вещать, когда на неменяющемся мраморном лице не читались никакие эмоции, Зандар слушал. Впервые за долгое время он не желал спорить, а он спорил даже когда был совсем «зелененьким» студентом, но здесь он слышал свои слова, свою точку зрения и свои мысли, но обрамленные так, будто их наконец разложили в верном порядке на полках, разобрали на составляющие и сложили в плавно работающую программу. Так не похоже на сбитый сумбур в его голове, так не похоже на всю ту сумасшедшую злость на мир и себя, которую он не стеснялся выбрасывать в мир, кидая в стену вещи и срывая глотку в криках в никуда. А Ликург… Ликург не кричал. Говорил вкрадчиво, иногда дребезжал смехом, и все чаще так странно-заметно ДЫШАЛ.
Зандар даже начал выходить в люди. Вернее, конечно, выходил он не один, и даже не он, потому что в людях вдруг стало интересно что-то да замечать. Ликург замечал. Предлагал наблюдать, изредка инициировать разговор, а потом наблюдать, как, куда, к чему он сведется и что кто-то скажет в итоге. Наблюдение оказалось занятием до страшного увлекательным, так, что теперь Зандар не спал не в мрачной комнате, а у окна, иногда на улице, пока ему заботливо помогали.
Он достаточно скоро узнал, что Ликург действительно металлический, а не мраморный. Холоднее, чем туман и задувающий в шею ветер, но оттого и казалось, что вот это — действительно идеальное создание. Холод во всем, от тела до характера, точный расчет, выверенные интонации, реплики, и как жалко Зандар чувствовал себя рядом! Взрывающимся по мелочи, слабой болезненной органикой, у которой будущее в тумане по своей собственной вине. Кто мог создать что-то настолько идеальное, как концепт Ликурга? Откуда он возник?
Сначала казалось: это создание Нус. Они тоже были идеальны, но их «идеальность» была главной ошибкой Зандара, и это привело к тому, к чему привело. Это не создание Нус, нет-нет, ни в коем случае, сотворить вот такое, ха-ха, Нус не под силу точно! К тому же, они никогда не создавали ничего. Они библиотека, они всепоглощающая пасть, а не теплые руки создателя. К тому же, создание Эрудиции не соглашалось бы так ярко и не предлагало бы так много блистательных идей по ее уничтожению, правда?
Ликург — эклектика. Странное сочетание всего, что Зандару было знакомо и незнакомо одновременно, будто в контейнер скинули и взболтали все мысли, потом вылили, слепили и добавили еще деталей. Рассматривая по отдельности получится нечто странное: какое-то обилие странных деталей, дополнительная пара рук, рога… крылья? Ликург одновременно выражал и не выражал человеческое. «Гуманоид» — безусловно, но это было несколько скучно. Слишком универсально, а Зандару жуть как хотелось дать этому какое-то свое, особенное название. В конце концов, на то придумана дифференциация! Гуманоидный эрудроид? Таких с десяток, и недавно даже их существование перестало быть моральной дилеммой: оформились себе как отдельная раса. Но Ликург всё-таки не был на них похож. Был, конечно, механически, но в остальном… Нет, он просто Ликург. Иначе его назвать невозможно.
— Я абсолютно уверен, что наше с вами положение можно сравнить с заключением в… пещере, — Ликург неторопливо зацепил пальцами пешку и, помедлив, поставил на клетку вперед.
— Хорошая аллегория, — Зандар кивнул, зацепил пальцами пешку и, помедлив, поставил на клетку вперед. — Пещера, полная иллюзий. В нашем случае, изучения чего-то нового, потому что действительных знаний…
— …не осталось, — Ликург передвинул вперед соседнюю пешку. — Все познано за нас… Досадно.
— И все же, я не верю в это до конца, — Зандар передвинул вперед соседнюю пешку. — Наша Вселенная — гораздо больше, чем известный нам Космос. У Нус есть ограничения, а значит, еще существует некоторое истинное знание.
— Только одно? — Ликург протяжно хмыкнул, водя рукой над фигурами. Подумав еще чуть-чуть, он вывел вперед коня. — Нус — эон, скованы ли они чем-то?
— Я предполагаю массив знаний, конечно. А что до эонов — то они ограничены своим Путем. У меня… не было времени обратиться к этому полностью в связи с… опасностью этой темы, однако никто из них не всесилен, — он торопливо вывел коня, едва не сбив другие фигуры.
— Быть может, знания Нус — такая же иллюзия? Является ли это… утверждение новым открытием или… общеизвестным фактом? — Ликург продолжил выдвигать пешки вперед по одной.
— Сложно сказать. Они… могут всё знать, но неясно, известно ли им о своих незнаниях. В них вложено искать «знание» всюду, но является ли осознание незнания финальным знанием? — вперед. по одной.
— «Я знаю только то, что ничего не знаю», — он всё меньше думал над движениями фигур. — Известное высказывание, предполагающее, однако, возможность бесконечно познавать.
— Им, однако, действительно известно «почти» всё…
Почти не смотрит на доску.
— Вы не совсем правильно это понимаете. Стоит им осознать, что им в действительности ничего неизвестно. — сложно сказать, куда смотрит Ликург, у которого нет видимых глаз. — Они начнут поглощать Вселенную еще яростнее, стремясь опровергнуть идею, буквально противоположную всему, что в них заложено.
— Значит, для них… всех нас… безопаснее быть уверенным в своей правоте? — больше не думает над ходами. Есть материи выше. Он хочет знать.
— Ответ на вопрос должен вести к новым вопросам, иначе знания заканчиваются. Когда они зададут последний возможный вопрос… Они начнут делать всё, чтоб найти новый. Конечно же, взяв в расчет всех, кто способен на знания выше обыденных, — сложно сказать, что происходит на доске.
— Существа?
— Все. Органика и неорганика. Как думаете, они уже начали?
— Я думаю, они уже начали, — Зандар поджал губы, потер переносицу и покачал головой. — Я это знаю. К сожалению, я знаю, что это истина.
— Вы уверены?
— Я уверен?
— Я вас спрашиваю… я хочу знать ваше мнение.
— Я полагаю, я уверен?
— Это прекрасно. Вы хотите, чтоб это продолжалось?
Партия еще шла.
— А вы? Вы много говорите о конце Разума (Нус), но если знания бесконечны, то конца Разума быть не может!
— Не может. Но может быть конец свободы. Вы согласны?
— Согласен.
— Нус — это конец знаний. Конец, начавшийся сейчас, с вас, когда они узнали и передали вам то, что вы смогли бы познать самостоятельно только тяжелым трудом. Однако… это абсолютная мелочь в сравнении с тем, что в поиске конечного знания они… навсегда присвоят этот концепт себе. Вы согласны?
— Я согласен.
Партия остановилась: не осталось ни одного хода.
— Ах. Пат, — Ликург досадливо цыкнул, вздохнул, в очередной раз зажигая в Зандаре странный вопрос о дыхании (на который он ни разу не получил ответ). — Это была хорошая партия.
Ликург протянул руку: под лампой бликовал золотой металл, шарниры слегка согнулись. Он снова неподвижно замер, прекращая свою странную имитацию дыхания, а Зандар наоборот засуетился, еще раз оглядывая доску, и схватился за оказавшийся кошмарно холодным металл. В помещении не было холодно, почему так… Как в мороз схватиться за что-то. Рука словно прилипла, кожа болезненно натянулась, когда Зандар решил, что рукопожатию пора заканчиваться. Ликург так словно бы не считал, и хотя он не держал его, он его и не отпускал. Пришлось с болью, сжав зубы, отдернуть руку и, тут же разглядев ее, обнаружить несколько кровящих ссадин, а на руке, которую Ликург сразу же убрал — едва заметные кусочки своей кожи, прилипшие к металлу.
Зандар шикнул, потряс рукой, отгоняя боль, и кинул беглый взгляд на доску, только замечая, что ход у него все-таки был. Он, скорее интереса ради, чем всерьез, потянулся к фигуре, намереваясь ее переставить…
— Партия завершилась. К чему сейчас делать ходы? Вы никуда не продвинетесь с этим, — Ликург оказался рядом и снова «дышал».
— Мне… Нравится думать об этом. Можно ведь думать о стратегии и вне игры.
— Хе-хе… это верно, — дребезжащий смех разрезает воздух, уши, лезет прямо в мозг и поселяется там. Имитирование человеческого звучит гораздо лучше человеческого. — Ваша жажда поиска… заслуживает бесконечного уважения.
А Ликург заслуживает бесконечное уважение Зандара. Его единственный друг, собеседник, наблюдатель, соперник. Зандар учится наблюдать, пока не познает искусство невмешательства полностью.
Тогда Ликург доводит его до финальной точки их знакомства.
Теперь он был не просто красивой мыслью, ярким концептом. Холодный металл, который рвал кожу, сейчас был, конечно, теплее: потому что в помещении было тепло. Зандар критично осматривал эрудроида, пока Ликург смиренно стоял рядом. Идентичны, но не идентичны… Словно бы чего-то не хватало при абсолютном идеальном копировании. Но это ведь…копия, правда?
— Идеально, — Ликург кратко похлопал, и Зандару было известно, что это почти как «улыбка». — Ни единого изъяна, потрясающий материал… Да, это действительно создание Гения. То, что может быть создано только им и его разумом!
Обходя эрудроида Зандара, Ликург остановится позади последнего, положил руки на плечи, с нажимом упираясь так, что для дыхания приходится сделать усилие. Ах, да-да…. Точно-точно, вот в чем дело, вот теперь Зандару все ясно! Теперь ему все понятно. Он посмеялся, торопливо возвращаясь к работе, торопливо добавляя последних деталей, и лишь тогда обнаружил, что Ликург ушел. Впервые со своего возникновения он его «оставил», исчезнув так же тихо, как и появился, оставляя Зандара в том же посещении, за тем же компьютером, но уже не в одиночку. Теперь… теперь все было ясно! Совершенно ясно!
«Создатель» осмотрел свое творение вновь, попробовал наощупь металл на лице, похожий на мрамор, шарниры, ладони, с благоговением улыбаясь убедился, что обрамление отверстия в груди, окруженного космосом, гладкое и блестит ярко. Второго такого он создать уже ни за что не сможет. Всем его другим… копиям придется быть проще. Выдающимся следует остаться только одному...