Work Text:
— Что-что ты сказал они делают?..
— Метод странный и не понятно, на чем основанный, — поспешно признал Хаккай. — Но судя по всему, рабочий?
Команда призадумалась. Санзо с поднятой бровью смотрел куда-то сквозь горизонт и стучал пальцами по борту машины. Гоку жевал паровые булки с печатками постоялого двора, где они ночевали накануне. Годжо размышлял о несправедливости мира, где сплетни о красивых девчонках почему-то рассказывают не ему, а благовоспитанному Хаккаю.
— Ещё раз и по порядку, — сказал Санзо. — Некая группа из трех певиц создает своими голосами барьер, который запечатывает ёкаев и закрывает им путь в мир людей. Навсегда?
— Технически нет. Хотя по идее этот барьер — Ханмун — охватывает весь мир, как раз сейчас они путешествуют с выступлениями по тем местам, где он истончился до дыр.
— Значит, всё-таки временно. Хм.
— И дыре в барьере уже лет сто, — сказал Годжо.
Хаккай пожал плечами:
— Не берусь сказать, что из слухов правда. Меня всего лишь зазывали на выступление. Трио со дня на день приедет в город к северу от нас.
К северу. Команда Санзо как раз приближалась к горной гряде, и все местные утверждали, что перевал нужно искать южнее, а не севернее.
— А девочки симпатичные? — вкрадчиво спросил Годжо.
— Даже не думай, — сказал Санзо.
— Тогда пустая трата времени, — Годжо откинулся в кресле. — Скорее всего просто блеф, чтобы зазвать людей на концерты.
— Я тоже так думаю, если честно, — признался Хаккай. — Но что, если нет? Пусть барьер временный. Ехать на Запад к источнику сумасшествия ёкаев без необходимости по дороге отстреливать орды этих самых ёкаев было бы как-то… приятнее?
— Скучнее, — не одобрил Годжо.
— Быстрее, — одобрил Санзо.
— А мы их и не отстреливаем, — встрял Гоку. — Кроме Санзо, который пистолетом не делится. Хотя отстреливать их куда быстрее, чем бить палкой, в смысле, посохом.
— Уймись, — оборвал его Санзо. — Было бы удобно обезвредить ёкаев до выяснения ситуации с минус-волнами. Особенно если после устранения волн они перестанут на всех бросаться и вернутся в цивилизованное общество. Можно будет открутить этот Ханмун и выпустить их отрабатывать своё спасение. А как барьер снимать, про это что-нибудь говорили?
— Петь задом наперед, — хихикнул Годжо. — Или стоя на голове. Или мужикам вместо девочек…
— Ничего. Только то, что это древняя традиция и до них Ханмун укрепляли другие трио.
— Я правильно понял, что нам нужно будет петь? — спросил Гоку. Жевать он ради вопроса не перестал, и что-то наводило на мысль, что и ради пения не перестанет. Годжо содрогнулся:
— Тебе нет, ты и так невыносимый. А вот Санзо я бы послушал. Готов поспорить, у нашего монаха ангельский голосок. Высокий, тоненький, как у…
— …того, кого я из тебя сделаю, если будешь бесить, — невозмутимо сказал Санзо. Годжо гадко захихикал. — Говоришь, поют обязательно по трое?
Хаккай кивнул. Покосился на ярко-красную шевелюру Годжо, которая выдавала в нем ёкая-полукровку с ненавязчивостью неоновой вывески, и постарался подобрать тактичную формулировку:
— Возможно, сами мы не способны повлиять на Ханмун из-за… нюансов нашего происхождения.
— Поют по трое, нас четверо, так что я смогу просто сидеть на трибуне и жрать попкорн, — ничуть не смутился Годжо, и Хаккай кашлянул в кулак. Когда это не помогло, кашлянул ещё раз и постучал пальцем по своему уху, увешанному рядом сдерживающих его ёкайскую сущность клипс. — Ах да, как я мог забыть. Давненько ты не снимал эти побрякушки и не пытался набить морду Санзо.
Пока Хаккай с вежливой улыбкой сожалел о том, что чувство такта не передается ударом по голове, разумная мысль пришла к Гоку:
— Слушайте. А вам не опасно будет их слушать? Как их музыка отличает человека от ёкая, вдруг она и вас, того… запечатает?
— Если девочки красотки, я схожу на концерт в берушах. Готов даже залить уши воском.
— У тебя и так уши воском заплыли, — огрызнулся Гоку. — Сказали же, пение действует не только на тех, кто их слышит. Иначе они бы не выступали, а просто пели по дороге. Слушайте, а почему мы не поём по дороге?
— Потому что ты и так наша личная радиола, когда не ешь, — сказал Санзо, закуривая. — Заткнитесь все, надо подумать.
Следующие пять минут пути прошли в молчании. Не столько благодаря авторитету Санзо, сколько благодаря ещё не иссякшему запасу паровых булок.
Горная гряда, перед которой придется выбирать поворот, неумолимо приближалась. Машина въехала под её бесконечно длинную тень.
— Отменять поездку на Запад и устраивать вместо неё антиёкайные концерты мы, пожалуй, не будем, — наконец постановил Санзо. Дождался, пока стихнут возгласы одобрения, огорчения и Гоку, и добавил: — А вот за девочками заедем.
Возгласы возобновились. Годжо расплылся в полной недоверия улыбке:
— Я в тебя верил, монах!
— А я был о тебе лучшего мнения, Санзо, — заметил Хаккай. — В машину не влезут ещё трое.
Годжо безуспешно попытался зажать ему рот ладонью, заверяя Санзо:
— Влезут! Я вмещу, обещаю!
— Только девиц в багажнике нам не хватало.
— Засунем в багажник Гоку.
— Я против!
— В багажнике, вообще-то, едет вся наша провизия, — воззвал Хаккай и уже через секунду пожалел о сказанном. Глаза Гоку загорелись интересом:
— Тогда я не против!
Санзо, который намеревался всего лишь найти певиц и выяснить природу их сил, вздохнул от самых глубин души и затушил сигарету:
— Там разберёмся. Поехали.