Work Text:
- Приятного просмотра, - дежурно улыбается Минги очередному парню, который покупает у него огромное количество сладостей, которое практически валится у него из рук, и, как только тот отходит к ожидающей его в сторонке девушке, устало выдыхает.
Когда у него был последний выходной, Сон не вспомнит даже под дулом пистолета. Все дни складываются в одну сплошную киноленту и это даже звучит комично, учитывая, что парень работает в баре при кинотеатре и может процитировать все новые фильмы, который крутят уже, наверное, целый месяц, по памяти, пародируя все интонации героев и даже ни разу не сбившись. Минги бросает беглый взгляд на большие часы, отмечает про себя, что у него есть почти два часа свободного времени, пока все желающие будут наслаждаться очередной глупой и слезовыжимательной мелодрамой, а это значит, что он может присесть и дать отдохнуть ногам, который уже не просто ноют, а молят о помощи.
Попасть работать в новый торговый центр «Гудсон Ярдс» было настоящей удачей. Не только потому, что молл открылся прямо посреди Манхеттена и всего в одной остановке от знаменитого Таймс Сквера, но и потому что работать в месте, куда за покупками приходят богатые мужчины и женщины, было слишком много желающих. Наверное, это все влияние тупых сериалов про то, как в простушек влюбляются миллионеры, а после увозят с собой в красивую и безбедную жизнь, одаривая драгоценностями и осыпая крупными банкнотами. Минги к такой категории глупышек не относится. Его тогда больше привлекло то, что за простую работу за кассой, в обязанности которой входят всего-то вежливая улыбка и выбор правильного стакана для попкорна, платили просто огромные деньги. По крайней мере, Минги именно так и показалось, когда он увидел сумму, которую выплачивали всего за день работы.
- У меня есть немного времени, - говорит Сон, как только слышит, что гудки в мобильном телефоне сменяются веселым приветствием. На улице декабрь, всего две недели до Рождества и это время самое оживленное во всех торговых центрах страны, да и мира, наверное, тоже.
- Тебя не уволят за то, что ты болтаешь по телефону?
Минги фыркает. Да как будто кто-то посмеет его уволить, учитывая то, что он работает один. У него есть условный сменщик, но он так часто проводит на больничных, что про него уже помнит только сам Минги и еще полтора человека.
- Нет, - широко зевает Сон. Он усаживается на высокий стул, подпирает подбородок ладонью и устремляет свой взгляд в стеклянную стену, которая тянется на протяжении всех семи этажей и выходит прямо на Вессел, который в сумерках уже выделяется тысячей огоньков и гирлянд. Это выглядит даже красиво, учитывая то, что на улице настоящий снегопад с огромными снежинками и уже намечающимися сугробами. Настоящая снежная зима. Вот бы и Рождество тоже было такое же снежное и сказочное, прямо, как в детстве.
- Если тебя уволят и выгонят с квартиры, то тебе придется договариваться с Хонджуном, чтобы переехать ко мне, - тихо посмеивается голос в динамике.
- Я тебе по поводу него и звоню.
Трубка вдруг затихает и Сон слышит только рождественские мотивы с колонок, что размещены по всему торговому центру, и плаксивый голос, который кричит о любви из-за дверей, что ведут в кинозал. Парень несколько раз пытался поговорить с начальством о том, чтобы оно разрешило ему включать свою музыку на баре, но положительного ответа так ни разу не получил. Почему-то директор уверен, что своим музыкальным вкусом Сон распугает всех посетителей и никто больше не захочет затариваться попкорном и мармеладками перед фильмом.
- Тебя выгнали из квартиры? – наконец тихо выдыхает трубка и Минги смеется, щуря глаза.
- Нет, меня никто не выгонял. У меня есть работа, жилье и слишком впечатлительный лучший друг, - одна песня сменяется другой, более тягучей и медленной, сцена в темном зале становится интимной, судя по раздающимся влажным звукам, и Сон передергивает плечами от того, насколько это пошло и совершенно не романтично звучит, - просто подскажи мне, что подарить твоему парню на Рождество.
Лучший друг Минги – Сонхва – уже целый год встречается с парнем, в которого был влюблен столько, сколько Сон себя вообще помнит. Ему кажется, что ни одна встреча, ни одна вылазка в кафе или клуб не обходилась без того, чтобы Пак не закатил мечтательно глаза, говоря о том, какой Хонджун красивый и талантливый. Сон абсолютно против своей воли узнал всю подноготную Кима, его увлечения и прослушал все песни, которые Ким сочинил, потому что каждый четверг в одном из подвальных баров недалеко от парка Бруклина он играл на гитаре и мурлыкал в микрофон слова о безответной любви, надежде и невозможности быть просто друзьями. Минги догадывался о чем-то уже тогда, потому что сигналы, которые эти двое посылали друг другу были более чем очевидными, но сам Минги их почему-то видел, а вот Сонхва упорно притворялся слепым. Еще и на предложения друга сходить к окулисту и проверить зрение, обижено поджимал губы и заказывал себе дополнительную пинту пива, словно это могло бы помочь ему прозреть и увидеть, что слюной Хонджун капает именно в его сторону.
- Зачем тебе дарить что-то моему парню? – тянет Пак и его голос звучит так подозрительно, что Минги почти роняет с ладони свою челюсть.
- Твой гном мне по колено, не думаешь, что мне такие парни не очень нравятся? – Сон возвращается в исходное положение, окидывает бар взглядом, отмечая, что даже те немногие посетители, которые появились в ожидании следующего сеанса еще не созрели для покупки закусок и напитков, снова пялится в огромное окно. Снег и не прекращает идти, и у Минги впервые за несколько последних дней появляется праздничное настроение, - я не могу прийти к тебе на праздник и не принести что-то для него тоже. Так что расслабь булки и подумай, - парень молчит ровно секунду и добавляет, - только ничего сверхъестественного. У меня ограничен бюджет и на гитару или новый микрофон я просто не наскребу.
- Он компактный и очень милый, - бурчит в ответ Сонхва, но будто бы расслабляется, - гитару я уже купил ему сам, а вот ты можешь подарить ему наушники.
- Сколько тысяч долларов у меня на это уйдет? – фыркает Минги. Его внимание вдруг привлекает яркое пятно недалеко от входа в зону кинотеатра, и он удивленно приподнимает брови.
Санта Клаус. Конечно, не настоящий. Сон уже давно не в тот возрасте, чтобы поверить в то, что добрый старик, раздающий подарки, существует, но все равно внутри поднимается какой-то детский трепет. В молле на каждом этаже свой Санта. Работники в этих костюмах с бородами и накладными – не у всех – животами появляются на своих местах ровно в час открытия торгового центра и шастают среди магазинчиков и кофеен на протяжении десяти часов, отлучаясь только на полчаса законного обеда. На седьмом же этаже никакого старика не предусмотрено. Видимо, директор молла решил, что в зоне кинотеатра никому не будет дела до разговора о подарках и своих новогодних желаниях, и именно поэтому сейчас Минги прикипел взглядом к Санте, который оглядываясь по сторонам, продвигается все ближе ко входу.
- Всего несколько сотен, - быстро тараторит Сонхва, - но, если для тебя это много, то он обрадуется и коробке конфет.
- Иногда я думаю, что репетиторство приносит тебе такие большие деньги, что до долларового миллионера тебе осталось примерно два занятия, - бурчит Минги. Пара сотен баксов для него непозволительная роскошь и это почти все деньги, которые у него есть. А ведь он еще и самому Сонхва подарок не купил, и остальным своим друзьям тоже.
Сонхва смеется. Звонко и так заразно, что и сам Сон фыркает, когда слышит этот звук из телефона. Пак там еще чем-то шуршит, бряцает дверцами шкафчиков и успевает пересказывать разговор кому-то, кто находится рядом с ним. Минги и гадать не приходится, что этот кто-то – Хонджун. Они двое стали попугаями-неразлучниками с того момента, как на очередном своем творческом вечере, Ким спел песню о любви и в конце сказал, что она посвящена одному прекрасному парню, к которому он питает чувства уже очень долгое время. А после назвал имя Сонхва. Минги не хочет вспоминать о том, что в холодный и дождливый вечер, он добирался домой трезвый и одинокий, пока Пак краснея и бледнея, признавался Хонджуну в том, что его чувства совершенно не безответны.
- Ладно, я еще сам подумаю, - улыбается Сон, пристально следя за тем, как Санта подходит к его стойке все ближе. Парень слезает с высокого стула, натягивает на лицо дежурную улыбку и смотрит на неожиданного посетителя, пока бросает в трубку, - я наберу тебе позже. Нужно работать.
- Удачи, Мими, - говорит Сонхва и Ким орет в трубку о том, что ждет задницу Минги у них дома на Рождество, пока парень морщится от звона в ушах и одновременно пытается не дать улыбке с лица исчезнуть, - еще созвонимся.
Санта оказывается очень странным. Он озирается по сторонам, передвигается какими-то странными перебежками, будто бы даже пригибается немного, но это не совсем понятно, потому что рост у него не маленький и возможно он просто сутулится, чем иногда грешит и сам Минги. Этот Санта еще и руки в карманах держит так, словно он что-то там прячет. Сон нервно сглатывает, пока улыбка застывает маской на его лице, и пытается вспомнить, есть ли у них в кинотеатры кнопки тревоги, чтобы вызвать полицию на этого странного полоумного мужика и не оказаться в заложниках незадолго до праздника. Главное, чтобы у этого психа не было при себе оружия и тогда все точно будет в порядке.
- Здравствуйте, - здоровается Санта и только после этого смотрит на Минги. Глаза в глаза.
От такого пристального взгляда Сон совсем тушуется. Он неосознанно пробегается пальцами под прилавком в поиске того, что может ему помочь в случае чего, и очень сильно жалеет, что сбросил вызов и Сонхва не услышит всего того, что сейчас будет происходить. А то, что этот чудак просто так отсюда не уйдет, он чует свой пятой точкой.
- Добрый вечер, - сипло выдыхает Минги. Со стороны его лицо кажется глиняной маской, но парень всеми силами пытается показать, что у него все в порядке, хотя сердце в груди просто заходится от подступающей паники. Его голос чуть ломается, когда он спрашивает: - Вам что-то подсказать? Или Вы готовы заказать?
Незнакомец приоткрывает рот, что видно только по тому, как дернулась его накладная борода, но ничего не говорит. Пялится пристально, и Сон, к своему ужасу, отмечает, что глаза у этого странного человека красивые. Большие, круглые, темно-карие. Очень похожие глаза у Орешка, собаки его родителей. И у парня возникает почти непреодолимое желание дать мужчине вкусняшку и потрепать за ухом, чтобы тот начал топать ногой и поскуливать.
Передернув плечами от таких глупых мыслей, Минги приподнимает брови:
- Извините?
- Хо-хо-хо, - издает вдруг Санта глубоким голосом, пока у Сона бегут мурашки по спине. Точно не от того, что голос у мужчины приятный, а вот от того, что это прозвучало немного жутковато – очень даже может быть.
Минги издает нервный смешок. Следующий сеанс начнется уже через двадцать минут, но все люди, которые уже собрались в ожидании того, когда же освободится зал, даже и не думают подходить к бару, чтобы взять к фильму чего-нибудь вкусненького. И детей, как назло, тоже среди посетителей нет. Вот они бы точно отвлекли странного работника на себя и заставили выслушать все свои праздничные пожелания, чтобы Минги мог перевести дух и размять щеки, которые уже онемели настолько, что парень просто перестал их чувствовать. А еще, возможно, все же вызывать полицию.
- Я Санта Клаус, - посмеивается незнакомец, распрямляется на секунду, но только для того, чтобы эффектно опереться рукой о барную стойку. Его глаза медленно проходятся по Минги от его взъерошенной макушки до талии, обтянутой поясом фартука, а после возвращаются к его голове и зависают прямо на уровне носа.
- Я вижу, - бурчит Сон. Его эта ситуация уже порядком напрягает, но он не может себе позволить прогнать посетителя. Каким бы он ни был.
- А ты, Сон Минги, - без каких-либо попыток быть вежливым сразу же говорит мужчина, - был хорошим мальчиком весь год?
Минги некрасиво давится воздухом от возмущения. До него даже не сразу доходит, откуда этот чудак знает его имя, потому что формулировка его вопроса возмутительна. Сону уже давно не пять лет, чтобы он был «мальчиком», а «хорошим мальчиком» он может быть для кого угодно, но только не для извращенного старикашки, который вместо работы, за которую ему платят вообще-то, решил побродить по этажам и поприставать к людям, которые пытаются эту свою работу все же выполнять.
- Извините, - поджимает губы парень, - либо делайте заказ, либо уходите. Не задерживайте очередь.
- Очередь? – комично округляет и без того круглые глаза мужчина. Он демонстративно оглядывается по сторонам, опять издает это глупое «хо-хо-хо» и почесывает свою накладную бороду так, будто бы она у него действительно настоящая. Минги чувствует, как у него загораются щеки от того, что у стойки, кроме них двоих никого не наблюдается, - мне кажется, что здесь только мы вдвоем, Минги, - выделяет интонацией последнее слово Санта, - так, что? Ты был хорошим мальчиком?
Сон учащенно дышит, пытаясь сдержать в себе раздражение. Он нервно дергает уголком губ, но слов, чтобы возразить не находится. Они действительно только вдвоем, а все остальные люди размещаются на диванчиках в десятке метров от них, совершенно не обращая внимания на то, что у бара намечается что-то интересное. Или кровопролительное. Рождественская мелодия из колонок сменяется очередной такой же, с очень похожим мотивом и почти неотличимыми от предыдущей песни словами. Минги пытается сосредоточиться на ней, чтобы не сказать чего-нибудь такого, о чем будет жалеть или, еще хуже, то, за то его оштрафуют, если чудак на него пожалуется. Терять деньги из-за сумасшедшего не хочется абсолютно.
- И все же, - скрещивает руки на груди парень, игнорируя заданный во второй раз вопрос, - мне платят не за разговоры, поэтому, пожалуйста, оставьте меня в покое. Или покупайте что-нибудь.
- О, нет, - посмеивается Санта и снова касается своей бороды. Только теперь он ее уже просто поглаживает, и дешевые волокна собираются в спутанную паклю, вид которой заставляет Минги поморщиться, - мне ничего не нужно. Кроме, может быть, твоего номера телефона.
- Я не раздаю свой номер телефона, - отрезает Сон. Он молится на то, чтобы хоть кто-нибудь подошел к бару и настойчиво попросил свою порцию попкорна, чтобы не опоздать на фильм, но почему-то никто спасать Минги от Санты-извращенца не спешит.
Мужчина переступает с ноги на ногу, его глаза странно блестят, как будто он собирается заплакать, но все еще пытается сдержаться, и наклоняется к бару совсем близко. Так близко, что Минги приходится чуть отклониться, чтобы увеличить расстояние между их носами хотя бы до десяти сантиметров. И он все равно улавливает то, что от незнакомца пахнет кофе, будто он только недавно его выпил, а еще конфетами. Минги очень надеется, что сладости этот псих ел сам, а не закусывал непослушными детьми свой горячий напиток.
- Если бы ты был на Северном Полюсе, - понижает голос Санта, превращая его в какой-то совсем гипнотический и очень приятный для слуха, - то там ты был бы самым красивым эльфом.
Румянец, который заливает щеки, такой жгучий, что Минги на секунду задыхается. Он совершенно забыл, что с приходом декабря в их форму добавились еще и накладные эльфийские уши. Первые несколько дней они безумно мешали, а верхние хрящики немели и покалывали, но очень быстро все пришло в норму настолько, что Сон просто перестал их замечать на себе. И сейчас эта привычка сыграла с парнем самую глупую и смешную шутку, которую только могла. Глаза Сона бегают по помещению, цепляются за гирлянды, снова замечают снегопад, который, кажется, только усилился за то время, которое он потратил на Санту, и только после этого медленно возвращаются к лицу напротив. Лицу, которое все еще закрыто густой бородой больше, чем наполовину, а красная шапка с большим белым помпоном дает увидеть только яркие глаза, закрывая собой лоб до самых бровей.
- Смешная шутка, - говорит Минги и чувствует, как его глаз начинает нервно подергиваться. Он очень устал и, если Бэкхен не соизволит вернуться на работу в ближайшие пару дней, Сон просто взорвется от всей накопившейся в нем напряженности, - что-то мне подсказывает, что Вам уже давно пора возвращаться к детишкам и выслушивать их, а не молоть языком самому.
Выражение глаз незнакомца мимолетно меняется, но почти сразу возвращается к тому, что было. Такому же щенячьему взгляду, которым он смотрел на Минги с первых секунд их разговора. Мужчина будто бы ищет слова для того, чтобы сказать очередную глупость, но только шумно выдыхает и пробует еще раз:
- А номер?
- Нет, - категорически отрезает Минги. Не хватало еще потом получать странные сообщения или, не дай Бог, дикпики от незнакомого мужика. Если старики вроде Санты вообще умеют открывать приложение камеры на телефоне и фоткать свой член тоже.
Незнакомец заметно расстраивается. Всего на долю секунды и Сон не может заставить себя не проводить параллели этого чудака с псом. Ему только хвоста для большей схожести за спиной не хватает, а вот то, что под объемной шапкой не скрываются пушистые уши, Минги гарантировать не может.
- Я бы поболтал с тобой еще, прекрасный эльф, но мой мешок с подарками практически переполнен и мне срочно нужно его освободить, - Сон нелепо хлопает глазами на такое заявление, а Санта, который буквально проковылял от него уже несколько метров, поворачивается снова и посылает неуклюжий воздушный поцелуй, - еще увидимся, Минги. Я здесь каждый день.
О том, что Сон и сам каждый день на своем седьмом этаже в закутке с попкорном и машиной газировки, он умалчивает. Не хватало еще, чтобы Санта приходил к нему на постоянной основе и брал измором, пока парень не даст ему свой номер телефона.
Сонхва будет просто счастлив узнать, что только что произошло. Минги уверен, что он начнет хихикать, включит громкую связь, чтобы Хонджун тоже все услышал, а после еще на протяжении нескольких месяцев будут пугать его, присылая фотографии Санта Клауса в личку или крича, что за Минги кто-то идет.
Интересно, как называется фобия, когда боишься Санты?
***
Время до Рождества неумолимо сокращается. Минги даже кажется, что он впал в кому на несколько дней и пропустил тот момент, когда полноценные две недели до праздника сократились до неполных пяти дней. Теперь песни с рождественскими мотивами звучат из каждого утюга, не давая возможности другим мелодиям и текстам вырваться в топ прослушиваний, а зима точно осознала, что она должна быть холодной и снежной. Даже Минги с его ростом было сложно добираться до работы, перепрыгивая через сугробы и пытаясь удержать равновесие на скользком льду. Сонхва часто говорит о том, что Сона нужно обернуть в пупырку и сдать в чьи-нибудь заботливые и добрые руки, которые будут обрабатывать его раны и синяки от порезов и неловких падений.
- Так твой Бэкхен объявился? – спрашивает Пак, вгрызаясь в имбирного пряничного человечка. Он, как самый настоящий садист всегда начинает их есть с ног и рук. «Они так чувствуют больше мучений,» - хихикает парень, отрывая пальцами глазурную пуговичку с коричневого тельца и отправляя ее в рот. Тот человечек из «Шрека» точно словил бы сердечный приступ, если бы такое увидел.
- Ага, - кивает Минги. У него болит голова только от мысли о том, что они собираются пройти все шесть этажей – не считая седьмого, потому что у Сона нет привычки приходить на рабочее место в свой законный выходной – только для того, чтобы найти мелочевку для подарков знакомым, - не знаю, сколько он пробудет на этот раз. На него достаточно чихнуть, чтобы он подхватил пневмонию и слег с ней на месяц.
- Слабак, - фыркает Сонхва, - не завидую я его здоровью, на самом деле. Это же даже зимы нормально не увидеть. Только в окно.
Минги тяжко вздыхает. Он и сам зиму видит только в дороге на работу, а большая ее часть проходит в вагоне метро, потому что денег на съем квартиры на Манхеттене у него никогда не было и, скорее всего, никогда и не будет. Слишком уж дорогое это удовольствие.
- Я хочу на каток, - надувает губы Сон, направляясь к эскалатору. На первом этаже задерживаться совершенно нет смысла. Они пробежались мимо магазинчиков с ювелирными украшениями, бутиков с безумно дорогими кофточками и остановились только в маленькой точке, которая торгует какао и теми самыми пряничными человечками, один из которых сейчас грустно сверкает единственным глазом, пока второй уже жует Пак.
- Только без меня, - облизывает губы Хва. Какао в его стаканчике уже почти полностью остыл, но на вкус остался таким же вкусным и ароматным, - ты себе опять что-нибудь разобьешь или сломаешь палец, как летом, когда мы пошли кататься на роликах.
- Это была случайность, - бурчит Минги, но сам понимает, что лукавит. Он всегда был ходячей катастрофой. Сколько раз он обливал себя колой из автомата, когда наливал ее в стаканы посетителям, обжигался попкорном и резал пальцы чеками. И это все в месте, которое если не самое безопасное, то точно входит в такую категорию, - ну просто подумай. Здесь такой красивый каток недалеко. Огоньки, гирлянды, рождественская музыка и много-много снега! Если это все не романтично, то что тогда?
- Ты прав, это жутко романтично, - ближайшая урна оказывается прямо на выходе с эскалатора и Сонхва точно попадает в нее с расстояния в несколько шагов, победно улыбаясь, - но это так, только если идешь на каток со своим парнем. Знаешь, - Пак прижимается к руке Минги и громко шепчет, - так можно кататься и держаться за руки. А при совсем хорошем раскладе, еще и сделать вид, что не умеешь кататься, чтобы он прижимал тебя к себе покрепче.
Это звучит… хорошо. Правда хорошо. Но у Минги нет ни парня, ни даже какого-то намека на него. Даже тот Санта-извращенец, который стремно подкатывал к нему на баре, появлялся всего несколько раз. Точнее, это Сон его встречал и каждый раз на разных этажах, уже тогда, когда уходил домой. И каждый раз мужчина подмигивал издалека, а после строил грустные глазки, намереваясь подойти, но детвора, увидевшая старика в красных одеждах, обступала его со всех сторон и давала Минги возможность сбежать. Хотя первый раз парень улепетывал и оборачивался, боясь, что мужчина растолкает детей своим накладным пузом, чтобы броситься за ним вслед, чтобы зажать где-нибудь и начать требовать номер телефона, пока Минги его все же назовет. Или пока не грохнется в обморок. Это все немного напрягало, но Сон и сам не заметил, как начал втягиваться в эти нелепые игры. Теперь каждый раз, когда он отлучался со своего места, чтобы купить кофе или чего-то перекусить – весь ассортимент, предлагаемый в баре, у парня стоит уже поперек горла и вызывает тошноту – он сам начал искать Санту взглядом и каждый раз гадал, его ли это старик или же кто-то другой.
На втором этаже много магазинчиков с безделушками. Открытки, сувениры, елочные игрушки и растяжки с пожеланием «Счастливого Рождества». Не совсем то, что Минги надеялся найти, но за неимением альтернативы и такое подойдет. Парень зависает перед прилавком с красивыми гипсовыми оленями, подхватывает одного в руку и разглядывает со всех сторон. Он бы даже себе домой такого купил, чтобы был хоть какой-то символ праздника в его маленькой съемной квартирке, которую он не украшал уже года два. Если не больше. Он просто не видит в этом смысла, раз все праздники он проводит у Сонхва, а теперь уже у Сонхва и Хонджуна.
- Понравилось? – возникает рядом Сонхва, укладывая свой подбородок на плечо Минги и разглядывая то, что он крутит в руках.
- Выглядит мило. Есану должно понравиться.
Пак неопределенно мычит. Кану больше бы подошло что-то менее бьющееся и хрупкое. Что-то типо вязаной варежки, чтобы украсить той еловую ветку или, например, шарф, украшенный снежинками и звездами. Минги и Есан похожи именно в этом – умении покалечиться там, где покалечиться в целом невозможно.
- Я тебя понял, - вздыхает Сон. Он с сожалением отставляет олененка на полку, еще раз бросает на него тоскливый взгляд и отправляется по рядам дальше, в поисках того, что Есан не сможет разбить или сломать.
Целый день пролетает в какой-то суматохе. Нескончаемый поток людей снует по торговому центру, сбивается в группки и оккупирует магазины и прилавки, не давая никакой возможности купить что-то или даже просто походить и посмотреть на товары. Такая суета происходит перед каждым праздником, но перед Рождеством все будто сходят с ума. Минги и Сонхва даже разлучаются из-за того, как очередная волна народа сходит с эскалатора и, совершенно не смотря по сторонам, оттесняет друзей в разные стороны. Сон пытается сопротивляться потоку и протиснуться сквозь тела к Паку обратно, но волна оказывается такой силы, что Минги ничего не остается, кроме как отступить в уголок ближайшего магазина с наборами конфет и разнообразных сладостей.
Телефон в кармане коротко вибрирует, заставляя Сона вздрогнуть от неожиданности. Парень залезает в карман, вынимает мобильный и вздыхает, читая сообщение о том, что Пака оттеснили к эскалатору вниз и он будет ждать друга на третьем этаже в пекарне. Желудок сразу же предательски бурчит только от воспоминаний о том, какая вкусная выпечка и ароматный чай в том заведении, а ноги уже начинают подрагивать от желания броситься вниз. Конечно, чтобы скорее увидеть друга. И для вкуснейших булочек тоже.
Гирлянды переливаются теплым желтым светом, толпа тихо рассасывается, предоставляя Минги шанс выйти, а у самого парня возникает нехорошее предчувствие. Он незаметно оглядывается, пытаясь понять, почему вдруг задница так боязливо поджалась, но не замечает абсолютно ничего странного. Все так, как и должно быть. Люди снуют туда-сюда, в магазинчике, куда он забился, уютно и тепло, а музыка во всем торговом центре так и осталась празднично-рождественской. Ничего не изменилось.
- Извини, - слышит Минги со спины и резко разворачивается, чтобы увидеть прямо перед собой высокого и очень симпатичного парня. Сон почти чувствует, как у него изо рта течет слюна от того, как сексуально выглядит незнакомец. Он натягивает на лицо доброжелательную улыбку и очаровательно – по крайней мере так говорит Сонхва – заламывает брови:
- Да?
Незнакомец улыбается так сладко, что Минги чувствует на языке привкус похожий на карамель, и ему хочется облизать губы, которые в один миг пересохли. Вот бы именно с таким парнем сходить на каток и сделать все то, что расписал Сонхва. И подержаться за руки, и пообниматься, а после можно еще и смущенно разрешить себя поцеловать, хотя самому будет хотеться этого просто до одури.
- Кое-кто попросил передать мне для тебя небольшой подарок.
Сона словно молнией прошивает насквозь. Кто мог ему вообще что-то передать? Парень опускает взгляд, громко и судорожно сглатывает, смотря на коробку, которую сжимают чужие пальцы, и чувствует, что ему становится очень жарко. Тонкие, длинные, с ярко выраженными костяшками пальцы. Именно такие, какие Минги и нравятся. Их должно быть очень приятно переплетать со своими собственными пальцами, а еще они отлично легли бы на его затылок и зарылись в волосы во время поцелуя.
Но о таком думать точно нельзя.
- Вы уверены, что это точно мне? – спрашивает Минги, рассматривая коробку, обернутую в разноцветную подарочную бумагу, и не спешит протягивать к ней руки. Это не может быть для него.
- Точно, - кивает красавчик. Он протягивает подарок, несильно тычет им Сону прямо в живот и вопросительно приподнимает брови, ожидая, когда Сон все же заберет коробку себе.
Минги несмело принимает подношение, открывает крышку и застывает на месте, увидев, что хранится внутри коробки. Тот самый олененок, которого Сон крутил в руках несколько часов назад, когда они только поднялись на второй этаж и наткнулись на ту лавочку с безделушками. Парень вскидывает голову и щурит глаза в подозрении. Кроме него, Сонхва и всего парочки других покупателей, которым до двух парней не было никакого дела, в том магазинчике никого не было. Может быть только та девушка за кассой, которая подозрительно смотрела на Сона и следила за тем, чтобы он не припрятал оленя у себя под пальто и не вынес его не заплатив.
- От кого это? – хрипло спрашивает Минги. Он борется с собой, чтобы не бросить игрушку прямо сейчас на пол, но только потому, что парень перед ним все еще очень симпатичный и показать себя психом перед ним совершенно не хочется.
Незнакомец смеется. Этот звук заставляет Сона и самого растянуть губы в улыбке и смущенно поправить волосы, которые точно выглядят жутко неряшливо и спутанно после целого дня блужданий по торговому центру. Хочется выглядеть хотя бы опрятно, чтобы этот парень не вспоминал после о нем, как о чудаке. Если вообще будет вспоминать. Парень же сам зарывается всей ладонью в свои волосы, но в отличие от Минги, растрепывает их, совершенно не заботясь о том, как он будет выглядеть, а Сон никак не может отвести своего восторженного взгляда от этого жеста. Это выглядело… горячо.
- От Санта Клауса, конечно, - подмигивает незнакомец, а у Минги все внутри обрывается.
Такой парень, как этот незнакомец, конечно же не мог подойти к Ги по своей воле. Ему стоило бы заигрывать с красивыми девушками, водить их на свидания и держать за хрупкие ладошки, не давая упасть на скользких тротуарах, а не строить глазки ему. Сон дергает уголком губ, но заставляет себя оставить улыбку на губах. Он закрывает коробку подрагивающими пальцами, проводит по цветастому боку и несмело тянет подарок обратно:
- Я не могу его принять, - Сон скромно опускает глаза в пол, хотя на самом деле на этого парня очень хотелось бы еще посмотреть и насмотреться им, запоминая его черты лица и впитывая в себя нежную улыбку, - передайте Санте спасибо, но не стоит.
Незнакомец качает головой, отступая на шаг назад и почти упираясь спиной в стеклянную стену магазинчика, которая отрезает их от остального торгового центра, толп людей и гомона зазывал, которые снуют туда-сюда, останавливая отдельных покупателей и говоря, что им нужно посетить именно их лавочку или кафе.
- Он не может принять подарок, который решил сделать самому хорошему мальчику, - снова соблазнительно подмигивает парень, а Минги чувствует, что теперь краснеют не только его щеки, но и уши, шея и даже плечи под его теплым пальто. Он не успевает даже что-то возразить или попробовать снова вернуть коробку с оленем, как незнакомый парень уже салютует пальцами и выходит из магазина, чтобы раствориться среди потока людей так быстро, что Сон только и может, что глупо моргнуть глазами и захлопать ртом, как задыхающийся.
Еще даже не Рождество, а он уже получил подарок от Санты, с которым его гляделки длятся уже чуть больше недели и который перестал быть для парня извращенцем или странным мужчиной. Теперь он для Минги человек, с которым хотелось бы сходить в кафе и просто поболтать. Желательно, чтобы на Санте не было бороды и его глупого красного костюма. Что-то ему очень тихо, но настойчиво шепчет внутри, что мужчина оказался бы очень даже в его вкусе. Не настолько, как тот парень, который только что передал ему подарок, но все же.
Осталось только объяснить Сонхва, когда он успел купить олененка вместе с подарочной коробкой.
***
Минги кажется, что его рабочий день длится целую вечность. Несмотря на то, что канун Рождества уже был праздником, самому парню все равно пришлось идти на работу, пусть и не на полный рабочий день. Людей тоже оказалось не очень много, все предпочитали отсиживаться по домам и готовить праздничный ужин, а не ходить по магазинам и торговым центрам. Сон грустно вздыхает, покручивая свой телефон в руке. Очень скучно. Сонхва уже два часа не отвечает на сообщения, а это значит, что либо он сейчас торчит на кухне, чтобы утром вкусно накормить Минги, когда он завалится к ним с подарками, либо же самозабвенно целуется с Хонджуном и совершенно не обращает внимания на то, что его друг тухнет на работе.
Из зала доносятся звуки праздничного фильма, который сейчас смотрят буквально десять человек, и Минги прислушивается к тому, что там происходит. Хоть какое-то развлечение, все же лучше, чем в очередной раз намывать все поверхности на баре – парень уже может смотреться в стойку, как в зеркало.
Время тянется, словно патока. Медленно, но только ни черта не сладко, а очень грустно. Даже огни гирлянд, которые не переставая мерцают по всем этажам и которыми украшен и сам Вессел, выглядят как-то совершенно не весело. За практически две недели, Минги как-то даже породнился с тем Сантой, что внезапно впервые появился вот прямо у его барной стойки и очень кринжово подкатывал. Вот только даже он пропал и уже несколько дней Сон его не видел, не слышал и даже не закатывал глаза от того, как тот тряс животом в его сторону и посылал воздушные поцелуи через густую, искусственную бороду.
Минги бросает взгляд на большие часы, висящие над входом в кинозал, и снова тоскливо вздыхает. Еще три часа. В обычный день они бы пролетели в мгновение ока, но именно сегодня Сону кажется, что он скорее сползет прямо под свою стойку и останется там, чем сможет выйти отсюда вообще. Как хорошо, что следующего сеанса совершенно никто не ждет, потому что у посетителей точно возникли бы вопросы, если бы они услышали тот звук, с которым лоб Минги встретился со столешницей.
- Хорошие мальчики не должны биться головой о барные стойки, - раздается смешок сверху, который в конце приправлен уже знакомым «хо-хо-хо», и Сон страдальчески стонет. Вот именно сейчас, именно в тот момент, когда он дал себе слабину, появился чертов Санта Клаус. Минги, несмотря на то, как его затапливает неловкость, все же чувствует радость, которая распирает легкие и утяжеляет сердце. Он даже немного соскучился по нему.
- Издержки профессии, - бурчит Сон, поднимая голову и замирая. Он не сразу понимает, что не так, и только через несколько секунд до него доходит, что Санта перед ним предстал в своем неизменном колпаке и бороде, а вот вся остальная одежда у него вполне себе обычная. Никакого красного пиджака и никакого накладного живота, в который Минги постоянно хотелось ткнуть пальцем и убедиться в том, что он все же ненастоящий. - Попкорн? – Предлагает Ги, надеясь, что в этот раз его Санта не убежит так быстро, как в прошлый.
- Да, - улыбается мужчина. Или все же парень? Сейчас Минги кажется, что его незнакомец примерно одного возраста с ним и никак не старше, но пока утверждать он не берется, - если твоя работа требует таких жертв, как красное пятно на лбу и сотрясение мозга, то я бы посоветовал тебе ее бросить.
Сон неловко хихикает и моментально прикусывает себе язык, потому что это прозвучало очень глупо. Или так, словно он уже смог отбить себе мозг вот такими ритуалами встреч своего лба с барной стойкой. Парень берет средний стакан, как обычно берет себе, когда идет с Сонхва в кино, а вот уже перед видами горячей, вздувшейся кукурузы он зависает.
- Сладкий или соленый? – выдавливает из себя Сон, чувствуя, как руки подрагивают от волнения и от того, что сейчас Санта ведет себя почти нормально. Если не считать только того, что в своем расстегнутом длинном, черном пальто и выглядывающей из-под него светлой водолазки с высоким горлом, он излучает просто бешеную сексуальность. Стоило бы внести в закон правки о том, что настолько сексуальными на улице появляться нельзя, а в общественных местах с кучей людей, тем более.
- А какой нравится тебе? – как-то совершенно ласково спрашивает Санта Клаус, опираясь на барную стойку локтем и укладывая на ладонь подбородок. Его борода безжалостно сминается, но никто из них не обращает на это должного внимания.
- Карамельный, - каркает Минги.
- Тогда его, - кивает парень в ответ. Он каким-то знакомым движением поднимает руку, чтобы зарыться пальцами в волосы, но ладонь натыкается на красную шапку.
Минги даже просыпает попкорн мимо стакана прямо на пол, когда видит, как Санта избавляется от одного из своих атрибутов, и на свет показываются его непослушные вихры, которые закручиваются на концах в причудливые кольца. Как бы Сон ни пытался понять какого же они цвета, у него так и не выходит, потому что в разноцветных лампах фойе кинотеатра они переливаются в тех же оттенках, что и сами огоньки. И это выглядит так завораживающе, что Ги приходится заставить себя оторвать взгляд от Санты и наполнить его стакан до конца.
- Могу я задать вопрос? – спрашивает Минги, переступая с ноги на ногу и бросая на парня взгляд. Тот все еще растрепывает свои волосы пальцами, но все же кивает, давая положительный ответ, - почему в прошлый раз ты так быстро убежал? Еще и сказал ту глупость про мешок с подарками.
Санта, оставшись в одной только бороде из всех своих атрибутов, вдруг тушуется и смущенно прячет глаза. А вот у Сона внутри разгорается интерес.
- Наверное, стоит начать с того, что я увидел тебя около месяца назад на первом этаже молла, - говорит парень. Он нервно постукивает пальцами по столешнице стойки и немного нервно поджимает губы, - я не знал, работаешь ты тут или просто пришел затариться, но ты мне очень сильно понравился. А две недели назад, я работал на шестом этаже и… - уши красавчика вдруг озаряются ярким, красным румянцем и он выдавливает тихо и почти неслышно, - мне очень срочно понадобилось в туалет. Почему-то я решил, что в кинотеатре я схожу быстрее, чем если пойду просто в торговом центре, а, поднявшись сюда, я увидел тебя… и решил, что если не подойду, то буду корить себя за упущенную возможность. ну и заговорился с тобой до того, что чуть не опозорился.
- Это было очень крипово, ты знаешь? – поджимает губы Минги. Он закрывает стеклянную дверцу в автомат с попкорном, и сжимает стакан чуть сильнее. Его Санта выглядит сейчас, как побитый щенок и Сон не может не вздохнуть и не смягчиться, - но после было даже весело. Мне было грустно последние дни, когда я тебя не видел.
- Я пришел просто немного подзаработать к праздникам и мой контракт был всего на месяц, - улыбается парень, как только слышит, что Минги по нему скучал. И уже весело добавляет: - кстати, Юнхо.
Сон ставит попкорн на барную стойку, изгибает бровь и тычет пальцем себя в именной бейджик, который он никогда на работе не снимает:
- Минги, вообще-то.
Смех у парня оказывается таким красивым, заразительным и знакомым, что Сон сначала улыбается и хихикает, а уже только после этого заливается стыдливым румянцем и всерьез задумывается над тем, чтобы с разбега влететь головой в барную стойку и впасть в кому на несколько недель. Желательно до тех пор, пока Санта – Юнхо! – не забудет его позор.
- Я помню, как тебя зовут, - все еще смеется парень. Он протягивает руку Минги и представляется уже нормально, - Чон Юнхо, но ты можешь звать меня Сантой, если хочешь. Я не против.
- Приятно познакомиться, - совершенно не врет Сон, вкладывая свою влажную ладонь в чужую. Он даже вздрагивает от того, что его словно прошибает током от прикосновения их пальцев, но руку убрать не успевает, потому что Юнхо крепко обхватывает ее своей и тянет Минги к себе ближе. И парень даже не знает – жалеть ему или радоваться от того, что между ними барная стойка, которая не дает им оказаться еще ближе друг к другу. Сердце заходится, а на лицо сама собой наползает широкая и искренняя улыбка, превращая его глаза в две узкие, привлекательные щелочки. – Что-то еще или только один попкорн?
- На самом деле, - тихо говорит Юнхо, не отрывая взгляда, полного нежности, от лица Минги. Он стягивает свободной рукой с лица бороду, откладывает ее в сторону к сиротливо лежащей шапке, и Сон может только нелепо открыть рот, когда видит перед собой не стремного Санту, которым он принял Юнхо в начале, а того самого чертовски красивого парня, который передал ему олененка пару дней назад, - я хотел карамельный попкорн, большую колу и твой телефончик.
Минги кивает, все еще не закрывая свой рот и только облизывая языком пересыхающие губы. Он словно совершенно не понимает, что ему говорят, но лезет в карман, чтобы достать из него телефон и протянуть Юнхо.
- Я, конечно, польщен, - фыркает Чон, проводя большим пальцем по тыльной стороне ладони Минги, - но я хотел бы твой номер телефона.
Коленки слабеют от того, каким глупым и смешным себя чувствует Минги. Ему очень хочется, чтобы прямо сейчас под ним разверзлась земля и он провалился прямиком в ад. Там будет не так неловко, как сейчас, когда он выставил себя полнейшим идиотом перед Юнхо.
- Все хорошо, - успокаивающе говорит Чон, а Ги не может не смотреть на то, как близко находится чужое лицо к его собственному, - вообще, у меня еще есть два билета на следующий фильм, и я был бы счастлив, если ты согласишься пойти со мной.
- Но… бар? – лепечет Минги. Несмотря на то, как его бесит эта работа, он все же относится к ней очень серьезно для того, чтобы бросить просто так.
- У тебя есть табличка о техническом перерыве? – подмигивает Юнхо и Сон в ответ несколько раз кивает, - тогда доставай ее. Сеанс уже через пять минут.
***
Минги просыпается от того, что его телефон разрывается от вибрации. Судя по тому, что на улице уже светло, время подкрадывается к десяти утра. А может уже и позже. Парень тихо мычит, шарит рукой рядом с подушкой и подносит к лицу мобильный, на экране которого светится имя не его лучшего друга, как он думал, а того парня, с которым у него вчера было… свидание.
Кровать пружинит, когда Минги на ней подскакивает, зачем-то приглаживает волосы ладонью, и только после этого он принимает вызов, хрипло здороваясь в микрофон.
- Я тебя разбудил? – сразу же спрашивает Юнхо, не утруждая себя приветствиями, - извини.
- Ничего, все равно пора вставать, - блеет Сон. Электронные часы на полке мигают цифрами, которые показывают почти двенадцать часов дня, и Минги понимает, что он должен быть у Сонхва примерно через десять минут, а он еще даже зубы не чистил, не говоря уже о том, чтобы переодеть свою пижаму на что-то более-менее приличное, - с Рождеством.
- С Рождеством, - говорит Чон, и в его голосе слышна улыбка, от которой Минги хочется растечься по кровати и запищать в подушку, - я тут гулял, - неловко покашливает Юнхо. В трубке слышен ветер и звуки проезжающих машин, а парень как-то странно затихает, пока Ги не подталкивает его к продолжению:
- И?
- Могу я к тебе подняться?
Минги подскакивает с кровати так, будто его кто-то укусил. Он мечется по квартире, хватая вещи, на которые можно сменить его глупую пижаму, выдавливая зубную пасту на щетку и, одновременно с этим, пытаясь причесать свои непослушные волосы расческой. Если бы Юнхо видел, как глупо Сон сейчас выглядит, то точно решил бы, что их вчерашнее свидание и две недели гляделок, были совершенно неуместными.
- Минги? – спрашивает Чон, пытаясь проверить не прервалась ли связь, - я могу подняться? Если нет, то я не буду настаивать.
- Стой! – вскрикивает Сон, выплевывая пасту в раковину, - то есть, конечно, ты можешь подняться. Третий этаж, я оставлю дверь открытой.
Как только экран начинает светиться снова и показывает, что вызов завершен, Минги со стоном его откладывает и открывает холодную воду, чтобы прополоскать рот и умыть лицо. Он не может поверить в то, что вчера он замечательно провел вечер с очаровательным и очень заботливым парнем, а сегодня, прямо в Рождественское утро – день – этот самый парень пришел к его дому. Сон не хочет обнадеживать себя, но мысль о том, что Юнхо запомнил вчера к какому именно дому и подъезду он вчера проводил Ги, а сегодня пришел специально, проскакивает и греет изнутри.
Секунды бегут, как и сам Минги бежит к входной двери, чтобы отпереть ее, а после, поскальзываясь на поворотах, залетает в свою комнату, чтобы переодеться и застелить постель. Не факт, что они окажутся в его спальне, но перестраховаться нужно.
Дверной замок щелкает, когда Сон уже натягивает на себя домашние штаны. На поиск футболки уже совершенно не остается времени, поэтому он просто выуживает из шкафа первую попавшуюся, и уже полностью готовый, свежий и даже причесанный, выплывает в коридор, где уже неловко мнется Юнхо. Такой красивый. В том же длинном пальто, брюках со стрелками и снежинками в волосах. Они, кстати, оказались темно-русыми, явно крашенными, но безумно ему идущими.
- Привет, - здоровается Минги впервые за все то время, что они с Чоном вообще разговаривают. Он улыбается, подходит ближе и указывает на вешалку, - ты можешь оставить пальто на этой вешалке, а после проходи на кухню. Сделаю нам кофе.
- Прости, что я так внезапно, - голос Чона пропитан виной, словно ему действительно жаль, что он заявился вот так, без предупреждения и приглашения, но уже на следующей фразе в нем сквозят какие-то колдовские, соблазнительные нотки, - но я не мог сдержаться, потому что придумал подарок.
- Для меня? – спрашивает Минги, хотя отлично понимает, что, конечно, для него. Для кого же еще? Если только Юнхо не надеялся найти кого-то еще в его маленькой квартирке. Парень сыпет растворимый кофе по чашкам, а после разворачивается, ощущая, что Чон зашел на кухню и остановился совсем недалеко от него, - ты уже сделал для меня подарок, помнишь? – олененок с веселой красной шапочкой между рожек стоит прямо на подоконнике между двумя горшками с полуживыми цветами, и Юнхо косится на него на мгновение, моментально возвращая свое внимание Минги.
- Я не могу сказать, что этот подарок именно для тебя, - тихо и почти интимно говорит Чон. Одного его шага хватает, чтобы оказаться к Минги почти непозволительно близко в тесной кухне.
Юнхо вдруг поднимает руку, которая все это время была сжата в неплотный кулак, и разжимает ее, позволяя маленькой веточке повиснуть на пальце. Они оба сглатывают почти синхронно, а Минги даже пошатывается, когда различает между листочков крошечные белые шарики и до его воспаленного мозга доходит, что Чон прямо сейчас держит над ними омелу. Это все так по-детски, глупо и чертовски романтично.
- Возможно, это больше подарок для меня, - шепчет Юнхо, оплетая пальцами свободной руки запястье Сона и ласково его поглаживая, - подаришь мне его?
Минги жутко смущается. Сердце бьется болезненно быстро, спина взмокает, а щеки окрашиваются в насыщенно-розовый, но он собирает силы в кулак и подается вперед, где на половине пути его губы ловят губы Юнхо.
Чон определенно знает, что он делает. Его губы прикасаются легко, почти невесомо, ласкают и нежат, а вот язык, наоборот, нажимает на губы Минги настойчивей, пытаясь пробраться в рот и коснуться чужого языка. Сон тихо мычит, цепляется пальцами за плечо парня, прижимаясь к нему крепче, а после смелеет еще больше и обвивает рукой Юнхо за шею. Их поцелуй не становится страстным или грубым, они все так же касаются губами друг друга мягко и нежно, только на мгновение переплетаясь языками и оглаживая их, пока Юнхо выпускает из пальцев растение, чтобы двумя руками обнять Минги за талию и вжать его в себя крепко и плотно, не оставить между ними ни миллиметра пространства.
- Спасибо за подарок, принцесса, - выдыхает Чон прямо в рот Минги. Парень медленно моргает в ответ, еще несколько раз сам оставляет легкие поцелуи на влажных губах Юнхо, не находя в себе сил оторваться от него полностью, а только потом тихо переспрашивает:
- Принцесса?
Юнхо смеется, втягивая нижнюю губу Сона в свой рот. Он обсасывает ее, чуть прикусывает, заставляя Минги начать дышать чуть чаще и с готовностью ответить такой же манипуляцией, сжимая пальцы в чужих волосах крепче.
- Тшш, - Чон оставляет несколько невесомых поцелуев на подбородке Минги и отстраняется так, чтобы у него самого больше не было соблазна впиться Сону в рот и зацеловать до опухших, покрасневших губ и полностью поплывшего взгляда, - я хочу сходить с тобой еще на несколько свиданий, а уже потом напроситься к тебе на ночь, - Юнхо с ласковой улыбкой проводит по волосам Минги, гладит щеку и обходит его, чтобы выключить закипевший чайник, который уже несколько минут надрывается на огне.
- Так почему принцесса? – снова спрашивает Минги. Ему очень понравилось, как это прозвучало из губ Юнхо. Игриво и сексуально.
- Твоя футболка, - кивает парень, а Сон готов застонать от того, что из всех возможных вещей, он выбрал именно ту, которую старается не надевать вообще. Юнхо замечает, как меняется лицо Минги и как его глаза становятся совершенно печальными и блестящими, поэтому он протягивает руку, тычет пальцем прямо в надпись, кричащую о том, что Минги самая милая принцесса на свете, и ласково улыбается, - я совершенно с этим согласен. Возможно, я даже не против носить тебя на руках.