Work Text:
На бейсбольный стадион Санада не планировал возвращаться никогда — ни в качестве игрока, ни даже в качестве болельщика или просто прохожего, который оказался не в том месте не в то время. Но если у вселенной где-то и есть лимит случайностей, за которым жизнь становится степенной и развивается лишь по строго определенным интервалам из записей в органайзере, то Санада его еще не исчерпал.
Не планировал он и то, что этим июньским утром будет прятаться от раннего ливня в дагауте Токийских «Ласточек». Один из управляющих стадиона — дородный мужчина с редкой бородкой и круглыми лоснящимися щеками — похоже, был из тех людей, которые в стрессовой ситуации забывают даже собственное имя. Санада заметил: он то и дело нервно вытирал вспотевшие ладони о брюки.
Санада разгладил помятый галстук, который вчера откопал на дне ящика комода под завалами старых рубашек, что стали ему малы, а выбросить или отдать кому-то никак не доходили руки, но это не помогло. Галстук как был неопрятный на грани непрофессионализма, таким и остался.
Санада улыбнулся своей самой мягкой и обманчивой улыбкой, хотя на самом деле хотелось сцепить зубы. Он чувствовал, как боль понемногу поднимала свою уродливую голову, почуяв душную сырость сезона дождей. Старая травма — еще одна причина, почему его особенно не радовала перспектива месить грязь на горке Мэйдзи Дзингу. Санада похлопал себя по карманам пиджака, скорее, чтобы как-то отвлечься. Он отлично помнил, что пузырек с обезболивающим остался в машине.
Управляющий присел на скамейку и махнул рукой, чтобы Санада тоже садился. Он деловито кивнул ему и сел, чуть подтянув штанины брюк, но внутри испытывал что-то похожее на благодарность.
Санада был выше большинства японцев, и не то чтобы его это как-то волновало. Но за время работы он уже успел понять: его рост заставлял людей чувствовать себя неуютно. Если появлялась такая возможность, он предпочитал не возвышаться над другими, а беседовать с ними на равных. На полицию и без того смотрели с какой-то странной опаской, не стоило усугублять положение.
Дрожащим голосом управляющий рассказал то, о чем Санада и без того был наслышан: на горке найдено тело одного из сотрудников стадиона, Накахары Томоказу. Так и сказал — тело. Вот ты умираешь, и ты уже не Накахара Томоказу, старший осветитель тридцати девяти лет от роду, а просто тело — вспухшее бледное лицо, почерневшие от набившейся грязи ногти, кровь на слипшихся волосах. Один удар тупым предметом по голове — и все. Санада считал, что людям стоило смотреть меньше дорам-процедуралок и избавиться от слова «тело», используя его только по более приятным поводам, а тем, кто эти дорамы снимал — лучше перестать это делать, чтобы никого не искушать.
Накахара-сан был, конечно, замечательным работником. И конечно, ни в каких конфликтных ситуациях замечен не был, а у руководства стадиона и команды не было к нему никаких претензий. И его, конечно же, все очень уважали. Управляющий грустно заметил: понятия не имею, кто мог желать ему смерти, и Санада почувствовал, что такими темпами у него, скорее, разыграется мигрень, чем он услышит что-то по-настоящему полезное и не направленное на спасение остатков репутации.
Он скользнул взглядом по полю, где, скрывшись под дождевиками, копошились криминалисты. Неблагодарная работа, особенно в такую погоду. Дождь так основательно стирал все следы, словно сам был убийцей. Хорошо, что Накахару успели увезти до того, как пустился ливень, а экспертная служба подоспела вовремя, чтобы снять все кровавые сливки с места преступления.
— Скажите, детектив Санада, — начал управляющий, и по его подобострастному тону Санада понял: будет просить. Будет умолять, если потребуется. Завтра у нас должна быть игра, скажет он. Восемь вечера, «Ласточки» против «Драконов» Нагои. Скажите, детектив, разве нельзя ничего с этим сделать?
А детектив Санада вам не Будда, не восемь миллионов божков с алтарями и храмами по всей стране и не господь бог. У детектива Санады руки связаны так, что можно даже беспрепятственно наслаждаться, если вас возбуждает связывание.
Санада тяжело вздохнул. Казалось, что вокруг было мало воздуха и воняло протухшей рыбой, словно в каком-нибудь порту, что здесь — в этом месте — было решительно невозможно.
Но управляющий решил зайти издалека.
— Скажите, детектив Санада, вам нравится бейсбол?
За этот вопрос Санаде захотелось его ударить. Дать в зубы так сильно, чтобы его голову на короткой толстой шее хорошенько мотнуло, чтобы посыпались искры, а в глазах появилось обиженное непонимающее выражение. Такое выражение, может, появилось бы на лице самого Санады, если бы он был моложе или чуть хуже себя контролировал. Управляющий спросил про бейсбол, преследуя свои собственные цели, но, сам того не зная, попал в самое больное место из всех, а уж больных мест у Санады было предостаточно.
— Не фанат, — коротко бросил Санада.
— Жаль, — управляющий цокнул языком в притворном разочаровании. Ну конечно, с не-фаната много не спросишь. — Очень жаль, что вам пришлось побывать на нашем стадионе при таких печальных обстоятельствах.
Я уже здесь бывал, мог бы сказать Санада, но зачем все портить? Он действительно не был фанатом, разве что листал спортивную колонку в газетах. Про завтрашнюю игру «Ласточек» с «Драконами» писали все. Санада бы поставил на «Ласточек», но никому об этих умозаключениях говорить ни за что не стал бы: не пристало служителю правопорядка нарушать закон.
На миг он представил себе заголовки газет, если бы убийство произошло на Кошиэне. Одно из любимых развлечений их отдела — угадывать, что напишет пресса. На вкус Санады, «Кровавые жертвы Кошиэна» звучало бы гораздо лучше, чем «Кровавые жертвы Мэйдзи Дзингу».
— Не могли бы вы?.. — управляющий сделал паузу, словно ожидал, что Санада прочитает его мысли.
— Что? — вежливо поинтересовался он, искренне делая вид, что ничего не понял.
— …как-то поспособствовать нам? Для боевого духа «Ласточек» очень важно, чтобы матч прошел дома. В последнее время команда переживала тяжелый период.
Санада приподнял бровь. Слова про боевой дух перестали действовать на него еще в старшей школе.
— Не вижу ничего страшного, если они сыграют на другом стадионе, — отрезал он и хлопнул ладонями по скамейке, будто ставя точку в разговоре.
На поле уже показался Катагири-сан. Из-за стены дождя было сложно разглядеть его лицо, но яркий дождевик выделял его из массы остальных. Катагири-сан махнул рукой, и Санада понял: с его частью расспросов покончено.
Он поднялся, возможно, резче, чем следовало. Щиколотку сдавила тупая ноющая боль, которая к вечеру поднимется к колену. Санада вскинул запястье и посмотрел на часы — этот рабочий день еще не скоро закончится.
— Спасибо за разговор, Ичида-сан, — кивнул он. Имя управляющего всплыло в голове само собой, сорвалось с языка без малейших сомнений. — Мы еще свяжемся с вами.
Управляющий, Ичида-сан, мелко закивал головой и поклонился.
— Я вас провожу.
— Не стоит. Я найду выход, спасибо.
Катагири-сан ждал возле служебного автомобиля — стоял и пропитывался дождем, словно ему это нравилось. Лавируя между оцеплением из машин, Санада подошел к нему. Пискнула сигнализация. Катагири-сан открыл дверь со своей стороны, а Санада уселся на переднее сидение. Хотелось немедленно полезть в бардачок за таблетками, но следовало делать вид, что боль его не беспокоит. Косые взгляды Катагири-сана не предвещали ничего хорошего.
— Итак, — начал он.
— Итак, — подхватил Санада, — управляющий ничего не знает, ничего полезного не сообщил, а еще, похоже, очень нервничал и пытался отделаться общими фразами. Ему очень важно, чтобы завтрашняя игра состоялась, даже если придется сплясать на костях этого Накахары. С тем же успехом я мог бы сегодня вообще не выходить из дома. А у вас что?
— Тебе понравится, — обрадовал Катагири-сан.
Санада отыграл бы радостное оживление, но для этого был слишком не в настроении.
— Дайте угадаю. Долги? Наркотики? Якудза? Бейсболист-психопат?
— Лучше, — просиял Катагири-сан, хотя Санада с трудом представлял, что может быть лучше бейсболиста-психопата. — Есть ниточка, которая ведет к подпольному казино, куда Накахара будто бы любил захаживать.
Вот оно что. Под «тебе понравится» Катагири-сан имел в виду не то, что наконец будет интересно, а то, что их ждет много сверхурочных.
— Откуда ниточка?
— Один из его стажеров проговорился. Якобы случайно послушал его телефонный разговор с кем-то.
Санада покачал головой.
— Глупо обсуждать такие дела по телефону, да еще на рабочем месте.
— Пытаешься смотреть на дело с точки зрения корпоративной культуры? — съязвил Катагири-сан. — Не занимайтесь личными делами в рабочее время и останетесь живы? Этот слоган понравился бы всем компаниям.
— Скорее, с точки зрения здравого смысла, — хрипло хохотнул Санада; это дождь, что ли, так подействовал на его голос. — Если стажер говорит правду, наш Накахара был тем еще дураком.
Катагири-сан продолжил мысль:
— Но не все так просто. Даже если отбросить версию с казино, его убийство имеет важное последствие: перенос игры. Можно было сбросить труп в любом месте, но преступник выбрал именно горку.
— Интересно, почему, — пробормотал Санада.
— Не знаю, это ты у нас бывший питчер, вот ты мне и скажи.
Такта Катагири-сану серьезно не хватало. Среди людей, для которых чужие проблемы находились в иной плоскости, Катагири-сан именно тем человеком, который умудрялся так глубоко засунуть в эти проблемы свой нос, что наружу торчали только уши.
Санада внимательно посмотрел на него. Это не все. Катагири-сану еще есть что сказать.
— Кто-то ведет занимательную партию прямо у нас под носом. Кому-то надо было, чтобы Накахара замолчал, а «Ласточки» либо сыграли на другом стадионе, либо здесь, но в другое время. А тут два зайца одним выстрелом.
Не успел Санада ответить, как телефон коротко завибрировал в кармане.
— Простите, — пробормотал он и быстро достал мобильник, чтобы посмотреть, что там.
Два слова от Райчи: «Игру переносят».
Райчи явно не хотел писать «потому что кого-то убили и бросили прямо на горке», и от этой мысли Санада улыбнулся одними уголками губ.
«Знаю. Я сейчас на Мэйдзи Дзингу».
«О».
В этом коротком «О» — все. Райчи не нужно было ничего объяснять, он всегда отлично умел складывать два и два.
«Зайду вечером. Будешь поздно?»
У Райчи были ключи от его квартиры, и ровно половина шкафа отводилась под его одежду, среди которой — целая кипа футболок с дурацкими надписями, которые Райчи, кажется, коллекционировал. В ванной в стаканчике болталась его фиолетовая зубная щетка, а на полке лежала его бритва, трогать которую запрещалось под страхом смерти. Этого Санада тоже не планировал, просто так получилось. Так получилось, что четвертый бэттер «Ласточек» сегодня будет ночевать у него дома.
«Возможно», — быстро отписался он. Ответ пришел мгновенно.
«Я подожду».
— Что-то хорошее? — лукаво спросил не к месту наблюдательный Катагири-сан, а потом, словно ему вообще не интересно, что Санада на это скажет, добавил: — Наконец-то. А то целое утро ходишь с таким лицом, словно кто-то нассал тебе в ботинки.
Что-то хорошее?
Санада спрятал телефон обратно в карман и уклончиво ответил:
— Возможно.