Work Text:
Рокэ Алва успел многое пережить, со многими столкнуться, и теперь не безосновательно предполагал, что готов ко всему — или хотя бы почти ко всему. И к бурному характеру своего оруженосца он тоже считает себя готовым, как и ко всем вложенным в его голову идеалам и убеждениям. Но происходящее сейчас в привычные рамки укладывалось не совсем.
— Эр Рокэ, вы подлец! — Ричард врывается в кабинет, шумно хлопнув дверью, и смотрит на Первого Маршала с такой яростью в глазах, что Рокэ чуть ли не вздрагивает. Не сказать, что это неожиданно — от Штанцлера Окделл всегда возвращается сам не свой, — но такой бури эмоций от своего оруженосца он давно не видел.
— И что же, осмелюсь спросить, на этот раз послужило причиной этого озарения, юноша?
— Вы...! Вы соблазнили эра Августа во грех!
В первый момент ему кажется, что он ослышался. Но нет — Ричард остаётся непоколебим.
— Я, конечно, соблазнял многих, этого скрывать не буду.... Но эр Август в это число явно не входит, — Рокэ привычно язвит, однако не может скрыть прорезающихся нот искреннего интереса — ему совершенно не ясно, каким образом Ричарду пришла в голову эта чудесная мысль, — Не желаете ли разъяснить мне подробнее?
— Ну как же..! — Ричард недоуменно смотрит на него, — Эр Рокэ, ну как вы не понимаете?
Нет, он действительно не намерен разбираться в этом на трезвую голову. Надо выпить — и кошки с предполагаемым отравлением, ему бы сначала разобраться в происходящем.
— Знаете что, юноша... Налейте мне сначала вина, и себе заодно, а потом я вас внимательно выслушаю.
Какая-то часть Рокэ ожидает яростного неповиновения, но нет — Ричард послушно различает "Кровь" по бокалам. Вид у него при этом весьма подозрительный: Окделл то и дело косит глазом на кольцо. Оно привычным не выглядит, ярко-красный камень, броское, Рокэ запомнил бы — явно новое. Может...
Додумать мысль Алва не успевает — Ричард это самое кольцо кладет перед ним стол. Вернее будет сказать — кидает, потому что несчастное украшение с грохотом врезается в столешницу, едва на оставляя царапины. А это между прочим любимый стол! Нет, Окделл явно себе не изменяет, отдаваясь праведному гневу со всей силы.
— Из-за вас эр Август потерял свою Честь! Он... Он просил отправить вас, монсеньор! — юноша вскрикивает, его голос так явственно дрожит от возмущения, что это почти смешно, — представляете, отравить! Подсыпать яд! Это совершенно недостойно Людей Чести!
Алва молча переводит взгляд с перстня на Ричарда и обратно. Ах, так вот оно что. Многое объясняет. Но при чем здесь он сам, Рокэ до сих пор не понимает. Ну решил Штанцлер его отправить и решил, он вообще выступает в роли жертвы... А тут ему ещё и обвинения в подобном!
— Штанцлера мне соблазнять ещё не приходилось.., — в задумчивости бормочет он, залпом осушая бокал "Крови".
Окделла, кажется, его задумчивость не волнует. Юноша продолжает возбуждённо мерить шагами кабинет, мельтеша перед глазами — Рокэ по глупости следит за ним все это время и теперь у него начинает кружится голова.
— Это ваше влияние! — возбуждённо делится с ним Ричард, — Он с вами пообщался и встал на путь неверный! На путь греха!
Рокэ прикрывает глаза рукой, не зная, смеяться ему или плакать. Вот она, незамутненная логика юности.
— В таком случае, просветите меня, юноша. Почему же на вас мое влияние не отразилось?
Он успевает понадеяться, что теперь то Ричард уймется — и поймет абсурдность своих обвинений. Очень зря.
— Так вы и на меня влияете, это Рокэ, — признается Ричард, глядя на Первого Маршала грустными серыми глазами, — Я когда на вас смотрю, меня все время тянет к гайифскому греху...
Вид у юноши почему-то совершенно не виноватый; он весь зарделся и смущённо ковыряет пол носком сапога. Хочется то ли рассмеяться, то ли ужаснуться — кто знает в чем ещё его решит обвинить столь... преданный идеалам юноша.
— И раз уж вы сбили даже эра Августа с праведного пути, то я тоже долго не продержусь, — в голосе Окделла проскальзывает что-то подозрительно похожее на энтузиазм. Нездоровый блеск в глазах наталкивает на некоторые мысли, которые Ричард тут же и подтверждает, — Эр Рокэ, а давайте вы меня тоже склоните ко греху?
В молчании проходят следующие несколько секунд. Алва молча смотрит куда-то в глубь бокала — опять пустой, и когда только успел? — а потом прикладывается прямо к бутылке.
Нет, к такому его жизнь не готовила.