Work Text:
Уилл заслуживает любви. Хорошего, скромного парня, который будет восхищаться его рисунками и накрывать лужи курткой, чтобы он не промочил ноги, или что там делают идеальные бойфренды. Уилл никогда никого не приводил, отказывался от свиданий со знакомыми Майка и Робин, отмалчивался, когда спрашивали о личной жизни, но в последнее время что-то изменилось. Кажется, у него кто-то появился. Майк повесил на стену в гостиной радужный флаг, поставил на полку гей-роман, купил кассеты с фильмами, которые посоветовала Робин, пригласил на день рождения своего редактора с партнёром. Что ещё ему сделать, чтобы Уилл наконец познакомил его со своим парнем?
- Уилл говорил тебе, с кем встречается? - спрашивает Майк, насыпая в миску хлопья.
- Нет. - Эл откусывает огромный кусок вафли.
Лукас, Дастин, Стив, Робин, Джонатан и Нэнси ответили так же, а Макс промолчала, но они с Уиллом никогда не были близки. Так ведь?
- Почему он нам не рассказывает? - Майк кладёт в чашку две ложки сахара, мешает. - Мы же друзья.
В кофейной жиже закручивается воронка, металл лязгает и стучит.
- Майк!
Он, виновато улыбнувшись, вытаскивает ложку. Эл, качнув головой, накрывает его руку своей, мягко улыбается.
- Уилл скажет, когда будет готов.
Майк кивает, коротко сжав её пальцы. Каким-то образом у них получилось собрать стеклянную крошку, в которую превратились их отношения, и склеить из неё подобие семьи. Они больше не в Хоукинсе - как и остальные, - но всё ещё вместе. Иногда Майк просыпается посреди ночи в слезах и с болью в груди, словно потерял что-то важное, но с каждым годом всё реже. Через месяц ему исполнится тридцать, он написал пять фэнтези-романов, продал права на экранизацию и получил литературную премию, но всё это кажется пустым, как выцветшая фотография, пока Уилл во время их кампаний уходит в другую комнату, чтобы ответить на звонок - личный звонок, потому что по работе его в такое время не дёргают, - в то время, как Дастин и Лукас болтают с жёнами из гостиной. Да что там, Робин узнала о рождении дочери во время первой и единственной кампании, в которой участвовала! Уилл тоже может сыпать ласковыми прозвищами, прижимая трубку к уху, обнимать своего парня, сидя вместе с остальными на диване во время вечера кино, целовать его, прощаясь или встречаясь на пороге, держать за руку. Неужели он думает, что кто-то из них его осудит?
Майк оборачивается в дверях, оглядывает гостиную. Что ещё добавить, чтобы Уилл наконец рассказал?
- Быстрее! - зовёт Эл. - Мы опаздываем!
Первая выставка картин Уилла проходит в галерее Джонатана и Робин - кто бы мог подумать, что они откроют совместный бизнес? - которую каждый из их компании знает лучше, чем родной дом. Лукас помогал белить стены, Стив оплатил установку пожарной сигнализации и путался под ногами у рабочих, заваливая их вопросами, Дастин настраивал освещение, Нэнси написала статью об открытии, Макс набрала охрану, Эл создала постоянную инсталляцию на первом этаже - подвешенные к потолку домики, опутанные лианами. Уилл помогал по мелочи - так сразу и не скажешь, с чем, его присутствие ощущается и в медленно гаснущем по вечерам свете, и в указателях на стенах.
Зал, который Джонатан отвёл под выставку, не больше гостиной в старом доме Байерсов. Почти все полотна маленькие, с альбомный лист. Масло, акварель, уголь, чернила. Майк смотрит и словно снова оказывается в Хоукинсе. Невысокие дома, брошенные у стены велосипеды, школьный двор, поляна в лесу, особняк Крилов, библиотека. Уютный пригород со стелящимися по углам тенями. Майк медленно переходит от одной картины к другой, нервно оглядываясь. Ни на одной из них нет людей, но кажется, что кто-то следит за ним.
Эл стоит в центре зала, глядя на полотно, которое чуть больше других, полностью занятое циферблатом старинных часов, и едва заметно хмурится.
- Пойдём. - Майк задевает её пальцы своими, почему-то не решаясь взять за руку.
На первом этаже, между лестницами, полноватый невысокий мужчина с длинными седыми волосами громким, похожим на школьный звонок голосом, проповедует толпе журналистов. Щёлкают вспышки камер, скрипят ручки.
Посредственность... Заигрывание с уязвимыми группами... Деревенский шик... Бездарная породия на хоррор...
Майк дёргается к нему, сжимая кулаки, но Эл вцепляется в его предплечье.
- Мы разберёмся, - говорит тихо и уверенно, как может только человек, ломавший другим шеи. - Позже.
Но ни на следующий день, ни через неделю они ничего не делают. Они больше не в Хоукинсе, их жизням не угрожают ни демогоргоны, ни военные, использовать сверхспособности, чтобы припугнуть пожилого человека неправильно, даже если он - вредный старикашка, плюющийся ядом из-за картин. Разгромные рецензии выходят одна за другой, повторяясь почти слово в слово, притягивают любопытных в галерею.
- Всё в порядке. - Уилл улыбается, откладывая очередную газету. - Зато он делает мне рекламу.
Майк качает головой, переводит взгляд с Эл на Дастина, с Дастина на Лукаса, с Лукаса на Макс, с Макс... В ней есть что-то ещё, что-то кроме обиды и раздражения, написанных на лицах остальных. Задумчивость, не столько тревожная, сколько настороженная. Она что-то знает? Но что?
- Всё в порядке? - Макс пристально смотрит на Уилла, приподняв бровь.
- Да, - отвечает Уилл и добавляет, голосом выделяя первое слово: - Всё в порядке.
- Кто хочет сэндвич? - спрашивает Робин и, хлопнув себя по бёдрам, поднимается.
Комната приходит в движение, Дастин и Лукас возвращаются к спору о фильме, который недавно смотрели, Эл распрашивает Макс о её самочувствии, Макс тихо отвечает, поглаживая слегка округлившийся живот, Стив, активно жестикулируя, что-то рассказывает Джонатану, Нэнси поднимает над головой банку с арахисовой пастой, убеждая Робин, что она плохо сочетается с салатом, Хоппер жалуется на шум, Джойс похлопывает его по руке. Только Уилл, как всегда, в стороне, сидит на подлокотнике дивана и смотрит в окно. На улице темно, а в доме светло, так что вряд ли он что-то видит. Думает ли он о своём парне? Скучает ли по нему? Как бы он вёл себя, будь тот здесь? Майк наливает кофе в две чашки и подходит к нему.
- Ты можешь придти не один, - тихо говорит он. Остальные достаточно далеко и даже не смотрят в их сторону, но Майку кажется, что им не стоит это слышать. - На мой день рождения. Ты можешь придти не один.
Уилл улыбается, и на мгновение у Майка перехватывает дыхание. Парень Уилла такой странный. Как он может отпускать его одного? Господи, разве ему не хочется всюду ходить с Уиллом, держать его за руку и говорить всем и каждому, что, да, они вместе, этот прекрасный, замечательный парень, лучший из людей, его, целиком и полностью, они любят друг друга и никогда не расстанутся. Неужели он не понимает, как ему повезло?
- Спасибо, - отвечает Уилл, но через две недели на вечеринку в честь дня рождения Майка приходит один.
Майк вешает на стену ещё пару флагов. На всякий случай.
Вставляет в рамки несколько тематических статей.
Пробует кое-что новое в постели. Это странно, не так противно, как казалось, но и не особенно приятно. Может, дело в скептическом настрое Эл. Или это просто не для него. Можно ведь поддерживать человека, не понимая, почему ему нравится то, что нравится. Люди разные. Может, Майк попробует ещё раз, один, в душе. Когда познакомится с парнем Уилла и наконец выбросит его из головы.
Вечер кино проходит у Майка и Эл, как и большинство их тусовок. Конечно, у всех есть свои дома, даже у Стива, хоть он и предпочитает притворяться бродягой, ночуя то на диване у Дастина, то на веранде у Робин и Викки. На экране семейка Адамс, пахнет попкорном и луковыми кольцами. До Рождества ещё два месяца, но в воздухе витает предвкушение праздника. Нэнси опоздала на полчаса и вертится сильнее обычного - только ладонь Джонатана на бедре мешает ей вскочить с места. Майк прячет улыбку в кружке. Он мог бы остановить фильм или выключить совсем, чтобы она поделилась хорошими - о, они точно хорошие! - новостями, но не делает этого. Макс, сидя на краешке дивана, повторяет за героями реплики, пока Лукас рисует круги у неё на пояснице.
Едва начинаются титры, Нэнси, сжимая в руке газету, бросается к Уиллу. Ямочки на её щеках подрагивают, словно она вот-вот засмеётся. На первой полосе статья с разоблачением вредного старикашки, который критиковал выставку Уилла.
- Спасибо, - шепчет Уилл, пробежав взглядом по строкам, вытирает пальцами веки. - Это...
- Кто-то прислал мне документы, - отвечает Нэнси. - Оставалось только проверить и свести, так что это не совсем моя заслуга.
Уилл порывисто обнимает её. Он выглядит таким счастливым, что Майк не может отвести взгляд от его лица и пропускает момент, когда Уилл достаёт телефон.
- Скажи, что ты это сделал, - тараторит Уилл, постукивая ногой по полу. - Статья. Скажи, что это ты. Нет, я знаю, что её написала Нэнси. Как ты понял, что ему заплатили? Чёрт, Генри...
- Генри? - шёпотом спрашивает Дастин.
Стив едва заметно пожимает плечами. Уилл не обращает внимания, улыбается, уставившись в пространство. Может, поэтому он обычно уходит, чтобы поговорить?
- Я люблю тебя. Нет. - Он, усмехнувшись, закатывает глаза. - Я всегда люблю тебя. Можешь приехать?
Сердце Майка сбивается с ритма. Неужели они наконец познакомятся? Уилл представит всем своего парня? Майк обводит взглядом комнату. Дастин, Лукас, Нэнси, Джонатан, Робин, Стив, затаив дыхание, наблюдают за Уиллом, только Эл смотрит на Майка, а Макс - на Лукаса.
- Как давно вы вместе? - спрашивает Нэнси.
- Давно, - рассеяно отвечает Уилл, пряча в карман телефон.
- На сколько он старше?
- Шестнадцать? - Уилл морщится. - Когда ему было... Мне... Да, кажется, на шестнадцать лет. Но он молодо выглядит.
- Сколько человек он убил?
- Десять? - Уилл, бормоча и хмурясь, по очереди сгибает пальцы. - Плюс-минус.
Майк моргает. Плюс-минус? Кто так говорит, когда речь о жертвах?
- Кем он работает?
- Осветителем в театре.
- Генри Крил? - спрашивает Нэнси, словно это игра и у неё на лбу карточка с именем человека, которого нужно угадать.
Уилл кивает, скользя настороженным взглядом по лицам друзей. Его улыбка гаснет, медленно, как лампы в галерее, взгляд тускнеет. Майк сжимает кулаки, втыкая ногти в ладонь. Векна. Уилл встречается с Векной. Какого чёрта? Он заслуживает лучшего. Того, кто будет смотреть на него так, будто он - самое прекрасное, что есть на свете, чудо природы, которым нельзя обладать, как огромный водопад или редкая птица, отказывающаяся жить в неволе. Векна не может так смотреть.
- Генри Крил. - Лукас неверяще качает головой. - Тот самый Генри Крил?
Дастин хмурится.
Барб, Боб, Билли и Эдди мертвы, Макс год пролежала в коме, Холли до сих пор снятся кошмары. Каждый в комнате так или иначе пострадал из-за Векны. Даже Уилл, который теперь спит с ним. Особенно Уилл.
- Да.
Почему? Это стокгольмский синдром или что-то вроде него? Майк всматривается в лицо Уилла - печальный излом бровей, опущенные уголки губ, обречённый взгляд. Похоже, не флаги надо было вешать, а табличку, как на двери кабинета биологии. "Мы рады всем тварям". Но рады ли? Макс выглядит уставшей, Лукас - обиженным, Дастин - раздражённым, даже Джонатан кажется разочарованным. Уилл, вздохнув, выходит в коридор. Майк ждёт пару минут, но остальные молчат.
- Ты уезжаешь? - спрашивает, придерживая вешалку, которую едва не уронил, выскочив из гостиной.
Уилл кивает, заматывая шарф, - непонятый художник в чёрном фетровом пальто.
- Не уходи.
- Майк...
Свет фар проезжающей машины пробивается сквозь тонкие шторы, на мгновение выхватывая лицо Уилла. Майк замирает с занесённой рукой, так и не схватив его за рукав. Уилл похож на человека, чей дед, долго и тяжело болевший, только что умер. Грусть и облегчение мешаются на его лице, как масло с кипящей водой.
- Я...
Дверь открывается, впуская в коридор холод осеннего вечера и высокого мужчину в старомодной коричневой шляпе, расстёгнутом плаще и классическом костюме.
- Уилл? - осторожно спрашивает он.
У него длинные, до плеч, светлые волосы и голубые глаза. Вернее, один глаз, на втором, обрамлённом ожогом, бельмо.
- Генри, это Майк, - тихим, напряжённым голосом отвечает Уилл, - он давно хотел с тобой познакомиться.
- Очень приятно. - Генри вежливо улыбается, быстро глянув на Майка, и снова всецело сосредотачивается на Уилле, осторожно касается его запястья скрюченными пальцами правой руки.
У Майка кружится голова. Особняк убийцы, старинные часы, туннели, дети, которых он не смог защитить, Уилл на неудобном больничном стуле, опутанное трубками и проводами перебинтованное тело того, кого они привыкли звать Векной. Картинки крутятся в голове, яркие, как никогда, и сюжеты его книг внезапно перестают быть забавными выдумками. Принцесса, которая спустилась в подземелье, чтобы спасти сестру, а вернулась с ручным драконом, и рыцарь, который влюбился в злую королеву и помог ей провести ритуал, возродивший её родных, сливаются в одного человека, стоящего перед ним в чёрном пальто.
- Что... - начинает Генри.
- Отвези меня домой, - перебивает Уилл и, шагнув ближе, прижимается к его боку, - пожалуйста.
- Конечно. - Генри обнимает его за плечи. - Сядешь за руль или вызвать такси?
- Подождите. - Майк встряхивается, сбрасывая отголоски воспоминаний. - Вам необязательно уезжать.
Генри переводит взгляд с Уилла на него и обратно, и у Майка перехватывает дыхание. Генри смотрит на Уилла так, словно тот шагнул во тьму, нашёл его, заблудившегося в собственном разуме, взял за руку, пообещал, что спасёт его семью. Пообещал и спас. Генри смотрит так, как не смог бы ни один хороший, скромный парень. Как никогда не посмотрел бы Векна.
В груди Майка разрастается дыра, тупая и голодная, словно детёныш демогоргона. Он уже видел этот взгляд. Давным-давно, в другой жизни, кто-то так же смотрел на него.
Одной особенно поганой ночью, когда за окном бушевала гроза, а Эл не было рядом, Майк написал рассказ о работнике железнодорожной станции, оказавшемся в безвыходной ситуации - на одном пути застряла его жена, на другом - брат, грузовой состав стремительно приближался и никак не успевал затормозить - переводи, не переводи стрелки, кто-то всё равно погиб бы. Буквы плясали и расплывались, как пьяницы в дождливый день, если смотреть на них из окна. Майк спрятал черновик и никогда не перечитывал.
Даже сейчас, десять лет спустя, не решается. Зачем расковыривать рану, которая только затянулась?
- Я поведу, - говорит Уилл, подталкивая Генри к двери. - До встречи, Майк.
Это тоже уже было. Кто-то ушёл, пообещав вернуться, и не вернулся. Майк ловит дверь, до того, как она закроется, и замирает, как герой его рассказа, который смотрел на пути, не решаясь перевести стрелки, пока не стало слишком поздно.
- Я хотел сломать ему пальцы, - беззаботно говорит Генри, - но решил, что тебе это не понравится.
- Мне определённо не понравится навещать тебя в тюрьме, - отвечает Уилл, снимая сигнализацию.
- Я был осторожен, - бормочет Генри, так что Майк едва слышит. - Никто не умер.
- Спасибо. - Уилл быстро целует его, открывая дверь машины. - Садись.
- Так не терпится вернуться домой? - низким голосом спрашивает Генри, наклонив голову набок. В темноте, разбавленной тусклым светом фонаря, он кажется настороженным, почти испуганным.
Уилл накрывает его щёку ладонью, гладит большим пальцем и, сдвинув на затылок шляпу, прижимается губами к губам. Поцелуй медленный, осторожный и долгий, очень долгий. Генри цепляется за плечи Уилла, словно ему нужно за что-то держаться, чтобы не упасть. Щёки Майка обдаёт жаром. Он должен отвернуться, закрыть дверь, вернуться в гостиную и убедить друзей, что этой конкретной твари они рады, но не может отвести взгляд. Он видит, как расслабляются плечи Генри, как разжимаются его пальцы.
- Я хочу сделать это ещё раз, но в тепле, - говорит Уилл, отстраняясь, но не убирая рук с лица Генри. - Сядешь в машину?
Генри зачарованно кивает, облизывая губы. Уилл подталкивает его, усаживает на переднее сиденье, накрыв ладонью шляпу, захлопывает дверь и, обойдя капот, занимает водительское место. Меньше, чем через минуту, машина, моргнув фарами, трогается с места и вскоре исчезает за поворотом. Майк делает шаг назад и шипит, когда холодная джинсовая ткань касается кожи. Носки кажутся мокрыми, пальцы замёрзли. Его пробирает дрожь. Он никогда не попробует кое-что ещё раз. Ни в постели с Эл, ни в душе один. Теперь, когда он познакомился с парнем Уилла, в этом нет никакого смысла. Перевести стрелки? Пфф! Генри остановил бы поезд. Генри...
- Майк? - зовёт Эл.
Он оборачивается, широко улыбаясь, растирает замёрзшие предплечья. О чём он только что думал? А, точно! Обняв Эл, Майк возвращается в гостиную.
- Дадим Генри шанс, ладно? - спрашивает, обводя друзей взглядом. - Кажется, он не так плох, как мы думали.
- Он отлично готовит лимонный пирог, - отвечает Макс с мягкой улыбкой.
- Что? - Лукас с ужасом вглядывается ей в лицо. - Ты...
Робин хихикает, прикрывая рукой рот. Губы Стива дрожат.
- Ты ела его пирог?!
Стив первым разражается смехом, ему вторит Робин, а за ней и остальные. Только Лукас обиженно смотрит на Макс, хотя и его щека подёргивается. Майк улыбается. Кажется, было ещё что-то. Что-то, связанное со стрелками. Эл берёт его за руку, и он осторожно сжимает её пальцы. Да, стрелки... На часах с картины Уилла была парочка.